Не трудно было догадаться о том, что он думает. Этот высокомерный сноб решил, что нашёл, чем меня зацепить. Не скрою, тайные знания, на которые он намекал, действительно вызывали моё любопытство, но не настолько я в них нуждалась, чтобы отказаться от Алекса. Спонтанные возгорания я худо-бедно научилась гасить, а большего мне и не надо. В том, чтобы научиться виртуозно управлять этим пламенем, я не видела никакого смысла.
К тому же, само то, что в мире нашёлся как минимум ещё один человек со столь редкой способностью, немного меня успокоило. Внешне Доминик выглядел вполне здоровым, а значит, и моей жизни ничто не угрожает. На этом и остановимся. Магия магией, но жить то мне с человеком. И терпеть рядом с собой вот этого самовлюблённого типа остаток дней своих – нет уж, увольте.
- Я уже замужем, - чётко разделяя слова, произнесла я для тех, кто не понимает с первого раза.
- Ева, дорогая, ты серьёзно считаешь, что какой-то наёмник достоин быть твоим мужем? Ты ведь уже не маленькая, должна понимать, что это человек не нашего круга. Он всего лишь слуга, ты же – принцесса рода Алмер, а учитывая все обстоятельства вполне можешь претендовать на звание главы рода. Ты совершила ошибку, связалась не с тем мужчиной. Исправить это будет не сложно. Только прошу тебя…
Вероятно Менард хотел добавить что-то ещё, не менее оскорбительное, но вынужден был прерваться, так как моё возмущение выплеснулось наружу тем самым пламенем, которое, как я думала, мне удалось подчинить своей воле. Огненный вал в один миг преодолел расстояние между нами, всей своей мощью обрушившись на человека, посмевшего назвать моего Алекса недостойным. Резко запахло горелым пластиком. От разделявшего нас столика остался лишь комок жжёной пластмассы. Сработала противопожарная сигнализация, и с потолка хлынули потоки воды. Я моментально промокла до нитки. И только Менард, если можно так сказать, вышел сухим из воды. Окружавший его со всех сторон и невидимый ранее защитный купол, теперь проявился. Я даже не удивилась его наличию, потому что чего-то подобного ожидала. Для столь наглого поведения должна быть причина. И у Доминика она была. Он чувствовал собственную неуязвимость и потому позволил себе нелицеприятные высказывания в наш с Алексом адрес.
Я смотрела, не отрываясь, как по прозрачной поверхности купола растекаются языки зелёного пламени, и ясно видела, что продержится мой огонь не долго. Вода не могла его погасить, но он, тем не менее, уже начал терять свою плотность и цвет. И когда входная дверь распахнулась, ничто не указывало на причину пожара.
- Что тут у вас случилось? – таращась во все глаза на учинённый мной беспорядок, задал вопрос Харли, исполняющий сегодня роль мальчика на побегушках.
- Проводка, наверное, загорелась, - пожал плечами абсолютно сухой Менард и задал встречный вопрос: - А у вас что там происходит?
- Да, говорят, чистильщика одного завалило. Оставшиеся в живых вернулись на базу и потребовали помимо бурильщиков предоставить в их распоряжение бригаду медиков. Надеются, наверное, что их приятель ещё жив, хотя мне кажется, что шансы на это невелики. Даже если его не придавило там насмерть, так ведь кислород вот-вот должен закончиться. В общем, бесполезное это дело.
Харли махнул рукой и зашагал прочь. А я замерла от нехороших предчувствий. Санитар мог и не знать, что сегодня была смена моего мужа, и потому рассказал всё, как есть, ничего не скрывая. С коротким всхлипом я стёрла воду с лица и отправилась вслед за парнем. Менарду хватило ума не только меня не останавливать, но и вообще промолчать. Скажи он сейчас хоть слово и, клянусь, от моего гнева его не спасла бы никакая защита.
Самое ужасное, что получить более полную информацию о случившемся мне так и не удалось. Единственное, чего я добилась своей настойчивостью, так это строгого требования Анны Мейс привести себя в надлежащий вид. Лина – добрая душа, тут же подхватила меня под локоток и потащила прямиком к кастелянше. При этом смотрела она так сочувственно, что я и без слов всё поняла. Тем единственным пострадавшим был мой Алекс. Глупо было надеяться, что им окажется кто-то другой.
На душе стало пусто и холодно. Обхватив себя за плечи руками, я мелко дрожала, не чувствуя, как по щекам текут слёзы. Лишь, когда Лина принялась вытирать мне лицо платочком, я осознала, что плачу.
- Ну что ты, глупая, ещё же ничего не известно, - утешала она меня. – Вот увидишь, всё обойдётся. Ты главное не отчаивайся. Твой Алекс счастливчик, это все знают. Уверена, он и в этот выкрутится, как делал это всегда. Думаешь, это первая заварушка, в которую он угодил? Как бы не так. В рудниках каждый день что-нибудь происходит.
После к её уговором присоединилась невысокая рыжеволосая женщина, кажется, та самая кастелянша, к которой мы направлялись за сменной одеждой. Перед глазами всё расплывалось, я то и дело упускала нить разговора, думая о свалившемся на меня горе. Не сопротивляясь, позволила себя переодеть, затем напоить чаем, а потом окончательно потерялась, перестала думать, чувствовать, существовать, потому что с гибелью Алекса оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с этой жизнью.
Процесс запечатывания прошёл без эксцессов. Фарон несколько раз ударил ладонью по каменной пробке, отрезавшей ему выход наружу, и удовлетворённо кивнул своим мыслям – всё получилось именно так, как он и рассчитывал. К тому времени, как бурильщики разберутся с этой преградой, здесь всё будет кончено. Разумеется, стопроцентной гарантии на подобный исход у него конечно же не было, но не может же эта штука полыхать вечно. Чтобы гореть, огню необходим кислород, а его тут не так, чтобы много. Эта нехватка ощущается даже людьми, отчего и приходится таскать на себе дополнительную тяжесть в виде кислородных баллонов.
Алекс не тешил себя надеждой на выживание. Сегодня удача явно оказалась не на его стороне. Огонь не оставит ему ни шанса. Ирония заключалась в том, что он сам, своими руками создаст того монстра, что лишит его жизни.
- А теперь можем и познакомиться, - произнёс Фарон, обходя неизвестный объект по кругу.
Перед тем как начать действовать, Алекс решил удовлетворить своё любопытство и попытаться понять, что же это такое. Естественно, огнемёт он держал наготове и всё равно не успел среагировать достаточно быстро, когда из губчатого нутра неизвестной твари в него выстрелили длинные тонкие жгуты, с лёгкостью пробившие жаростойкий скафандр и впившиеся в его тело.
Пронзившая Алекса боль оказалась адской. Он почти потерял сознание и только чудом удержал связь с реальностью. Его трясло и корёжило, как от удара током. Огнемёт давно выпал из непослушных рук, сердце билось с перерывами, каждый вздох давался с неимоверным трудом, но Фарон не сдавался. Он просто не мог погибнуть так глупо и допустить, чтобы его жертва оказалась напрасной.
Усилием воли Алекс заставил себя вытянуть из ножен острый клинок и рубанул им вдоль тела, отсекая впившиеся в него отростки. На это простое действие у него ушли последние силы, и Фарон как подкошенный рухнул на пол пещеры, на чём свет стоит ругая себя за неосторожность. Но откуда ему было знать, что расстояние в несколько десятков метров не окажется достойным препятствием для этой твари, казавшейся вполне безобидной на вид?
Так и не выяснив природу этого существа, Алекс уверился в одном – с ним нужно кончать и во избежание новых сюрпризов, лучше бы не затягивать с этим делом. Положение осложнялось тем, что при падении Фарон повредил спину, и теперь каждое движение давалось ему с трудом.
Нащупав рукой, валявшийся неподалёку огнемёт, Алекс со стоном перевернулся на бок, перехватил оружие поудобнее и, не целясь, выпустил струю пламени в хаотично размахивающее обрубками щупалец чудовище. Промахнуться в такую большую цель с расстояния в тридцать метров было попросту нереально. Главное удержать направление, с чем Фарон, пусть и с трудом, но справился. Всё же тварь умудрилась сильно его травмировать. Алекс даже порадовался тому, что жить ему осталось недолго. Не хотелось бы доживать свой век беспомощным инвалидом.
Как и предполагали его товарищи, губчатая тварь вспыхнула мгновенно, словно была насквозь пропитана легковоспламеняющейся жидкостью. Впрочем, не исключено, что именно так и было. От гигантского кострища исходил сильный жар, и Фарон постарался отползти от очага возгорания как можно дальше.
Сквозь прорехи в скафандре потихоньку стал проникать едкий дым, от которого заслезились глаза. Пока это было терпимо, хоть и не очень приятно. Алекс старался не зацикливаться на таких мелочах, помня о том, что это только начало. К тому же, ему было о чём подумать. К примеру, о том, как быть дальше. Выжить он, само собой, не надеялся, но зато мог выбирать, как погибнуть. Вариантов, как водится, было несколько: задохнуться от дыма, сгореть заживо, или воткнуть нож себе в сердце. Первый представлялся ему наименее болезненным, хотя даже так помучиться несколько минут всё равно придётся.
Ручейки пламени подбирались к нему всё ближе. Времени на раздумья оставалось всё меньше, и Алекс приступил к выполнению плана. Полностью избавляться от защитного скафандра не стал, для его целей хватило и снятия шлема. Открытое лицо сразу же опалило жаром. Фарон невольно заслонился рукой, а потом медленно её опустил. Огонь не успел подобраться настолько близко, чтобы нанести ему какой-то урон. Другое дело едкий вонючий дым, неуклонно заполняющий всё пространство пещеры. Этот противник по-настоящему был опасен. Только от него Алекс и не думал скрываться. Он, напротив, постарался вдохнуть полной грудью, раз, другой, а потом зашёлся в приступе кашля.
Уткнувшись лицом в заросли гарония и кое-как усмирив кашель, Фарон на мгновенье отвлёкся. Те ягоды, что находились в эпицентре возгорания, уже наливались алым, но здесь на самом краю плантации они всё ещё оставались травянисто-зелёными, похожими на чистейшие изумруды.
Скинув перчатки, Алекс сгрёб ладонью горсть удивительных ягод и поднёс их к слезящимся от дыма глазам. То, что произошло дальше, он мог бы списать на помрачение сознания, если бы всё ещё был способен анализировать происходящее. Но сознание его действительно помутилось, сказалось и отравление дымом, и кислородное голодание. А потому Фарон довольно спокойно воспринял то обстоятельство, что зелёные каплевидные плоды один за другим втягиваются ему под кожу, не оставляя после себя даже следа. А дальше и вовсе, по его мнению, начался сказочный бред. Алекс неожиданно почувствовал себя лучше, настолько, что смог спокойно дышать, без риска выкашлять из себя куски лёгких.
Напрасно я думала, что меня оставят в покое. А ведь так хотелось забыться, не думать, не помнить, не чувствовать боль. Последняя стадия принятия неизбежного настигла меня спустя долгих пять лет. Смирившись с тем, что возврата к прошлому нет и уже никогда не будет, я сожалела лишь об одном, что посмела вовлечь в свои счёты с судьбой Александра. Эта своенравная дама отчего то сильно меня невзлюбила и однажды лишила всего самого дорогого. Вероятно, мне стоило смиренно принять её волю, и тогда не последовало бы очередного удара, но я посмела с ней спорить, решив, любой ценой стать счастливой. Стоит ли удивляться тому, что цена оказалась столь непомерной?
Острый резкий запах ударил в нос, приводя меня в чувство. Распахнув глаза, я с возмущением воззрилась на Лину, с довольным видом прилаживающую крышечку на пузырёк с нашатырным спиртом.
- Хочешь добавки? – осведомилась она, протягивая мне смоченную нашатырём ватку.
- Нет уж, спасибо, больше не надо, - отмахнулась, чувствуя, как внутри растёт злость на себя, на несвойственную мне мягкотелость. Минутная слабость прошла. Взамен ей пришла уверенность в том, что ещё не всё потеряно и после всех испытаний, выпавших на мою долю, вот так просто сдаваться точно не стоит. Как я вообще могла поверить брошенным вскользь словам постороннего парня? С чего вдруг решила, что ему что-то известно? Не будь у Алекса шансов, никто не стал бы отправлять за ним спасательную команду, обошлись бы бригадой бурильщиков. А так даже медики сорвались с места. Значит, надежда обнаружить моего мужа живым всё ещё существует.
- Выпей-ка лучше чаю.
В моих руках оказалась огромная кружка с ароматным напитком, в котором удавливались нотки смородины, малины и кажется зверобоя.
- Сразу видно, что ты тут недавно, - покачала головой кастелянша, имени которой я до сих пор не знала, отчего ощущала некоторую неловкость, принимая её нехитрую заботу. – Мы то ко всякому тут привыкли, - продолжила она, пододвигая мне вазочку с вишнёвым вареньем, - скоро и ты обживёшься, не станешь так остро реагировать на дурные вести. Нештатные ситуации у нас случались и раньше. Без ранений и травм, конечно, не обходилось, но все оставались живы. Вот и сейчас, даст бог, всё обойдётся.
Обыденные слова, призванные подбодрить и успокоить, вселив в сердце надежду, подействовали на меня благотворно. Всего-то и надо было, чтобы кто-то другой подтвердил мои мысли, поддержал во мне веру в благоприятный исход. Ещё оставались сомнения, от которых оказалось не так просто избавиться, ещё пробегал по спине холодок страха, сжималось от недобрых предчувствий сердце, но я снова чувствовала себя живой.
В коридоре взвыла сирена. Лина, как ошпаренная подорвалась с места. Схватила меня за руку, дёргая на себя, обняла, закружила на месте, вопя в полный голос:
- Я же говорила, что твой Алекс счастливчик. Живой он, живой, - пояснила, видя мой непонимающий взгляд. – Слышишь, сигналят, чтобы реанимационная бригада была наготове? Если поторопимся, то ещё успеем получить информацию из первых рук. У меня подружка в дежурной бригаде, она и расскажет нам, как всё было.
Всё это Лина произносила уже на бегу, стремительно преодолевая хитросплетения коридоров. Я неслась вслед за ней, благодаря небо за то, что у меня есть провожатая. Сама бы я тут заблудилась в два счёта.
Но вот и приёмный покой. Сегодня здесь было многолюдно. Лица у всех людей напряжённые, значит, спасательная операция прошла не так гладко, как расписала моя приятельница. Нашего появления никто не заметил, зато я увидела Доминика, окончательно распрощавшегося с маской неудачливого простака. Он недовольно хмурился, вслушиваясь в слова главного врача. Тот говорил тихо, внимательно вглядываясь в лицо собеседника, ловя отражающиеся на нём эмоции.
Стараясь не привлекать ничьего внимания, я по стеночке пробралась к выходу. Форменная сестринская одежда и скрывающая волосы шапочка сделали меня незаметной. Во всяком случае, я ничем не выделялась из общей массы. К счастью, Лина не стала меня окликать и вообще как-то удерживать. Вероятно моё состояние больше не вызывало у неё опасений, и она наконец сняла с себя груз забот о чересчур эмоциональной подруге.
Разгорячённый полуденным солнцем воздух опалил лицо, вынудив меня отшатнуться. Прохлада покинутого помещения манила вернуться обратно, но я упрямо закрыла дверь, отрезая себе пути к отступлению. Ничего, судя по всему, ждать осталось недолго, можно и потерпеть. Словно повинуясь моим мыслям, в конце улицы показался бронированный транспорт. Не снижая скорости, он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и на удивление плавно затормозил перед входом.
К тому же, само то, что в мире нашёлся как минимум ещё один человек со столь редкой способностью, немного меня успокоило. Внешне Доминик выглядел вполне здоровым, а значит, и моей жизни ничто не угрожает. На этом и остановимся. Магия магией, но жить то мне с человеком. И терпеть рядом с собой вот этого самовлюблённого типа остаток дней своих – нет уж, увольте.
- Я уже замужем, - чётко разделяя слова, произнесла я для тех, кто не понимает с первого раза.
- Ева, дорогая, ты серьёзно считаешь, что какой-то наёмник достоин быть твоим мужем? Ты ведь уже не маленькая, должна понимать, что это человек не нашего круга. Он всего лишь слуга, ты же – принцесса рода Алмер, а учитывая все обстоятельства вполне можешь претендовать на звание главы рода. Ты совершила ошибку, связалась не с тем мужчиной. Исправить это будет не сложно. Только прошу тебя…
Вероятно Менард хотел добавить что-то ещё, не менее оскорбительное, но вынужден был прерваться, так как моё возмущение выплеснулось наружу тем самым пламенем, которое, как я думала, мне удалось подчинить своей воле. Огненный вал в один миг преодолел расстояние между нами, всей своей мощью обрушившись на человека, посмевшего назвать моего Алекса недостойным. Резко запахло горелым пластиком. От разделявшего нас столика остался лишь комок жжёной пластмассы. Сработала противопожарная сигнализация, и с потолка хлынули потоки воды. Я моментально промокла до нитки. И только Менард, если можно так сказать, вышел сухим из воды. Окружавший его со всех сторон и невидимый ранее защитный купол, теперь проявился. Я даже не удивилась его наличию, потому что чего-то подобного ожидала. Для столь наглого поведения должна быть причина. И у Доминика она была. Он чувствовал собственную неуязвимость и потому позволил себе нелицеприятные высказывания в наш с Алексом адрес.
Я смотрела, не отрываясь, как по прозрачной поверхности купола растекаются языки зелёного пламени, и ясно видела, что продержится мой огонь не долго. Вода не могла его погасить, но он, тем не менее, уже начал терять свою плотность и цвет. И когда входная дверь распахнулась, ничто не указывало на причину пожара.
- Что тут у вас случилось? – таращась во все глаза на учинённый мной беспорядок, задал вопрос Харли, исполняющий сегодня роль мальчика на побегушках.
- Проводка, наверное, загорелась, - пожал плечами абсолютно сухой Менард и задал встречный вопрос: - А у вас что там происходит?
- Да, говорят, чистильщика одного завалило. Оставшиеся в живых вернулись на базу и потребовали помимо бурильщиков предоставить в их распоряжение бригаду медиков. Надеются, наверное, что их приятель ещё жив, хотя мне кажется, что шансы на это невелики. Даже если его не придавило там насмерть, так ведь кислород вот-вот должен закончиться. В общем, бесполезное это дело.
Харли махнул рукой и зашагал прочь. А я замерла от нехороших предчувствий. Санитар мог и не знать, что сегодня была смена моего мужа, и потому рассказал всё, как есть, ничего не скрывая. С коротким всхлипом я стёрла воду с лица и отправилась вслед за парнем. Менарду хватило ума не только меня не останавливать, но и вообще промолчать. Скажи он сейчас хоть слово и, клянусь, от моего гнева его не спасла бы никакая защита.
Самое ужасное, что получить более полную информацию о случившемся мне так и не удалось. Единственное, чего я добилась своей настойчивостью, так это строгого требования Анны Мейс привести себя в надлежащий вид. Лина – добрая душа, тут же подхватила меня под локоток и потащила прямиком к кастелянше. При этом смотрела она так сочувственно, что я и без слов всё поняла. Тем единственным пострадавшим был мой Алекс. Глупо было надеяться, что им окажется кто-то другой.
На душе стало пусто и холодно. Обхватив себя за плечи руками, я мелко дрожала, не чувствуя, как по щекам текут слёзы. Лишь, когда Лина принялась вытирать мне лицо платочком, я осознала, что плачу.
- Ну что ты, глупая, ещё же ничего не известно, - утешала она меня. – Вот увидишь, всё обойдётся. Ты главное не отчаивайся. Твой Алекс счастливчик, это все знают. Уверена, он и в этот выкрутится, как делал это всегда. Думаешь, это первая заварушка, в которую он угодил? Как бы не так. В рудниках каждый день что-нибудь происходит.
После к её уговором присоединилась невысокая рыжеволосая женщина, кажется, та самая кастелянша, к которой мы направлялись за сменной одеждой. Перед глазами всё расплывалось, я то и дело упускала нить разговора, думая о свалившемся на меня горе. Не сопротивляясь, позволила себя переодеть, затем напоить чаем, а потом окончательно потерялась, перестала думать, чувствовать, существовать, потому что с гибелью Алекса оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с этой жизнью.
Процесс запечатывания прошёл без эксцессов. Фарон несколько раз ударил ладонью по каменной пробке, отрезавшей ему выход наружу, и удовлетворённо кивнул своим мыслям – всё получилось именно так, как он и рассчитывал. К тому времени, как бурильщики разберутся с этой преградой, здесь всё будет кончено. Разумеется, стопроцентной гарантии на подобный исход у него конечно же не было, но не может же эта штука полыхать вечно. Чтобы гореть, огню необходим кислород, а его тут не так, чтобы много. Эта нехватка ощущается даже людьми, отчего и приходится таскать на себе дополнительную тяжесть в виде кислородных баллонов.
Алекс не тешил себя надеждой на выживание. Сегодня удача явно оказалась не на его стороне. Огонь не оставит ему ни шанса. Ирония заключалась в том, что он сам, своими руками создаст того монстра, что лишит его жизни.
- А теперь можем и познакомиться, - произнёс Фарон, обходя неизвестный объект по кругу.
Перед тем как начать действовать, Алекс решил удовлетворить своё любопытство и попытаться понять, что же это такое. Естественно, огнемёт он держал наготове и всё равно не успел среагировать достаточно быстро, когда из губчатого нутра неизвестной твари в него выстрелили длинные тонкие жгуты, с лёгкостью пробившие жаростойкий скафандр и впившиеся в его тело.
Пронзившая Алекса боль оказалась адской. Он почти потерял сознание и только чудом удержал связь с реальностью. Его трясло и корёжило, как от удара током. Огнемёт давно выпал из непослушных рук, сердце билось с перерывами, каждый вздох давался с неимоверным трудом, но Фарон не сдавался. Он просто не мог погибнуть так глупо и допустить, чтобы его жертва оказалась напрасной.
Усилием воли Алекс заставил себя вытянуть из ножен острый клинок и рубанул им вдоль тела, отсекая впившиеся в него отростки. На это простое действие у него ушли последние силы, и Фарон как подкошенный рухнул на пол пещеры, на чём свет стоит ругая себя за неосторожность. Но откуда ему было знать, что расстояние в несколько десятков метров не окажется достойным препятствием для этой твари, казавшейся вполне безобидной на вид?
Так и не выяснив природу этого существа, Алекс уверился в одном – с ним нужно кончать и во избежание новых сюрпризов, лучше бы не затягивать с этим делом. Положение осложнялось тем, что при падении Фарон повредил спину, и теперь каждое движение давалось ему с трудом.
Нащупав рукой, валявшийся неподалёку огнемёт, Алекс со стоном перевернулся на бок, перехватил оружие поудобнее и, не целясь, выпустил струю пламени в хаотично размахивающее обрубками щупалец чудовище. Промахнуться в такую большую цель с расстояния в тридцать метров было попросту нереально. Главное удержать направление, с чем Фарон, пусть и с трудом, но справился. Всё же тварь умудрилась сильно его травмировать. Алекс даже порадовался тому, что жить ему осталось недолго. Не хотелось бы доживать свой век беспомощным инвалидом.
Как и предполагали его товарищи, губчатая тварь вспыхнула мгновенно, словно была насквозь пропитана легковоспламеняющейся жидкостью. Впрочем, не исключено, что именно так и было. От гигантского кострища исходил сильный жар, и Фарон постарался отползти от очага возгорания как можно дальше.
Сквозь прорехи в скафандре потихоньку стал проникать едкий дым, от которого заслезились глаза. Пока это было терпимо, хоть и не очень приятно. Алекс старался не зацикливаться на таких мелочах, помня о том, что это только начало. К тому же, ему было о чём подумать. К примеру, о том, как быть дальше. Выжить он, само собой, не надеялся, но зато мог выбирать, как погибнуть. Вариантов, как водится, было несколько: задохнуться от дыма, сгореть заживо, или воткнуть нож себе в сердце. Первый представлялся ему наименее болезненным, хотя даже так помучиться несколько минут всё равно придётся.
Ручейки пламени подбирались к нему всё ближе. Времени на раздумья оставалось всё меньше, и Алекс приступил к выполнению плана. Полностью избавляться от защитного скафандра не стал, для его целей хватило и снятия шлема. Открытое лицо сразу же опалило жаром. Фарон невольно заслонился рукой, а потом медленно её опустил. Огонь не успел подобраться настолько близко, чтобы нанести ему какой-то урон. Другое дело едкий вонючий дым, неуклонно заполняющий всё пространство пещеры. Этот противник по-настоящему был опасен. Только от него Алекс и не думал скрываться. Он, напротив, постарался вдохнуть полной грудью, раз, другой, а потом зашёлся в приступе кашля.
Уткнувшись лицом в заросли гарония и кое-как усмирив кашель, Фарон на мгновенье отвлёкся. Те ягоды, что находились в эпицентре возгорания, уже наливались алым, но здесь на самом краю плантации они всё ещё оставались травянисто-зелёными, похожими на чистейшие изумруды.
Скинув перчатки, Алекс сгрёб ладонью горсть удивительных ягод и поднёс их к слезящимся от дыма глазам. То, что произошло дальше, он мог бы списать на помрачение сознания, если бы всё ещё был способен анализировать происходящее. Но сознание его действительно помутилось, сказалось и отравление дымом, и кислородное голодание. А потому Фарон довольно спокойно воспринял то обстоятельство, что зелёные каплевидные плоды один за другим втягиваются ему под кожу, не оставляя после себя даже следа. А дальше и вовсе, по его мнению, начался сказочный бред. Алекс неожиданно почувствовал себя лучше, настолько, что смог спокойно дышать, без риска выкашлять из себя куски лёгких.
ГЛАВА 14
Напрасно я думала, что меня оставят в покое. А ведь так хотелось забыться, не думать, не помнить, не чувствовать боль. Последняя стадия принятия неизбежного настигла меня спустя долгих пять лет. Смирившись с тем, что возврата к прошлому нет и уже никогда не будет, я сожалела лишь об одном, что посмела вовлечь в свои счёты с судьбой Александра. Эта своенравная дама отчего то сильно меня невзлюбила и однажды лишила всего самого дорогого. Вероятно, мне стоило смиренно принять её волю, и тогда не последовало бы очередного удара, но я посмела с ней спорить, решив, любой ценой стать счастливой. Стоит ли удивляться тому, что цена оказалась столь непомерной?
Острый резкий запах ударил в нос, приводя меня в чувство. Распахнув глаза, я с возмущением воззрилась на Лину, с довольным видом прилаживающую крышечку на пузырёк с нашатырным спиртом.
- Хочешь добавки? – осведомилась она, протягивая мне смоченную нашатырём ватку.
- Нет уж, спасибо, больше не надо, - отмахнулась, чувствуя, как внутри растёт злость на себя, на несвойственную мне мягкотелость. Минутная слабость прошла. Взамен ей пришла уверенность в том, что ещё не всё потеряно и после всех испытаний, выпавших на мою долю, вот так просто сдаваться точно не стоит. Как я вообще могла поверить брошенным вскользь словам постороннего парня? С чего вдруг решила, что ему что-то известно? Не будь у Алекса шансов, никто не стал бы отправлять за ним спасательную команду, обошлись бы бригадой бурильщиков. А так даже медики сорвались с места. Значит, надежда обнаружить моего мужа живым всё ещё существует.
- Выпей-ка лучше чаю.
В моих руках оказалась огромная кружка с ароматным напитком, в котором удавливались нотки смородины, малины и кажется зверобоя.
- Сразу видно, что ты тут недавно, - покачала головой кастелянша, имени которой я до сих пор не знала, отчего ощущала некоторую неловкость, принимая её нехитрую заботу. – Мы то ко всякому тут привыкли, - продолжила она, пододвигая мне вазочку с вишнёвым вареньем, - скоро и ты обживёшься, не станешь так остро реагировать на дурные вести. Нештатные ситуации у нас случались и раньше. Без ранений и травм, конечно, не обходилось, но все оставались живы. Вот и сейчас, даст бог, всё обойдётся.
Обыденные слова, призванные подбодрить и успокоить, вселив в сердце надежду, подействовали на меня благотворно. Всего-то и надо было, чтобы кто-то другой подтвердил мои мысли, поддержал во мне веру в благоприятный исход. Ещё оставались сомнения, от которых оказалось не так просто избавиться, ещё пробегал по спине холодок страха, сжималось от недобрых предчувствий сердце, но я снова чувствовала себя живой.
В коридоре взвыла сирена. Лина, как ошпаренная подорвалась с места. Схватила меня за руку, дёргая на себя, обняла, закружила на месте, вопя в полный голос:
- Я же говорила, что твой Алекс счастливчик. Живой он, живой, - пояснила, видя мой непонимающий взгляд. – Слышишь, сигналят, чтобы реанимационная бригада была наготове? Если поторопимся, то ещё успеем получить информацию из первых рук. У меня подружка в дежурной бригаде, она и расскажет нам, как всё было.
Всё это Лина произносила уже на бегу, стремительно преодолевая хитросплетения коридоров. Я неслась вслед за ней, благодаря небо за то, что у меня есть провожатая. Сама бы я тут заблудилась в два счёта.
Но вот и приёмный покой. Сегодня здесь было многолюдно. Лица у всех людей напряжённые, значит, спасательная операция прошла не так гладко, как расписала моя приятельница. Нашего появления никто не заметил, зато я увидела Доминика, окончательно распрощавшегося с маской неудачливого простака. Он недовольно хмурился, вслушиваясь в слова главного врача. Тот говорил тихо, внимательно вглядываясь в лицо собеседника, ловя отражающиеся на нём эмоции.
Стараясь не привлекать ничьего внимания, я по стеночке пробралась к выходу. Форменная сестринская одежда и скрывающая волосы шапочка сделали меня незаметной. Во всяком случае, я ничем не выделялась из общей массы. К счастью, Лина не стала меня окликать и вообще как-то удерживать. Вероятно моё состояние больше не вызывало у неё опасений, и она наконец сняла с себя груз забот о чересчур эмоциональной подруге.
Разгорячённый полуденным солнцем воздух опалил лицо, вынудив меня отшатнуться. Прохлада покинутого помещения манила вернуться обратно, но я упрямо закрыла дверь, отрезая себе пути к отступлению. Ничего, судя по всему, ждать осталось недолго, можно и потерпеть. Словно повинуясь моим мыслям, в конце улицы показался бронированный транспорт. Не снижая скорости, он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и на удивление плавно затормозил перед входом.
