Считал, что ему это не по статусу, да и не любил он такие сборища, как в прочем и сама Фирузе. Но если Пол мог такие приёмы проигнорировать, то положение Фирузе при дворе обязывало её присутствовать.
В те времена был у нас в королевстве один «скользкий» министр по внешней политике, слухи о нём ходили разные и один хуже другого. Звали его Харон Эчин. Кто-то говорил, что он больше работает на людей, чем на королевство и шпионит для них, кто-то поговаривал, что он имеет десять любовниц, а кто-то, – что пользуясь своим статусом и властью, он принуждает угрозами и шантажом молодых девушек вступать с ним в сексуальные отношения. Но доказательств этому произволу не было, да и жалоб никогда не поступало, и король не видел оснований верить сплетням и не доверять своему министру, но народ министра недолюбливал.
И вот на этом приеме Харон обращает внимание на Фирузе. Красивая, яркая, умная, её тяжело было не заметить и остаться равнодушным к ней. Фирузе, конечно же, слышала о нем, его «слава» бежала впереди него, но ранее как-то так получалось, что они никогда не встречались и не пересекались. В тот вечер все его внимание и ухаживания Фирузе грубо пресекла, но это только подстегнуло Харона. Он был не из тех людей, кто легко сдается. Его не смущало ни то, что она была дочерью верховного архимага королевства, и ему следовало бы проявить большее уважение к ней, да и сама она была не последним человеком при дворе, ни то, что она была замужем и имела двоих детей. Ему было все равно. Он видел цель и не видел препятствий. Фирузе все это сильно злило и раздражало, а Пол, так вообще, не мог спокойно слышать имя министра, и только мольбы Фирузе не поднимать шума и не устраивать скандал, останавливали его от выяснений отношений с ним. Сама же Фирузе четко понимала, что разразись скандал, и первый, кто в нем пострадает, это ее добрый, чуткий и простодушный Пол, не знающий и не готовый ко всем хитростям и подлостям, на которые способен Харон. И чтобы вернуть мир и спокойствие в свою семью, отвадить Харона от себя, ей самой необходимо было действовать хитростью. Нужно было найти его слабое место и ударить по нему, чтобы фокус его внимания сместился с неё на другую проблему, но это было сложно. Сплошные слухи, сплетни и никакой конкретики. И помощи ждать было неоткуда. Ни король, ни отец, не принимали всерьез заявлений Фирузе, считая, что та нагнетает и преувеличивает. Подумаешь, ну влюбился в замужнюю, с кем не бывает? Просто оказался слишком настойчив, но это не так страшно.
И тогда Фирузе начала копать под него, искать компромат. И нашла. Было бы странно, если бы она, да не нашла. Все те слухи, что ходили по королевству, оказались правдой. И, если насчет его неофициальных сделок с правительственными организациями людей, у неё не было вещественных доказательств, чтобы предъявить королю, то, что касаемо девушек, которых он угрозами и шантажом вынуждал условно добровольно вступать с ним в сексуальную связь, то таких она нашла и заручилась поддержкой самых храбрых. Всплыли также сведения, что он мог даже похитить понравившуюся ему ведьмочку на улице, и она пропадала на несколько дней в его замке. Но Харон был не дурак и выбирал девушек победнее, да магией послабее, тех, кто не мог ему противостоять: ни по силе, ни по статусу.
Но, как говорят, бог шельму метит, и, может быть, он и дальше бы продолжал бесчинствовать, если бы с ним не случилась его страсть и одержимость Фирузе. Но не на ту он женщину напал! Фирузе не собиралась оставлять это просто так и хотела довести это дело до суда. Не давал ей бросить начатое еще и тот факт, что Харон помешался на ней и совершенно не собирался отступать от своих притязаний, создавая всё большее напряжение в семье Фирузе.
И вот она, полная решимости, с папкой свидетельств и доказательств преступлений Харона, запросив приватную аудиенцию у короля, быстрым шагом шла к нему на прием по длинным коридорам замка. Дамасские ковры глушили ее шаги и, проходя мимо кабинета своего отца, за дверью, она услышала тихие голоса.
– Что за ерунда? – подумала она. Отец уже неделю находился в Южном королевстве, и кто может обнаглеть настолько, чтобы без спроса зайти в кабинет советника по внутренним вопросам королевства и вести там свои беседы? И с кем?
Когда она посмотрела в щель неплотно прикрытой двери, то поняла, что Харон совсем потерял страх и бдительность от своей вседозволенности и безнаказанности. А когда услышала, о чем и с кем он говорит, то волосы на ее голове зашевелились, и стало понятно, что он так же потерял и остатки разума. Харон сидел в кресле ее отца, закинув ноги на стол, любовался ее портретом, висящим у отца на стене, и через звуковой анализатор, придуманный, кстати, ей же для расшифровки посланий и переговоров с представителями других миров, торговался с одним из приближенных слуг Аббадона! Мы их еще называем Тэнами.
– Вот гад! – не выдержала я. – Он что, хотел подставить бабушку?
– Да нет, думаю, у него и мысли такой не было. Просто хотел быть причастным ко всему, что было как-то связано с ней. Кабинет ее отца, ее портрет, ее разработки…сумасшедший, одержимый, что еще скажешь?
– Далия, а как их различать? Тэн – не Тэн?
– По сравнению с Солдатами, они крупнее, сильнее, быстрее и вызывают неосознанный дикий, иногда парализующий страх. На Солдат мы тоже реагируем животным страхом, но поверь, с Тэнами это чувство усиливается в несколько раз и из-за этого их тяжелей убить, – она пальцем указала на шрам. – Подарок одного из Тэнов. К тому же они всегда появляются перед тем, как должен появиться Аббадон. Они вроде его свиты. Выходят из портала, чтобы сделать окончательную зачистку. Но ничего, мы и с такими научились справляться. Как видишь, я жива.
– И я этому очень рада.
– Поверь, я тоже, – сквозь смех произнесла Далия.
– Так, а дальше, про бабушку?
– Дальше Фирузе сделала то единственное, что могла сделать в той ситуации – это запустила схрон в кабинет отца и записала все, что говорил и делал Харон. Притаилась за мраморной колонной в коридоре и ждала, пока Харон закончит беседу и выйдет из кабинета, а после отозвала схрон. Со всей этой информацией она побежала к королю. Как он себя казнил и ругал за свою недальновидность и слепое доверие! А ведь с схрона было что послушать! Кстати, до сих пор так никто и не знает, как Харон умудрился выйти на связь с Тэном Аббадона. Нашим ученым это так и не удалось выяснить. И ведь Харон не просто вошел с ним в контакт, он торговался с Пожирателем, предлагая ему через его представителя самые бредовые идеи сотрудничества, – Далия усмехнулась. – Но если Харон жаждал господства и поклонения своего народа, и для свержения существующей власти ему требовалась существенная поддержка кого-то могущественного и ужасного, то Аббадону это было вообще неинтересно. Он был одержим идеей прорваться в наш мир, и как мы предполагаем, с одной целью – поглотить его, напитаться им, как он это делал с другими мирами. Но с каждым новым разом это становилось всё сложнее для него. Поэтому, сама идея поддержки какого-то мага в его политических играх казалась Аббадону бредовой и абсолютно не нужной, но и напрямую он не отрицал её, склоняя Харона к открытию портала и давая ложные надежды в содействии в этом вопросе. Эту ложь чувствовали как мы, прослушивая записи с схрона, так и сам Харон, поэтому до сих пор портал с нашей стороны остается закрытым. Пока.
Харон и Аббадон имели друг к другу каждый свой интерес, но в то же время им нечего было предложить взамен, хотя, надо отдать должное, Харон очень старался.
Можно было, конечно, просто арестовать и казнить Харона, но у него были сообщники, и король жаждал выявить их всех. Потому как не было никаких гарантий, что после казни Харона кто-то из них не продолжит его «бравое» дело по борьбе за власть, с привлечением к ней Аббадона. Да и вообще, зло надо вырывать с корнем. Это был заговор против короля, и это было серьезно.
И Фирузе, несмотря на протест короля, решает вступить в игру. Нужен был человек, которого бы Харон подпустил к себе, которого бы хотел видеть рядом с собой и мог ему довериться, а кто это еще мог быть кроме страстно-желаемой им Фирузе? К тому же, он был настолько расслаблен последнее время, что неожиданный соратник в её лице не вызвал бы в нем подозрений.
Дома же у Фирузе и так неспокойная обстановка достигла своего апогея. Пол был в ярости! Потребовался не один день, чтобы Фирузе уговорила его, ведь в итоге на кону стояла не только жизнь их семьи, но и всей планеты. Если Харон каким-то образом договорится с Пожирателем и откроет ему портал в наш мир, то погибнут все. Этого сумасшедшего нужно было остановить так же, как и его сподвижников.
Это были самые тяжелые полгода в жизни Фирузе. Каждый день как на острие ножа. Войти в доверие, не дать себя использовать, не дать собой воспользоваться, держать границы и в то же время подпитывать интерес и давать ложные надежды Харону. Быть осторожной, чтобы никто не смог догадаться, что вообще происходит и остаться при этом женой и мамой! Вся эта операция была тайной, и в нее был посвящен минимум из приближенных короля. Даже отец Фирузе не знал всего, хотя он бы жизнь отдал, чтобы не подвергать свою дочь опасности, не говоря уже о том, чтобы ее предать. Хуже всех было Полу. Психологически он не справлялся. Он не мог себе простить, что разрешил ей участвовать во всем этом, всячески пытался защитить ее и помочь, но был только обузой в данной ситуации. Он настолько был в отчаянном положении, настолько чувствовал себя беспомощным, что однажды пришел ко мне и заявил, что не мужчина, и что не достоин Фирузе и должен ее оставить. В тот период ей как раз только этого и не хватало! Мне стоило титанических усилий объяснить Полу, что это не так, и что без него Фирузе со всем этим не справится.
В итоге твоя бабушка все же вышла из этой истории победительницей. Были собраны неоспоримые доказательства измены Харона, его шайка была арестована, и бывший министр со своими подельниками был приговорен к смертной казни. Такого предательства со стороны Фирузе Харон не ожидал! Он плевался ядом и клялся, что уничтожит её вместе с семьей. На что король ему пообещал, что камера «два на два» будет последним, что он увидит в своей жизни.
Харона лишили магии, оставив ему только небольшой поток силы для выживания в нашем мире. И вот за несколько часов до казни случилось два ужасных события: Харону помогли сбежать, и началось вторжение Аббадона. Вторжение не было делом рук Харона. Видимо Пожирателю надоело ждать и торговаться, так как благодаря действиям Фирузе, они никак не могли прийти к соглашению. Она всегда находила доводы и обоснования, почему – то или иное им невыгодно или неразумно и не приведет к желаемым результатам.
В тот момент побег Харона отошел на второй план, и никто не стал разбираться, кто и как помог ему сбежать, не говоря уже о том, чтобы ловить беглеца. Все силы, вся энергия были направлены на то, чтобы не дать Пожирателю прорваться в наш мир. Хоть наши маги и ловили изменения в пространстве, но мы так и не смогли рассчитать время и место вторжения и подготовиться. Фирузе же всегда подсознательно знала, что вся основная нагрузка и ответственность ляжет на нее, так было всегда до неё, и у нее был план.
Вторжение началось на границе Западного и Северного королевств. Все магические существа, не сговариваясь, перемещались порталами в район будущих боевых действий и занимали оборонительные позиции. Я тоже была в их числе…
Далия
– Что-то не так всё начинается, как было в прошлый раз…совсем не так…
Рядом со мной стоял старый маг Кирим. Это было уже второе вторжение на его веку и ему было 165 лет.
– А как было прошлый раз? – спросила я.
– Все небо почернело и трещало от горизонта до горизонта, и молнии прочерчивали его вдоль и поперек. А сейчас все спокойно. Видимо пытается по-тихому в наш мир прорваться и думает, мы дураки и не заметим. Но поле то, поле то вибрирует, у меня аж все внутренности ходуном ходят!
Старый Кирим досадливо сплюнул и посмотрел на небо.
Я тоже посмотрела в небо и увидела еле заметные разряды молний, рассекающие его. Кирим взглянул на меня, усмехнулся и погладил свою седую бороду:
– Справимся, не впервой!
– Кому как, – подумала я и посмотрела вправо. Из портала вышла Фирузе и три ее верных мага – друзья и коллеги одновременно. Я знала их в лицо, но мы не были представлены, и я не знала их имен. Следом за ними телепортировался Пол.
Я подошла к ним.
– И? Что задумала?– спросила я.
Фирузе коварно усмехнулась, зашла за небольшой пригорок, легла на землю и перешла в другое состояние. Я, недолго думая, последовала за ней. В этой другой реальности ее магическая сила искрилась и переливалась в ней, я даже прищурила глаза.
– Фирузе, ты как солнышко, на тебя невозможно смотреть! – рассмеялась я.
– А ты и не смотри, давай-ка отсюда, нечего тебе тут делать, – грозно произнесла она. Потом, увидев моё надутое лицо, смягчилась. – Не, Далия, серьезно, уходи отсюда, тут сейчас для тебя может стать небезопасно.
– Все же получится, да? – я очень переживала за подругу.
–Я на это очень рассчитываю.
И Фирузе как-то странно засветилась вся, словно вокруг неё образовалась какая-то защитная оболочка. Она потянулась к неизвестному мне потоку и в ее руке появилась маленькая искорка. Она медленно пустила её по кругу перед собой, потом еще одну, и еще. Через минуту к ней присоединились ее три друга, с кем она постоянно работала в лабораториях, и, создав «круг» из четверых, они стали проделывать то же самое.
– Что это? – не удержалась я от вопроса.
– Это? Заряженная частица, – и, не отвлекаясь на меня, она продолжила их аккуратно создавать и раскручивать.
– В смысле? – не поняла я. – Объяснишь? И желательно так, чтобы я поняла.
Фирузе вздохнула.
– Ну, ты же слышала про электромагнитные поля, про такое понятие, как магнитная аномалия?
Я отрицательно покачала головой.
– Ты же знаешь, физика – это не моё, я далека от этого.
– Ну, если в двух словах, то мы создадим некое особое магнитное поле, не совсем приятное для наших незваных гостей.
Один из магов в этот момент хохотнул, но тут же собрался и снова стал серьезным.
– Пожирателю не то, что не получится открыть к нам портал, он вообще не захочет к нашему миру и близко подходить. Мы усилим уже имеющуюся защиту над нашим миром этим полем, и оно будет, как искажать реальность для Пожирателя, так и создавать очень неприятное для него излучение, что он не сможет находиться рядом. Единственный минус во всем этом, что это поле будет нестабильно и через какое-то время оно исчезнет. И я не могу сказать точно, сколько оно просуществует. Так что в случае сегодняшнего успеха, нам со временем придется либо его повторить, либо придумать что-нибудь другое. Давай, Далия, уходи уже отсюда, – Фирузе с теплотой посмотрела на меня. – И предупреди всех, что на какое-то время может стать нехорошо, но это продлится недолго. Все должно получиться, – немного задумчиво произнесла она.
– Все непременно получится, мы же все рассчитали, – подбодрил её один из друзей.
– А вы? Как же вы здесь останетесь, если мне опасно?
В те времена был у нас в королевстве один «скользкий» министр по внешней политике, слухи о нём ходили разные и один хуже другого. Звали его Харон Эчин. Кто-то говорил, что он больше работает на людей, чем на королевство и шпионит для них, кто-то поговаривал, что он имеет десять любовниц, а кто-то, – что пользуясь своим статусом и властью, он принуждает угрозами и шантажом молодых девушек вступать с ним в сексуальные отношения. Но доказательств этому произволу не было, да и жалоб никогда не поступало, и король не видел оснований верить сплетням и не доверять своему министру, но народ министра недолюбливал.
И вот на этом приеме Харон обращает внимание на Фирузе. Красивая, яркая, умная, её тяжело было не заметить и остаться равнодушным к ней. Фирузе, конечно же, слышала о нем, его «слава» бежала впереди него, но ранее как-то так получалось, что они никогда не встречались и не пересекались. В тот вечер все его внимание и ухаживания Фирузе грубо пресекла, но это только подстегнуло Харона. Он был не из тех людей, кто легко сдается. Его не смущало ни то, что она была дочерью верховного архимага королевства, и ему следовало бы проявить большее уважение к ней, да и сама она была не последним человеком при дворе, ни то, что она была замужем и имела двоих детей. Ему было все равно. Он видел цель и не видел препятствий. Фирузе все это сильно злило и раздражало, а Пол, так вообще, не мог спокойно слышать имя министра, и только мольбы Фирузе не поднимать шума и не устраивать скандал, останавливали его от выяснений отношений с ним. Сама же Фирузе четко понимала, что разразись скандал, и первый, кто в нем пострадает, это ее добрый, чуткий и простодушный Пол, не знающий и не готовый ко всем хитростям и подлостям, на которые способен Харон. И чтобы вернуть мир и спокойствие в свою семью, отвадить Харона от себя, ей самой необходимо было действовать хитростью. Нужно было найти его слабое место и ударить по нему, чтобы фокус его внимания сместился с неё на другую проблему, но это было сложно. Сплошные слухи, сплетни и никакой конкретики. И помощи ждать было неоткуда. Ни король, ни отец, не принимали всерьез заявлений Фирузе, считая, что та нагнетает и преувеличивает. Подумаешь, ну влюбился в замужнюю, с кем не бывает? Просто оказался слишком настойчив, но это не так страшно.
И тогда Фирузе начала копать под него, искать компромат. И нашла. Было бы странно, если бы она, да не нашла. Все те слухи, что ходили по королевству, оказались правдой. И, если насчет его неофициальных сделок с правительственными организациями людей, у неё не было вещественных доказательств, чтобы предъявить королю, то, что касаемо девушек, которых он угрозами и шантажом вынуждал условно добровольно вступать с ним в сексуальную связь, то таких она нашла и заручилась поддержкой самых храбрых. Всплыли также сведения, что он мог даже похитить понравившуюся ему ведьмочку на улице, и она пропадала на несколько дней в его замке. Но Харон был не дурак и выбирал девушек победнее, да магией послабее, тех, кто не мог ему противостоять: ни по силе, ни по статусу.
Но, как говорят, бог шельму метит, и, может быть, он и дальше бы продолжал бесчинствовать, если бы с ним не случилась его страсть и одержимость Фирузе. Но не на ту он женщину напал! Фирузе не собиралась оставлять это просто так и хотела довести это дело до суда. Не давал ей бросить начатое еще и тот факт, что Харон помешался на ней и совершенно не собирался отступать от своих притязаний, создавая всё большее напряжение в семье Фирузе.
И вот она, полная решимости, с папкой свидетельств и доказательств преступлений Харона, запросив приватную аудиенцию у короля, быстрым шагом шла к нему на прием по длинным коридорам замка. Дамасские ковры глушили ее шаги и, проходя мимо кабинета своего отца, за дверью, она услышала тихие голоса.
– Что за ерунда? – подумала она. Отец уже неделю находился в Южном королевстве, и кто может обнаглеть настолько, чтобы без спроса зайти в кабинет советника по внутренним вопросам королевства и вести там свои беседы? И с кем?
Когда она посмотрела в щель неплотно прикрытой двери, то поняла, что Харон совсем потерял страх и бдительность от своей вседозволенности и безнаказанности. А когда услышала, о чем и с кем он говорит, то волосы на ее голове зашевелились, и стало понятно, что он так же потерял и остатки разума. Харон сидел в кресле ее отца, закинув ноги на стол, любовался ее портретом, висящим у отца на стене, и через звуковой анализатор, придуманный, кстати, ей же для расшифровки посланий и переговоров с представителями других миров, торговался с одним из приближенных слуг Аббадона! Мы их еще называем Тэнами.
– Вот гад! – не выдержала я. – Он что, хотел подставить бабушку?
– Да нет, думаю, у него и мысли такой не было. Просто хотел быть причастным ко всему, что было как-то связано с ней. Кабинет ее отца, ее портрет, ее разработки…сумасшедший, одержимый, что еще скажешь?
– Далия, а как их различать? Тэн – не Тэн?
– По сравнению с Солдатами, они крупнее, сильнее, быстрее и вызывают неосознанный дикий, иногда парализующий страх. На Солдат мы тоже реагируем животным страхом, но поверь, с Тэнами это чувство усиливается в несколько раз и из-за этого их тяжелей убить, – она пальцем указала на шрам. – Подарок одного из Тэнов. К тому же они всегда появляются перед тем, как должен появиться Аббадон. Они вроде его свиты. Выходят из портала, чтобы сделать окончательную зачистку. Но ничего, мы и с такими научились справляться. Как видишь, я жива.
– И я этому очень рада.
– Поверь, я тоже, – сквозь смех произнесла Далия.
– Так, а дальше, про бабушку?
– Дальше Фирузе сделала то единственное, что могла сделать в той ситуации – это запустила схрон в кабинет отца и записала все, что говорил и делал Харон. Притаилась за мраморной колонной в коридоре и ждала, пока Харон закончит беседу и выйдет из кабинета, а после отозвала схрон. Со всей этой информацией она побежала к королю. Как он себя казнил и ругал за свою недальновидность и слепое доверие! А ведь с схрона было что послушать! Кстати, до сих пор так никто и не знает, как Харон умудрился выйти на связь с Тэном Аббадона. Нашим ученым это так и не удалось выяснить. И ведь Харон не просто вошел с ним в контакт, он торговался с Пожирателем, предлагая ему через его представителя самые бредовые идеи сотрудничества, – Далия усмехнулась. – Но если Харон жаждал господства и поклонения своего народа, и для свержения существующей власти ему требовалась существенная поддержка кого-то могущественного и ужасного, то Аббадону это было вообще неинтересно. Он был одержим идеей прорваться в наш мир, и как мы предполагаем, с одной целью – поглотить его, напитаться им, как он это делал с другими мирами. Но с каждым новым разом это становилось всё сложнее для него. Поэтому, сама идея поддержки какого-то мага в его политических играх казалась Аббадону бредовой и абсолютно не нужной, но и напрямую он не отрицал её, склоняя Харона к открытию портала и давая ложные надежды в содействии в этом вопросе. Эту ложь чувствовали как мы, прослушивая записи с схрона, так и сам Харон, поэтому до сих пор портал с нашей стороны остается закрытым. Пока.
Харон и Аббадон имели друг к другу каждый свой интерес, но в то же время им нечего было предложить взамен, хотя, надо отдать должное, Харон очень старался.
Можно было, конечно, просто арестовать и казнить Харона, но у него были сообщники, и король жаждал выявить их всех. Потому как не было никаких гарантий, что после казни Харона кто-то из них не продолжит его «бравое» дело по борьбе за власть, с привлечением к ней Аббадона. Да и вообще, зло надо вырывать с корнем. Это был заговор против короля, и это было серьезно.
И Фирузе, несмотря на протест короля, решает вступить в игру. Нужен был человек, которого бы Харон подпустил к себе, которого бы хотел видеть рядом с собой и мог ему довериться, а кто это еще мог быть кроме страстно-желаемой им Фирузе? К тому же, он был настолько расслаблен последнее время, что неожиданный соратник в её лице не вызвал бы в нем подозрений.
Дома же у Фирузе и так неспокойная обстановка достигла своего апогея. Пол был в ярости! Потребовался не один день, чтобы Фирузе уговорила его, ведь в итоге на кону стояла не только жизнь их семьи, но и всей планеты. Если Харон каким-то образом договорится с Пожирателем и откроет ему портал в наш мир, то погибнут все. Этого сумасшедшего нужно было остановить так же, как и его сподвижников.
Это были самые тяжелые полгода в жизни Фирузе. Каждый день как на острие ножа. Войти в доверие, не дать себя использовать, не дать собой воспользоваться, держать границы и в то же время подпитывать интерес и давать ложные надежды Харону. Быть осторожной, чтобы никто не смог догадаться, что вообще происходит и остаться при этом женой и мамой! Вся эта операция была тайной, и в нее был посвящен минимум из приближенных короля. Даже отец Фирузе не знал всего, хотя он бы жизнь отдал, чтобы не подвергать свою дочь опасности, не говоря уже о том, чтобы ее предать. Хуже всех было Полу. Психологически он не справлялся. Он не мог себе простить, что разрешил ей участвовать во всем этом, всячески пытался защитить ее и помочь, но был только обузой в данной ситуации. Он настолько был в отчаянном положении, настолько чувствовал себя беспомощным, что однажды пришел ко мне и заявил, что не мужчина, и что не достоин Фирузе и должен ее оставить. В тот период ей как раз только этого и не хватало! Мне стоило титанических усилий объяснить Полу, что это не так, и что без него Фирузе со всем этим не справится.
В итоге твоя бабушка все же вышла из этой истории победительницей. Были собраны неоспоримые доказательства измены Харона, его шайка была арестована, и бывший министр со своими подельниками был приговорен к смертной казни. Такого предательства со стороны Фирузе Харон не ожидал! Он плевался ядом и клялся, что уничтожит её вместе с семьей. На что король ему пообещал, что камера «два на два» будет последним, что он увидит в своей жизни.
Харона лишили магии, оставив ему только небольшой поток силы для выживания в нашем мире. И вот за несколько часов до казни случилось два ужасных события: Харону помогли сбежать, и началось вторжение Аббадона. Вторжение не было делом рук Харона. Видимо Пожирателю надоело ждать и торговаться, так как благодаря действиям Фирузе, они никак не могли прийти к соглашению. Она всегда находила доводы и обоснования, почему – то или иное им невыгодно или неразумно и не приведет к желаемым результатам.
В тот момент побег Харона отошел на второй план, и никто не стал разбираться, кто и как помог ему сбежать, не говоря уже о том, чтобы ловить беглеца. Все силы, вся энергия были направлены на то, чтобы не дать Пожирателю прорваться в наш мир. Хоть наши маги и ловили изменения в пространстве, но мы так и не смогли рассчитать время и место вторжения и подготовиться. Фирузе же всегда подсознательно знала, что вся основная нагрузка и ответственность ляжет на нее, так было всегда до неё, и у нее был план.
Вторжение началось на границе Западного и Северного королевств. Все магические существа, не сговариваясь, перемещались порталами в район будущих боевых действий и занимали оборонительные позиции. Я тоже была в их числе…
Далия
– Что-то не так всё начинается, как было в прошлый раз…совсем не так…
Рядом со мной стоял старый маг Кирим. Это было уже второе вторжение на его веку и ему было 165 лет.
– А как было прошлый раз? – спросила я.
– Все небо почернело и трещало от горизонта до горизонта, и молнии прочерчивали его вдоль и поперек. А сейчас все спокойно. Видимо пытается по-тихому в наш мир прорваться и думает, мы дураки и не заметим. Но поле то, поле то вибрирует, у меня аж все внутренности ходуном ходят!
Старый Кирим досадливо сплюнул и посмотрел на небо.
Я тоже посмотрела в небо и увидела еле заметные разряды молний, рассекающие его. Кирим взглянул на меня, усмехнулся и погладил свою седую бороду:
– Справимся, не впервой!
– Кому как, – подумала я и посмотрела вправо. Из портала вышла Фирузе и три ее верных мага – друзья и коллеги одновременно. Я знала их в лицо, но мы не были представлены, и я не знала их имен. Следом за ними телепортировался Пол.
Я подошла к ним.
– И? Что задумала?– спросила я.
Фирузе коварно усмехнулась, зашла за небольшой пригорок, легла на землю и перешла в другое состояние. Я, недолго думая, последовала за ней. В этой другой реальности ее магическая сила искрилась и переливалась в ней, я даже прищурила глаза.
– Фирузе, ты как солнышко, на тебя невозможно смотреть! – рассмеялась я.
– А ты и не смотри, давай-ка отсюда, нечего тебе тут делать, – грозно произнесла она. Потом, увидев моё надутое лицо, смягчилась. – Не, Далия, серьезно, уходи отсюда, тут сейчас для тебя может стать небезопасно.
– Все же получится, да? – я очень переживала за подругу.
–Я на это очень рассчитываю.
И Фирузе как-то странно засветилась вся, словно вокруг неё образовалась какая-то защитная оболочка. Она потянулась к неизвестному мне потоку и в ее руке появилась маленькая искорка. Она медленно пустила её по кругу перед собой, потом еще одну, и еще. Через минуту к ней присоединились ее три друга, с кем она постоянно работала в лабораториях, и, создав «круг» из четверых, они стали проделывать то же самое.
– Что это? – не удержалась я от вопроса.
– Это? Заряженная частица, – и, не отвлекаясь на меня, она продолжила их аккуратно создавать и раскручивать.
– В смысле? – не поняла я. – Объяснишь? И желательно так, чтобы я поняла.
Фирузе вздохнула.
– Ну, ты же слышала про электромагнитные поля, про такое понятие, как магнитная аномалия?
Я отрицательно покачала головой.
– Ты же знаешь, физика – это не моё, я далека от этого.
– Ну, если в двух словах, то мы создадим некое особое магнитное поле, не совсем приятное для наших незваных гостей.
Один из магов в этот момент хохотнул, но тут же собрался и снова стал серьезным.
– Пожирателю не то, что не получится открыть к нам портал, он вообще не захочет к нашему миру и близко подходить. Мы усилим уже имеющуюся защиту над нашим миром этим полем, и оно будет, как искажать реальность для Пожирателя, так и создавать очень неприятное для него излучение, что он не сможет находиться рядом. Единственный минус во всем этом, что это поле будет нестабильно и через какое-то время оно исчезнет. И я не могу сказать точно, сколько оно просуществует. Так что в случае сегодняшнего успеха, нам со временем придется либо его повторить, либо придумать что-нибудь другое. Давай, Далия, уходи уже отсюда, – Фирузе с теплотой посмотрела на меня. – И предупреди всех, что на какое-то время может стать нехорошо, но это продлится недолго. Все должно получиться, – немного задумчиво произнесла она.
– Все непременно получится, мы же все рассчитали, – подбодрил её один из друзей.
– А вы? Как же вы здесь останетесь, если мне опасно?
