Когда я открыла глаза, было уже светло. Даже плотные шторы не смогли бы никого обмануть: утро наступило и, судя по всему, уже давно. Чувствуя, как на лбу выступает холодный пот, я резко села на постели. Спокойно, главное не паниковать. Наверное, Рауль тоже уснул и потому не заметил, что я осталась здесь до утра. Надо как можно тише встать и выскользнуть из комнаты прежде, чем он проснётся...
Я повернула голову и испытала новую волну паники. Рауля в постели не было. В комнате тоже. Почему он меня не разбудил? Ведь он не мог не заметить моё присутствие... Или мог? Что, если я лежала, укрывшись одеялом с головой, а он настолько привык, что все неукоснительно следуют его пожеланиям, что даже не подумал о другой возможности? Соскочив с кровати, я принялась поспешно одеваться. Потом кое-как уложила растрепавшиеся за ночь волосы. Не было и речи о том, чтобы заходить в ванную комнату и там приводить себя в порядок как следует, воспользовавшись некоторыми предметами, принадлежащими самому принцу, такими, как расчёска.
Наскоро собравшись и подойдя к двери, я ненадолго замешкалась. Выходить в коридор было страшновато. Да, прежде меня это ничуть не смущало, но теперь казалось, что дежурящие там стражники будут без малейшего стеснения смотреть на меня, как на шлюху. Не так чтобы оценка, которую они дадут моей нравственности, имела большое значение. Но пересекать коридор всё равно будет неприятно. Собрав всю волю в кулак, силясь унять скачущее после столь быстрых сборов сердце, я взялась за ручку двери, широко её распахнула и вышла в коридор.
Журчавший до моего появления разговор в единое мгновение смолк, чего никогда не бывало раньше. Стражники расступились с непривычным почтением и склонили передо мной головы. Стараясь не акцентировать на этом внимание, я быстро прошла к выходу. Дежуривший у последней двери охранник почтительно произнёс:
- Доброе утро, госпожа Говорящая. Его Высочество просил напомнить вам о приёме, который состоится во дворце сегодня вечером.
Принц действительно упоминал раньше об этом приёме, на котором я должна была присутствовать, но крутившаяся в моей голове мысль не имела к этому отношения.
Стало быть, всё-таки заметил.
Глава 16. Разоблачение
Кирилл подёргал меня клювом за рукав и отступил в сторонку, глядя мне в лицо вопросительным взглядом. Я нахмурилась, силясь перенестись мыслями обратно в Оранжерею.
- Что? Ах, да, Кирилл, ты хочешь орех. - Я немного разжала кулак, вытащила второй рукой один из орехов и протянула его ворону. Тот аккуратно принял лакомство в клюв. - Ты всё правильно сделал, тебе полагается... Стоп! - Я тряхнула головой, наконец-то возвращаясь в реальность. - Ты же ошибся. Тебе никакой орех не полагается! А ну-ка отдай!
Последние слова были сказаны только для проформы. Ну да, кто же так запросто расстанется с орехом? Кирилл, не будь дурак, уже отлетел подальше и, не выпуская из клюва добытого хитростью трофея, уселся на ветку эвкалипта. Достаточно высокую, чтобы я его там не достала.
Надо было бы разозлиться, но я порадовалась. Такой обман был признаком весьма впечатляющего интеллекта. Он должен был заметить, что Говорящая невнимательна, попросить орех, вести себя при этом так, будто речь идёт о заслуженной награде за труд, а затем быстро ретироваться - прежде, чем я соображу, в чём дело.
Я махнула рукой, предварительно показав Кириллу кулак. Определённо, сегодня не самый продуктивный мой день. Что и немудрено, учитывая, каким было пробуждение, не говоря уже про предшествовавшую ему ночь... Что-то в моей жизни менялось, менялось безвозвратно, и я пока не знала, радоваться ли этому или, пока не поздно, бежать за тридевять земель. Волны эйфории сменялись приливами паники, и это море эмоций ощутимо штормило. Интересно, ощущает ли Рауль хотя бы лёгкое покачивание, или в его водах царит полный штиль?
И правда ли это, что вчера ночью я перешла с ним на "ты"? Господи, сделай так, чтобы мне это только приснилось!
Лоб покрыла испарина, и захотелось пить. Утолив жажду несколькими глотками воды, я подхватила шаль и решительно зашагала к выходу. Мне был совершенно необходим холодный, отрезвляющий свежий воздух. И за этим лекарством я незамедлительно направилась в сад.
Первый же порыв осеннего ветра позволил мне почувствовать себя лучше. Вместе с кислородом приходило и относительное успокоение, и уверенность в своих силах, а в мыслях потихоньку наводился порядок. Я пошла по тропинке, умышленно шурша редкими попадавшимися на пути листьями, которые не успел ещё смести садовник.
Когда я проходила мимо беседки, оттуда послышались знакомые голоса. Похоже, это уже становилось традицией. Юджин о чём-то разговаривал с Мейбл. Подойдя поближе, я услышала, что камеристка плачет. Судя по интонациям, Юджин пытался её успокоить. Судя по последовавшим всхлипам, безуспешно. Да, кажется, это, и вправду традиция...
Увиденная в беседке картина была вполне ожидаемой: сотрясающиеся плечи Мейбл (лицо девушка прятала в ладонях) и склонившийся над ней Юджин. Последний положил ей руку на плечо и продолжал что-то негромко говорить, но камеристка явно не слушала, полностью поглощённая рыданиями.
- Что случилось? - спросила я. - Снова привидение?
Если так, то, может быть, сейчас мне удастся узнать что-то новое? Может, эта случайная встреча поможет мне, наконец, разобраться с нежелающей решаться головоломкой?
Но нет, Мейбл отчаянно замотала головой, а Юджин со вздохом отозвался:
- Если бы привидение! Это было бы куда как лучше.
- Что может быть хуже привидения? - изумилась я, припоминая, в каком состоянии была Мейбл, когда Юджин привёл её в Оранжерею.
- Да этот...трубадур.
Последнее слово Юджин сказал так, будто сплюнул.
- А что с ним? - нахмурилась я. Не получив ответа, я перевела взгляд на Мейбл. - Он что, тебя обидел? Что он сделал?!
- Да ничего он не сделал, - поморщился Юджин, видя, что в условиях отсутствия информации я уже была готова выдумать Бог знает что. - Считай, что именно в этом и вся проблема.
- Ах, вот что! - облегчённо выдохнула я. - Ну, разве это повод плакать? Это повод переходить к решительным мерам. Затащить мужика в постель - дело нехитрое. - Я умышленно проигнорировала тот возмущённый взгляд, которым в этот момент одарил меня помощник секретаря. - Хочешь, я свожу тебя к Аманде? Ты и так хорошенькая, а она сделает из тебя и вовсе принцессу!
Видимо, комплимент пришёлся не кстати, потому что при этих словах Мейбл разрыдалась пуще прежнего.
- Да не в этом дело! - Было очевидно, что Юджин раздражён, только неясно, на кого именно он злился. То ли на Мейбл за то, что уже битый час приходилось её успокаивать, то ли на меня, говорящую девушке неправильные вещи, то ли на себя самого, за то, что дал втянуть себя в разговоры о женских сердечных делах. - Она видела его с другой женщиной, потому и плачет.
- Ну, и что тут такого? - рассмеялась я. - Мейбл, вы же с ним даже незнакомы! Чего ты от него хочешь? Он же мужик, семьёй не обременённый, никакими обязательствами не связанный. Конечно, он будет затаскивать в койку всё, что движется. Мужики все такие.
- Эй, слушай, может, ты помолчишь? - прошипел Юджин, оттаскивая меня за рукав.
- Не мешай мне её успокаивать! - возмутилась я.
- А меня, значит, нервировать можно!
- Её душевное равновесие сейчас важнее!
От спора нас оторвал голос камеристки.
- Ты не понимаешь! - впервые за это время Мейбл сказала что-то членораздельное. - Если бы он был с женщиной, это было бы неважно.
- Он что, был с мужчиной? - поразилась я. Надо же, а так с первого взгляда и не скажешь!
- Да нет же! - воскликнула Мейбл, размазывая слёзы по лицу.
- Не с женщиной и не с мужчиной? С кем же тогда? Неужели с животным?!
- Вот у тебя одни только животные на уме! - мстительно отозвался Юджин. - Она имеет в виду: важно не то, что он был с женщиной, а то, с какой именно.
- Какая разница, с какой именно? - Теперь, когда окончательно выяснилось, что ориентация у трубадура для Мейбл самая что ни на есть подходящая, я и вовсе не видела никакой проблемы. - Возьми, да и отбей!
Мейбл зашлась в новом приступе рыданий и опять спрятала лицо в ладонях. Определённо сегодня я раз за разом говорю что-то не то. Понять бы только, почему.
- Можно ей сказать? - неожиданно мягко для своего раздражённого состояния спросил Юджин у Мейбл.
Та кивнула, не отрывая рук от лица.
- Что у вас за такие секреты? - нахмурилась я.
- Он был с принцессой, - просто сказал Юджин. - Они любовники, и, кажется, уже не первый день. Вчера Мейбл сама провела его к Мелинде. Через чёрный ход, по потайному коридору. И только когда вышла встречать мужчину, как велела принцесса, тогда и узнала, что это именно он.
Я захлопала глазами, переваривая эту новость. Принцесса и трубадур, надо же.
- Да, отбивать его, пожалуй, не стоит, - ошарашенно пробормотала я. - Голова на плечах куда дороже.
Так вот к кому отправлялась Мелинда, переодевшись в белое платье! Если, конечно, она тогда не солгала. Теперь становилось понятно, почему она внезапно изменила своё отношение к нашему с Раулем мнимому роману и поддержала меня тогда на приёме. Собственная влюблённость в мужчину из низшего сословия резко сделала её взгляды более демократичными. Должно быть, она познакомилась с ним после представления, которое артисты давали за несколько дней до этого... Вот оно! Артисты! Ну конечно, как же это сразу не пришло мне в голову???
Я торопливо подошла к Мейбл и погладила её по плечу.
- Не переживай. - Что ещё тут можно было сказать? - Ты можешь утешаться тем, что принцесса - единственная женщина, с которой невозможно конкурировать. Мы даже не знаем, нравится ли она ему, или он просто встречается с ней потому, что наследнице престола невозможно перечить.
Не так чтобы сама я верила в то, что говорила. Возможно, о большой любви речь и не шла, но Мелинда была весьма хороша собой, а то, что она принцесса, несомненно добавляло её образу романтичности. Дальнейшее было вопросом характера трубадура. В целом такие сопутствующие обстоятельства как наличие у дамы сердца сказочных богатств большинство мужчин тоже не сочли бы за недостаток.
Юджин посмотрел на меня как-то неоднозначно, должно быть, пытался понять, не к моим ли отношениям с принцем относятся произнесённые мною слова. Разубеждать его времени не было.
- Оставайся с ней! - строго сказала я, вытянув вперёд указательный палец правой руки.
И побежала по тропинке обратно во дворец.
Бродячий театр расположился в самом центре города, поближе к главной площади, поэтому идти туда было совсем недалеко, буквально минут семь. Откинув полотняный полог, я ступила внутрь и обратилась к бледной, худенькой девушке, примостившейся в уголке за шитьём:
- Добрый день, я разыскиваю вашего трубадура. Он здесь?
Мне показалось, что девушка бросила на меня слегка испуганный взгляд, прежде чем, приподнявшись со своего места, крикнуть:
- Камиль! К тебе пришли.
Подхватив шитьё, она выскользнула наружу, а в импровизированное помещение между тем вошёл уже знакомый мне трубадур.
- День добрый, Говорящая. - Всё та же смешинка во взгляде дерзких голубых глаз. - Чем обязан такой чести?
- Ты меня знаешь? - удивилась я.
- Кто же не знает Королевскую Говорящую?
На его губах играла усмешка, впрочем, кажется, вполне безобидная.
Да, хорошая у нас подобралась компания. Любовница принца и любовник принцессы. Фаворит и фаворитка. Пожалуй, на такой почве не грех и подружиться. Но у меня были другие планы.
- Я пришла, чтобы задать тебе один вопрос.
Я шла по дворцу быстрым широким шагом. Нетерпение клокотало в груди, отдаваясь лёгким покалыванием в кончиках пальцев. До разгадки оставалось полшага. По сути я уже понимала, что произошло, не хватало только подтверждения и пары мелких деталей. Я прошла в покои принца и обнаружила вездесущего Джона на страже у входа в кабинет. Телохранитель стоял с одной стороны от двери; с другой стороны к стене примостился ещё один охранник. Завидев меня, Джон шагнул в мою сторону.
- Госпожа Говорящая. - Он склонил голову.
На этот раз его поведение уже не выбило меня из колеи. Захотел вдруг поиграть в почтительность - пожалуйста, мне в сущности не жалко.
- Его Высочество в кабинете? - спросила я.
- Да. У него важное совещание с советниками и генералами. Желаете войти?
- А что, если я скажу "да", ты меня пропустишь? - поинтересовалась я.
- Приказано по умолчанию пропускать вас в любое помещение во дворце в любое время суток.
Признаться, я слегка опешила. В любое помещение в любое время? Включая, стало быть, личные покои принца, сокровищницу и вот, места проведения важных совещаний? Такими полномочиями, кроме главы государства, обычно не обладал никто, даже королевы...
- Нет, на совещание я не пойду, - покачала головой я. У любой наглости должны быть свои пределы. - Если я напишу принцу записку, ты сможешь её передать?
- Конечно.
Он сделал знак дежурившему поблизости лакею. Тот мигом принёс бумагу, перо и чернильницу и предупредительно пододвинул для меня стул. Я села и быстро написала несколько строк. Немного помахала листком, ожидая, пока чернила чуть-чуть подсохнут, затем сложила его пополам и протянула Джону. Тот принял послание и, осторожно приоткрыв дверь, вошёл в кабинет. Я осталась ждать снаружи.
- Ну что? - спросила я, когда телохранитель вернулся, уже без листка.
- Он очень рассердился, - обеспокоенно сказал Джон.
- Конечно, он рассердился, - отозвалась я. Интересно, кто на его месте не рассердился бы? - Он выполнит мою просьбу?
- Сказал, что выполнит.
- Отлично. А с тобой не так плохо иметь дело, когда ты не даёшь советов по поводу одежды! - подмигнула я и поспешила к выходу.
Я думала, Джон не сразу даже поймёт, о чём я говорю, но успела заметить, как он покраснел. Видимо, принц успел промыть ему мозги по этому поводу. На мой взгляд, проще сменить телохранителя, чем учить его манерам, но Раулю виднее, какими людьми себя окружать. Надо признать, что этот парень действительно предан своему господину.
Вот теперь следовало отправиться к Аманде. Во-первых, подготовиться к приближающемуся приёму, а во-вторых, поболтать. Если кто-то во дворце и сочетал знание сплетен со здравым смыслом, то это именно Аманда и её девочки. А мне как раз надо было выяснить кое-что из современной истории дворцовой жизни.
Спустившись на два лестничных пролёта, я заметила на площадке Юджина. Помощник секретаря стоял возле узкого зарешёченного окна и барабанил пальцами по стеклу. Вид у него был совсем не весёлый.
Разгадать причину плохого настроения Юджина в сущности нетрудно. Мейбл повезло: ей было кому поплакаться в плечо. При этом она воспринимала постоянное присутствие Юджина как нечто само собой разумеющееся. Делилась с ним подробностями своей сердечной драмы, даже не задумываясь о том, что именно удерживает юношу подле неё. Забывая о том, что, каким бы "своим" и понимающим Юджин ни был, он, как ни крути, не подружка, а всё-таки мужчина. И если Мейбл бежала со своими проблемами к Юджину, кому мог в свою очередь поплакаться он? Тем более, что даже если бы и было кому, мужчин с самого детства приучают никогда этого не делать.
