- Позволяют, - бросил Эстли. – Беда заключается в том, что не далее как вчера герцог покинул пределы Ристонии. Видимо, он остался не слишком доволен приёмом, который оказали ему вы с её высочеством.
Большинство присутствующих явно не были осведомлены об упомянутом приёме, и лица находившихся в комнате людей выглядели озадаченными.
- Странно, - позволила себе вольность я. – Обычно гостям нравится, когда их встречают с фаршированной курицей.
- Возможно, он бы обрадовался, если бы вы удосужились эту курицу пожарить, а не подали её в сыром виде, - неожиданно поддержал шутку Эстли. С предельно серьёзным выражением лица.
- Хотелось бы услышать продолжение истории, - прервал наши рассуждения лекарь, имея в виду, конечно же, не печальную историю курицы, а рассказ о событиях двухчасовой давности.
- Действительно, - поддержал его Эстли, тут же позабыв про птицу.
И я возобновила рассказ.
- Я всегда говорил, что он идиот, - заметил Кентри, выдержав небольшую паузу после того, как я замолчала. – Правда, идиот удачливый.
- Кто? – несколько рассеянно отозвался Эстли, кажется, всё ещё прокручивавший в уме некоторые детали моего рассказа.
Меня интересовал тот же самый вопрос, так что я повернулась к лекарю в ожидании.
- Нарцисс, - будничным тоном откликнулся он. – По собственной воле кинуться на сонный шар? У него были все шансы не проснуться после такого развлечения.
- Нарцисс совершил героический поступок, - отрезал Эстли. – Он рисковал жизнью, защищая принцессу. Конечно, в этом заключалась его работа, однако это ничего не меняет. Я намерен ходатайствовать перед его величеством о присуждении Нарциссу ордена золотого пламени.
Я мысленно присвистнула: орден золотого пламени – одна из высших наград в Ристонии, присуждаемая, как правило, за внушительные услуги, оказанные непосредственно монаршему семейству. Что ж, совершенно заслуженно. Правда, не думаю, чтобы Нарцисс испытывал такой уж пиетет в отношении орденов. Для человека нашего рода занятий это нехарактерно. Знаю по опыту: сама такие имею. Однако признание всё же приятно, к тому же ордена обычно сопровождаются дополнительной наградой в виде приятно позвякивающих в кошеле золотых монет.
- Да я и не спорю с тем, что он герой, - хмыкнул лекарь, вновь подходя ко мне и принимаясь нащупывать пульс. – Но идиот. Одно другому не мешает. Пожалуй, даже наоборот, помогает.
Эстли лишь молча и не слишком эмоционально махнул рукой, принимаясь бегло просматривать бумагу, поднесённую очередным помощником. Впрочем, это не помешало ему посмотреть поверх документа на лекаря, который кивком дал понять, что с моим пульсом всё в порядке.
- Леди Корбетт, если вы чувствуете себя лучше, я думаю, вам имеет смысл перебраться в свои покои и как следует отдохнуть, - заметил Эстли, возвращая помощнику бумагу. – Полагаю, сегодня вам будет лучше остаться во дворце. – Он обменялся взглядами с Кентри, и тот согласно кивнул. – Завтра вы можете сами решить, как поступить дальше. Можете остаться во дворце или, если вам так будет комфортнее, возвратиться в дом, где остановились прежде. Единственное, о чём я бы хотел вас попросить, - это не покидать пока пределы Ристонии. Во-первых, состояние вашего здоровья не предполагает на данном этапе длительных путешествий. – Он вновь обратил взгляд на лекаря в поисках поддержки. – Во-вторых, нам ещё может понадобиться задать вам уточняющие вопросы. А в-третьих, в самое ближайшее время я отправлю срочное послание кардиналу и надеюсь на быстрый ответ. Возможно, он будет касаться и ваших дальнейших действий.
В целом, это совпадало с моими планами. Я и сама собиралась дождаться от кардинала распоряжений касательно моих дальнейших передвижений, поскольку пока не имела конкретных указаний на этот счёт. Поэтому возражать я не собиралась. Говорить «да» и поступать по-своему, в данной конкретной ситуации, тоже. Тем не менее, я замешкалась, заставив приглашённую проводить меня горничную переминаться с ноги на ногу, дожидаясь на пороге.
- Лорд Эстли…
Я замолчала. Кто я, собственно, такая, чтобы просить разрешения навещать Нарцисса? Будь он в сознании, ещё куда ни шло, но так, когда с ним даже не поговорить, не поддержать, а можно лишь посидеть рядом? Жену бы пустили, невесту, мать, но со стороны коллеги из соседнего королевства такая просьба прозвучит, мягко говоря, подозрительно.
- Могу я попросить, чтобы меня известили об изменении состояния господина Торвуда? – в последний момент изменила суть своего ходатайства я.
- Разумеется. – Эстли одарил меня внимательным взглядом чуть прищуренных глаз, но возражать и не подумал. – Я распоряжусь, чтобы вас держали в курсе.
Я сидела за столиком в «Ясноглазом павлине», одном из лучших заведений Ристонии, и пребывала в препаршивом настроении. День рождения, черти его поберите. Уже много лет я ненавидела этот день.
Никого из родных у меня давно уже не осталось. Друзей не так чтобы совсем уж не было, но зачастую в эту дату я, как и сейчас, оказывалась на задании в сотнях или тысячах миль от дома. А если нет, то на задании уж наверняка оказывались мои предполагаемые гости, служившие, в основном, в том же ведомстве, что и я. Казалось бы, да какая разница? День как день, просто проживай его, как обычно. Если на службе, значит, работай, если свободна, книгу почитай или по лавкам вон пройдись. Так нет, это же праздник, чтоб его! Его же отмечать полагается! В итоге настроение в этот день у меня всякий раз было отвратительное, и я с нетерпением дожидалась его окончания, чтобы в полночь с огромным облегчением понять, что вот теперь я совершенно не обязана веселиться и могу со спокойной совестью жить, как обычно, ещё целый год.
Вот и сейчас я скорее со злости, чем по какой-либо другой причине, заявилась в лучшую ресторацию ристонийской столицы, заказала самые дорогие блюда (благо, что денег моя служба приносила предостаточно, знать бы, куда их тратить, с моим-то образом жизни!) и сидела, бесцельно ковыряясь вилкой в тарелке с экзотическими деликатесами. Вкуса я не чувствовала, а если и чувствовала, то не запоминала, и уж точно не смогла бы впоследствии дать знакомым совет, что из заказанного стоит попробовать, а к чему лучше, напротив, даже не приближаться. Экзотика – она разная бывает, пусть даже и дорогая.
С попытки похищения Леммы прошло немногим больше двух недель. Эстли выполнил своё обещание, поэтому я знала, что несколько дней назад Нарцисс благополучно проснулся и получил отпуск, дабы окончательно поправить здоровье у себя дома. Где находился этот дом и кто там, помимо самого Нарцисса, проживал, я, понятное дело, не имела ни малейшего представления, и наводить справки не стала. Поправился – и хорошо.
Принцессу теперь охраняли ещё более основательно, чем прежде, добавив к вооружённой охране ещё и мага. При этом повторная попытка похищения в ближайшее время представлялась весьма сомнительной. Ромеро и его приближённые покинули пределы Ристонии; к тому же, герцогу тоже было очевидно, что после его недавней неудачи охранять принцессу будут на совесть. Кроме того, супруга Эстли возвратилась из поездки, и теперь Лемма была под её бдительным присмотром.
Так что в моих услугах больше не нуждались. Но и уехать из Ристонии я не могла, поскольку получила от кардинала короткое письмо, согласно которому мне следовало оставаться здесь, ожидая в скором времени дальнейших указаний. Указания пока не поступали, и я маялась чересчур продолжительным бездельем. Хорошего настроения всё это не прибавляло.
Дверь распахнулась, впуская новых посетителей. Это сопровождалось весёлым звоном подвешенного под потолком колокольчика, призванного уведомлять хозяина заведения или его подчинённых о том, что следует встречать гостей. Но и внимание посетителей такой перезвон привлекал, поэтому я подняла голову, всматриваясь в игру теней и света у входа.
В ресторацию вошла небольшая, но весёлая компания. Веселье отражалось на лицах, хотя вели себя новые посетители вполне чинно. Первой вошла женщина в летах, из тех, что внушают уважение идеальной, невзирая на возраст, ухоженностью и осанкой. Седые волосы были тщательно уложены, не позволяя ни одной прядке выбиться из причёски (что очень мило смотрелось бы у юной девушки, но для зрелой женщины считалось скорее признаком неаккуратности). Длинное закрытое платье, строгое по фасону, но праздничное по расцветке. Жемчужные серьги в ушах и такое же колье на шее. Последнее прикрывало, увы, характерное для данного возраста морщины.
По одеянию и манере поведения женщины я позволила себе сделать предположение, что она, хоть и не стеснена в средствах, не принадлежит к высшему сословию. Скорее к средней прослойке. То ли нетитулованная дворянка, то ли жена какого-нибудь весьма зажиточного, но всё же купца, приблизившегося к высшему свету настолько, насколько это реально для человека, не рождённого аристократом.
Следом за женщиной вошли две девушки. Навскидку я дала бы старшей из них года двадцать два-двадцать три, а младшей – примерно семнадцать. Хотя, конечно, это мало что значило: даже столь юные леди вполне могут выглядеть лет на пять старше или младше своего возраста. Схожие черты лица выдавали в вошедших девушках сестёр, несмотря на разницу в цвете волос: младшая была блондинкой, а старшая – шатенкой. К тому, несмотря на то, что обе были веселы, мне виделась разница темпераментов. Младшая казалась хохотушкой в силу своего характера, старшая же производила впечатление женщины более сдержанной, веселившейся в данный момент в силу некоего повода.
А вот увидев единственного мужчину в этой компании, который, как и положено, вошёл последним, сперва придержав дверь своим спутницам, я поперхнулась крошечным бутербродом, который как раз машинально отправила в рот. Ибо мужчиной этим оказался Нарцисс.
Все четверо прошли к столику и, устроившись, сказу же заказали шипучее вино, которое обыкновенно пьют по праздникам. Стало быть, я оказалась права: эти люди пришли сюда не просто поужинать, а отпраздновать какое-то событие. Впрочем, значительно сильнее меня занимал сейчас Нарцисс, который сидел ко мне боком и, поглощённый общением со своими спутницами, пока моё присутствие не заметил. Ну, или делал вид, что не заметил.
Как он здесь оказался? Первая мысль была – уж не следит ли за мной? Но эту версию я сходу отмела. Паранойя, а точнее говоря, издержки профессии. Тогда, может быть, на задании? Или дело обстоит совершенно невинно, и он просто, как самый обычный человек, пришёл поужинать вместе со своей семьёй?
Чем дольше я рассматривала присутствующих, тем сильнее укреплялась во мнении, что справедлив именно последний вариант. Внешнее сходство не бросалось в глаза, но анализ определённых черт наводил на мысль о родстве. В особенности – линия губ Нарцисса, взрослой женщины и младшей сестры, а также форма глаз Нарцисса и старшей.
Придя к этому выводу, я почувствовала, как где-то в глубине души огромной неповоротливой змеёй зашевелилась зависть. У меня, понимаете ли, день рождения, и я сижу тут одна! А у него, готова поспорить, никакого дня рождения нет (не может же быть такого совпадения!). И он сидит тут, видите ли, в окружении близких родственников!
На самом деле, конечно, дело было вовсе не в дне рождения. Просто, что греха таить, я испытывала порой чувство тягучей тоски при виде дружного семейства. Не всегда, конечно, зачастую я просто не задумывалась на эту тему, поглощённая другими заботами. А вот сегодня всё совпало – и дата, и вынужденное безделье, да и неожиданная встреча с Нарциссом, наверное, подлила масла в огонь.
Впрочем, чем дольше я наблюдала за семейным ужином (а взгляд раз за разом невольно возвращался к накрытому на четверых столику), тем меньше испытывала желание завидовать агенту. Потому что среди весёлого семейного праздника я видела… совершенно не весёлого мужчину. Нет, он пил, ел, смеялся, временами даже шутил, но в его взгляде, устремлённом в сторону в то время как дамы были заняты беседой друг с другом, виделась тоска. Я всё больше убеждалась в том, что вижу человека, который чувствует себя чужим в кругу родных и близких. А это едва ли не хуже, чем моя собственная ситуация, когда родных и близких просто нет.
Такая картина была хорошо мне знакома. По опыту тех самых немногочисленных друзей, коллег по службе, которых мне доводилось видеть в семейном кругу. И о причинах я тоже знала хорошо. Наша профессия подразумевает высокий риск и строгую секретность. И то, и другое приводит к тому, что раскрывать природу своих занятий, даже самым близким людям, строжайше запрещено. Нарушение данного запрета чревато самыми серьёзными последствиями как в работе, так и в личной жизни. Ибо слишком удобно надавить на агента, получив сведения о его семье.
В итоге в общении с родственниками приходится постоянно выкручиваться, отмалчиваться и лгать. И уж конечно, поделиться своими проблемами, чувствами и переживаниями тоже оказывается невозможно – разве только в совсем уж абстрактной, иносказательной форме. И чувству близости такие обстоятельства не способствуют.
Они о чём-то беседовали, шумно, но не более чем того позволяли приличия, распивали уже вторую бутылку шипучего вина. Я задумчиво ковыряла вилкой очередное блюдо. И наступил момент, когда Нарцисс повернулся и, с немалым удивлением, обнаружил моё присутствие. Я безэмоционально отсалютовала ему осьминогом в чесночном соусе.
Что-то шепнув своим спутницам, агент поднялся из-за стола и подошёл ко мне.
- Привет.
Садиться без приглашения он не стал, остановился рядом, опустив одну руку на спинку моего стула.
- Привет.
- Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Взаимно.
- Ты что-то празднуешь? – спросил он, немного помолчав.
- Скорее наоборот, - мрачно ответила я, не желая вдаваться в подробности.
Вновь воцарилось непродолжительное молчание. Родственницы Нарцисса то и дело бросали в нашу сторону заинтригованные взгляды, но этим их участие в нашей беседе ограничивалось.
- Ты молодец, - снова заговорил он. – Отлично справилась с ситуацией.
- Ничего особенного. – Я прекрасно поняла, что речь идёт о попытке похищения принцессы. – На самом деле, нам крупно повезло, что преступник был один. Я вырубилась ненамного позже тебя, так что будь у него сообщник, нам всем бы пришлось несладко.
- Если бы был сообщник, им пришлось бы прибегнуть к более простым методам, - возразил Нарцисс. – Вряд ли сразу несколько человек сумели бы противостоять сонным шарам. А с простыми методами и нам было бы легче справиться. Так что не слишком-то и много тут зависело от везения.
Я безразлично пожала плечами, дескать, как скажешь.
- Как ты себя чувствуешь?
Информацию через Эстли я, конечно, получала исправно, однако ответ из первых уст – это всё же совсем другое.
- Отлично, - сказал Нарцисс с такой интонации, словно и сам был удивлён этому факту. – Как будто ничего и не было.
- После продолжительного сна наверняка приходится восстанавливаться, - заметила я.
- На это хватило двух дней.
- Чудесно. – Я улыбнулась.
Постояв ещё с полминуты, Нарцисс отпустил спинку моего стула.
- Прости, я должен вернуться к своим, - объяснил он.
- Не стоит извинений.
Большинство присутствующих явно не были осведомлены об упомянутом приёме, и лица находившихся в комнате людей выглядели озадаченными.
- Странно, - позволила себе вольность я. – Обычно гостям нравится, когда их встречают с фаршированной курицей.
- Возможно, он бы обрадовался, если бы вы удосужились эту курицу пожарить, а не подали её в сыром виде, - неожиданно поддержал шутку Эстли. С предельно серьёзным выражением лица.
- Хотелось бы услышать продолжение истории, - прервал наши рассуждения лекарь, имея в виду, конечно же, не печальную историю курицы, а рассказ о событиях двухчасовой давности.
- Действительно, - поддержал его Эстли, тут же позабыв про птицу.
И я возобновила рассказ.
- Я всегда говорил, что он идиот, - заметил Кентри, выдержав небольшую паузу после того, как я замолчала. – Правда, идиот удачливый.
- Кто? – несколько рассеянно отозвался Эстли, кажется, всё ещё прокручивавший в уме некоторые детали моего рассказа.
Меня интересовал тот же самый вопрос, так что я повернулась к лекарю в ожидании.
- Нарцисс, - будничным тоном откликнулся он. – По собственной воле кинуться на сонный шар? У него были все шансы не проснуться после такого развлечения.
- Нарцисс совершил героический поступок, - отрезал Эстли. – Он рисковал жизнью, защищая принцессу. Конечно, в этом заключалась его работа, однако это ничего не меняет. Я намерен ходатайствовать перед его величеством о присуждении Нарциссу ордена золотого пламени.
Я мысленно присвистнула: орден золотого пламени – одна из высших наград в Ристонии, присуждаемая, как правило, за внушительные услуги, оказанные непосредственно монаршему семейству. Что ж, совершенно заслуженно. Правда, не думаю, чтобы Нарцисс испытывал такой уж пиетет в отношении орденов. Для человека нашего рода занятий это нехарактерно. Знаю по опыту: сама такие имею. Однако признание всё же приятно, к тому же ордена обычно сопровождаются дополнительной наградой в виде приятно позвякивающих в кошеле золотых монет.
- Да я и не спорю с тем, что он герой, - хмыкнул лекарь, вновь подходя ко мне и принимаясь нащупывать пульс. – Но идиот. Одно другому не мешает. Пожалуй, даже наоборот, помогает.
Эстли лишь молча и не слишком эмоционально махнул рукой, принимаясь бегло просматривать бумагу, поднесённую очередным помощником. Впрочем, это не помешало ему посмотреть поверх документа на лекаря, который кивком дал понять, что с моим пульсом всё в порядке.
- Леди Корбетт, если вы чувствуете себя лучше, я думаю, вам имеет смысл перебраться в свои покои и как следует отдохнуть, - заметил Эстли, возвращая помощнику бумагу. – Полагаю, сегодня вам будет лучше остаться во дворце. – Он обменялся взглядами с Кентри, и тот согласно кивнул. – Завтра вы можете сами решить, как поступить дальше. Можете остаться во дворце или, если вам так будет комфортнее, возвратиться в дом, где остановились прежде. Единственное, о чём я бы хотел вас попросить, - это не покидать пока пределы Ристонии. Во-первых, состояние вашего здоровья не предполагает на данном этапе длительных путешествий. – Он вновь обратил взгляд на лекаря в поисках поддержки. – Во-вторых, нам ещё может понадобиться задать вам уточняющие вопросы. А в-третьих, в самое ближайшее время я отправлю срочное послание кардиналу и надеюсь на быстрый ответ. Возможно, он будет касаться и ваших дальнейших действий.
В целом, это совпадало с моими планами. Я и сама собиралась дождаться от кардинала распоряжений касательно моих дальнейших передвижений, поскольку пока не имела конкретных указаний на этот счёт. Поэтому возражать я не собиралась. Говорить «да» и поступать по-своему, в данной конкретной ситуации, тоже. Тем не менее, я замешкалась, заставив приглашённую проводить меня горничную переминаться с ноги на ногу, дожидаясь на пороге.
- Лорд Эстли…
Я замолчала. Кто я, собственно, такая, чтобы просить разрешения навещать Нарцисса? Будь он в сознании, ещё куда ни шло, но так, когда с ним даже не поговорить, не поддержать, а можно лишь посидеть рядом? Жену бы пустили, невесту, мать, но со стороны коллеги из соседнего королевства такая просьба прозвучит, мягко говоря, подозрительно.
- Могу я попросить, чтобы меня известили об изменении состояния господина Торвуда? – в последний момент изменила суть своего ходатайства я.
- Разумеется. – Эстли одарил меня внимательным взглядом чуть прищуренных глаз, но возражать и не подумал. – Я распоряжусь, чтобы вас держали в курсе.
Глава 8
Я сидела за столиком в «Ясноглазом павлине», одном из лучших заведений Ристонии, и пребывала в препаршивом настроении. День рождения, черти его поберите. Уже много лет я ненавидела этот день.
Никого из родных у меня давно уже не осталось. Друзей не так чтобы совсем уж не было, но зачастую в эту дату я, как и сейчас, оказывалась на задании в сотнях или тысячах миль от дома. А если нет, то на задании уж наверняка оказывались мои предполагаемые гости, служившие, в основном, в том же ведомстве, что и я. Казалось бы, да какая разница? День как день, просто проживай его, как обычно. Если на службе, значит, работай, если свободна, книгу почитай или по лавкам вон пройдись. Так нет, это же праздник, чтоб его! Его же отмечать полагается! В итоге настроение в этот день у меня всякий раз было отвратительное, и я с нетерпением дожидалась его окончания, чтобы в полночь с огромным облегчением понять, что вот теперь я совершенно не обязана веселиться и могу со спокойной совестью жить, как обычно, ещё целый год.
Вот и сейчас я скорее со злости, чем по какой-либо другой причине, заявилась в лучшую ресторацию ристонийской столицы, заказала самые дорогие блюда (благо, что денег моя служба приносила предостаточно, знать бы, куда их тратить, с моим-то образом жизни!) и сидела, бесцельно ковыряясь вилкой в тарелке с экзотическими деликатесами. Вкуса я не чувствовала, а если и чувствовала, то не запоминала, и уж точно не смогла бы впоследствии дать знакомым совет, что из заказанного стоит попробовать, а к чему лучше, напротив, даже не приближаться. Экзотика – она разная бывает, пусть даже и дорогая.
С попытки похищения Леммы прошло немногим больше двух недель. Эстли выполнил своё обещание, поэтому я знала, что несколько дней назад Нарцисс благополучно проснулся и получил отпуск, дабы окончательно поправить здоровье у себя дома. Где находился этот дом и кто там, помимо самого Нарцисса, проживал, я, понятное дело, не имела ни малейшего представления, и наводить справки не стала. Поправился – и хорошо.
Принцессу теперь охраняли ещё более основательно, чем прежде, добавив к вооружённой охране ещё и мага. При этом повторная попытка похищения в ближайшее время представлялась весьма сомнительной. Ромеро и его приближённые покинули пределы Ристонии; к тому же, герцогу тоже было очевидно, что после его недавней неудачи охранять принцессу будут на совесть. Кроме того, супруга Эстли возвратилась из поездки, и теперь Лемма была под её бдительным присмотром.
Так что в моих услугах больше не нуждались. Но и уехать из Ристонии я не могла, поскольку получила от кардинала короткое письмо, согласно которому мне следовало оставаться здесь, ожидая в скором времени дальнейших указаний. Указания пока не поступали, и я маялась чересчур продолжительным бездельем. Хорошего настроения всё это не прибавляло.
Дверь распахнулась, впуская новых посетителей. Это сопровождалось весёлым звоном подвешенного под потолком колокольчика, призванного уведомлять хозяина заведения или его подчинённых о том, что следует встречать гостей. Но и внимание посетителей такой перезвон привлекал, поэтому я подняла голову, всматриваясь в игру теней и света у входа.
В ресторацию вошла небольшая, но весёлая компания. Веселье отражалось на лицах, хотя вели себя новые посетители вполне чинно. Первой вошла женщина в летах, из тех, что внушают уважение идеальной, невзирая на возраст, ухоженностью и осанкой. Седые волосы были тщательно уложены, не позволяя ни одной прядке выбиться из причёски (что очень мило смотрелось бы у юной девушки, но для зрелой женщины считалось скорее признаком неаккуратности). Длинное закрытое платье, строгое по фасону, но праздничное по расцветке. Жемчужные серьги в ушах и такое же колье на шее. Последнее прикрывало, увы, характерное для данного возраста морщины.
По одеянию и манере поведения женщины я позволила себе сделать предположение, что она, хоть и не стеснена в средствах, не принадлежит к высшему сословию. Скорее к средней прослойке. То ли нетитулованная дворянка, то ли жена какого-нибудь весьма зажиточного, но всё же купца, приблизившегося к высшему свету настолько, насколько это реально для человека, не рождённого аристократом.
Следом за женщиной вошли две девушки. Навскидку я дала бы старшей из них года двадцать два-двадцать три, а младшей – примерно семнадцать. Хотя, конечно, это мало что значило: даже столь юные леди вполне могут выглядеть лет на пять старше или младше своего возраста. Схожие черты лица выдавали в вошедших девушках сестёр, несмотря на разницу в цвете волос: младшая была блондинкой, а старшая – шатенкой. К тому, несмотря на то, что обе были веселы, мне виделась разница темпераментов. Младшая казалась хохотушкой в силу своего характера, старшая же производила впечатление женщины более сдержанной, веселившейся в данный момент в силу некоего повода.
А вот увидев единственного мужчину в этой компании, который, как и положено, вошёл последним, сперва придержав дверь своим спутницам, я поперхнулась крошечным бутербродом, который как раз машинально отправила в рот. Ибо мужчиной этим оказался Нарцисс.
Все четверо прошли к столику и, устроившись, сказу же заказали шипучее вино, которое обыкновенно пьют по праздникам. Стало быть, я оказалась права: эти люди пришли сюда не просто поужинать, а отпраздновать какое-то событие. Впрочем, значительно сильнее меня занимал сейчас Нарцисс, который сидел ко мне боком и, поглощённый общением со своими спутницами, пока моё присутствие не заметил. Ну, или делал вид, что не заметил.
Как он здесь оказался? Первая мысль была – уж не следит ли за мной? Но эту версию я сходу отмела. Паранойя, а точнее говоря, издержки профессии. Тогда, может быть, на задании? Или дело обстоит совершенно невинно, и он просто, как самый обычный человек, пришёл поужинать вместе со своей семьёй?
Чем дольше я рассматривала присутствующих, тем сильнее укреплялась во мнении, что справедлив именно последний вариант. Внешнее сходство не бросалось в глаза, но анализ определённых черт наводил на мысль о родстве. В особенности – линия губ Нарцисса, взрослой женщины и младшей сестры, а также форма глаз Нарцисса и старшей.
Придя к этому выводу, я почувствовала, как где-то в глубине души огромной неповоротливой змеёй зашевелилась зависть. У меня, понимаете ли, день рождения, и я сижу тут одна! А у него, готова поспорить, никакого дня рождения нет (не может же быть такого совпадения!). И он сидит тут, видите ли, в окружении близких родственников!
На самом деле, конечно, дело было вовсе не в дне рождения. Просто, что греха таить, я испытывала порой чувство тягучей тоски при виде дружного семейства. Не всегда, конечно, зачастую я просто не задумывалась на эту тему, поглощённая другими заботами. А вот сегодня всё совпало – и дата, и вынужденное безделье, да и неожиданная встреча с Нарциссом, наверное, подлила масла в огонь.
Впрочем, чем дольше я наблюдала за семейным ужином (а взгляд раз за разом невольно возвращался к накрытому на четверых столику), тем меньше испытывала желание завидовать агенту. Потому что среди весёлого семейного праздника я видела… совершенно не весёлого мужчину. Нет, он пил, ел, смеялся, временами даже шутил, но в его взгляде, устремлённом в сторону в то время как дамы были заняты беседой друг с другом, виделась тоска. Я всё больше убеждалась в том, что вижу человека, который чувствует себя чужим в кругу родных и близких. А это едва ли не хуже, чем моя собственная ситуация, когда родных и близких просто нет.
Такая картина была хорошо мне знакома. По опыту тех самых немногочисленных друзей, коллег по службе, которых мне доводилось видеть в семейном кругу. И о причинах я тоже знала хорошо. Наша профессия подразумевает высокий риск и строгую секретность. И то, и другое приводит к тому, что раскрывать природу своих занятий, даже самым близким людям, строжайше запрещено. Нарушение данного запрета чревато самыми серьёзными последствиями как в работе, так и в личной жизни. Ибо слишком удобно надавить на агента, получив сведения о его семье.
В итоге в общении с родственниками приходится постоянно выкручиваться, отмалчиваться и лгать. И уж конечно, поделиться своими проблемами, чувствами и переживаниями тоже оказывается невозможно – разве только в совсем уж абстрактной, иносказательной форме. И чувству близости такие обстоятельства не способствуют.
Они о чём-то беседовали, шумно, но не более чем того позволяли приличия, распивали уже вторую бутылку шипучего вина. Я задумчиво ковыряла вилкой очередное блюдо. И наступил момент, когда Нарцисс повернулся и, с немалым удивлением, обнаружил моё присутствие. Я безэмоционально отсалютовала ему осьминогом в чесночном соусе.
Что-то шепнув своим спутницам, агент поднялся из-за стола и подошёл ко мне.
- Привет.
Садиться без приглашения он не стал, остановился рядом, опустив одну руку на спинку моего стула.
- Привет.
- Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Взаимно.
- Ты что-то празднуешь? – спросил он, немного помолчав.
- Скорее наоборот, - мрачно ответила я, не желая вдаваться в подробности.
Вновь воцарилось непродолжительное молчание. Родственницы Нарцисса то и дело бросали в нашу сторону заинтригованные взгляды, но этим их участие в нашей беседе ограничивалось.
- Ты молодец, - снова заговорил он. – Отлично справилась с ситуацией.
- Ничего особенного. – Я прекрасно поняла, что речь идёт о попытке похищения принцессы. – На самом деле, нам крупно повезло, что преступник был один. Я вырубилась ненамного позже тебя, так что будь у него сообщник, нам всем бы пришлось несладко.
- Если бы был сообщник, им пришлось бы прибегнуть к более простым методам, - возразил Нарцисс. – Вряд ли сразу несколько человек сумели бы противостоять сонным шарам. А с простыми методами и нам было бы легче справиться. Так что не слишком-то и много тут зависело от везения.
Я безразлично пожала плечами, дескать, как скажешь.
- Как ты себя чувствуешь?
Информацию через Эстли я, конечно, получала исправно, однако ответ из первых уст – это всё же совсем другое.
- Отлично, - сказал Нарцисс с такой интонации, словно и сам был удивлён этому факту. – Как будто ничего и не было.
- После продолжительного сна наверняка приходится восстанавливаться, - заметила я.
- На это хватило двух дней.
- Чудесно. – Я улыбнулась.
Постояв ещё с полминуты, Нарцисс отпустил спинку моего стула.
- Прости, я должен вернуться к своим, - объяснил он.
- Не стоит извинений.
