- Прошу вас.
Улыбнувшись мне столь же ослепительно, Эстли вывел меня из зала, довольно-таки крепко держа под локоть.
Шли мы не то чтобы долго, но уж точно не до ближайшей свободной комнаты. Помещение, в которое меня втянул Эстли, было обставлено как кабинет, но его личным кабинетом не являлось. Во всяком случае, это было не то место, где мы беседовали в прошлый раз. Зато поджидавший нас человек оказался мне знаком. Мило улыбнувшись, я присела в реверансе. Нарцисс, улыбаясь не менее приветливо, отвесил мне светский поклон.
Эстли выпустил наконец мой локоть и даже предложил присесть.
- Итак, госпожа Кобра, давно ли вы прибыли в наш город? – полюбопытствовал он, располагаясь напротив.
Тон лорда Кэмерона вполне соответствовал светской беседе, только взгляд был для такого времяпрепровождения слишком пронзительным, да и ощущение того, что мы играем по принципу «двое против одного», как-то не покидало.
- Сегодня утром, - вежливо и как можно более беззаботно произнесла я.
- Вот как. И сразу к нам? Мы бесспорно польщены, - заверил Эстли.
Я вежливо склонила голову.
- Не хотите рассказать о цели вашего визита? – небрежным тоном осведомился личный советник короля Анри.
Я сочла, что распространяться об ослепительности здешних приёмов было бы чересчур нагло с моей стороны.
- Говоря откровенно, я и сама пока пребываю в неведении.
На сей раз я старалась говорить как можно более доверительным тоном.
- Вот как. – Допытываться Эстли пока не стал, зато резко повернул разговор в новое русло. – Вы были представлены как графиня Корбетт. Известно ли вам, что человек, не имеющий дворянского титула, не вправе присутствовать на королевском приёме?
- Разумеется, лорд Эстли.
- Хорошо. А знаете ли вы, что самозванство и ложное объявление себя дворянином караются нашим законом чрезвычайно сурово, порой – смертной казнью?
- И это мне известно, - столь же спокойно ответила я.
- И как же вы предлагаете нам поступить в этой ситуации?
Поскольку волноваться по данному конкретному поводу мне было нечего, я успела отметить, что наша нынешняя беседа напоминает предыдущую разделением ролей. С ристойнийской стороны разговор вёл исключительно Эстли. Нарцисс же стоял в стороне, опираясь о край письменного стола, и, как и в прошлый раз, изображал из себя пассивного наблюдателя.
- О, лорд Эстли, заверяю вас: я ни в коем случае не самозванка. Я действительно ношу титул графини Корбетт, - сообщила я.
- Давно? – приподнял брови Эстли.
Я нахмурилась.
- Одиннадцать дней. Или десять… Нет, всё-таки одиннадцать. Простите за неточность.
Нарцисс беззвучно затряс плечами. Мы же с Эстли сохраняли предельно серьёзный вид.
- Его высокопреосвященство счёл возможным сделать мне такой подарок, - решила дать дополнительное объяснение я, мысленно превознося предусмотрительность кардинала.
- И что подвигло кардинала Монтерея на такое решение?
Я изобразила замешательство, переплетённое со скромностью.
- Полагаю, он счёл, что некоторые мои заслуги могут быть отмечены подобным образом.
- Ну да, - полным скептицизма голосом согласился Эстли. – В самом деле, это был странный вопрос с моей стороны. Не сомневаюсь, что услуги, оказанные вами эрталийской короне, неоценимы. Хотелось бы уточнить лишь один нюанс.
Воистину это целая наука: дать собеседнику понять, что его игра удалась, а затем внезапно таким вот «одним нюансом» нанести удар, вполне могущий оказаться сокрушительным. К счастью, в данном конкретном случае я оказалась к удару готова. К тому же, опыт не позволял мне расслабиться прежде, чем наша беседа будет полноценно завершена. Да и после этого тоже.
- Насколько мне известно, - вкрадчиво произнёс Эстли, - по законам Эрталии – в отличие от Ристонии – титул наследуется исключительно мужчинами, и только мужчине его могут пожаловать в качестве награды за заслуги. Женщина же может лишь разделить титул со своим супругом. Означает ли это, что кардинал Монтерей, в благодарность за преданную службу короне, наградил вас ещё и мужем?
Я осторожно скосила глаза на Нарцисса. Из чистого любопытства: увижу ли заинтересованность с его стороны? Вроде бы увидела.
- Нет, лорд Эстли, - выдержав небольшую паузу, улыбнулась я. – Вы абсолютно правы в отношении наших эрталийских законов. Но всё дело в том, что я и не являюсь эрталийской дворянкой. Моё скромное графство расположено на территории другого государства, Токаллы. По их же законам женщина вполне может стать графиней, не будучи замужем.
Токалла была третьим – и последним – королевством, с которым граничила Эрталия. Страна была небольшая, отношения – хорошими.
- Что ж, прекрасно. – По лицу Эстли невозможно было сказать, поломала я ему только что всю игру, или же мой ответ был известен ему ещё до начала разговора. – В таком случае, я не смею вас больше задерживать, графиня. Было бы негостеприимно с моей стороны лишать вас возможности в полной мере насладиться приёмом.
- Благодарю вас, лорд Эстли. – Я встала, следуя недвусмысленному предложению покинуть помещение. – Милорд.
Кивнув Нарциссу, выплыла из кабинета и направилась обратно, в приёмный зал. Надеюсь, мне ещё удастся побеседовать с нашим послом.
Когда дверь закрылась, и стук женских туфель затих вдали, Эстли перестал прислушиваться и перевёл взгляд на своего агента.
- Мне следует её изолировать? – осведомился тот.
Лорд Кэмерон медленно покачал головой.
- Зачем? – откликнулся он, изогнув бровь. – Её интересы полностью совпадают с нашими. Не по чистой же случайности она появилась здесь именно сегодня. Монтерей прислал её, чтобы проверить, как мы примем эркландского гостя. В ближайшее время она узнает ответ на этот вопрос. А если сочтёт нужным предпринять ещё какие-нибудь меры по данному поводу, что ж, думаю, это лишь пойдёт нам на пользу. Но присмотреть за ней, конечно, придётся.
- Я этим займусь.
Когда я возвратилась в зал, обнаружила, что его величество Анри Пятый и её высочество принцесса Лемма уже прибыли на приём. Наследница престола выглядела весьма экстравагантно, так что в этом отношении слухи о ней явно не были преувеличением. В ушах принцессы покачивались серьги с изображением черепов. В одежде преобладала чёрно-белая гамма. Ещё одним вызывающим элементом в её облике оказались покрашенные в чёрный цвет ногти.
От дальнейшего изучения облика Леммы меня отвлекло негромкое покашливание. Отыскав глазами источник звука, я улыбнулась Альберто Регго. Эрталийский посол едва уловимым движением головы призвал меня следовать за ним. Зал мы не покинули, но отошли к окну в наиболее удалённой его части. Впрочем, удалённость не помешала мне заглянуть за гардины, дабы убедиться, что там не прячутся всякие Нарциссы и прочие цветочки.
- Меня известили о вашем приезде, графиня, - подчёркнуто вежливо проговорил посол. – И попросили всячески вам содействовать. Есть ли что-то, в чём я могу вам помочь?
- Да. – Для ответа на этот вопрос задумываться мне не требовалось. – Будьте любезны, просветите меня касательно подоплёки этого приёма. Почему отсутствует Фернан Ромеро?
- Я не сомневался, что вы заинтересуетесь именно этим человеком. – Судя по довольной полуулыбке Регго, о цели моего визита он проинформирован не был, и основывался исключительно на собственных логических выводах и знании политической обстановки. – Что ж, думаю, тут мне есть чем вас порадовать. Фернан Ромеро прибыл в Ристонию чуть раньше вас, позавчерашним вечером. Вчера он побывал на аудиенции у его величества.
- Содержание их разговора, конечно же, никому не известно? – поторопила собеседника я.
- Разумеется, - расплылся в улыбке посол. – Ну, разве что самую малость, так, ничего не значащие слухи.
Я подалась вперёд, поворачиваясь к нему ухом.
- Фернан Ромеро попросил у короля руки её высочества, - тоном, в котором не осталось ни малейших признаков недавней шутливости, сообщил Регго. – И получил вежливый, но категоричный отказ.
- Зачем же тогда этот фарс? – полюбопытствовала я, имея в виду приём.
- А зачем же ристонийскому монарху портить отношения с не последней фигурой в эркландской политической игре? – удивился моему вопросу посол. – Принцесса – это дело особенное, тут на уступки никто не пойдёт, но в чём-то другом почему бы не пойти гостю навстречу? Например, устроить в его честь, в сущности, ничего не стоящий королевскому дому праздник? Этот «приём» не слишком отличается от вполне стандартных развлечений, устраиваемых для придворных и проводимых здесь каждую неделю.
- Но сам Ромеро, однако же, счёл возможным на приём не прийти?
- Прислал своих приближённых, - пояснил Регго, взглядом указывая на эркландцев и в первую очередь – того самого, с впалыми глазами. – Этого достаточно, чтобы соблюсти приличия. Сам виновник торжества занемог, но вот, прислал себе замену. Конечно, все понимают, в чём кроется подлинная причина его отсутствия, но и понять человека можно: всё же такой отказ не слишком легко принять.
- Не понимаю только, на что он вообще рассчитывал, - призналась я. – Что ему вот так запросто отдадут в жёны прямую наследницу престола?
- Прямую, но… - посол понизил голос и обвёл глазами ближайшую часть зала, особенно остановившись на заинтересовавших меня прежде гардинах, - …незаконнорожденную. Да, король Анри признал её своей дочерью и объявил наследницей престола. Но при любом варианте наследования найдутся недовольные, а тут им, прямо скажем, есть за что зацепиться. Анри мог счесть, что брак с иностранным дворянином, принадлежащим к древнему и чрезвычайно знатному роду, в прежние времена правившему страной, укрепит её позиции. Гарантий, что именно она станет в конечном итоге королевой, по-прежнему бы не было, но, возможно, сам Ромеро нацелен на нечто другое?
Посол посмотрел на меня весьма многозначительно, но распространяться подробнее или задавать вопросы не стал. Всё это в совокупности заставило меня лишний раз убедиться в уме и проницательности лорда Регго.
- Что ж, обожаю свою работу, - хмыкнула я. – Пока доедешь до места, выяснится, что и делать-то ничего не надо.
Не могу сказать, чтобы говорила я искренне. Сказать по правде, за шутливым тоном скрывалось некоторое разочарование.
- Постойте-ка, - вскинула голову я, - хорошо, на приём Ромеро не пришёл. А к отъезду он готовится?
- Пока никаких сообщений об этом нет. – Посол улыбнулся уже привычной проницательной улыбкой.
- Хм. Беру свои слова обратно! – уже бодрее воскликнула я. – Пожалуй, мне ещё найдётся, чем здесь заняться.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь, - хмыкнул Регго. – Есть ли что-то ещё, что я мог бы для вас сделать?
- Да, - спустя пару секунд кивнула я, обводя глазами зал. – Не могли бы вы представить меня её высочеству?
Сдержанно усмехнувшись, посол предложил мне руку.
Мы обнаружили принцессу в окружении придворных дам, в каком, наверное, она пребывала постоянно. Причём сей факт девушку раздражал, это читалось по её глазам. Дамы, должно быть, тоже были об этом осведомлены или, во всяком случае, чувствовали, поэтому не толпились вокруг девушки, как наседки, а держались на небольшом расстоянии. Любопытно было то, что леди Инессы Эстли, первой фрейлины и супруги лорда Кэмерона, поблизости не было. Как минимум, насколько я могла судить, исходя из внешнего описания и портрета, который мне доводилось видеть. Стоило спросить об этом посла, но мы уже успели слишком близко подойти к дамам.
- Ваше высочество, - почтительно проговорил посол, подведя меня к Лемме и предварительно поклонившись, - позвольте представить вам графиню Дейзи Корбетт из Эрталии.
- Ваше высочество, - я поспешила присесть в глубоком реверансе, - я счастлива знакомству.
- Добрый вечер, - не слишком заинтересованно отозвалась принцесса и явно собиралась быстренько свернуть не успевший начаться разговор, но тут взгляд её упал на мои руки.
Перчатки я предусмотрительно успела к этому времени снять, и теперь они благополучно отдыхали в свёрнутом виде в крепившейся к платью сумочке. Теперь я демонстрировала во всей красе свои ногти, на которых, выведенные тончайшими линиями, были изображены цветы и листья различной формы. Принцесса была не одинока в своём интересе: фрейлины также приблизились, с любопытством разглядывая мои руки. Я уже слышала оживлённое шушуканье за своей спиной, и отлично осознавала, что стало ему причиной. С одной стороны, зелёные листочки – это совсем не так вызывающе, как траурно-чёрный покров на ногтях принцессы. Но с другой, рисунков на ногтях не было ни у кого из присутствующих. Если ногти были накрашены, то исключительно в тот или иной оттенок красного.
Если дамы проявляли любопытство молча (перешёптывания у меня за спиной не в счёт), то принцесса быстро облекла свой интерес в слова.
- Что это такое? – оживлённо спросила она и, получив моё согласие на уровне взглядов, взяла мою руку в свою.
Я распрямила пальцы, делая рассматривание ногтей максимально удобным.
- Такие рисунки принято наносить на ногти у женщин северного народа мунгов, - объяснила я. – Каждое изображение имеет для них мистический смысл. С помощью этих рисунков они надеются призвать благословение одних богов, отвести глаза иным и вообще повлиять на свою судьбу.
Я вновь застыла, опустив взгляд на собственные руки.
- В самом деле? – ещё более заинтересованно спросила принцесса. – И вы можете объяснить, что означают ваши рисунки?
- Откровенно говоря, я не верю в мифологию мунгов, - призналась я, поэтому, в отличие от их женщин, ношу подобные рисунки лишь ради красоты. Но их значения мне известны. Я лишь прошу присутствующих дам не делать из этого далеко идущих выводов, - озорно улыбнулась я.
Лакеи расставили для нас стулья – полукругом и один в середине, для меня.
- Вот это, - начала я, едва все устроились, - дубовый лист. Он символизирует мудрость. А это, - я вытянула вперёд указательный палец левой руки, опустив все прочие, - лист липы, дерева, которое олицетворяет женскую красоту. Можжевельник, - теперь я вытянула средний палец всё той же руки, - это знак инициативы и уверенности в собственных силах. Сосновая ветвь… - я понизила голос и с порочной усмешкой объяснила: - …символизирует плотскую любовь. – Некоторые дамы прикрылись веером, изображая смущение, и даже по-настоящему покраснели, но желания покинуть спонтанную лекцию не проявила ни одна.
- А это что за растение? – хмурясь, спросила Лемма, указывая на большой палец моей правой руки.
- О, это, - мой взгляд стал ещё более загадочным, чем когда речь шла о сосне, - лист винограда. На землях мунгов в изобилии растёт дикий виноград, говорят, он оплетает там почти каждую изгородь. Быть может, символично, что это растение считается посвящённым их богу, который во многом похож на нашего Орэнда.
- Орэнда?! – воскликнули сразу несколько дам, но громче прочих прозвучал голос принцессы.
- До чего любопытно! – восхитилась Лемма, в порыве эмоций даже всплеснув руками.
Тот факт, что Орэнд являлся порочным богом, культ которого давно был под запретом во всех цивилизованных странах, девушку нисколько не смущал. Впрочем, нет, это неверная формулировка. Говоря точнее, именно эта запретность и пробуждала в ней интерес, любопытство и даже почти детский восторг.
- Вы могли бы изобразить подобные символы на моих ногтях? – решительно спросила она. – Или для вас это делает камеристка?
Улыбнувшись мне столь же ослепительно, Эстли вывел меня из зала, довольно-таки крепко держа под локоть.
Шли мы не то чтобы долго, но уж точно не до ближайшей свободной комнаты. Помещение, в которое меня втянул Эстли, было обставлено как кабинет, но его личным кабинетом не являлось. Во всяком случае, это было не то место, где мы беседовали в прошлый раз. Зато поджидавший нас человек оказался мне знаком. Мило улыбнувшись, я присела в реверансе. Нарцисс, улыбаясь не менее приветливо, отвесил мне светский поклон.
Эстли выпустил наконец мой локоть и даже предложил присесть.
- Итак, госпожа Кобра, давно ли вы прибыли в наш город? – полюбопытствовал он, располагаясь напротив.
Тон лорда Кэмерона вполне соответствовал светской беседе, только взгляд был для такого времяпрепровождения слишком пронзительным, да и ощущение того, что мы играем по принципу «двое против одного», как-то не покидало.
- Сегодня утром, - вежливо и как можно более беззаботно произнесла я.
- Вот как. И сразу к нам? Мы бесспорно польщены, - заверил Эстли.
Я вежливо склонила голову.
- Не хотите рассказать о цели вашего визита? – небрежным тоном осведомился личный советник короля Анри.
Я сочла, что распространяться об ослепительности здешних приёмов было бы чересчур нагло с моей стороны.
- Говоря откровенно, я и сама пока пребываю в неведении.
На сей раз я старалась говорить как можно более доверительным тоном.
- Вот как. – Допытываться Эстли пока не стал, зато резко повернул разговор в новое русло. – Вы были представлены как графиня Корбетт. Известно ли вам, что человек, не имеющий дворянского титула, не вправе присутствовать на королевском приёме?
- Разумеется, лорд Эстли.
- Хорошо. А знаете ли вы, что самозванство и ложное объявление себя дворянином караются нашим законом чрезвычайно сурово, порой – смертной казнью?
- И это мне известно, - столь же спокойно ответила я.
- И как же вы предлагаете нам поступить в этой ситуации?
Поскольку волноваться по данному конкретному поводу мне было нечего, я успела отметить, что наша нынешняя беседа напоминает предыдущую разделением ролей. С ристойнийской стороны разговор вёл исключительно Эстли. Нарцисс же стоял в стороне, опираясь о край письменного стола, и, как и в прошлый раз, изображал из себя пассивного наблюдателя.
- О, лорд Эстли, заверяю вас: я ни в коем случае не самозванка. Я действительно ношу титул графини Корбетт, - сообщила я.
- Давно? – приподнял брови Эстли.
Я нахмурилась.
- Одиннадцать дней. Или десять… Нет, всё-таки одиннадцать. Простите за неточность.
Нарцисс беззвучно затряс плечами. Мы же с Эстли сохраняли предельно серьёзный вид.
- Его высокопреосвященство счёл возможным сделать мне такой подарок, - решила дать дополнительное объяснение я, мысленно превознося предусмотрительность кардинала.
- И что подвигло кардинала Монтерея на такое решение?
Я изобразила замешательство, переплетённое со скромностью.
- Полагаю, он счёл, что некоторые мои заслуги могут быть отмечены подобным образом.
- Ну да, - полным скептицизма голосом согласился Эстли. – В самом деле, это был странный вопрос с моей стороны. Не сомневаюсь, что услуги, оказанные вами эрталийской короне, неоценимы. Хотелось бы уточнить лишь один нюанс.
Воистину это целая наука: дать собеседнику понять, что его игра удалась, а затем внезапно таким вот «одним нюансом» нанести удар, вполне могущий оказаться сокрушительным. К счастью, в данном конкретном случае я оказалась к удару готова. К тому же, опыт не позволял мне расслабиться прежде, чем наша беседа будет полноценно завершена. Да и после этого тоже.
- Насколько мне известно, - вкрадчиво произнёс Эстли, - по законам Эрталии – в отличие от Ристонии – титул наследуется исключительно мужчинами, и только мужчине его могут пожаловать в качестве награды за заслуги. Женщина же может лишь разделить титул со своим супругом. Означает ли это, что кардинал Монтерей, в благодарность за преданную службу короне, наградил вас ещё и мужем?
Я осторожно скосила глаза на Нарцисса. Из чистого любопытства: увижу ли заинтересованность с его стороны? Вроде бы увидела.
- Нет, лорд Эстли, - выдержав небольшую паузу, улыбнулась я. – Вы абсолютно правы в отношении наших эрталийских законов. Но всё дело в том, что я и не являюсь эрталийской дворянкой. Моё скромное графство расположено на территории другого государства, Токаллы. По их же законам женщина вполне может стать графиней, не будучи замужем.
Токалла была третьим – и последним – королевством, с которым граничила Эрталия. Страна была небольшая, отношения – хорошими.
- Что ж, прекрасно. – По лицу Эстли невозможно было сказать, поломала я ему только что всю игру, или же мой ответ был известен ему ещё до начала разговора. – В таком случае, я не смею вас больше задерживать, графиня. Было бы негостеприимно с моей стороны лишать вас возможности в полной мере насладиться приёмом.
- Благодарю вас, лорд Эстли. – Я встала, следуя недвусмысленному предложению покинуть помещение. – Милорд.
Кивнув Нарциссу, выплыла из кабинета и направилась обратно, в приёмный зал. Надеюсь, мне ещё удастся побеседовать с нашим послом.
Когда дверь закрылась, и стук женских туфель затих вдали, Эстли перестал прислушиваться и перевёл взгляд на своего агента.
- Мне следует её изолировать? – осведомился тот.
Лорд Кэмерон медленно покачал головой.
- Зачем? – откликнулся он, изогнув бровь. – Её интересы полностью совпадают с нашими. Не по чистой же случайности она появилась здесь именно сегодня. Монтерей прислал её, чтобы проверить, как мы примем эркландского гостя. В ближайшее время она узнает ответ на этот вопрос. А если сочтёт нужным предпринять ещё какие-нибудь меры по данному поводу, что ж, думаю, это лишь пойдёт нам на пользу. Но присмотреть за ней, конечно, придётся.
- Я этим займусь.
Когда я возвратилась в зал, обнаружила, что его величество Анри Пятый и её высочество принцесса Лемма уже прибыли на приём. Наследница престола выглядела весьма экстравагантно, так что в этом отношении слухи о ней явно не были преувеличением. В ушах принцессы покачивались серьги с изображением черепов. В одежде преобладала чёрно-белая гамма. Ещё одним вызывающим элементом в её облике оказались покрашенные в чёрный цвет ногти.
От дальнейшего изучения облика Леммы меня отвлекло негромкое покашливание. Отыскав глазами источник звука, я улыбнулась Альберто Регго. Эрталийский посол едва уловимым движением головы призвал меня следовать за ним. Зал мы не покинули, но отошли к окну в наиболее удалённой его части. Впрочем, удалённость не помешала мне заглянуть за гардины, дабы убедиться, что там не прячутся всякие Нарциссы и прочие цветочки.
- Меня известили о вашем приезде, графиня, - подчёркнуто вежливо проговорил посол. – И попросили всячески вам содействовать. Есть ли что-то, в чём я могу вам помочь?
- Да. – Для ответа на этот вопрос задумываться мне не требовалось. – Будьте любезны, просветите меня касательно подоплёки этого приёма. Почему отсутствует Фернан Ромеро?
- Я не сомневался, что вы заинтересуетесь именно этим человеком. – Судя по довольной полуулыбке Регго, о цели моего визита он проинформирован не был, и основывался исключительно на собственных логических выводах и знании политической обстановки. – Что ж, думаю, тут мне есть чем вас порадовать. Фернан Ромеро прибыл в Ристонию чуть раньше вас, позавчерашним вечером. Вчера он побывал на аудиенции у его величества.
- Содержание их разговора, конечно же, никому не известно? – поторопила собеседника я.
- Разумеется, - расплылся в улыбке посол. – Ну, разве что самую малость, так, ничего не значащие слухи.
Я подалась вперёд, поворачиваясь к нему ухом.
- Фернан Ромеро попросил у короля руки её высочества, - тоном, в котором не осталось ни малейших признаков недавней шутливости, сообщил Регго. – И получил вежливый, но категоричный отказ.
- Зачем же тогда этот фарс? – полюбопытствовала я, имея в виду приём.
- А зачем же ристонийскому монарху портить отношения с не последней фигурой в эркландской политической игре? – удивился моему вопросу посол. – Принцесса – это дело особенное, тут на уступки никто не пойдёт, но в чём-то другом почему бы не пойти гостю навстречу? Например, устроить в его честь, в сущности, ничего не стоящий королевскому дому праздник? Этот «приём» не слишком отличается от вполне стандартных развлечений, устраиваемых для придворных и проводимых здесь каждую неделю.
- Но сам Ромеро, однако же, счёл возможным на приём не прийти?
- Прислал своих приближённых, - пояснил Регго, взглядом указывая на эркландцев и в первую очередь – того самого, с впалыми глазами. – Этого достаточно, чтобы соблюсти приличия. Сам виновник торжества занемог, но вот, прислал себе замену. Конечно, все понимают, в чём кроется подлинная причина его отсутствия, но и понять человека можно: всё же такой отказ не слишком легко принять.
- Не понимаю только, на что он вообще рассчитывал, - призналась я. – Что ему вот так запросто отдадут в жёны прямую наследницу престола?
- Прямую, но… - посол понизил голос и обвёл глазами ближайшую часть зала, особенно остановившись на заинтересовавших меня прежде гардинах, - …незаконнорожденную. Да, король Анри признал её своей дочерью и объявил наследницей престола. Но при любом варианте наследования найдутся недовольные, а тут им, прямо скажем, есть за что зацепиться. Анри мог счесть, что брак с иностранным дворянином, принадлежащим к древнему и чрезвычайно знатному роду, в прежние времена правившему страной, укрепит её позиции. Гарантий, что именно она станет в конечном итоге королевой, по-прежнему бы не было, но, возможно, сам Ромеро нацелен на нечто другое?
Посол посмотрел на меня весьма многозначительно, но распространяться подробнее или задавать вопросы не стал. Всё это в совокупности заставило меня лишний раз убедиться в уме и проницательности лорда Регго.
- Что ж, обожаю свою работу, - хмыкнула я. – Пока доедешь до места, выяснится, что и делать-то ничего не надо.
Не могу сказать, чтобы говорила я искренне. Сказать по правде, за шутливым тоном скрывалось некоторое разочарование.
- Постойте-ка, - вскинула голову я, - хорошо, на приём Ромеро не пришёл. А к отъезду он готовится?
- Пока никаких сообщений об этом нет. – Посол улыбнулся уже привычной проницательной улыбкой.
- Хм. Беру свои слова обратно! – уже бодрее воскликнула я. – Пожалуй, мне ещё найдётся, чем здесь заняться.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь, - хмыкнул Регго. – Есть ли что-то ещё, что я мог бы для вас сделать?
- Да, - спустя пару секунд кивнула я, обводя глазами зал. – Не могли бы вы представить меня её высочеству?
Сдержанно усмехнувшись, посол предложил мне руку.
Мы обнаружили принцессу в окружении придворных дам, в каком, наверное, она пребывала постоянно. Причём сей факт девушку раздражал, это читалось по её глазам. Дамы, должно быть, тоже были об этом осведомлены или, во всяком случае, чувствовали, поэтому не толпились вокруг девушки, как наседки, а держались на небольшом расстоянии. Любопытно было то, что леди Инессы Эстли, первой фрейлины и супруги лорда Кэмерона, поблизости не было. Как минимум, насколько я могла судить, исходя из внешнего описания и портрета, который мне доводилось видеть. Стоило спросить об этом посла, но мы уже успели слишком близко подойти к дамам.
- Ваше высочество, - почтительно проговорил посол, подведя меня к Лемме и предварительно поклонившись, - позвольте представить вам графиню Дейзи Корбетт из Эрталии.
- Ваше высочество, - я поспешила присесть в глубоком реверансе, - я счастлива знакомству.
- Добрый вечер, - не слишком заинтересованно отозвалась принцесса и явно собиралась быстренько свернуть не успевший начаться разговор, но тут взгляд её упал на мои руки.
Перчатки я предусмотрительно успела к этому времени снять, и теперь они благополучно отдыхали в свёрнутом виде в крепившейся к платью сумочке. Теперь я демонстрировала во всей красе свои ногти, на которых, выведенные тончайшими линиями, были изображены цветы и листья различной формы. Принцесса была не одинока в своём интересе: фрейлины также приблизились, с любопытством разглядывая мои руки. Я уже слышала оживлённое шушуканье за своей спиной, и отлично осознавала, что стало ему причиной. С одной стороны, зелёные листочки – это совсем не так вызывающе, как траурно-чёрный покров на ногтях принцессы. Но с другой, рисунков на ногтях не было ни у кого из присутствующих. Если ногти были накрашены, то исключительно в тот или иной оттенок красного.
Если дамы проявляли любопытство молча (перешёптывания у меня за спиной не в счёт), то принцесса быстро облекла свой интерес в слова.
- Что это такое? – оживлённо спросила она и, получив моё согласие на уровне взглядов, взяла мою руку в свою.
Я распрямила пальцы, делая рассматривание ногтей максимально удобным.
- Такие рисунки принято наносить на ногти у женщин северного народа мунгов, - объяснила я. – Каждое изображение имеет для них мистический смысл. С помощью этих рисунков они надеются призвать благословение одних богов, отвести глаза иным и вообще повлиять на свою судьбу.
Я вновь застыла, опустив взгляд на собственные руки.
- В самом деле? – ещё более заинтересованно спросила принцесса. – И вы можете объяснить, что означают ваши рисунки?
- Откровенно говоря, я не верю в мифологию мунгов, - призналась я, поэтому, в отличие от их женщин, ношу подобные рисунки лишь ради красоты. Но их значения мне известны. Я лишь прошу присутствующих дам не делать из этого далеко идущих выводов, - озорно улыбнулась я.
Лакеи расставили для нас стулья – полукругом и один в середине, для меня.
- Вот это, - начала я, едва все устроились, - дубовый лист. Он символизирует мудрость. А это, - я вытянула вперёд указательный палец левой руки, опустив все прочие, - лист липы, дерева, которое олицетворяет женскую красоту. Можжевельник, - теперь я вытянула средний палец всё той же руки, - это знак инициативы и уверенности в собственных силах. Сосновая ветвь… - я понизила голос и с порочной усмешкой объяснила: - …символизирует плотскую любовь. – Некоторые дамы прикрылись веером, изображая смущение, и даже по-настоящему покраснели, но желания покинуть спонтанную лекцию не проявила ни одна.
- А это что за растение? – хмурясь, спросила Лемма, указывая на большой палец моей правой руки.
- О, это, - мой взгляд стал ещё более загадочным, чем когда речь шла о сосне, - лист винограда. На землях мунгов в изобилии растёт дикий виноград, говорят, он оплетает там почти каждую изгородь. Быть может, символично, что это растение считается посвящённым их богу, который во многом похож на нашего Орэнда.
- Орэнда?! – воскликнули сразу несколько дам, но громче прочих прозвучал голос принцессы.
- До чего любопытно! – восхитилась Лемма, в порыве эмоций даже всплеснув руками.
Тот факт, что Орэнд являлся порочным богом, культ которого давно был под запретом во всех цивилизованных странах, девушку нисколько не смущал. Впрочем, нет, это неверная формулировка. Говоря точнее, именно эта запретность и пробуждала в ней интерес, любопытство и даже почти детский восторг.
- Вы могли бы изобразить подобные символы на моих ногтях? – решительно спросила она. – Или для вас это делает камеристка?
