- Риск невысокий, - возразила я. – Во-первых, если придёт, значит, ничего не заподозрит. Во-вторых, он всё-таки аферист, а не убийца. Очень разные категории людей.
- Если человека по-настоящему прижмёт, пойди догадайся, из какой он окажется категории, - пробормотал Райан.
- Ну, я тоже за себя постоять в состоянии, - напомнила я.
- В целом мы можем в соседней комнате дежурить, - внёс предложение Райан.
- Мы не знаем, сколько дней Тиане придётся там проторчать, - возразил Дик. – А светиться нельзя. В комнаты по меньшей мере будет заходить горничная.
- Эх, если бы мы могли эхофоном воспользоваться! – мечтательно протянул Райан. - Спрятали бы один в комнате Тианы, включив только на передачу голосов. А сами сели бы со вторым где-нибудь внизу, в подсобке или рядом с отелем. И точно знали бы, что там происходит. И ребятам из группы захвата сигнал бы дали, когда приступать.
- И в чём конкретно вы видите проблему? – подал голос Уилфорт.
- Что вы имеете в виду? – не понял Райан.
Непонимание было взаимным.
- Что мешает вам установить в комнате эхофон или аналогичное прослушивающее устройство?
В первый момент Райан растерялся.
- А…
- Так нету у нас такого, - развёл руками Дик.
- То есть как? – недоверчиво переспросил Уилфорт.
- Нету, - подтвердил Райан.
- Как в распоряжении городских стражей, расследующих преступления, может не быть таких элементарных магических приспособлений для прослушивания, как эхофон?
- Э…
Ну, вот когда он так это формулировал, вроде бы всё звучало логично. Но как бы мягко и ненавязчиво объяснить, не нарушая представлений начальства о мировой гармонии, что в участках подобных технологий нет и никогда не было?
- Эхофоны очень дорого стоят, - решилась просветить Уилфорта я.
- И что? – бровью не повёл капитан.
- Очень дорого, - повторила я, сделав ударение на слове «очень». – В нашем ведомстве нет денег на такую магическую технику. У тайной канцелярии другое финансирование. А нам приходится выкручиваться, как умеем.
Уилфорт помолчал; лишь невидящий взгляд блуждал по комнате, пока капитан не то осмысливал моё заявление, не то обдумывал что-то в этой связи.
- Хорошо, - сказал он наконец. – На эту операцию я сам снабжу вас эхофонами. С дальнейшим разберёмся в свой черёд.
Мы с трудом сдержали желание пуститься в пляс. Может быть, и не сдержали бы, но до сих пор уж больно хорошо помнилось, чем закончились наши с Диком танцы в прошлый раз.
Вернувшись в свой кабинет, мы расселись за собственными столами. Было тихо. Закрытое окно звуков почти не пропускало, а сами мы болтать не спешили. Каждый обдумывал предстоящее дело, главным образом прикидывая, о каких деталях операции мы могли забыть во время предшествовавшего разговора.
- Ну конечно! – воскликнула я.
Практически одновременно с этим восклицанием Райан хлопнул себя рукой по лбу.
- Блокировка воздействия! – объявил он, и я согласно кивнула.
- Ставить или нет? – спросила я, переводя взгляд с него на Дика.
Блокировать воздействие тёмной магии, то есть ставить на собственный мозг дополнительный уровень защиты, помимо естественного, обучали практически всех темноволосых стражей. Уж точно тех, что служили в отделах вроде нашего. Блокировка была не стопроцентной, и её уровень во многом зависел от индивидуальных способностей темноволосого. Но какое-никакое, а подспорье.
- Пожалуй, всё-таки нет, - сама ответила я на собственный вопрос.
- Уверена? – с сомнением нахмурившись, спросил Райан.
С сомнением, но и с надеждой. Ибо понимал: в случае, если я поставлю защиту, наши шансы на успех понизятся.
- Да, - убеждённо кивнула я. – Посуди сам: когда он попытается на меня воздействовать, защиту непременно почувствует.
Это была чистая правда. В отличие от естественного сопротивления мозга, которое не ощущалось никак, искусственно установленная защита была заметна тому, кто пытался её прорвать. Словно пробуешь войти в помещение, но натыкаешься на невидимую пружинящую стену.
- Не факт, - возразил Дик. – Почувствовать почувствует, но он может не догадаться, что это такое.
- Может не догадаться, а может догадаться, - возразил Райан. – Если догадается, моментально снимет воздействие, и никакое «зеркало» не успеет его зафиксировать. А потом скажет, что ошибся дверью. Или просто начнёт ухлёстывать, что законом не возбраняется. И взять с поличным его не выйдет.
- Лучше пускай воздействует, - согласилась я.
- Лучше-то оно лучше, - начал спорить сам с собой Райан, - но тебе-то каково будет, если его магия сработает?
Я пренебрежительно пожала плечами.
- Переживу. Во-первых, не факт, что сработает. Я не слишком влюбчивая. А, главное, знаю о его цели. Предупреждён – значит, вооружён. Воля в тёмной магии тоже кое-что значит. Думаю, что смогу устоять. Симпатию он, конечно, вызовет, даже влечение. Ну и что? Всё равно я буду знать, откуда ноги растут. А если даже чувства окажутся более мощными, перетерплю. Схожу потом к Флаю, он всё исправит. Так что страдать придётся недолго. А вы, - мои глаза вновь загорелись огнём недавнего восторга, - услышите всё, что будет происходить в комнате. И если возникнет непредвиденная ситуация, успеете вовремя появиться.
Вселение в отель прошло без приключений. Чинно выбравшись из кареты с помощью подавшего мне руку кучера (тоже стража, только из группы захвата), брезгливо покосилась на просившего милостыню нищего (из той же группы) и прошествовала в холл. Приблизившись к стойке портье, мельком глянула в висящее на стене зеркало. Да, правильно Дик высказался: «вся расфуфыренная». Причём это можно было сказать не только о макияже, но и об одежде в целом. Когда я раскритиковала свой наряд, занимавшиеся им специалисты снисходительно объяснили, что моя цель – изобразить женщину богатую, но не аристократку (ну, что поделать, лицом, как и мастью, не вышла). Скорее женщину из низов, удачно вышедшую замуж, но так и не овладевшую наукой элегантности. Я попыталась объяснить, что женщина из низов тоже может обладать нормальным вкусом, но мои соображения были проигнорированы.
Представилась как госпожа Каролина Стенг. Не дрогнув, заплатила выделенные по такому случаю управлением деньги. В моём представлении, баснословные. Получив ключ, снисходительно бросила портье «Спасибо, голубчик!». Девятнадцатилетний постоялец с копной тёмных курчавых волос, сидевший поблизости за столиком, поперхнулся чаем. Вздёрнув подбородок, я величественно прошествовала к лестнице.
Если первый день в отеле я провела в целом нормально, то на второй стала терять терпение. Ну, не люблю я ждать. Бесконечно думаю о том, сколько всего полезного могла бы за это время сделать, и такие мысли буквально выводят меня из себя. К полудню я уже была практически уверена, что трачу время понапрасну, и аферист всё равно не придёт. Тем не менее, я скрупулёзно следовала всем договорённостям. Почитала в холле газету, побродила по коридорам, ненадолго вышла на площадь, а затем снова устроилась в холле, на этот раз с модным сентиментальным романом.
Нельзя сказать, чтобы это была «моя» книга: при других обстоятельствах я несомненно выбрала бы что-нибудь иное. Но и заявлять, что чтение меня тяготило, тоже не буду. Я вообще люблю читать. Любила всегда, с самого детства, несмотря на то, что там, откуда я родом, особой популярностью это занятие не пользовалось. А роман был написан неплохо, так что, преодолев первые десять-пятнадцать страниц, я даже увлеклась.
- Простите… Госпожа Стенг?
Поскольку я зачиталась, недоумённое выражение лица получилось особенно хорошо.
- Да, - ответила я с небольшой задержкой. – А…с кем имею честь?
Передо мной, немного наклонившись, дабы не возвышаться над дамой, как статуя, стоял весьма привлекательный молодой человек. Лет тридцати, с правильными чертами лица, голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. Последние я могла разглядеть благодаря лёгкой улыбке, каковой сопровождалось его обращение ко мне. Кстати, на этот раз парень пришёл в гостиницу в образе брюнета.
- Меня зовут Гарольд Фолкнер, - представился он. – Я, как и вы, проживаю в этом отеле. Простите, я услышал ваше имя, когда вы разговаривали с портье, и решился подойти.
И снова чарующая улыбка. Я ответила тем же.
- У вас ко мне какое-то дело?
Я недоумевающе изогнула брови.
- Честно говоря, да. Не могли бы вы уделить мне совсем немного времени? Видите ли, я представляю сообщество, оказывающее поддержку современным писателям, поэтам, художникам и прочим деятелям культуры. Полагаю, то, что я расскажу, может показаться вам интересным. – Он многозначительно покосился на томик, который я держала в руках. – Единственное что, тема разговора достаточно деликатная. – Гарольд наклонился ещё ниже, опёрся рукой о столик, и его губы едва не касались теперь моего уха. – Мы могли бы побеседовать там, где нас не услышит никто посторонний? Уверяю, я не отниму у вас много времени.
- Что ж, полагаю, мы могли бы пройти ко мне в номер… - с притворной неуверенностью произнесла я.
А ведь и правда, у него к каждой женщине свой подход. С Розалиндой он вёл себя значительно более по-деловому, да и благотворительность придумал совершенно иного характера.
Оказавшись в номере, я подошла к окну, отдёрнула занавеску и заодно потихоньку прикоснулась к лежащему под платком эхофону, уже настроенному на нужные координаты. Расположилась в кресле и предложила гостю сесть напротив.
- Как я уже упомянул, наша организация помогает людям искусства, - принялся вдохновенно вещать Гарольд. Ну, или кто знает, как его зовут на самом деле? – Видите ли, это только миф, будто настоящему таланту легко пробиться. К примеру, знаете ли вы, насколько непростой была судьба Джеральда Лерра?
Я чуть было не спалилась, собравшись признаться, что данное имя знакомо мне лишь смутно и поинтересоваться, кто такой этот господин. Вовремя опомнилась, сообразив, что именно он является автором сентиментального романа, который я читала в холле. Во всяком случае, об этом красноречиво свидетельствовала надпись на корешке.
- Нет. Вообще-то, кажется, в книжке есть статья на эту тему, но, честно говоря…
Я стеснительно опустила глаза.
- Вы её не читали, - снисходительно улыбнулся Гарольд. – Я прекрасно вас понимаю, поверьте. Такая информация не должна тревожить разум очаровательных женщин. Я с радостью беседовал бы с вами о чём-нибудь намного более приятном, если бы не крайняя необходимость. Я бы с радостью беседовал с вами о чём-нибудь гораздо более приятном, - повторил он, взяв мою руку в свою и проникновенно глядя мне в глаза.
И я вдруг почувствовала, как завораживает этот необыкновенный взгляд, и начинает в ускоренном ритме биться сердце. «Началось», - только и успела подумать я. А затем мысли спутались, ибо Гарольд нежно погладил мою руку, и это движение оказалось настолько волнительным, что по телу пробежала дрожь. Посмотрев на руку, я подняла неуверенный взгляд на молодого человека и снова утонула в синих глазах. И поняла, что стремлюсь к нему всей душой. Что вот она, моя вторая половинка, и мне невероятно повезло, что я всё-таки сумела его встретить в этом огромном мире. А ещё я подумала о том, как много потеряла, посвящая большую часть своего времени работе. И о бесплодных попытках построить отношения. Вспомнились трое моих бывших, с которыми всё было так сложно и так далеко от идеала. И почему-то перед глазами на миг появился образ Уилфорта, с которым уж тем более всё было настолько сложно. А вот с Гарольдом всё было совсем не так. Тут всё предельно просто и ясно: это он. И его губы уже касались моих, доказывая, что мы отлично понимаем друг друга без слов.
Нет, я помнила, что он – аферист, и отлично осознавала, что он собирается вытрясти из меня деньги. Но это перестало иметь принципиальное значение. Да, он собирает средства незаконным путём, ну и что с того? Не просто же так, развлечения ради, он это делает. Вне всяких сомнений, у него есть свои причины. Вариантов огромное множество. Возможно, он пытается выкупить родовое имение, которое пришлось продать за долги. Может быть, он спасает проигравшегося друга. Или собирает деньги на лечение больного родственника. Да мало ли?
- Я… простите, госпожа Стенг, я отвлёкся… - смущённо пробормотал он, опустив взгляд.
Но потом снова посмотрел мне прямо в глаза, решительно сжав губы. И молчал, словно слов при таком взгляде было не нужно. И в этом я была полностью с ним согласна.
Потом он всё-таки продолжил говорить. Про писателей и поэтов, про необходимую им помощь, но по-прежнему смотрел на меня так, будто всё это не имело значения, а по-настоящему важно совсем другое. И его настоящая цель – не столько деньги, сколько стремление понять, пойду ли я навстречу. И ещё в этом взгляде мне виделось чувство вины.
А затем меня словно захлестнуло волной удушающего жара. Потому что я вдруг осознала, что вот-вот, не через пять минут, так через десять, отправлю Гарольда на верную гибель. Нет, смертная казнь ему не грозит, но продолжительное тюремное заключение – вне всяких сомнений. Годы, проведённые в тюремной камере. Годы, коверкающие душу. И выйдет он оттуда совершенно другим человеком…
Ужас спазмом сжал горло, стало трудно дышать. Чувство вины перехлестнуло через край, но ещё сильнее было чувство жалости. Что бы он ни сделал в прошлом, я не могу так с ним поступить. Это бесчеловечно. Я обязана хотя бы попытаться его спасти.
И, подойдя к окну, я одним прикосновением отключила эхофон.
Потом решительно обернулась и, глядя ему прямо в глаза, сказала:
- Быстрее. Это ловушка. Я – страж, на тебя объявлена охота. Тебе надо быстро уходить.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы Гарольд осознал весь смысл моих слов. Ничего подобного он явно не ожидал. Но, оценив ситуацию, вскочил со стула.
- Идём! – Я почти бегом направилась к двери. – Они могут появиться в любую секунду.
- Спасибо, - серьёзно сказал он, устремляясь в коридор.
Здесь было пусто. Гарольд бросился было к лестнице, ведущей в холл, но я его остановила.
- Не туда. Там полно наших людей.
- Чёрный ход? – взволнованно предположил он.
Я покачала головой.
- Нет, там тоже дежурят. – От волнения я до крови прикусила губу, но думала, думала, напряжённо думала, не позволяя себе отвлекаться на такие мелочи. – Крыша! – воскликнула я затем. – Можно уйти по крышам! Скорее наверх!
Вместе мы побежали к нужной лестнице, не предназначенной для постояльцев. Взбежали по ступенькам. Низкая деревянная дверь, из-под которой в здание втекал солнечный свет, вела на крышу. Она оказалась заперта, но, к счастью, всего лишь на щеколду.
Нам обоим пришлось согнуться в три погибели, чтобы выйти наружу. Здесь было совсем светло, и в первый момент я даже прищурилась, привыкая. Ветер дул в лицо, снизу доносились привычные звуки, характерные для дневной улицы. А затем солнце вдруг закрыла чья-то фигура.
Сердце рухнуло куда-то вниз, к глазам подступили слёзы. Я в первую же секунду поняла, что мы проиграли, но Гарольд ещё попытался скользнуть обратно в дверь.
- Не стоит, - насмешливо посоветовал Уилфорт, многозначительно положив руку на самозарядный арбалет. – Там вас ждёт чрезвычайно тёплый приём. Думаю, стража уже прочёсывает этаж с номерами.
- Если человека по-настоящему прижмёт, пойди догадайся, из какой он окажется категории, - пробормотал Райан.
- Ну, я тоже за себя постоять в состоянии, - напомнила я.
- В целом мы можем в соседней комнате дежурить, - внёс предложение Райан.
- Мы не знаем, сколько дней Тиане придётся там проторчать, - возразил Дик. – А светиться нельзя. В комнаты по меньшей мере будет заходить горничная.
- Эх, если бы мы могли эхофоном воспользоваться! – мечтательно протянул Райан. - Спрятали бы один в комнате Тианы, включив только на передачу голосов. А сами сели бы со вторым где-нибудь внизу, в подсобке или рядом с отелем. И точно знали бы, что там происходит. И ребятам из группы захвата сигнал бы дали, когда приступать.
- И в чём конкретно вы видите проблему? – подал голос Уилфорт.
- Что вы имеете в виду? – не понял Райан.
Непонимание было взаимным.
- Что мешает вам установить в комнате эхофон или аналогичное прослушивающее устройство?
В первый момент Райан растерялся.
- А…
- Так нету у нас такого, - развёл руками Дик.
- То есть как? – недоверчиво переспросил Уилфорт.
- Нету, - подтвердил Райан.
- Как в распоряжении городских стражей, расследующих преступления, может не быть таких элементарных магических приспособлений для прослушивания, как эхофон?
- Э…
Ну, вот когда он так это формулировал, вроде бы всё звучало логично. Но как бы мягко и ненавязчиво объяснить, не нарушая представлений начальства о мировой гармонии, что в участках подобных технологий нет и никогда не было?
- Эхофоны очень дорого стоят, - решилась просветить Уилфорта я.
- И что? – бровью не повёл капитан.
- Очень дорого, - повторила я, сделав ударение на слове «очень». – В нашем ведомстве нет денег на такую магическую технику. У тайной канцелярии другое финансирование. А нам приходится выкручиваться, как умеем.
Уилфорт помолчал; лишь невидящий взгляд блуждал по комнате, пока капитан не то осмысливал моё заявление, не то обдумывал что-то в этой связи.
- Хорошо, - сказал он наконец. – На эту операцию я сам снабжу вас эхофонами. С дальнейшим разберёмся в свой черёд.
Мы с трудом сдержали желание пуститься в пляс. Может быть, и не сдержали бы, но до сих пор уж больно хорошо помнилось, чем закончились наши с Диком танцы в прошлый раз.
Вернувшись в свой кабинет, мы расселись за собственными столами. Было тихо. Закрытое окно звуков почти не пропускало, а сами мы болтать не спешили. Каждый обдумывал предстоящее дело, главным образом прикидывая, о каких деталях операции мы могли забыть во время предшествовавшего разговора.
- Ну конечно! – воскликнула я.
Практически одновременно с этим восклицанием Райан хлопнул себя рукой по лбу.
- Блокировка воздействия! – объявил он, и я согласно кивнула.
- Ставить или нет? – спросила я, переводя взгляд с него на Дика.
Блокировать воздействие тёмной магии, то есть ставить на собственный мозг дополнительный уровень защиты, помимо естественного, обучали практически всех темноволосых стражей. Уж точно тех, что служили в отделах вроде нашего. Блокировка была не стопроцентной, и её уровень во многом зависел от индивидуальных способностей темноволосого. Но какое-никакое, а подспорье.
- Пожалуй, всё-таки нет, - сама ответила я на собственный вопрос.
- Уверена? – с сомнением нахмурившись, спросил Райан.
С сомнением, но и с надеждой. Ибо понимал: в случае, если я поставлю защиту, наши шансы на успех понизятся.
- Да, - убеждённо кивнула я. – Посуди сам: когда он попытается на меня воздействовать, защиту непременно почувствует.
Это была чистая правда. В отличие от естественного сопротивления мозга, которое не ощущалось никак, искусственно установленная защита была заметна тому, кто пытался её прорвать. Словно пробуешь войти в помещение, но натыкаешься на невидимую пружинящую стену.
- Не факт, - возразил Дик. – Почувствовать почувствует, но он может не догадаться, что это такое.
- Может не догадаться, а может догадаться, - возразил Райан. – Если догадается, моментально снимет воздействие, и никакое «зеркало» не успеет его зафиксировать. А потом скажет, что ошибся дверью. Или просто начнёт ухлёстывать, что законом не возбраняется. И взять с поличным его не выйдет.
- Лучше пускай воздействует, - согласилась я.
- Лучше-то оно лучше, - начал спорить сам с собой Райан, - но тебе-то каково будет, если его магия сработает?
Я пренебрежительно пожала плечами.
- Переживу. Во-первых, не факт, что сработает. Я не слишком влюбчивая. А, главное, знаю о его цели. Предупреждён – значит, вооружён. Воля в тёмной магии тоже кое-что значит. Думаю, что смогу устоять. Симпатию он, конечно, вызовет, даже влечение. Ну и что? Всё равно я буду знать, откуда ноги растут. А если даже чувства окажутся более мощными, перетерплю. Схожу потом к Флаю, он всё исправит. Так что страдать придётся недолго. А вы, - мои глаза вновь загорелись огнём недавнего восторга, - услышите всё, что будет происходить в комнате. И если возникнет непредвиденная ситуация, успеете вовремя появиться.
Вселение в отель прошло без приключений. Чинно выбравшись из кареты с помощью подавшего мне руку кучера (тоже стража, только из группы захвата), брезгливо покосилась на просившего милостыню нищего (из той же группы) и прошествовала в холл. Приблизившись к стойке портье, мельком глянула в висящее на стене зеркало. Да, правильно Дик высказался: «вся расфуфыренная». Причём это можно было сказать не только о макияже, но и об одежде в целом. Когда я раскритиковала свой наряд, занимавшиеся им специалисты снисходительно объяснили, что моя цель – изобразить женщину богатую, но не аристократку (ну, что поделать, лицом, как и мастью, не вышла). Скорее женщину из низов, удачно вышедшую замуж, но так и не овладевшую наукой элегантности. Я попыталась объяснить, что женщина из низов тоже может обладать нормальным вкусом, но мои соображения были проигнорированы.
Представилась как госпожа Каролина Стенг. Не дрогнув, заплатила выделенные по такому случаю управлением деньги. В моём представлении, баснословные. Получив ключ, снисходительно бросила портье «Спасибо, голубчик!». Девятнадцатилетний постоялец с копной тёмных курчавых волос, сидевший поблизости за столиком, поперхнулся чаем. Вздёрнув подбородок, я величественно прошествовала к лестнице.
Если первый день в отеле я провела в целом нормально, то на второй стала терять терпение. Ну, не люблю я ждать. Бесконечно думаю о том, сколько всего полезного могла бы за это время сделать, и такие мысли буквально выводят меня из себя. К полудню я уже была практически уверена, что трачу время понапрасну, и аферист всё равно не придёт. Тем не менее, я скрупулёзно следовала всем договорённостям. Почитала в холле газету, побродила по коридорам, ненадолго вышла на площадь, а затем снова устроилась в холле, на этот раз с модным сентиментальным романом.
Нельзя сказать, чтобы это была «моя» книга: при других обстоятельствах я несомненно выбрала бы что-нибудь иное. Но и заявлять, что чтение меня тяготило, тоже не буду. Я вообще люблю читать. Любила всегда, с самого детства, несмотря на то, что там, откуда я родом, особой популярностью это занятие не пользовалось. А роман был написан неплохо, так что, преодолев первые десять-пятнадцать страниц, я даже увлеклась.
- Простите… Госпожа Стенг?
Поскольку я зачиталась, недоумённое выражение лица получилось особенно хорошо.
- Да, - ответила я с небольшой задержкой. – А…с кем имею честь?
Передо мной, немного наклонившись, дабы не возвышаться над дамой, как статуя, стоял весьма привлекательный молодой человек. Лет тридцати, с правильными чертами лица, голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. Последние я могла разглядеть благодаря лёгкой улыбке, каковой сопровождалось его обращение ко мне. Кстати, на этот раз парень пришёл в гостиницу в образе брюнета.
- Меня зовут Гарольд Фолкнер, - представился он. – Я, как и вы, проживаю в этом отеле. Простите, я услышал ваше имя, когда вы разговаривали с портье, и решился подойти.
И снова чарующая улыбка. Я ответила тем же.
- У вас ко мне какое-то дело?
Я недоумевающе изогнула брови.
- Честно говоря, да. Не могли бы вы уделить мне совсем немного времени? Видите ли, я представляю сообщество, оказывающее поддержку современным писателям, поэтам, художникам и прочим деятелям культуры. Полагаю, то, что я расскажу, может показаться вам интересным. – Он многозначительно покосился на томик, который я держала в руках. – Единственное что, тема разговора достаточно деликатная. – Гарольд наклонился ещё ниже, опёрся рукой о столик, и его губы едва не касались теперь моего уха. – Мы могли бы побеседовать там, где нас не услышит никто посторонний? Уверяю, я не отниму у вас много времени.
- Что ж, полагаю, мы могли бы пройти ко мне в номер… - с притворной неуверенностью произнесла я.
А ведь и правда, у него к каждой женщине свой подход. С Розалиндой он вёл себя значительно более по-деловому, да и благотворительность придумал совершенно иного характера.
Оказавшись в номере, я подошла к окну, отдёрнула занавеску и заодно потихоньку прикоснулась к лежащему под платком эхофону, уже настроенному на нужные координаты. Расположилась в кресле и предложила гостю сесть напротив.
- Как я уже упомянул, наша организация помогает людям искусства, - принялся вдохновенно вещать Гарольд. Ну, или кто знает, как его зовут на самом деле? – Видите ли, это только миф, будто настоящему таланту легко пробиться. К примеру, знаете ли вы, насколько непростой была судьба Джеральда Лерра?
Я чуть было не спалилась, собравшись признаться, что данное имя знакомо мне лишь смутно и поинтересоваться, кто такой этот господин. Вовремя опомнилась, сообразив, что именно он является автором сентиментального романа, который я читала в холле. Во всяком случае, об этом красноречиво свидетельствовала надпись на корешке.
- Нет. Вообще-то, кажется, в книжке есть статья на эту тему, но, честно говоря…
Я стеснительно опустила глаза.
- Вы её не читали, - снисходительно улыбнулся Гарольд. – Я прекрасно вас понимаю, поверьте. Такая информация не должна тревожить разум очаровательных женщин. Я с радостью беседовал бы с вами о чём-нибудь намного более приятном, если бы не крайняя необходимость. Я бы с радостью беседовал с вами о чём-нибудь гораздо более приятном, - повторил он, взяв мою руку в свою и проникновенно глядя мне в глаза.
И я вдруг почувствовала, как завораживает этот необыкновенный взгляд, и начинает в ускоренном ритме биться сердце. «Началось», - только и успела подумать я. А затем мысли спутались, ибо Гарольд нежно погладил мою руку, и это движение оказалось настолько волнительным, что по телу пробежала дрожь. Посмотрев на руку, я подняла неуверенный взгляд на молодого человека и снова утонула в синих глазах. И поняла, что стремлюсь к нему всей душой. Что вот она, моя вторая половинка, и мне невероятно повезло, что я всё-таки сумела его встретить в этом огромном мире. А ещё я подумала о том, как много потеряла, посвящая большую часть своего времени работе. И о бесплодных попытках построить отношения. Вспомнились трое моих бывших, с которыми всё было так сложно и так далеко от идеала. И почему-то перед глазами на миг появился образ Уилфорта, с которым уж тем более всё было настолько сложно. А вот с Гарольдом всё было совсем не так. Тут всё предельно просто и ясно: это он. И его губы уже касались моих, доказывая, что мы отлично понимаем друг друга без слов.
Нет, я помнила, что он – аферист, и отлично осознавала, что он собирается вытрясти из меня деньги. Но это перестало иметь принципиальное значение. Да, он собирает средства незаконным путём, ну и что с того? Не просто же так, развлечения ради, он это делает. Вне всяких сомнений, у него есть свои причины. Вариантов огромное множество. Возможно, он пытается выкупить родовое имение, которое пришлось продать за долги. Может быть, он спасает проигравшегося друга. Или собирает деньги на лечение больного родственника. Да мало ли?
- Я… простите, госпожа Стенг, я отвлёкся… - смущённо пробормотал он, опустив взгляд.
Но потом снова посмотрел мне прямо в глаза, решительно сжав губы. И молчал, словно слов при таком взгляде было не нужно. И в этом я была полностью с ним согласна.
Потом он всё-таки продолжил говорить. Про писателей и поэтов, про необходимую им помощь, но по-прежнему смотрел на меня так, будто всё это не имело значения, а по-настоящему важно совсем другое. И его настоящая цель – не столько деньги, сколько стремление понять, пойду ли я навстречу. И ещё в этом взгляде мне виделось чувство вины.
А затем меня словно захлестнуло волной удушающего жара. Потому что я вдруг осознала, что вот-вот, не через пять минут, так через десять, отправлю Гарольда на верную гибель. Нет, смертная казнь ему не грозит, но продолжительное тюремное заключение – вне всяких сомнений. Годы, проведённые в тюремной камере. Годы, коверкающие душу. И выйдет он оттуда совершенно другим человеком…
Ужас спазмом сжал горло, стало трудно дышать. Чувство вины перехлестнуло через край, но ещё сильнее было чувство жалости. Что бы он ни сделал в прошлом, я не могу так с ним поступить. Это бесчеловечно. Я обязана хотя бы попытаться его спасти.
И, подойдя к окну, я одним прикосновением отключила эхофон.
Потом решительно обернулась и, глядя ему прямо в глаза, сказала:
- Быстрее. Это ловушка. Я – страж, на тебя объявлена охота. Тебе надо быстро уходить.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы Гарольд осознал весь смысл моих слов. Ничего подобного он явно не ожидал. Но, оценив ситуацию, вскочил со стула.
- Идём! – Я почти бегом направилась к двери. – Они могут появиться в любую секунду.
- Спасибо, - серьёзно сказал он, устремляясь в коридор.
Здесь было пусто. Гарольд бросился было к лестнице, ведущей в холл, но я его остановила.
- Не туда. Там полно наших людей.
- Чёрный ход? – взволнованно предположил он.
Я покачала головой.
- Нет, там тоже дежурят. – От волнения я до крови прикусила губу, но думала, думала, напряжённо думала, не позволяя себе отвлекаться на такие мелочи. – Крыша! – воскликнула я затем. – Можно уйти по крышам! Скорее наверх!
Вместе мы побежали к нужной лестнице, не предназначенной для постояльцев. Взбежали по ступенькам. Низкая деревянная дверь, из-под которой в здание втекал солнечный свет, вела на крышу. Она оказалась заперта, но, к счастью, всего лишь на щеколду.
Нам обоим пришлось согнуться в три погибели, чтобы выйти наружу. Здесь было совсем светло, и в первый момент я даже прищурилась, привыкая. Ветер дул в лицо, снизу доносились привычные звуки, характерные для дневной улицы. А затем солнце вдруг закрыла чья-то фигура.
Сердце рухнуло куда-то вниз, к глазам подступили слёзы. Я в первую же секунду поняла, что мы проиграли, но Гарольд ещё попытался скользнуть обратно в дверь.
- Не стоит, - насмешливо посоветовал Уилфорт, многозначительно положив руку на самозарядный арбалет. – Там вас ждёт чрезвычайно тёплый приём. Думаю, стража уже прочёсывает этаж с номерами.
