– Не уделял ему должного внимания. С детских лет меня приводили в восторг магические технологии. Особенно всё, что связано с передачей информации – эхофоны, эхолинии… Подвиды передатчиков, способы усовершенствования…Большой учёный из меня не вышел, но я стал общаться с экспериментаторами и вкладывать средства в различные проекты. А вот семье времени уделял всё меньше. Отец называл меня одержимым и, наверное, был в чём-то прав. Теперь его больше нет, Мелина ушла совсем скоро после него, Свер как будто бы тоже ушёл – во всяком случае, тот Свер, которого я знал в детстве. И теперь поздно что-то исправлять.
Я посмотрела на него с сочувствием.
- Знаете, смерть близких всегда сопряжена с чувством вины, - заметила я. – Или почти всегда. Мы чувствуем себя виноватыми, что не вели себя, как должно, что не уберегли, что не ушли вместе с ними. Наверное, люди так устроены. На самом же деле никто не всесилен. И, несмотря на всю нашу неидеальность, близкие люди знают, что любимы.
Дункан, сжав губы, долго сверлил меня взглядом.
- Вы говорите со знанием дела, - констатировал он наконец.
- Да. – Я и не собиралась отпираться. – Я тоже потеряла всю свою семью почти в одночасье. Мои родители умерли, когда мне было тринадцать лет.
- Несчастный случай? – сочувственно спросил он.
Я покачала головой.
- Болезнь. Если бы мы жили в Тель-Рее или другом большом городе, возможно, их сумели бы вылечить. Но наш посёлок находился слишком далеко, а местные лекари справиться с недугом не смогли.
Наверное, именно с тех пор я возненавидела деревню. И решила во что бы то ни стало перебраться в город. Что и сделала, едва мне исполнилось семнадцать. Всего с несколькими грошами в кармане, да парой испечённых тёткой булок, завязанных в платок.
- А братья и сёстры? – услышала я хриплый голос Дункана.
- Не было.
Последний из рода Веллореск молча покивал. Потом подошёл и протянул мне руку.
- Я очень благодарен вам, госпожа Рейс, - сказал он, пожимая мою ладонь. – Если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, буду счастлив её предоставить.
- Благодарю вас, - ответила я.
В участок я возвращалась в приподнятом настроении. Не потому, что планировала воспользоваться гипотетической помощью. А просто потому, что и среди аристократов встречались достойные люди, и на фоне общения с Алитой и Свером было приятно лишний раз в этом убедиться.
Эксперт по магическим технологиям, которого Уилфорт специально вызвал в участок для консультации, оказался рыжеволосым мужчиной средних лет. Цвет его волос нисколько меня не удивил: все эксперты в данной области были рыжими. Представители этой, третьей, масти имели особые отношения с магией. Как и тёмные, они были в меньшинстве, но, в отличие от нас, никогда не подвергались преследованиям и систематическому уничтожению. Их никогда не считали опасными. Потому что рыжеволосые полностью лишены магических способностей.
Эти люди не могут творить даже самую простейшую магию, ни светлую, ни тёмную. Однако есть у них и определённые преимущества. Во-первых, абсолютный иммунитет к магическому вмешательству. Воздействовать на них ни один маг не способен. Можно было бы сказать, что для этих людей магии просто не существует, если бы не «во-вторых». А «во-вторых» заключается в том, что именно рыжеволосые способны объединить магическую энергию с неодушевлёнными предметами, участвуя таким образом в создании тех самых магических технологий. К примеру, для создания эхофона требуется тёмный маг, светлый маг и рыжеволосый специалист. Первый позаботится о телепатическом воздействии на искусственный мозг, второй – о передаче информации на большое расстояние. Но именно третий нужен для того, чтобы неодушевлённый аппарат обрёл способность воспринимать и перенаправлять на людей магическое воздействие.
Уилфорт поздоровался с экспертом как с человеком давно знакомым, при этом пожав ему руку. Я прищурилась, прикидывая, мог ли наш гость оказаться аристократом. В целом, среди рыжих дворяне встречались, в отличие от тёмных, каковые, в силу всё тех же исторических причин, в высшее сословие входили крайне редко. Однако этот конкретный мужчина на аристократа походил мало. Скорее просто высококлассный специалист, уверенный в себе и знающий, что такое самоуважение, в силу своих профессиональных качеств.
- Господин Генри Рейдон, один из лучших экспертов в области магических технологий. – Уилфорт, как и положено, первым представил гостя. – Сержант Тиана Рейс, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магией тёмных.
Надо же, имя моё запомнил. Не ожидала.
- Очень рад.
Рейдон дружелюбно протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями.
- Я прочитал ваше письмо, лорд Уилфорт, и постарался собрать всю доступную информацию, - сразу приступил к делу эксперт.
Чёрт! Он сказал «лорд». Стало быть, прав был Райан: новое начальство всё же из высшей аристократии.
К слову, Уилфорт поморщился, когда Рейдон использовал такое обращение, но возражать не стал.
- Вы успели сделать какие-нибудь выводы? – поинтересовался вместо этого он.
Я в ожидании подалась вперёд. Уилфорт пригласил Рейдона специально для того, чтобы разобраться в действии и способе создания таинственного экстракта, который распространял сбежавший торговец.
- Только один: такое невозможно, - с кривой улыбкой сообщил нам Рейдон. – Но, учитывая, что существование препарата является, как я понимаю, непреложным фактом, я вынужден отказаться от своего вывода. Однако предложить альтернативу пока не могу.
Он развёл руками.
- Дело обстоит настолько плохо? – спросил Уилфорт.
Эмоции на его лице не отражались, только на лбу пролегла пара лишних морщинок.
- Даже ещё хуже, - отозвался эксперт, при этом закидывая ногу на ногу так, словно болтал о погоде. – Ограничиться магической энергией одного человека не могли никак, в противном случае, её было бы слишком мало, к тому же было бы невозможно имеющееся, насколько я понимаю, разнообразие воздействий. Зрительная галлюцинация и корректировка памяти – слишком разные способности, чтобы принадлежать одному магу. Но даже если доноров было много… Человеческий организм попросту отторгает чужую магическую энергию. Так что описанное вами действие попросту невозможно. Впрочем, кажется, я повторяюсь… Пожалуй, на основании имеющихся данных я могу заключить следующее. Препарат создан на основе «обезличенной» тёмной магической энергии, то есть, энергии, существующей независимо от носителя.
- То есть от человека? – уточнил Уилфорт, не успела я нахмурить брови.
- Именно, - подтвердил Рейдон. – Эдакая самостоятельно существующая магическая энергия, которую можно прийти и извлечь из источника в концентрированном виде. В этом случае человеческий организм вполне мог бы принять энергию на непродолжительный срок. Также было бы реально найти в этом источнике энергетические волны, воздействующие на различные функции мозга.
- Что-то вроде волшебного озера? – намекнул на популярную сказку капитан.
Несмотря на несомненную иронию вопроса, на губах Уилфорта не было и намёка на улыбку. И я его понимала. От самой мысли о возможности, высказанной Рейдоном, по телу начинали бежать мурашки.
- Да-да-да! – обрадовался метафоре эксперт. – Молочные реки, кисельные берега… в которых можно неограниченно черпать магический потенциал.
- Такое возможно? – хмурясь, спросил Уилфорт.
- Нет, - с обезоруживающей улыбкой ответил Рейдон. – Но и другого объяснения я не вижу.
- А если… - Начал было Уилфорт, но остановился на полуслове.
- Он был уничтожен, - покачал головой умудрившийся понять его эксперт.
Больше ни к чему мы в ходе той беседы не пришли. Рейдон пообещал продолжить поиск решения. А вскоре Уилфорт уехал. Взял отпуск и покинул город. Совершенно беспрецедентное поведение для человека, только-только вступившего в должность. Мы с ребятами даже предположили, что больше нового начальника уже не увидим. Эта мысль
вызывала во мне смешанные чувства: облегчение переплеталось с сожалением.
Но мы ошиблись. Через неделю Уилфорт вернулся.
Столовая была наполовину пустой. Наиболее стандартное обеденное время – полдень – давно миновало, но я добралась сюда только сейчас. Раньше приходилось «добивать» дело одного расшалившегося подростка, для которого злоупотребление тёмной магией явилось формой юношеского социального протеста. Время от времени нам приходится сталкиваться с подобными явлениями, и в большинстве случаев на первый раз мы стараемся дело замять, очень подробно и в красках объяснив провинившемуся, почему «так поступать не надо».
Доев фасолевый суп, я приступила ко второму – гречневой каше с котлетой. Правда, к котлете я отнеслась с некоторым подозрением. Смущал болотно-зеленоватый оттенок. Вообще, к чести нашей столовой надо сказать, что кормили там хоть и невкусно, но сытно, и вроде бы никто не травился. Тем не менее, котлета пугала, и я, невзирая на неутолённый супом голод, отодвинула её в сторону. Сосредоточусь лучше на гречке.
- Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Чуть не выронив ложку, я подняла взгляд и обнаружила стоящего рядом Уилфорта.
- Н-нет, конечно.
А что ещё мне было сказать?
Кивнув в знак благодарности, капитан опустился на стул напротив меня. Никогда не видела его в столовой. Неужели он тоже будет есть зелёную котлету?
- Вы часто здесь обедаете? - не удержалась от вопроса я.
- Время от времени, - уклончиво ответил Уилфорт.
Между тем к нам грациозно подплыла буфетчица Амалия, обладательница необычайно пышных форм и кудрявых золотистых волос. Амалии был сорок один год, но буфетчица утверждала, что ей тридцать два, и все вежливо делали вид, что верят. На работу в участок она пришла по той единственной причине, что здесь служило много неженатых мужчин.
Плавно покачивая бёдрами и прочими частями тела, Амалия опустила на стол перед Уилфортом поднос с тарелками. Я завистливо сглотнула. Ого, а начальство-то котлетами не травят! На блюде с гречкой лежала аппетитная куриная ножка. Причиной моей зависти был даже не тот факт, что Уилфорта кормили курицей. Главная социальная несправедливость заключалась в том, что эта курица была ни капли не зелёной! Я снова покосилась на собственную котлету.
- Желаете десерт? – томно спросила Амалия, склонившись над капитаном.
При этом её внушительная грудь, совершенно не умещавшаяся в платье, оказалась перед самым носом Уилфорта, почти полностью заслоняя ему обзор.
Когда я уже было решила, что именно в груди предложенный десерт и заключается, Амалия всё-таки продолжила.
- Сегодня нам завезли спелые апельсины.
Сказано это, правда, было таким тоном, словно речь шла именно о груди.
Я мысленно возмутилась. Это же надо! Мне про апельсины не сказали ни слова. Любопытно, это потому, что я не начальство, или потому, что имела несчастье родиться женщиной?
То ли прелести Амалии не произвели на Уилфорта должного впечатления, то ли ему просто захотелось дышать, что в данный момент было несколько сложно. Но, так или иначе, он отодвинулся и спокойно произнёс:
- Хорошо, принесите апельсины мне и моей сотрапезнице.
Амалия возмущённо воззрилась на меня. Тут стоит отметить: буфетчица была свято уверена, что все работавшие в участке женщины пришли сюда по той же причине, что и она. Соответственно и относилась она к нам как к соперницам, даже не потенциальным, а самым что ни на есть настоящим.
- Простите, но у нас недостаточно апельсинов, чтобы раздавать их всем работникам участка, - сурово произнесла она, выпрямив спину.
Уилфорт очень внимательно на неё посмотрел. Не сердито, не возмущённо, а именно внимательно, но почему-то от этого взгляда даже мне захотелось побыстрее исчезнуть из столовой.
- Вы всерьёз полагаете, - бесстрастным тоном осведомился он, - что я стану есть десерт, в то время как обедающая со мной дама его не получит?
Пробурчав себе под нос нечто неразборчивое, но точно недовольное, Амалия удалилась. Мы приступили к еде. Точнее, я продолжила ковырять гречку, а Уилфорт, почему-то проигнорировав суп, принялся за курицу. Я украдкой наблюдала за процессом. Это надо же, он умудряется есть ножку ножом и вилкой! При этом ножка не норовит выскользнуть, отскочить и вообще всячески не сопротивляется такому произволу! Вот что называется аристократ.
- Давно хочу вас спросить, сержант, - произнёс Уилфорт, делая перерыв в еде, - как вам впервые пришла в голову мысль о том, что в деле Веллореск замешана тёмная магия. Нет, я понимаю, по каким причинам вы усомнились в версии отдела убийств. Но с другой стороны, самоубийства действительно случаются, а самое простое объяснение нередко оказывается единственно верным. Что в первую очередь заставило вас заподозрить использование тёмной магии?
Я опустила вилку и отодвинула в сторону тарелку с остатками гречки и злополучной котлетой.
- Наверное, просто интуиция, - ответила я. – Или не просто… За годы работы вырабатывается определённое чутьё. Успеваешь увидеть очень много дел, и далеко не все они уникальны. Многие элементы повторяются. Постепенно начинаешь подмечать нужные детали, даже не задумываясь. Странности, мелкие нестыковки. Они играют роль в любых преступлениях, но в тех, где задействована тёмная магия – особенно. Нередко только такие вот странности и позволяют выявить сам факт: было совершено преступление. – Я пожала плечами, чувствуя, что моё объяснение могут счесть неубедительным и вообще недостаточно профессиональным. – Что-то в этом роде.
Уилфорт кивнул. Амалия вернулась и молча поставила перед каждым из нас по тарелочке с апельсиновыми дольками. Так же молча удалилась.
Я задумчиво посмотрела на фрукты. Выглядели апельсины аппетитно, и зелёными не были. Так что мешкала я только по одной причине: засомневалась, как их следует есть. Нет, если бы не присутствие Уилфорта, просто взяла бы руками. Но, видя, как капитан виртуозно доедает курицу, невольно напряглась. Интересно, как полагается есть апельсины в высшем обществе? Наверняка не руками. Может быть, вилкой?
Я покосилась на единственную имевшуюся в моём распоряжении вилку, перемазанную в остатках гречневой каши. Нет, пожалуй, использовать такую для апельсинов в высшем обществе точно не стали бы. Представила себе на секунду, как отреагирует Амалия, если я позову её и потребую ещё одну вилку «для апельсинов». И решительно взяла первую дольку в руки. Потом вторую и… даже не заметила, как доела. До чего же вкусно! Всё-таки я обожаю фрукты. Наверное, потому, что достаточно редко могу их себе позволить.
Подняв глаза, вдруг заметила, что Уилфорт смотрит на меня не без интереса. Я почувствовала себя неловко. Небось поглощала апельсины с совершенно неприличной скоростью…
- Ничего не ела со вчерашнего вечера, - призналась я, чтобы хоть как-то оправдаться.
- Почему? – удивился капитан. – Вы не завтракали?
- Дома еды не осталось, - честно ответила я.
И сразу же пожалела об этом, видя, как у Уилфорта вытянулось лицо. Я почувствовала, что краснею. Он же сейчас решит, будто я жалуюсь на низкое жалованье!
- Я просто не всегда успеваю сходить за покупками, - поспешила исправиться я. – Или забываю.
Или ленюсь. К слову, и готовить ленюсь тоже. Нет, уметь умею. В родном посёлке, когда я жила у тёти, я достаточно много готовила, стараясь помогать ей по мере сил.
Я посмотрела на него с сочувствием.
- Знаете, смерть близких всегда сопряжена с чувством вины, - заметила я. – Или почти всегда. Мы чувствуем себя виноватыми, что не вели себя, как должно, что не уберегли, что не ушли вместе с ними. Наверное, люди так устроены. На самом же деле никто не всесилен. И, несмотря на всю нашу неидеальность, близкие люди знают, что любимы.
Дункан, сжав губы, долго сверлил меня взглядом.
- Вы говорите со знанием дела, - констатировал он наконец.
- Да. – Я и не собиралась отпираться. – Я тоже потеряла всю свою семью почти в одночасье. Мои родители умерли, когда мне было тринадцать лет.
- Несчастный случай? – сочувственно спросил он.
Я покачала головой.
- Болезнь. Если бы мы жили в Тель-Рее или другом большом городе, возможно, их сумели бы вылечить. Но наш посёлок находился слишком далеко, а местные лекари справиться с недугом не смогли.
Наверное, именно с тех пор я возненавидела деревню. И решила во что бы то ни стало перебраться в город. Что и сделала, едва мне исполнилось семнадцать. Всего с несколькими грошами в кармане, да парой испечённых тёткой булок, завязанных в платок.
- А братья и сёстры? – услышала я хриплый голос Дункана.
- Не было.
Последний из рода Веллореск молча покивал. Потом подошёл и протянул мне руку.
- Я очень благодарен вам, госпожа Рейс, - сказал он, пожимая мою ладонь. – Если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, буду счастлив её предоставить.
- Благодарю вас, - ответила я.
В участок я возвращалась в приподнятом настроении. Не потому, что планировала воспользоваться гипотетической помощью. А просто потому, что и среди аристократов встречались достойные люди, и на фоне общения с Алитой и Свером было приятно лишний раз в этом убедиться.
Эксперт по магическим технологиям, которого Уилфорт специально вызвал в участок для консультации, оказался рыжеволосым мужчиной средних лет. Цвет его волос нисколько меня не удивил: все эксперты в данной области были рыжими. Представители этой, третьей, масти имели особые отношения с магией. Как и тёмные, они были в меньшинстве, но, в отличие от нас, никогда не подвергались преследованиям и систематическому уничтожению. Их никогда не считали опасными. Потому что рыжеволосые полностью лишены магических способностей.
Эти люди не могут творить даже самую простейшую магию, ни светлую, ни тёмную. Однако есть у них и определённые преимущества. Во-первых, абсолютный иммунитет к магическому вмешательству. Воздействовать на них ни один маг не способен. Можно было бы сказать, что для этих людей магии просто не существует, если бы не «во-вторых». А «во-вторых» заключается в том, что именно рыжеволосые способны объединить магическую энергию с неодушевлёнными предметами, участвуя таким образом в создании тех самых магических технологий. К примеру, для создания эхофона требуется тёмный маг, светлый маг и рыжеволосый специалист. Первый позаботится о телепатическом воздействии на искусственный мозг, второй – о передаче информации на большое расстояние. Но именно третий нужен для того, чтобы неодушевлённый аппарат обрёл способность воспринимать и перенаправлять на людей магическое воздействие.
Уилфорт поздоровался с экспертом как с человеком давно знакомым, при этом пожав ему руку. Я прищурилась, прикидывая, мог ли наш гость оказаться аристократом. В целом, среди рыжих дворяне встречались, в отличие от тёмных, каковые, в силу всё тех же исторических причин, в высшее сословие входили крайне редко. Однако этот конкретный мужчина на аристократа походил мало. Скорее просто высококлассный специалист, уверенный в себе и знающий, что такое самоуважение, в силу своих профессиональных качеств.
- Господин Генри Рейдон, один из лучших экспертов в области магических технологий. – Уилфорт, как и положено, первым представил гостя. – Сержант Тиана Рейс, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магией тёмных.
Надо же, имя моё запомнил. Не ожидала.
- Очень рад.
Рейдон дружелюбно протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями.
- Я прочитал ваше письмо, лорд Уилфорт, и постарался собрать всю доступную информацию, - сразу приступил к делу эксперт.
Чёрт! Он сказал «лорд». Стало быть, прав был Райан: новое начальство всё же из высшей аристократии.
К слову, Уилфорт поморщился, когда Рейдон использовал такое обращение, но возражать не стал.
- Вы успели сделать какие-нибудь выводы? – поинтересовался вместо этого он.
Я в ожидании подалась вперёд. Уилфорт пригласил Рейдона специально для того, чтобы разобраться в действии и способе создания таинственного экстракта, который распространял сбежавший торговец.
- Только один: такое невозможно, - с кривой улыбкой сообщил нам Рейдон. – Но, учитывая, что существование препарата является, как я понимаю, непреложным фактом, я вынужден отказаться от своего вывода. Однако предложить альтернативу пока не могу.
Он развёл руками.
- Дело обстоит настолько плохо? – спросил Уилфорт.
Эмоции на его лице не отражались, только на лбу пролегла пара лишних морщинок.
- Даже ещё хуже, - отозвался эксперт, при этом закидывая ногу на ногу так, словно болтал о погоде. – Ограничиться магической энергией одного человека не могли никак, в противном случае, её было бы слишком мало, к тому же было бы невозможно имеющееся, насколько я понимаю, разнообразие воздействий. Зрительная галлюцинация и корректировка памяти – слишком разные способности, чтобы принадлежать одному магу. Но даже если доноров было много… Человеческий организм попросту отторгает чужую магическую энергию. Так что описанное вами действие попросту невозможно. Впрочем, кажется, я повторяюсь… Пожалуй, на основании имеющихся данных я могу заключить следующее. Препарат создан на основе «обезличенной» тёмной магической энергии, то есть, энергии, существующей независимо от носителя.
- То есть от человека? – уточнил Уилфорт, не успела я нахмурить брови.
- Именно, - подтвердил Рейдон. – Эдакая самостоятельно существующая магическая энергия, которую можно прийти и извлечь из источника в концентрированном виде. В этом случае человеческий организм вполне мог бы принять энергию на непродолжительный срок. Также было бы реально найти в этом источнике энергетические волны, воздействующие на различные функции мозга.
- Что-то вроде волшебного озера? – намекнул на популярную сказку капитан.
Несмотря на несомненную иронию вопроса, на губах Уилфорта не было и намёка на улыбку. И я его понимала. От самой мысли о возможности, высказанной Рейдоном, по телу начинали бежать мурашки.
- Да-да-да! – обрадовался метафоре эксперт. – Молочные реки, кисельные берега… в которых можно неограниченно черпать магический потенциал.
- Такое возможно? – хмурясь, спросил Уилфорт.
- Нет, - с обезоруживающей улыбкой ответил Рейдон. – Но и другого объяснения я не вижу.
- А если… - Начал было Уилфорт, но остановился на полуслове.
- Он был уничтожен, - покачал головой умудрившийся понять его эксперт.
Больше ни к чему мы в ходе той беседы не пришли. Рейдон пообещал продолжить поиск решения. А вскоре Уилфорт уехал. Взял отпуск и покинул город. Совершенно беспрецедентное поведение для человека, только-только вступившего в должность. Мы с ребятами даже предположили, что больше нового начальника уже не увидим. Эта мысль
вызывала во мне смешанные чувства: облегчение переплеталось с сожалением.
Но мы ошиблись. Через неделю Уилфорт вернулся.
Глава 6
Столовая была наполовину пустой. Наиболее стандартное обеденное время – полдень – давно миновало, но я добралась сюда только сейчас. Раньше приходилось «добивать» дело одного расшалившегося подростка, для которого злоупотребление тёмной магией явилось формой юношеского социального протеста. Время от времени нам приходится сталкиваться с подобными явлениями, и в большинстве случаев на первый раз мы стараемся дело замять, очень подробно и в красках объяснив провинившемуся, почему «так поступать не надо».
Доев фасолевый суп, я приступила ко второму – гречневой каше с котлетой. Правда, к котлете я отнеслась с некоторым подозрением. Смущал болотно-зеленоватый оттенок. Вообще, к чести нашей столовой надо сказать, что кормили там хоть и невкусно, но сытно, и вроде бы никто не травился. Тем не менее, котлета пугала, и я, невзирая на неутолённый супом голод, отодвинула её в сторону. Сосредоточусь лучше на гречке.
- Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Чуть не выронив ложку, я подняла взгляд и обнаружила стоящего рядом Уилфорта.
- Н-нет, конечно.
А что ещё мне было сказать?
Кивнув в знак благодарности, капитан опустился на стул напротив меня. Никогда не видела его в столовой. Неужели он тоже будет есть зелёную котлету?
- Вы часто здесь обедаете? - не удержалась от вопроса я.
- Время от времени, - уклончиво ответил Уилфорт.
Между тем к нам грациозно подплыла буфетчица Амалия, обладательница необычайно пышных форм и кудрявых золотистых волос. Амалии был сорок один год, но буфетчица утверждала, что ей тридцать два, и все вежливо делали вид, что верят. На работу в участок она пришла по той единственной причине, что здесь служило много неженатых мужчин.
Плавно покачивая бёдрами и прочими частями тела, Амалия опустила на стол перед Уилфортом поднос с тарелками. Я завистливо сглотнула. Ого, а начальство-то котлетами не травят! На блюде с гречкой лежала аппетитная куриная ножка. Причиной моей зависти был даже не тот факт, что Уилфорта кормили курицей. Главная социальная несправедливость заключалась в том, что эта курица была ни капли не зелёной! Я снова покосилась на собственную котлету.
- Желаете десерт? – томно спросила Амалия, склонившись над капитаном.
При этом её внушительная грудь, совершенно не умещавшаяся в платье, оказалась перед самым носом Уилфорта, почти полностью заслоняя ему обзор.
Когда я уже было решила, что именно в груди предложенный десерт и заключается, Амалия всё-таки продолжила.
- Сегодня нам завезли спелые апельсины.
Сказано это, правда, было таким тоном, словно речь шла именно о груди.
Я мысленно возмутилась. Это же надо! Мне про апельсины не сказали ни слова. Любопытно, это потому, что я не начальство, или потому, что имела несчастье родиться женщиной?
То ли прелести Амалии не произвели на Уилфорта должного впечатления, то ли ему просто захотелось дышать, что в данный момент было несколько сложно. Но, так или иначе, он отодвинулся и спокойно произнёс:
- Хорошо, принесите апельсины мне и моей сотрапезнице.
Амалия возмущённо воззрилась на меня. Тут стоит отметить: буфетчица была свято уверена, что все работавшие в участке женщины пришли сюда по той же причине, что и она. Соответственно и относилась она к нам как к соперницам, даже не потенциальным, а самым что ни на есть настоящим.
- Простите, но у нас недостаточно апельсинов, чтобы раздавать их всем работникам участка, - сурово произнесла она, выпрямив спину.
Уилфорт очень внимательно на неё посмотрел. Не сердито, не возмущённо, а именно внимательно, но почему-то от этого взгляда даже мне захотелось побыстрее исчезнуть из столовой.
- Вы всерьёз полагаете, - бесстрастным тоном осведомился он, - что я стану есть десерт, в то время как обедающая со мной дама его не получит?
Пробурчав себе под нос нечто неразборчивое, но точно недовольное, Амалия удалилась. Мы приступили к еде. Точнее, я продолжила ковырять гречку, а Уилфорт, почему-то проигнорировав суп, принялся за курицу. Я украдкой наблюдала за процессом. Это надо же, он умудряется есть ножку ножом и вилкой! При этом ножка не норовит выскользнуть, отскочить и вообще всячески не сопротивляется такому произволу! Вот что называется аристократ.
- Давно хочу вас спросить, сержант, - произнёс Уилфорт, делая перерыв в еде, - как вам впервые пришла в голову мысль о том, что в деле Веллореск замешана тёмная магия. Нет, я понимаю, по каким причинам вы усомнились в версии отдела убийств. Но с другой стороны, самоубийства действительно случаются, а самое простое объяснение нередко оказывается единственно верным. Что в первую очередь заставило вас заподозрить использование тёмной магии?
Я опустила вилку и отодвинула в сторону тарелку с остатками гречки и злополучной котлетой.
- Наверное, просто интуиция, - ответила я. – Или не просто… За годы работы вырабатывается определённое чутьё. Успеваешь увидеть очень много дел, и далеко не все они уникальны. Многие элементы повторяются. Постепенно начинаешь подмечать нужные детали, даже не задумываясь. Странности, мелкие нестыковки. Они играют роль в любых преступлениях, но в тех, где задействована тёмная магия – особенно. Нередко только такие вот странности и позволяют выявить сам факт: было совершено преступление. – Я пожала плечами, чувствуя, что моё объяснение могут счесть неубедительным и вообще недостаточно профессиональным. – Что-то в этом роде.
Уилфорт кивнул. Амалия вернулась и молча поставила перед каждым из нас по тарелочке с апельсиновыми дольками. Так же молча удалилась.
Я задумчиво посмотрела на фрукты. Выглядели апельсины аппетитно, и зелёными не были. Так что мешкала я только по одной причине: засомневалась, как их следует есть. Нет, если бы не присутствие Уилфорта, просто взяла бы руками. Но, видя, как капитан виртуозно доедает курицу, невольно напряглась. Интересно, как полагается есть апельсины в высшем обществе? Наверняка не руками. Может быть, вилкой?
Я покосилась на единственную имевшуюся в моём распоряжении вилку, перемазанную в остатках гречневой каши. Нет, пожалуй, использовать такую для апельсинов в высшем обществе точно не стали бы. Представила себе на секунду, как отреагирует Амалия, если я позову её и потребую ещё одну вилку «для апельсинов». И решительно взяла первую дольку в руки. Потом вторую и… даже не заметила, как доела. До чего же вкусно! Всё-таки я обожаю фрукты. Наверное, потому, что достаточно редко могу их себе позволить.
Подняв глаза, вдруг заметила, что Уилфорт смотрит на меня не без интереса. Я почувствовала себя неловко. Небось поглощала апельсины с совершенно неприличной скоростью…
- Ничего не ела со вчерашнего вечера, - призналась я, чтобы хоть как-то оправдаться.
- Почему? – удивился капитан. – Вы не завтракали?
- Дома еды не осталось, - честно ответила я.
И сразу же пожалела об этом, видя, как у Уилфорта вытянулось лицо. Я почувствовала, что краснею. Он же сейчас решит, будто я жалуюсь на низкое жалованье!
- Я просто не всегда успеваю сходить за покупками, - поспешила исправиться я. – Или забываю.
Или ленюсь. К слову, и готовить ленюсь тоже. Нет, уметь умею. В родном посёлке, когда я жила у тёти, я достаточно много готовила, стараясь помогать ей по мере сил.
