Название оперы мне ни о чем не сказало (мне ужасно неловко признаваться, но я ни разу не была в опере и совсем не разбиралась в ней), зато имя ее автора было, безусловно, знакомо и даже произвело определенное впечатление.
- Либретто к ней написал Темистокле Солера, - со знанием дела продолжал Мартин. – Ее премьера состоялась в 1842 году в «Ла Скале», в Милане…
- Давно… - только и смогла протянуть я, понимая, что не могу достойно поддержать обсуждение этой темы.
Мартин, похоже, понял, что я в этом деле профан, потому что еле заметно усмехнулся и тут же переключился на другое: вначале спросил о Саманте, а после в шуточной манере завел разговор об отношениях Беатрис и Ральфа. К счастью, тему наших взаимоотношений он по дороге не затрагивал, что позволило мне немного расслабиться и даже получить удовольствие от непринужденной беседы с ним.
…До этого момента здание Венской оперы я видела лишь снаружи, и уже тогда оно казалось мне невообразимо большим и величественным, но когда я оказалась внутри… Просторный холл, широкие лестницы, роскошь интерьера - все это будто обрушилось на меня, и я даже первое мгновение замерла, оглушенная и ослепленная этим великолепием. И люди…Мужчины в дорогих костюмах или же смокингах… Дамы в элегантных вечерних нарядах…
- Здесь ведь проводят венские балы, так? – спросила я, не отрываясь от созерцания окружающей меня обстановки.
- Именно, - улыбнулся Мартин и предложил мне взять себя под руку. – Пойдем в зал, скоро начнется спектакль…
Наши места находились в отдельной ложе, и меня это несколько покоробило: не очень-то хотелось оставаться с Мартином наедине. Пытаясь усмирить нервозность, возникшую в этой двусмысленной ситуации, я решила углубиться в изучение буклета, рассказывающего об опере. Но не успела я прочитать и двух строчек, как прозвенел последний звонок и выключился свет… Тогда я откинулась на спинку кресла и приготовилась внимать действию, разворачивающемуся на сцене…
Сюжет оперы был основан на библейских событиях, а именно о евреях, плененных вавилонянами, а после отпущенными на родину царем Вавилона Наббуко (сокращенный итальянский вариант имени вавилонского царя Навуходоносора). Да, костюмы, декорации, голоса актеров и даже музыка - все это я могла оценить и всем восхититься, однако… Да простят меня поклонники данного жанра искусства и те, кто воплощает его в жизнь, но, к своему величайшему стыду, к концу первого акта я вынуждена была признать, что опера – это не мое, и я в ней ничего не понимаю… И когда в антракте Мартин сообщил, что в «Наббуко» целых четыре акта, я вовсе упала духом… К тому же мне почему-то разболелась голова и ужасно захотелось домой (вернее, к Саманте, дом которой мне за последний месяц стал почти родным), и я с тоской начала скользить взглядом по закрытому занавесу на сцене.
- Не хочешь прогуляться по театру немного? – проговорил тем временем Мартин, на что я лишь неопределенно пожала плечами.
- Ты себя хорошо чувствуешь? – он, как всегда, оказался невероятно проницательным. – Ты какая-то бледная…
- Что-то голова разболелась, - честно призналась я. – И очень душно…
- Хочешь, уйдем отсюда? – вдруг предложил Мартин, и я чуть не подпрыгнула на месте от радости, услышав это, но внешне постаралась сдержать свой порыв, тихо спросив:
- А как же опера?.. Ведь еще три акта…
- Сходим в другой раз, - просто ответил Мартин. – Это же не конец света…
- Хорошо, - я слегка улыбнулась. – Я действительно чувствую себя неважно… Единственное, что мне сейчас бы хотелось – это прилечь и, возможно, поспать…
Мартин кивнул и помог мне подняться.
- Я хотел пригласить тебя на ужин, - уже в машине произнес он, накрыв мою ладонь своей, - но, как понимаю, сейчас это не к месту…
- Ты правильно понимаешь. Извини, - ответила я, виновато улыбнувшись. – И за испорченный вечер тоже…
- Ничего страшного, - сказал на это Мартин и тут же добавил, ухмыльнувшись: - Просто будешь мне должна свидание… Дружеское, конечно.
- Договорились, - кивнула я, с досадой понимая, что этот долг мне придется возвращать совсем скоро.
На улице уже успело стемнеть, когда я, попрощавшись с Мартином, вышла из машины. Направляясь по дорожке к дому, я с некоторым удивлением подумала, что во всем доме свет горел лишь в окне Анны. Неужели Беатрис и Саманты нет дома? Ну, допустим, Саманта никогда не предупреждает о своем уходе, но Беатрис… Не помню, чтобы она куда-то собиралась вечером…
Холл тоже оказался погруженным в полумрак, и единственным источником света служили несколько небольших светильников, располагавшихся вдоль лестницы. Я не спеша поднялась наверх, мечтая лишь об одном: поскорее скинуть с себя неудобные туфли и рухнуть на кровать.
И вот наконец моя комната… Я распахнула дверь, включила свет и устало приткнулась спиной к стене. Потом нагнулась, собираясь освободить свои измученные ноги от «модельных» туфель, как вдруг мой взгляд лег на комод, один из ящиков которого был открыт. Именно в этом ящике я хранила все важные документы, а главное – ключ от подвала, в котором находился Рид. В первую секунду у меня потемнело в глазах от страха, в другую я уже в панике исследовала ящик… Ключа там не было. Но я ведь точно помнила, как возвращала его на место после ужина! Я всегда очень следила за этим, поскольку груз ответственности, возложенный на меня Самантой, не позволял мне ни на минуту расслабиться. И вот ключ исчез. А если Рид…? Мне стало совсем дурно, и я кинулась в подвал.
Я неслась по лестнице, забыв о высоких каблуках и перескакивая через ступени. Я чувствовала, как от быстрого бега рассыпается моя прическа и часть выбившихся волос бьет меня по голой спине, но даже не пыталась это исправить… Уже приближаясь к ступеням, ведущим в подвал, я поняла, что сбывались мои самые худшие опасения: дверь туда оказалась приоткрытой.
Я практически ввалилась внутрь, и тут же встала как вкопанная… Рид, к счастью, был на месте, а вот увидев того, кто был рядом с ним, я чуть не задохнулась от возмущения: Беатрис. Ну конечно, как я могла забыть, что после ужина она пошла вместе со мной в комнату, чтобы помочь нарядиться к свиданию с Мартином, и, безусловно, видела, как я кладу ключ от подвала в комод! Она воспользовалася моим отсутствием и отсутствием Саманты, чтобы прокрасться к Риду…
Я приметила у нее в руках квадратную тарелку, заполненную рулетиками суши. Ловко орудуя японскими палочками и не замечая меня, Беатрис кормила этим японским блюдом Рида…Но самое главное – Рид их ел и, похоже, с удовольствием! Во всяком случае, довольная ухмылка на его лице говорила о том, что ради этого развлечения он отменил голодовку, демонстрируемую передо мной в последние дни. Этот факт меня почему-то особенно задел, и я будто со стороны услышала свой голос, ставший вдруг чужим и холодным:
- Что ты здесь делаешь, Беатрис?
Очередная порция суши так и не дошла до рта Рида, застыв в воздухе вместе с рукой Беатрис. Потом она медленно обернулась и, сделав большие глаза, удивленно посмотрела на меня:
- Диана? Почему ты так рано? Ты же должна была быть в опере с…
- Я уже побывала там, - перебила ее я и, подойдя ближе, протянула ладонь: - Ключ!
- Почему ты так нервничаешь, дорогая? – улыбнулась Беатрис, отставляя тарелку в сторону и возвращая мне ключ. – Я никогда не думала, что ты можешь так злиться… И, главное, с чего?
- Ты не должна быть здесь. И ты это знаешь, - еле сдерживаясь, чтобы не закричать на нее, процедила я.
- Ну как ты не понимаешь? Все разъехались, мне стало скучно, - невинно потупив глаза, промурлыкала Беатрис. – Анна не в счет… И я решила скоротать время с нашим… э-э-э… подопечным. Ему ведь тоже одиноко здесь… И мистер Рид, кстати, согласился со мной поужинать, - при этих словах подруга самодовольно вздернула подбородок. – Ты ведь жаловалась, что он не ест ничего, а вот у меня…
- Хватит! Прекрати паясничать! – не выдержала я и так от негодования мотнула головой, что прическа моя вконец рассыпалась, и блестящие шпильки с тихим звоном разлетелись по полу. Не обращая на это внимания, я схватила тарелку с остатками суши и вручила ее Беатрис. – Иди доедай свой ужин в своей комнате! – и пальцем указала на дверь.
Беатрис притворно вздохнула и, послав воздушный поцелуй в сторону Рида (он, кстати, все это время на удивление молчал, воздерживаясь от едких замечаний), направилась к выходу.
- Подожди! – вдруг кое-что вспомнив, окликнула я и резким движением стянула с себя ее туфли. – Забери и это…
Беатрис пожала плечами и, без слов забрав еще и туфли, вышла вон. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять нервную дрожь во всем теле, а после опустилась на колени и стала собирать с пола упавшие шпильки. На Рида я старалась не смотреть, хотя чувствовала, что он наблюдает за мной своим проклятым Другим взглядом. Небось, считывает с моей ауры все мои эмоции… Или сожалеет, что я прервала их милый ужин с Беатрис. Подумав об этом, мне стало почему-то совсем обидно, что в горле появился неприятный комок, а в носу защипало от приближающихся слез… Нет, только не это, Рид не должен видеть этих эмоций!.. Я поспешно прихватила с пола последнюю найденную заколку и пулей вылетела из подвала, едва не забыв закрыть за собой дверь на ключ.
Очутившись в своей комнате, я присела на кровать и постаралась отдышаться. Вспоминая пережитую ситуацию, я никак не могла понять, почему так остро на нее среагировала… Ведь я знаю Беатрис, она всегда предсказуема и здесь тоже, мягко говоря, не удивила… Ну да, повела себя несколько нагло, нарушила запрет, установленный Самантой, украла ключ, тем самым чуть не подведя меня… Но это же Беатрис… На нее обижаться, что на неразумное дитя… Так что же меня задело? Неужели, поведение Рида?.. Я вспомнила, как он ел эти чертовы суши, и очередной всплеск обиды заставил меня с тихим стоном зажать свою голову между ладоней. И снова неприятно защипало в носу, а горло сдавило спазмом. Я прикрыла глаза, и горячие слезы тут же хлынули по щекам… Что же это такое, а? Почему я плачу, черт побери?! Почему мне так горько, будто меня предали?.. Будто я… ревную?..
«Нет, нет, - одернула я себя, решительно вытирая слезы. - Это просто нервы расшалились. Надо принять какое-нибудь успокоительное и лечь спать. Да, спать, Диана, спать…»
А ночью мне снова снился тот сон…
…Я стою на берегу того же озера, окруженного горами, чувствую медовые запахи трав , слышу шелестящие шаги сзади… Мужские руки заключают меня в объятия, а мягкие губы целуют лицо и шею… Я оборачиваюсь навстречу этим поцелуям и снова вижу знакомую черную повязку… Только теперь я не кричу от неожиданности и страха, а позволяю мужчине припасть к своим губам, целовать их, пока хватает воздуха, и тихо млеть под его поцелуями, мечтая, чтобы этот сон еще долго не кончался…
«Нет, только не этот цыплячий костюм!» - я решительно отодвинула в сторону прежде любимый домашний комплект, который в это утро вдруг стал казаться мне абсолютно дурацким и легкомысленным, и принялась перебирать дальше свой гардероб. В конце концов, я выбрала черные узкие брюки и черный топ. Они как нельзя лучше отражали мое утреннее настроение. Сдержанно, без эмоций. Именно это мне сегодня было необходимо – сдерживать эмоции…
Вначале я хотела заплести свои волосы, но потом почему-то оставила их распущенными… Руки сами потянулись к туши для ресниц, хотя обычно я дома не крашусь, пользуясь косметикой лишь, когда выхожу, как говорится, «в люди»…
«Зачем я это делаю?»– спрашивала я себя, пока методично наносила черную тушь на ресницы.
« Разве я хочу кому-то понравиться?» - задавалась я вопросом, когда начала слегка подкрашивать губы.
«Хочешь!» - наконец призналась я, глядя на себя в зеркало.
«И хочешь ты понравиться Риду!» - безжалостно припечатала я саму себя и, ненавидя себя за эту слабость, с остервенением начала стирать с губ минутой назад нанесенную помаду.
«Так-то лучше!» - сказала я своему отражению потом и, больше не задерживаясь у зеркала, пошла прочь из комнаты.
Саманта с Беатрис о чем-то негромко переговаривались на кухне: их приглушенные голоса я услышала еще в холле. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поставить блок на свои мысли, как учила меня накануне Анна. В этот раз у меня это получилось порядком быстрее, что не могло не порадовать.
Когда я зашла на кухню, женщины сразу же прекратили свою беседу, и Саманта, поздоровавшись, с доброжелательной улыбкой поинтересовалась, как у меня дела. Я пожала плечами, ответив что-то неопределенное, и потянулась в буфет за чашкой для чая. И вдруг мне показалось… Мне показалось, что Саманта как-то непроизвольно вздрогнула и изумленно глянула на меня, но тут же отвела взгляд и, одним глотком допив свой кофе, беззаботно произнесла:
- Ну все, девочки, я поехала… Дела-дела!... – и, сияя улыбкой, упорхнула из кухни.
Нет, все-таки показалось…
- Диана, - тем временем позвала меня Беатрис, и, обернувшись, я встретилась с ее виноватым взглядом.
- Прости меня за вчерашнее, - продолжала Беатрис и также виновато улыбнулась. – Я, правда, не хотела тебя обидеть… И уже тем более подставить… И Рид мне этот совсем не сдался… Не пойму, что я у него забыла?.. Я сама не знаю, что со мной иногда происходит… Какой-то дух противоречия находит, что ли… Хочется совершать глупости…
- Ладно, - вздохнула я и селя рядом за стол. Беатрис – вечный подросток, со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Я уже не злюсь на тебя… Только постарайся в следующий раз сдерживать свой дух…
- Обещаю, - Беатрис широко улыбнулась и, схватив меня за руку, крепко сжала ее.- Я так рада, что ты меня простила… А то я всю ночь мучилась…
Мучилась? Я мысленно хмыкнула. Беатрис может мучиться?.. Что-то новенькое…
Но та поспешила закончить свою мысль:
- …мучилась, что так и не узнаю, как вы с Мартином сходили в оперу, и почему ты вернулась так рано…
Нет, нового ничего не произошло… Медведь в лесу не сдох, и рак на горе не свистнул. Я вновь мысленно усмехнулась.
- Я просто себя неважно почувствовала, и Мартин привез меня обратно…
- Неважно почувствовала себя? – засмеялась на это Беатрис. – Признайся лучше, что тебе просто стало скучно в этой опере…
- Нет, почему же…Было все довольно прилично… и интересно, - я вяло попыталась опровергнуть ее слова. – И я действительно плохо себя почувствовала…
- Что-то ты для «плохосебячувствовавшей» слишком громко кричала там в подвале у Рида, - продолжала веселиться Беатрис. – И не рассказывай мне сказки… Я знаю это по себе… Это мой любимый приемчик во время посещения нудного спектакля или концерта…
- Беатрис, скажи, а почему Рид до сих пор у нас? - я решила перевести тему разговора и внимательно посмотрела на подругу. – Почему Саманта не хочет отдать его на попечение этого… ОМБ?.. Ведь есть специальная тюрьма для таких, как он. Я читала, я знаю… Для чего он все-таки здесь?
Беатрис перестала смеяться и, удивленно сморгнув, посмотрела на меня:
- С чего такой странный интерес?
- А по-моему, он совсем не странный, а вполне естественный… - резонно заметила я. – Мы уже вот который день живем под одной крышей с серьезным преступником, хотя ему место в тюрьме… Мне, например, неуютного от
- Либретто к ней написал Темистокле Солера, - со знанием дела продолжал Мартин. – Ее премьера состоялась в 1842 году в «Ла Скале», в Милане…
- Давно… - только и смогла протянуть я, понимая, что не могу достойно поддержать обсуждение этой темы.
Мартин, похоже, понял, что я в этом деле профан, потому что еле заметно усмехнулся и тут же переключился на другое: вначале спросил о Саманте, а после в шуточной манере завел разговор об отношениях Беатрис и Ральфа. К счастью, тему наших взаимоотношений он по дороге не затрагивал, что позволило мне немного расслабиться и даже получить удовольствие от непринужденной беседы с ним.
…До этого момента здание Венской оперы я видела лишь снаружи, и уже тогда оно казалось мне невообразимо большим и величественным, но когда я оказалась внутри… Просторный холл, широкие лестницы, роскошь интерьера - все это будто обрушилось на меня, и я даже первое мгновение замерла, оглушенная и ослепленная этим великолепием. И люди…Мужчины в дорогих костюмах или же смокингах… Дамы в элегантных вечерних нарядах…
- Здесь ведь проводят венские балы, так? – спросила я, не отрываясь от созерцания окружающей меня обстановки.
- Именно, - улыбнулся Мартин и предложил мне взять себя под руку. – Пойдем в зал, скоро начнется спектакль…
Наши места находились в отдельной ложе, и меня это несколько покоробило: не очень-то хотелось оставаться с Мартином наедине. Пытаясь усмирить нервозность, возникшую в этой двусмысленной ситуации, я решила углубиться в изучение буклета, рассказывающего об опере. Но не успела я прочитать и двух строчек, как прозвенел последний звонок и выключился свет… Тогда я откинулась на спинку кресла и приготовилась внимать действию, разворачивающемуся на сцене…
Сюжет оперы был основан на библейских событиях, а именно о евреях, плененных вавилонянами, а после отпущенными на родину царем Вавилона Наббуко (сокращенный итальянский вариант имени вавилонского царя Навуходоносора). Да, костюмы, декорации, голоса актеров и даже музыка - все это я могла оценить и всем восхититься, однако… Да простят меня поклонники данного жанра искусства и те, кто воплощает его в жизнь, но, к своему величайшему стыду, к концу первого акта я вынуждена была признать, что опера – это не мое, и я в ней ничего не понимаю… И когда в антракте Мартин сообщил, что в «Наббуко» целых четыре акта, я вовсе упала духом… К тому же мне почему-то разболелась голова и ужасно захотелось домой (вернее, к Саманте, дом которой мне за последний месяц стал почти родным), и я с тоской начала скользить взглядом по закрытому занавесу на сцене.
- Не хочешь прогуляться по театру немного? – проговорил тем временем Мартин, на что я лишь неопределенно пожала плечами.
- Ты себя хорошо чувствуешь? – он, как всегда, оказался невероятно проницательным. – Ты какая-то бледная…
- Что-то голова разболелась, - честно призналась я. – И очень душно…
- Хочешь, уйдем отсюда? – вдруг предложил Мартин, и я чуть не подпрыгнула на месте от радости, услышав это, но внешне постаралась сдержать свой порыв, тихо спросив:
- А как же опера?.. Ведь еще три акта…
- Сходим в другой раз, - просто ответил Мартин. – Это же не конец света…
- Хорошо, - я слегка улыбнулась. – Я действительно чувствую себя неважно… Единственное, что мне сейчас бы хотелось – это прилечь и, возможно, поспать…
Мартин кивнул и помог мне подняться.
- Я хотел пригласить тебя на ужин, - уже в машине произнес он, накрыв мою ладонь своей, - но, как понимаю, сейчас это не к месту…
- Ты правильно понимаешь. Извини, - ответила я, виновато улыбнувшись. – И за испорченный вечер тоже…
- Ничего страшного, - сказал на это Мартин и тут же добавил, ухмыльнувшись: - Просто будешь мне должна свидание… Дружеское, конечно.
- Договорились, - кивнула я, с досадой понимая, что этот долг мне придется возвращать совсем скоро.
На улице уже успело стемнеть, когда я, попрощавшись с Мартином, вышла из машины. Направляясь по дорожке к дому, я с некоторым удивлением подумала, что во всем доме свет горел лишь в окне Анны. Неужели Беатрис и Саманты нет дома? Ну, допустим, Саманта никогда не предупреждает о своем уходе, но Беатрис… Не помню, чтобы она куда-то собиралась вечером…
Холл тоже оказался погруженным в полумрак, и единственным источником света служили несколько небольших светильников, располагавшихся вдоль лестницы. Я не спеша поднялась наверх, мечтая лишь об одном: поскорее скинуть с себя неудобные туфли и рухнуть на кровать.
И вот наконец моя комната… Я распахнула дверь, включила свет и устало приткнулась спиной к стене. Потом нагнулась, собираясь освободить свои измученные ноги от «модельных» туфель, как вдруг мой взгляд лег на комод, один из ящиков которого был открыт. Именно в этом ящике я хранила все важные документы, а главное – ключ от подвала, в котором находился Рид. В первую секунду у меня потемнело в глазах от страха, в другую я уже в панике исследовала ящик… Ключа там не было. Но я ведь точно помнила, как возвращала его на место после ужина! Я всегда очень следила за этим, поскольку груз ответственности, возложенный на меня Самантой, не позволял мне ни на минуту расслабиться. И вот ключ исчез. А если Рид…? Мне стало совсем дурно, и я кинулась в подвал.
Я неслась по лестнице, забыв о высоких каблуках и перескакивая через ступени. Я чувствовала, как от быстрого бега рассыпается моя прическа и часть выбившихся волос бьет меня по голой спине, но даже не пыталась это исправить… Уже приближаясь к ступеням, ведущим в подвал, я поняла, что сбывались мои самые худшие опасения: дверь туда оказалась приоткрытой.
Я практически ввалилась внутрь, и тут же встала как вкопанная… Рид, к счастью, был на месте, а вот увидев того, кто был рядом с ним, я чуть не задохнулась от возмущения: Беатрис. Ну конечно, как я могла забыть, что после ужина она пошла вместе со мной в комнату, чтобы помочь нарядиться к свиданию с Мартином, и, безусловно, видела, как я кладу ключ от подвала в комод! Она воспользовалася моим отсутствием и отсутствием Саманты, чтобы прокрасться к Риду…
Я приметила у нее в руках квадратную тарелку, заполненную рулетиками суши. Ловко орудуя японскими палочками и не замечая меня, Беатрис кормила этим японским блюдом Рида…Но самое главное – Рид их ел и, похоже, с удовольствием! Во всяком случае, довольная ухмылка на его лице говорила о том, что ради этого развлечения он отменил голодовку, демонстрируемую передо мной в последние дни. Этот факт меня почему-то особенно задел, и я будто со стороны услышала свой голос, ставший вдруг чужим и холодным:
- Что ты здесь делаешь, Беатрис?
Очередная порция суши так и не дошла до рта Рида, застыв в воздухе вместе с рукой Беатрис. Потом она медленно обернулась и, сделав большие глаза, удивленно посмотрела на меня:
- Диана? Почему ты так рано? Ты же должна была быть в опере с…
- Я уже побывала там, - перебила ее я и, подойдя ближе, протянула ладонь: - Ключ!
- Почему ты так нервничаешь, дорогая? – улыбнулась Беатрис, отставляя тарелку в сторону и возвращая мне ключ. – Я никогда не думала, что ты можешь так злиться… И, главное, с чего?
- Ты не должна быть здесь. И ты это знаешь, - еле сдерживаясь, чтобы не закричать на нее, процедила я.
- Ну как ты не понимаешь? Все разъехались, мне стало скучно, - невинно потупив глаза, промурлыкала Беатрис. – Анна не в счет… И я решила скоротать время с нашим… э-э-э… подопечным. Ему ведь тоже одиноко здесь… И мистер Рид, кстати, согласился со мной поужинать, - при этих словах подруга самодовольно вздернула подбородок. – Ты ведь жаловалась, что он не ест ничего, а вот у меня…
- Хватит! Прекрати паясничать! – не выдержала я и так от негодования мотнула головой, что прическа моя вконец рассыпалась, и блестящие шпильки с тихим звоном разлетелись по полу. Не обращая на это внимания, я схватила тарелку с остатками суши и вручила ее Беатрис. – Иди доедай свой ужин в своей комнате! – и пальцем указала на дверь.
Беатрис притворно вздохнула и, послав воздушный поцелуй в сторону Рида (он, кстати, все это время на удивление молчал, воздерживаясь от едких замечаний), направилась к выходу.
- Подожди! – вдруг кое-что вспомнив, окликнула я и резким движением стянула с себя ее туфли. – Забери и это…
Беатрис пожала плечами и, без слов забрав еще и туфли, вышла вон. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять нервную дрожь во всем теле, а после опустилась на колени и стала собирать с пола упавшие шпильки. На Рида я старалась не смотреть, хотя чувствовала, что он наблюдает за мной своим проклятым Другим взглядом. Небось, считывает с моей ауры все мои эмоции… Или сожалеет, что я прервала их милый ужин с Беатрис. Подумав об этом, мне стало почему-то совсем обидно, что в горле появился неприятный комок, а в носу защипало от приближающихся слез… Нет, только не это, Рид не должен видеть этих эмоций!.. Я поспешно прихватила с пола последнюю найденную заколку и пулей вылетела из подвала, едва не забыв закрыть за собой дверь на ключ.
Очутившись в своей комнате, я присела на кровать и постаралась отдышаться. Вспоминая пережитую ситуацию, я никак не могла понять, почему так остро на нее среагировала… Ведь я знаю Беатрис, она всегда предсказуема и здесь тоже, мягко говоря, не удивила… Ну да, повела себя несколько нагло, нарушила запрет, установленный Самантой, украла ключ, тем самым чуть не подведя меня… Но это же Беатрис… На нее обижаться, что на неразумное дитя… Так что же меня задело? Неужели, поведение Рида?.. Я вспомнила, как он ел эти чертовы суши, и очередной всплеск обиды заставил меня с тихим стоном зажать свою голову между ладоней. И снова неприятно защипало в носу, а горло сдавило спазмом. Я прикрыла глаза, и горячие слезы тут же хлынули по щекам… Что же это такое, а? Почему я плачу, черт побери?! Почему мне так горько, будто меня предали?.. Будто я… ревную?..
«Нет, нет, - одернула я себя, решительно вытирая слезы. - Это просто нервы расшалились. Надо принять какое-нибудь успокоительное и лечь спать. Да, спать, Диана, спать…»
А ночью мне снова снился тот сон…
…Я стою на берегу того же озера, окруженного горами, чувствую медовые запахи трав , слышу шелестящие шаги сзади… Мужские руки заключают меня в объятия, а мягкие губы целуют лицо и шею… Я оборачиваюсь навстречу этим поцелуям и снова вижу знакомую черную повязку… Только теперь я не кричу от неожиданности и страха, а позволяю мужчине припасть к своим губам, целовать их, пока хватает воздуха, и тихо млеть под его поцелуями, мечтая, чтобы этот сон еще долго не кончался…
Глава -VIII
«Нет, только не этот цыплячий костюм!» - я решительно отодвинула в сторону прежде любимый домашний комплект, который в это утро вдруг стал казаться мне абсолютно дурацким и легкомысленным, и принялась перебирать дальше свой гардероб. В конце концов, я выбрала черные узкие брюки и черный топ. Они как нельзя лучше отражали мое утреннее настроение. Сдержанно, без эмоций. Именно это мне сегодня было необходимо – сдерживать эмоции…
Вначале я хотела заплести свои волосы, но потом почему-то оставила их распущенными… Руки сами потянулись к туши для ресниц, хотя обычно я дома не крашусь, пользуясь косметикой лишь, когда выхожу, как говорится, «в люди»…
«Зачем я это делаю?»– спрашивала я себя, пока методично наносила черную тушь на ресницы.
« Разве я хочу кому-то понравиться?» - задавалась я вопросом, когда начала слегка подкрашивать губы.
«Хочешь!» - наконец призналась я, глядя на себя в зеркало.
«И хочешь ты понравиться Риду!» - безжалостно припечатала я саму себя и, ненавидя себя за эту слабость, с остервенением начала стирать с губ минутой назад нанесенную помаду.
«Так-то лучше!» - сказала я своему отражению потом и, больше не задерживаясь у зеркала, пошла прочь из комнаты.
Саманта с Беатрис о чем-то негромко переговаривались на кухне: их приглушенные голоса я услышала еще в холле. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поставить блок на свои мысли, как учила меня накануне Анна. В этот раз у меня это получилось порядком быстрее, что не могло не порадовать.
Когда я зашла на кухню, женщины сразу же прекратили свою беседу, и Саманта, поздоровавшись, с доброжелательной улыбкой поинтересовалась, как у меня дела. Я пожала плечами, ответив что-то неопределенное, и потянулась в буфет за чашкой для чая. И вдруг мне показалось… Мне показалось, что Саманта как-то непроизвольно вздрогнула и изумленно глянула на меня, но тут же отвела взгляд и, одним глотком допив свой кофе, беззаботно произнесла:
- Ну все, девочки, я поехала… Дела-дела!... – и, сияя улыбкой, упорхнула из кухни.
Нет, все-таки показалось…
- Диана, - тем временем позвала меня Беатрис, и, обернувшись, я встретилась с ее виноватым взглядом.
- Прости меня за вчерашнее, - продолжала Беатрис и также виновато улыбнулась. – Я, правда, не хотела тебя обидеть… И уже тем более подставить… И Рид мне этот совсем не сдался… Не пойму, что я у него забыла?.. Я сама не знаю, что со мной иногда происходит… Какой-то дух противоречия находит, что ли… Хочется совершать глупости…
- Ладно, - вздохнула я и селя рядом за стол. Беатрис – вечный подросток, со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Я уже не злюсь на тебя… Только постарайся в следующий раз сдерживать свой дух…
- Обещаю, - Беатрис широко улыбнулась и, схватив меня за руку, крепко сжала ее.- Я так рада, что ты меня простила… А то я всю ночь мучилась…
Мучилась? Я мысленно хмыкнула. Беатрис может мучиться?.. Что-то новенькое…
Но та поспешила закончить свою мысль:
- …мучилась, что так и не узнаю, как вы с Мартином сходили в оперу, и почему ты вернулась так рано…
Нет, нового ничего не произошло… Медведь в лесу не сдох, и рак на горе не свистнул. Я вновь мысленно усмехнулась.
- Я просто себя неважно почувствовала, и Мартин привез меня обратно…
- Неважно почувствовала себя? – засмеялась на это Беатрис. – Признайся лучше, что тебе просто стало скучно в этой опере…
- Нет, почему же…Было все довольно прилично… и интересно, - я вяло попыталась опровергнуть ее слова. – И я действительно плохо себя почувствовала…
- Что-то ты для «плохосебячувствовавшей» слишком громко кричала там в подвале у Рида, - продолжала веселиться Беатрис. – И не рассказывай мне сказки… Я знаю это по себе… Это мой любимый приемчик во время посещения нудного спектакля или концерта…
- Беатрис, скажи, а почему Рид до сих пор у нас? - я решила перевести тему разговора и внимательно посмотрела на подругу. – Почему Саманта не хочет отдать его на попечение этого… ОМБ?.. Ведь есть специальная тюрьма для таких, как он. Я читала, я знаю… Для чего он все-таки здесь?
Беатрис перестала смеяться и, удивленно сморгнув, посмотрела на меня:
- С чего такой странный интерес?
- А по-моему, он совсем не странный, а вполне естественный… - резонно заметила я. – Мы уже вот который день живем под одной крышей с серьезным преступником, хотя ему место в тюрьме… Мне, например, неуютного от
