– Тебе надо сдать кровь? – спросила меня Аманда уже в машине.
Я кивнула. В направлении врач подчеркнул два теста: общий анализ крови и проверка на депрессию. Да, вместо описания идиотского секса со Стивом, я рассказала о плохом настроении. Да, в общем-то радоваться мне было нечему. Я считала дни до приезда Стива и искала слова, которыми сумею захлопнуть распахнутую Амандой дверь. Только бы не промолчать и не сыграть по чужому сценарию. Как всегда.
Я не обращала внимание на то, как Аманда ведёт машину, пока она отчего-то не принялась тормозить на подъезде к трассе. Полоса уже заканчивалась, а машина всё ехала и ехала вперёд, пока не уперлась носом в начало поля. Только тогда я обернулась на непонятный звук – прямо за нашей машиной, чуть не задев бампер, пронёсся красный джип, обдав вонью горящей резины. Будто в замедленной съёмке машина вылетела с дороги и продолжила плавно подпрыгивать по пустому полю, поднимая облака пыли. Вдруг наша машина дернулась, и я ударилась коленкой о ручку двери. Аманда резко вырулила на трассу и вдавила в пол педаль газа, будто спасалась бегством.
– Я подумала, что он перевернётся.
Не в силах оторвать взгляда от замершей в поле машины, я гадала, почему Аманда уехала.
– Жив-здоров. В следующий раз будет следить за дорогой, – выплюнула Аманда, вперив взгляд в бампер впереди идущей машины.
– Ты не должна была уезжать, – наконец выдала я свои опасения.
– Послушай, Кейти, а ты даже не допускаешь мысли, что я могу быть не виноватой? Вообще не виноватой? Этот кретин чуть не снёс меня с дороги. Хорошо, я заметила его неадекватную езду заранее и освободила дорогу.
– Ты уверена?
– Да, я уверена! Я его не подрезала. И точка.
Должно быть, Аманда на самом деле перепугалась не на шутку. Через пять минут мы остановились около фруктовой лавки, но она не сразу вышла из машины, а потом ещё долго стояла подле ящиков с апельсинами.
– У нас два дерева, – осторожно напомнила я, и она тут же отошла к ящику с манго.
– Хочу клубнику, – выдала Аманда, щупая плоды на зрелость. – Скорей бы февраль.
Скорей бы февраль! Нет, пусть никогда не кончится январь, потому что за февралём придёт март, в который уже может родиться малыш.
В Салинасе нас встретил не только преобразившийся дом, но и отец. Должно быть, он только что вышел из парикмахерской и надел новую футболку для поло, на которой ещё проглядывали складки от упаковки. Газон оказался подстрижен, дорожка подметена и даже столб почтового ящика выглядел свежевыкрашенным. Отец протянул Аманде руку, хотя от нас обеих не укрылся его порыв обнять гостью так же, как и меня. Впрочем, я не долго задержалась в его объятьях, сражённая наповал таким совсем небудничным видом. Впервые я действительно обрадовалась приходу соседки, которая явно караулила нашу машину. Она во все глаза разглядывала живот Аманды и рассказывала о цветах, которыми украсила дом. Дом наполнял удушающий аромат, и я испугалась за обоняние Аманды, но она впервые после встречи с красным джипом улыбнулась. Отец держал за ошейник собаку, норовившую наскочить на Аманду, пока я искала в холодильнике место для торта.
Наконец мы остались втроём за столом, который отец успел накрыть к обеду. Он купил говяжьи рёбра в соусе и приготовил пюре и спаржу. Чтобы не есть молча, Аманда рассказала про несостоявшуюся аварию. Отец тут же заполнил тишину воспоминаниями о своей первой аварии. По счастливой случайности они с мамой оставили моих братьев дома, а сами отделались лёгким испугом и раздолбанным всмятку крылом. Перед ними на мокрой дороге развернуло джип. После удара он отъехал на обочину, и пока отец проверял, в порядке ли мать, уехал прочь. Подоспевший полицейский пожал плечами и вызвал эвакуатор. Через час отцу позвонили из полиции и сообщили о полученном звонке от дамочки, которая сказала, что, кажется, ударила какую-то машину, но потом из-за дождя не сумела отыскать её. Отец поехал с полицейским опознавать джип…
Я молча грызла спаржу, потому что слышала эту историю раз десять. Аманда мило улыбалась. Отец цвёл. Потом мы вышли во двор за апельсинами. Аманда вновь вгрызлась в первый протянутый мной плод, едва очистив. Я решила собрать полную корзину, потому что отец вызвался выжать сока к празднику.
– А здесь я в семь лет хомячка похоронила, – ткнула я в клумбу, перенося лестницу на другую сторону дерева. – Его Толстячок звали.
Зачем я это сказала? Не знаю. Я быстро провела ногой по камням, насыпанным вдоль забора, вспомнив, как прежде тут росли высаженные мной оранжевые маки. Аманда отняла от лица оставшуюся половинку апельсина.
– И во дворе могила моего любимого пса, – неожиданно пропела она строчку дурной популярной песни.
– Зачем ты так? – надулась я, чувствуя в глазах резь от беспричинных слёз.
На лице Аманды не появилось усмешки, оно даже приняло грустное выражение или скривилось от терпкости апельсина.
– Не нужно хоронить прошлое в саду, иначе каждое утро оно будет напоминать о себе, – выдала Аманда менторским тоном.
– Я была ребёнком, – ответила я, придав голосу требуемую моментом твёрдость. – Я очень переживала смерть Толстячка, – и тут же замолчала, поняв, что просто оправдываюсь. Тогда я отвернулась от лестницы и жестоко примяла пяткой траву, будто втаптывала в землю обиду.
– А ты и сейчас такая, – Аманда шагнула к лестнице, чтобы я сумела расслышать её шёпот. – Как в детстве. Ты не можешь закрыть дверь и выйти на улицу. Ты предпочитаешь топтаться за забором во дворе и слушать ругающихся соседей.
Я прислушалась. Во дворе было тихо, да и никогда у нас никто не ругался, исключая пятницы. О да, нынче как раз пятница, но соседи видимо изменили традиции пятничных посиделок с пивом и кантри на всю улицу.
– Я говорю о Стиве, – Аманда потянула за зелёный апельсин, пригибая к земле ветку и потом резко отпустила, заставив качнуться всё дерево. – Он пожаловался, что ты игнорируешь сообщения от него.
Я пожалела, что нахожусь не на лестнице и вынуждена смотреть Аманде в лицо. Да, я не открывала его сообщения и даже закрывала глаза, когда те бегло высвечивались в оповещениях. Я понятия не имела, о чём он мне пишет. Я не желала, чтобы он мне писал вообще.
– Мне неприятно любое упоминание о нём. Я уже объяснила тебе.
Быстро вскарабкавшись на самый верх лестницы, я швырнула в корзину ещё пару апельсинов.
– Это Терри писала с его профиля.
Я замерла.
– Они решили подарить мне автокресло, но не знали, какое я выбрала. Ты испортила сюрприз.
Я опустила глаза, вспомнив, что он даже звонил мне, но я нарочно пропустила звонок. Почему Стив просто не дал Терри мой телефон? Мог бы догадаться, почему я не отвечаю. Всё-таки мозги у парней устроены по-идиотски.
– Извини, Аманда.
Извиниться – это всё, что оставалось в данной ситуации.
– Пообещай мне не молчать, когда он приедет.
– Обещаю.
За ужином я всё боялась, что отец поинтересуется будущей свадьбой Аманды, но вопроса не последовало. Аманда почти целый час расспрашивала отца про воспитание мальчиков, а я разглядывала украшения, которые отец развесил по всему дому. Последними он добавил голубые шарики, явно наполненные гелием в обед, чтобы те не потеряли презентабельность к завтрашнему празднику. На них красовалась надпись: «Это мальчик!» Да, это мальчик, это сын… Сын Аманды.
– Джим, ты меня прости за подобный вопрос, – вдруг услышала я извиняющийся голос Аманды.
Она почти вплотную подвинула стул к моему отцу. Его отсутствующий взгляд, покоившийся на вазе с розами, вернул меня к действительности.
– Мне действительно некому задать подобный вопрос, а в интернете такая противоречивая информация.
– В наше время, наверное, родители не задумывались, как обрезание отразится на сексуальной жизни их сыновей.
Голос отца звучал поразительно спокойным. К счастью, мой рот оказался пустым и мне не чем было подавиться. Лицо Аманды выражало предельную заинтересованность.
– Ну и мне не с чем сравнить, как ты понимаешь, и некого, увы, спросить об этом.
Аманда на мгновение отвела взгляд и прошептала извинение, но отец, испугавшись смущения гостьи, затараторил с детским энтузиазмом:
– Что же касается моих сыновей, то врачи уже не были настроены категорично по поводу обрезания, считая, что в нынешних условиях естественная гигиена уже не так важна, потому стали предлагать родителям выбор. Но у них был один весомый аргумент: хотите ли вы, чтобы ваш сын спросил, почему у вас это выглядит иначе? В общем, Аманда, я даже не знаю, что тебе ответить, это вы сами с мужем должны будете решить.
Повисло молчание. Словесное ретирование отца водрузило в центр стола бомбу. Я затаила дыхание. Глаза отца бегали. Аманда смотрела на тёмное пятно на скатерти, созданное тенью от огромной бордовой розы, и молчала. Прошла целая вечность.
– У меня не будет мужа, – медленно проговорила Аманда. – Мы решили расстаться, а потом… Потом он погиб в автокатастрофе.
Она это сказала! Сказала, но не шелохнулась. Тогда я, вместо неё, откинулась на спинку стула. Теперь настал черёд извиняться отцу. Он даже подскочил из-за стола. Аманда тоже встала и стала уверять Джима, что это никак не влияет на её восприятие действительности.
– Я в порядке, Джим. Я в полном порядке. Для меня не существует ничего, кроме ребёнка.
Она обхватила руками живот и замерла, свесив вперёд волосы. Боже, это была великолепная поза для портрета. Вот так, почти без лица, с пальцами, образующими вокруг нерождённого ребёнка защитный священный круг.
– Я больше ничего не спрошу. Простите меня.
Отец громко задвинул стул и пересёк гостиную так резко, что прилипшие к потолку наполненные гелем шарики колыхнулись. Аманда села на стул одновременно со щелчком закрывшейся двери отцовской спальни. Собака, почти уснувшая, медленно поднялась с подстилки за диваном и побрела по коридору прочь. Два раза щёлкнул замок двери, и повисла жуткая тишина. Я боялась даже вдохнуть. Теперь Аманда уставилась на розы.
– Надо было спросить Стива, – раздался её голос громовым раскатом. – Но после истории с тобой, я побоялась даже заикнуться об этом. Он стал каким-то совсем неадекватным.
– Аманда, – чуть ли не простонала я. – Я не смогла разобрать в темноте…
Аманда усмехнулась.
– Он не обрезан, это я точно знаю.
Моё сердце остановилось.
– Его мать водила нас в бассейн, и так как Стив в детстве был маленького роста, то она в обход правил проводила его в женскую раздевалку аж до семи лет.
Её глаза смеялись надо мной, а моя мокрая спина прилипла к стулу.
– А откуда ты в семь лет знала, как это должно выглядеть у мальчиков?
– Я по сторонам смотрела, – расхохоталась Аманда в голос. – Знаешь, даже в три года у мальчиков всё видно, – и вдруг она замолчала, будто сдулась, побледнела и закусила губу. – И даже в восемнадцать недель в животе всё видно.
Я подняла глаза к потолку.
– Хочешь, чтобы я убрала шарики?
Аманда не подняла глаз.
– Что это изменит? Мне всё равно придётся решать обрезать сына или нет. Сходи к отцу. Мне неловко.
– Я понятия не имею, на что он обиделся.
Идти к отцу не хотелось. В этой заварухе отец мог поднять вопрос о квартире. Настроение перед праздником и так уже подпортили непредвиденные разговоры, не хотелось добавлять новых неприятных минут.
– Давай лучше фильм какой-нибудь посмотрим.
Быть может, отец ещё выйдет в гостиную и примирение наступит само собой.
– Народ рекомендует посмотреть «Бруклин».
– Надеюсь, там нет беременных героинь?
Трудно было уловить сарказм в словах Аманды. Возможно, ей действительно владело желание абстрагироваться хоть на два часа от материнства, которое завтрашний праздник возведёт на пьедестал.
– Нет, кажется. Но там точно есть ирландцы.
Я бросила в микроволновку пакетик попкорна, уверенная, что уж этот запах выманит отца из спальни. Увы, крепость осталась неприступной. Не зря говорят, что ирландские мужчины самые упрямые в мире. Впрочем, то же можно сказать и про назойливых итальянцев и, наверное, о мужчинах всех национальностей. Плед, попкорн, добротный фильм. Что ещё нужно женщинам?
– Почему вы никогда не ездили в Ирландию?
Аманда задала вопрос так неожиданно, что я даже позабыла сначала, что братья были в Ирландии. Они ездили в спортивный лагерь – за две недели исколесили на велосипедах весь остров.
– А я была только в Италии. Со школой, – успела опередить мой вопрос Аманда. – Из-за цунами мы не могли улететь и в итоге провели в Италии ещё месяц. Зато, как все великие мастера, успели скопировать много работ классиков. Мы даже рисовали в основном сангиной, чтобы было полное погружение в прошлое. Ещё я там попробовала впервые кефир. Мы пили его вместо воды, чтобы утолить жажду. Но у нас он другой, невкусный. Вычитала, что есть кефирные зерна, но сейчас боюсь экспериментировать.
Аманда говорила, а на экране менялись один за другим кадры. Мне хотелось смотреть фильм, а не выслушивать очередные гастрономические изыскания. Я хрустела попкорном, пытаясь абстрагироваться от всяких живых организмов, названия которых слетали с языка Аманды. А она всё молола им и молола. Если бы она придержала язык за столом, отец сидел бы с нами, а не проводил вечер взаперти в собственном доме.
Глава 53 "Праздник для Аманды"
Ночь выдалась на удивление тихой. Я вслушивалась в каждый шорох, стараясь уловить хоть какое движение, но даже собака отказалась от своего утреннего фланирования по дому. Мы с Амандой разошлись по разным комнатам, и она не дала никакого намёка, что хотела бы остаться вместе. Кровать оказалась слишком жёсткой, и от долгого созерцания потолка разболелась спина. Я звала сон, а он не шёл. В который раз я прокручивала в голове сценарий завтрашнего, а вернее уже сегодняшнего действа, и с каждым разом конкурсы казались всё глупее и глупее. Если Аманда успела обидеться на оказанный отцом приём, то любая моя осечка могла спровоцировать в ней всплеск злости, а мне совершенно не хотелось позориться перед её подружками. Мне ужасно не хотелось видеть Терри. Она могла знать о недоразумении со Стивом, да и сейчас, спустя почти месяц, моё поведение в горах окрасилось в отнюдь не радужные цвета. Грустные мысли притянули такой же мучительно-тёмный сон, в который я провалилась в середине ночи, чтобы проснуться в невообразимую рань. Оставаться в постели было невыносимо, но я боялась разбудить спящих. Если бы собака объявилась в гостиной, я бы с чистой совестью вывела её на прогулку, но, похоже, отец оставил её взаперти.
От нестерпимого ожидания я впала в дрёму и окончательно проснулась от рёва соковыжималки. Даже не натянув джинсов, я вылетела из спальни в одной футболке. Аманда только что затворила входную дверь и спускала с поводка собаку – она выгуливала её одна! Подле отца высилась гора из половинок апельсина. Без каких-либо объяснений, будто бы не покинул нас вчера с высоко поднятой головой, отец пригласил нас к завтраку, сварганенному на скорую руку: джем, тосты, апельсиновый сок и горячий шоколад. От яиц я отказалась вслед за Амандой. За едой выяснилось, что эти двое полностью распределили день до полудня. Чтобы придать празднику хоть немного неожиданности, отец взялся увезти Аманду из дома и вернуть виновницу торжества, когда соберутся остальные гости.
