Я не видела выражения её лица, но голос Аманды стал стальным:
– Во-первых, это слишком личный вопрос, чтобы я влезала. А, во-вторых, это не только его, но и твой ребёнок. Мог бы быть, если бы был.
– Ты уверена, что тест не врёт?
Я с трудом заставила себя поднять глаза от своих поджатых пальцев ног.
– Ты ещё до Рождества спала со Стивом. Конечно же, тест бы всё показал. У тебя просто задержка. Небось, слишком боялась забеременеть с резинкой, – рассмеялась Аманда, а я вновь залилась слезами, не сумев в один заход вылить из себя накопившиеся за эти две недели страхи.
– Кейти, хватит! Не могу видеть, как ты плачешь!
И всё же Аманда выпустила меня из ванной, и я плюхнулась калачиком на диван, не заботясь о своём неприкрытом тыле. Аманда же достала из шкафа для меня свежие трусы и спортивные штаны.
– Хочешь, горячую ванну? – И когда я не ответила, добавила: – Я вот очень хочу, да мне нельзя. Хочешь, я наберу воды? Тебе поможет.
– Не подходи ко мне лучше. Вдруг грипп!
– А толку-то не подходить! От него не уберечься. Я его всё равно уже подхватила. Но мне уже не страшно блевать. В общем-то тут проблемы только возникнут, если пить не смогу. Тогда капельницу поставят.
И, не дожидаясь моего согласия, она наполнила ванну таким крутым кипятком, что запотели не только стеклянные дверцы, но и зеркало над раковиной. Капельки пара пахли хлоркой, и я поняла, что, пока рыдала, Аманда успела вымыть туалет.
– Прости, – сказала я, прижимая к груди свежую одежду.
– Пустяки! Ты за мной больше подтирала. Я тебе уже осточертела со своим животом и финансовыми проблемами.
– Что ты…
– Знаю, не говори. Я тут, пока готовила эти чертовы креветки, говорила с одной русской девочкой. Просто говорить надо было о пустяках и исправлять ошибки в английском. Мне её знакомые присоветовали. Говорит, их там много желающих. Конечно, десять баксов за такой разговор глупо, но ведь это хоть что-то... Ну чего ждёшь?! Лезь в воду, пока не остыла.
Вода обжигала, но я заставила себя преодолеть дискомфорт и опустилась в воду.
– Десять баксов – это пакет памперсов, – зачем-то сказала я и лишь потом вспомнила, что Аманда не собирается пользоваться подгузниками. Однако Аманда не начала пререкаться, она выглядела слишком задумчивой, а потом как-то коварно улыбнулась.
– Если бы ты действительно оказалась беременной, я бы с радостью поглядела на то, как Стив легко отказывается от своей мечты о второй степени. Другому легко советовать!
– Он никогда бы не узнал об этом, – перебила я, чувствуя, как у меня вновь скрутило живот от воспоминания о ледяном доме на озере.
– Ты так легко говоришь, потому что ничего у тебя не было, – Аманда повысила голос. – А был бы в животе ребёнок, в тебе были бы иные чувства.
– Нет, моё решение было бы тем же.
– Ага, католичка хренова! Жила бы в Ирландии, никто бы тебя за абортом из страны не выпустил!
– Выпустил бы! – завилась я, не понимая при чём тут вообще Ирландия. – У них же есть там всякие исключения. Изнасилования, например…
– Стив тебя не насиловал!
Аманда с такой силой хлопнула дверью в ванную, что я чуть не подлетела из воды, а потом всё же занырнула ещё глубже, поняв, что находиться в этом кипятке безопаснее, чем обжечься на пару Амандиной злости. Но одиночество моё оказалось не долгим. Она распахнула дверь и крикнула, будто в воздухе висел не пар, а гремела музыка, которую следовало перекричать:
– Стив самый приличный парень в моём окружении. Никогда бы я не стала знакомить тебя с гнилью. Всё, что случилось между вами, это на сто процентов твоя вина. Я думала, ты хоть чему-то научилась, а ты опять скрытничаешь и ведёшь себя как идиотка. Нафантазировала себе беременность! Поговорила бы со мной, я бы быстро тебя на землю опустила. И знаешь, что? – Аманда зачем-то сделала паузу, хотя я и не думала перебивать её тираду. – Только посмей поссорить меня с ним. У меня вообще никого не осталось, кому было бы до меня дело! Ты это понимаешь? Стив ни в чем не виноват. Уясни это наконец и забудь всё, что было между вами.
– Я не могу! – выкрикнула я ей в унисон.
– Можешь! Ты просто не хочешь! Тебе нравится быть жертвой. Но ты, к счастью, не знаешь, что это такое на самом деле. И потому ты в своём вечном трауре смешна! Чего ты вылезла из воды?!
И тут только я заметила, что действительно поднялась на ноги, а когда хотела вновь усесться в ванну, поскользнулась, и Аманда едва успела схватить меня за руку, пока второй я нащупывала стену.
– Идиотка! Хватит меня пугать! Устроила себе беременность! Да я так над своим тестом не тряслась, как сейчас над твоим. Дура!
Она уже держала меня за плечи и прижимала к груди, не заботясь о том, что кофта её ещё не просохла от моих слёз.
– Ходила темнее тучи! – продолжала тараторить Аманда. – Я уже думала, что чем-то обидела тебя, а она... Дура! Давай уже, сиди в своей ванне.
– Аманда, а это точно…
– Подожди пару дней и всё узнаешь. Только прошу тебя, Стиву не заикнись обо всём об этом. Он и так бешеный. Чувствую, он там какую-то клятву дал на могиле Майкла. Он реально начал говорить, что хочет помогать деньгами хоть немного... А откуда у него деньги! Работу ещё не получил, учиться надо, а потом вторая степень... Но он настырный. Всегда был таким, итальянцы ведь такие. У них там чувство семьи очень сильное, мне не понять.
– У ирландцев тоже, – вставила я, лишь Аманда убрала с меня руки и обхватила свои мокрые плечи.
– Да какие мы ирландцы! Он-то хоть в третьем поколении итальянец, а мы так, даже рыжих волос уже нет!
И она рассмеялась и затянула руками волосы в хвост, обнажая своё теперь какое-то слишком круглое, почти детское с ямочками, лицо.
– Послушай, – вдруг шепнула я, испугавшись слишком быстрой смены её настроения — видно вывел её из себя не разговор с матерью, и Стив говорил с ней совсем не об учёбе. – С чего ты про клятву взяла? Может, он действительно тревожится о тебе. Раз ты сказала, что вы были чуть ли не семьёй?
– В детстве это одно, а сейчас... Нет, я никогда не приму от него ни цента, ты же понимаешь. Я справлюсь, я должна справиться. Иначе я не достойна этого ребёнка.
Аманда сказала это так сурово, что даже ямочки куда-то подевались, а лицо её на мгновение замерло, став маской.
– Тогда может тебе маркетинг онлайн взять? Сейчас ведь хотят людей, которые знают и код, и графику, и продажи. Ну там в контент-менеджеры пойти, что ли…
– И ты туда же! – то ли рассмеялась, то ли вздохнула Аманда. – Только посмей объединиться со Стивом! Уверена, что он будет искать у тебя поддержки. В их семье мужское слово — закон, и он не понимает, отчего я не соглашаюсь с ним. Я сама со всем справлюсь, – и тут же добавила: – Как-нибудь.
– Аманда, но мою помощь ты же принимаешь…
– Принимаю! – перебила она резко. – Пока вижу, что она тебе не в тягость. А никакую финансовую ты мне предложить не можешь, потому что у тебя самой ничего нет. Да я и не приму! На моё имя есть счёт, к которому у меня будет доступ после двадцати одного. Я не знаю, сколько на нём денег, но хоть что-то... Потом всегда можно взять кредит... Безвыходных ситуаций не бывает. Не бывает... А сейчас... – она затаила дыхание, и я тоже, будто Аманда собиралась сказать что-то очень важное. – Надо, чтобы у тебя начались месячные. Тогда ты успокоишься и не будешь портить мне настроение своей кислой миной. Будь позитивной!
Она оттянула от живота намокшую кофту, будто могла просушить её потряхиванием.
– А ты никогда не думала, что Стив любит тебя? – спросила я раньше, чем подумала, что не должна этого говорить.
Аманда замерла с натянутой тканью и посмотрела на меня полными ненависти глазами — слишком ярко они сияли в разогретой ванной комнате.
– Хватит фантазировать! Он не любит меня и точка!
Она вновь хлопнула дверью, но в этот раз уже не так сильно. Обиделась? Как понять это без того, чтобы вылезти из ванны! А покидать её было нельзя. Надо сидеть до победного и, быть может, действительно с первой кровью из меня уйдут все страхи.
Глава 50 "Решение судьбы"
Я не спала почти всю ночь. Лежала, обречённо глядя в потолок, страшась неловким движением разбудить Аманду. Спина ныла, и я засунула под поясницу руки, чтобы подарить телу немного облегчения. Надежда, поселившаяся во мне в горячей ванне, ушла вместе с телесным жаром. В жизни ничего не бывает просто, и утро не в силах простым красным росчерком на трусах рассеять мои многодневные страхи. Заснув под утро, я не услышала будильник и с трудом разлепила глаза, когда Аманда что-то обронила на кухне. Лениво откатившись к стене, я заметила на простыне кровавый след и едва сдержала крик то ли радости, то ли удивления.
– Я была права с ванной! – провозгласила Аманда, запихивая скомканную простынь в бак для грязного белья, пока я боролась с краном душа, вдруг ставшим удивительно скользким.
Мной владела странная радость: смесь облегчения с какой-то жалостью. Жалела я, конечно, не о развеянной беременности. Я стыдилась своей глупой веры в возможность таковой.
Неподдельную радость Аманды портил налёт превосходства, сквозивший в прищуренных от утреннего солнца глазах. Она знала, как надо вести себя в сложившейся ситуации, а я повелась на интернет-статейки и собственные выдуманные ощущения. В очередной раз я с блеском сыграла роль дуры, навечно закрепив за собой выбранное амплуа. Счастье, что отец остался в неведении. Пусть продолжает верить, что его дочь выросла и почти что обрела самостоятельность. Жаль, что мне самой уже в это не поверить, и я действительно заслужила усмешку Аманды.
После душа меня затрясло. Придерживая одной рукой сползающее полотенце, другой я оперлась о раковину, ловя рыбьими губами улетучивающийся воздух. Тело сдалось под напором месячных. Предстоящие четыре часа лекций казались неодолимыми.
– Чай с мёдом и тост вернут тебя к жизни!
Слова Аманды прозвучали рекламным слоганом, и я покорно поверила в их силу. День выдался хмурым. Облака грязной ватой опустились с гор на мою голову. До полудня я массировала ладонью лоб, пытаясь убрать боль. Но ни массаж, ни таблетки не помогали. Путаясь в словах, с трудом двигая указкой по слайдам презентации, я что-то там плела про своего немецкого дизайнера, желая опустить голову под ледяную струю. В перерыв я с трудом запихнула в себя сладкую датскую булку. Глаза проклинали скудное солнце даже за стёклами тёмных очков. Если меня не погубит живот, то к вечеру добьёт голова… Экран компьютера солнечной вспышкой слепил едва открывающиеся глаза. Я захлопнула крышку и склонила голову на сложенные поверх ноутбука руки в ожидании фразы «Все свободны», до которой предстояло выслушать мучительные щёлканья многочисленных клавиш и убийственно-зычный голос преподавателя целых два часа.
Аманда то и дело скашивала в мою сторону глаза, но я шёпотом попросила её продолжать работать, потому что меня уже ничего не могло оживить. Пагубные мысли я развеивала планированием предстоящей вечеринки. Улучив момент, я покинула аудиторию и позвонила отцу, который так и не научился общаться со мной через текстовые сообщения. Разговор я запланировала длинным с подробным отчётом, что и где я собираюсь купить, кого пригласить и как потом вернуть ему дом в надлежащем виде. И секунды не сомневаясь в положительном ответе, я всё равно остолбенела от короткого согласия, полученного в первую же минуту разговора. Пожав плечами, я сунула телефон обратно в карман, пожалев, что не успела спросить о собаке.
– Ты в состоянии пообедать?
Аманде не стоило задавать подобного вопроса, потому что моё бледное перекошенное лицо заранее сообщило ей ответ, но противиться желанию беременной заглянуть в греческую забегаловку я не могла. Запах гироса не показался тошнотворным, но и не пробудил голода. Однако Аманда заставила меня съесть половину картошки, хотя непонятно чего я поглотила больше – самой картошки или же кетчупа.
– Кейти, ты уже не беременна, – то ли смеялась, то ли отчитывала меня Аманда, забирая остаток соуса.
К вечеру меня немного отпустило, и я заставила себя открыть ноутбук, пока Аманда находилась в бассейне. Теперь покупки радовали меня, не заставляя матку сжиматься от страха. Все украшения для дома я заказала на отцовский адрес, стараясь особо не расходиться ни в количестве, ни в цене. Отец не любит мишуры и будет с недовольным лицом помогать вешать гирлянды, а потом вздыхать, лицезрея полный мусорный бак. Он предпочитал тратить деньги на еду, но о ней я пока не думала – всегда можно купить суши и готовые сандвичи. Торт придётся вести из Долины, потому что ручаться за мастерство Салиновских кондитеров я уже не могла. Мысли о сладком заставили потратить доллар в автомате на шоколадку. Глотая подслащённые слюни, я принялась читать сценарии бэби-шауэров, стараясь выбрать что-то достаточное простое. Собирание пар из разрозненных детских носочков и опустошение на скорость детских бутылочек казались заманчивыми, хотя Аманда могла воспротивиться имитации молочной смеси… Так что стоило поискать нейтральный вариант, в котором не будет ни пустышек, ни памперсов с шоколадом, ни… А что же мне остаётся?! Не заставлять же далёких от рисования девчонок расписывать детские бодики!
Моя дурацкая беременность украла уйму времени, и теперь оставалось всего пару дней для того, чтобы в тайне от виновницы торжества подготовить конкурсы. Нет, подобное должны организовывать опытные мамы, ведь половина шуток в сценариях больше походят на страшилки. Однако подарок я должна была согласовать с Амандой. Я хотела подарить два слинга – шарф и карман, но мастерица предлагала слишком большой выбор тканей, чтобы я могла решить сама, какой лучше.
– Шоколад ела, а мне не купила! – притворно обиделась Аманда, бросая в урну оставшийся лежать подле меня фантик.
– Ты не ешь шоколад.
– Могла бы купить мне гранолу.
Я стала рыться в карманах и отыскала доллар монеткой. Только Аманда не двинулась к автомату, а вернула мне доллар.
– Гляди на монету.
Чеканка оказалась занятной: индианка, если судить по разрезу глаз и круглым серьгам-дримкетчерам, несла за спиной в платке спящего малыша.
– Выходит, государство поддерживает естественное родительство. Во всяком случае с двухтысячных годов.
Я вновь протянула Аманде монету.
– Думаешь, кто-нибудь рассматривает монеты? Так что это не пропаганда.
– Это и не пропаганда, а социальная реклама. Может, послать эту монету матери, чтобы перестала допытываться, какую коляску мне купить? Что скажешь?
– Скажу, чтобы ты купила гранолу и выбрала для себя подарок. Как раз платок за спину!
Аманде потребовалось для этого полчаса, и когда я оформила заказ, мне лично уже разонравились все рисунки. Меня уже больше тревожил выбор следующего дня – идти ли к гинекологу.
Пока Аманда была на приёме у врача, я попросила девушку в регистратуре изменить причину посещения с беременности на профилактический осмотр. Без комментария и лишней улыбки та предложила мне прийти в эту пятницу. Мы планировали выехать в Салинас с самого утра, а от врача можно будет выйти не раньше полудня. С другой стороны, мой отказ от посещения врача испортит Аманде праздничное настроение.
