– Бьянка пишет, что можно и в пятницу пойти, ещё успеем... Там выставка ёлок, украшенных в викторианском стиле. А я вообще не была там. Ты была?
– Да, – протянула я. – Там лестницы в потолок, двери в стене... Ну, сумасшедшая тётка боялась привидений убитых из винчестера людей. Не знала?
– Не знала, – пожала плечами Аманда. – Но на ёлки я бы посмотрела. Вообще жаль, что мы не купили маленькую искусственную ёлку себе, как-то серо у нас тут, что ли... Сейчас скидки. Может, купим для будущего года?
– Какого будущего? Мы больше не снимаем эту квартиру…
– Да, забыла как-то…
Аманда стала быстро набирать ответ на телефоне.
– Давай сходим с ними.
– А уроки…
– Да успеем всё. Неужели с одним курсом не справимся! Прекрати нервничать.
Я потянула носом воздух, уловив дурманящий запах теста и орехов, хотя прошло ещё не так много времени от часа, который хлеб должен был стоять в духовке.
– Вообще было глупо печь его на ночь, – сказала Аманда, намыливая чашу от комбайна. – Спать хочется, а заматывать в целлофан его нельзя, пока не остынет.
– Иди спать. Я сама покараулю. Уж, думаю, сумею на готовность его проверить.
Я сказала это со злостью, но Аманда никак не отреагировала на мой выпад, спокойно пройдя мимо меня в ванную комнату. А я вскарабкалась на барный стул, отодвинула подальше почти пустую тарелку и уткнулась в занимаемое ею прежде место носом, обхватив голову руками так, чтобы удержать растрёпанные волосы в хвосте. Через две недели мне здесь Стив ну никак не нужен. После встречи с врачом мне будет явно не до открывания и закрывания дверей.
Глава 47 "В гостях у Миссис Винчестер"
Два дня прошли как в бреду. Меня то высушивали под палящем солнцем, то опускали в ледяные воды океана. Даже в летнюю жару моя футболка не была столько раз мокрой. Страх, жуткий животный страх, владел мной безраздельно. Он был липким и кислым, и невозможно было стереть его с ладоней. Попытки сосредоточиться на учёбе проваливались с треском и хрустом сушёных водорослей, которые я поглощала беспрестанно. С утра я заварила себе имбирь, который валялся в холодильнике уже не первый месяц. Он скукожился, и я с трудом смогла натереть его, пару раз больно саданув по тёрке пальцем. Зато вожделенно облизала с ногтей кислый сок и стала наблюдать, как всплывают на поверхность пожелтевшего кипятка белесые лохмотья имбиря.
Я глядела на отвар как на чудо ведьминского варева, надеясь убрать из желудка неприятные ощущения, которые теперь не отпускали меня ни на минуту. Я уже не косилась на Аманду. Мне было так плохо, что мысль о том, что подруга может догадаться о моём состоянии, не казалась такой уж страшной. Страшила предстоящая встреча с врачом, и я, зачарованно следя за жёлтой водой в заварочном чайнике, листала в телефоне страницу за страницей, ища народные способы избавления от нежелательной беременности.
– Налей остатки в термос.
Я чуть не выронила телефон, так неожиданно Аманда вступила в кухню, но та, кажется, не заметила моего замешательства.
– Здорово, что ты решила подчистить холодильник. Вот бы ещё справиться со всем тем, чем забита морозилка.
А что у нас в ней было? Я помнила лишь луковый суп, который мы очень любили, но сейчас, когда Аманда запретила пользоваться микроволновкой, у нас не было времени ставить его разогреваться на целый час в духовку. Замороженные фрукты, слоёное тесто... Что ещё? Какая разница, если от одних названий мой живот скручивался в тугой узел, подобно удаву. Как можно сейчас запихнуть в себя йогурт и мюсли?! Даже один взгляд на мирно жующую Аманду вызывал у меня тошноту. Мелкими глотками я пила отвар имбиря, и его горьковатая сладость приносила желанное облегчение, притупляя заодно и чувство голода.
Как, как избежать встречи с врачом? Лишь об этом, а не о шрифтах, не о вёрстке, не о знаменитых дизайнерах, я могла сейчас думать. Я даже не слышала слов учителя. Я глядела на него и представляла себя в зале с немым кино, но читать по губам не хотелось. Хотелось плакать. Время тянулось мучительно долго, и мне начало казаться, что мы уже никогда не выйдем из университета и не попадём в спорт-клуб. Теперь, с зимним интенсивом, мы не могли посещать утренние занятия аква-йогой, но Аманда решила, что может этот месяц походить в группу аква-фитнесса и просто уменьшить себе нагрузку. В этот раз я не присоединялась к ней, сославшись на то, что никакие тампоны не в силах удержать поток менструальной крови... О, я мечтала увидеть сейчас окровавленную прокладку. Но та оставалась чистой.
– Что будешь делать? – спросила меня Аманда, разглаживая на животе купальник, будто могла складками укрыть пупок, выпирающий, словно свиной пятачок.
Она любовалась собой в зеркале. Я же стремилась откинуться на скамейке как можно дальше, чтобы не видеть своей осунувшейся рожи. Другое название к моему лицу сейчас не подходило.
– Книгу почитаю. Или погуляю…
Последняя мысль пришла спасением. Это же возможность одной сходить в аптеку, чтобы купить тест на беременность. Аптека располагалась напротив спорт-клуба, и я кинулась туда бегом, проклиная светофор, который, казалось, застрял в противоположном направлении. Но вот я наконец купила тест и побежала в туалет прямо в аптеке, поняв, что ни мой организм, ни моё терпение не выдержат ещё одного ожидания у светофора. Дрожащими руками я закрыла кабинку и включила на телефоне таймер. Секунды текли медленно, но я не смела оторвать взгляда от меняющихся цифр — иначе бы не сводила его с лежащего на полу теста. Я боялась увидеть две полоски, но ещё больше меня напугала бы одна — вновь ожидание непонятно чего. Но тест оказался неполосочным и выдал изображение знака «минус». Сердце моё упало... Да что же это... Оставался ещё один тест, но взять его с собой я побоялась, ведь, как в фильме, обязательно получится так, что Аманде что-нибудь да понадобится в моём рюкзаке. Потому я сунула использованный тест обратно в коробку и бросила в мусор.
Часы показывали половину четвёртого, когда я вновь очутилась в раздевалке. Было время зайти в сауну. Я быстро разделась, не глядя, запихнула одежду в шкафчик, схватила с полки полотенце и уселась на горячую полку. От знойного воздуха двоилось в глазах. К тому же, глядела я в упор на лампу, будто желала ослепнуть. В спорт-клубе было удивительно тихо — домохозяйки уже забрали детей из школ, а работающие ещё не вырвались из офисов. И я несказанно тому радовалась, потому что ненавидела находиться с кем-то в замкнутом душном пространстве. Тем более сейчас, когда я уже начала ощущать лёгкое двоение в глазах. Но уходить было рано. Расстеленное подо мной полотенце ещё не промокло насквозь, а на груди едва-едва проступили крохотные капельки пота. Ещё пять минут, и можно уже выскочить в душ, а потом вновь погрузиться в спасительную жару. Только тело не соглашалось с таким испытанием. Слезая с полки, я потеряла равновесие и едва не упала на горячую печь. В ушах звенело, и я с трудом проковыляла мимо шкафчиков до душа. Но, остыв по дороге, задрожала под прохладными каплями воды. Наклейка над краном содержала просьбу беречь воду и напоминала о засухе. Я резко закрутила кран и поспешила обратно в парилку.
На этот раз моё уединение оказалось недолгим. Я лежала в изнеможении на верхней полке, то и дело массируя живот, будто эти простые действия могли ускорить моё освобождение. Скрипнула дверь, я сжалась в ужасе и не открыла глаз. Пластиковая корзинка зашуршала под самым ухом, и моё тело сжалось ещё больше, и тут же вздрогнул мой слух от скрежета открываемой банки со скрабом. Что за люди, ну ведь просят не пользоваться ни лаками для волос, ни сильно-пахнущими дезодорантами. Ну отчего же не купить скраб без запаха или хотя бы с ароматом кокоса... Если я могу закрыть глаза и не видеть размыливание гадости по чужим бёдрам и локтям, могу заткнуть уши и не слышать неприятного скрежета кожи, но не могу же я перестать дышать! Этот стойкий цитрусовый ужас вогнал мой живот в состояние куколки бабочки, он плотно приклеился к позвоночнику, но уже скоро бабочка порхнула по горлу вверх, и я чуть ли не смерчем вылетела из сауны, едва не потеряв за дверью сознание. Свет замигал перед глазами. Я вжалась в стенку и перевела дыхание, загоняя бабочку обратно в желудок. Прикрыла живот скомканным полотенцем и сделала пару шагов к душу, стараясь не удаляться от стены.
Раздевалка всё ещё пустовала. Я подняла глаза к циферблату и с трудом сфокусировала зрение на стрелках. У меня оставалось в запасе десять минут. Быстро ополоснувшись, я залезла в джакузи и подставила живот под убойную струю кипятка. Неужели не поможет, неужели...
Стрелка часов бешено крутилась, а я молила её остановиться, но вот осталась минута. Вода слишком бурлила, и я не услышала гула, оповестившего, что занятие в бассейне окончилось. Зато увидела в числе прочих Аманду. Она тоже заглянула сюда, чтобы взять полотенце для душа.
– Ты в своём уме?! – позабыв о толпе, прокричала Аманда. Я тут же подскочила и оказалась в воде по колено, бессознательно прикрывая руками незаметный никому живот, а главное отсутствие тампона. – У тебя же ещё сильнее будет кровить!
Я, по-идиотски улыбаясь, вылезла из джакузи, схватила мокрое полотенце и поспешила в душевую кабинку, чтобы одеться быстрее Аманды. Даже не намылившись, я выскочила из душа и стала с ожесточением тереть себя. Чуть не порвала трусы, натягивая на влажное тело, запуталась в бюстгальтере, намочила футболку. С волос капало, когда рядом возникла Аманда с замотанным на голове полотенцем.
– Ты меня поражаешь, – не унималась она, а я лишь виновато улыбалась, вдруг почувствовав зверский голод.
Она достала из рюкзака термос, отпила имбирного отвара и протянула мне. Я жадно припала к термосу губами и не оторвалась до последней капли.
– Иди ещё воды выпей, чтобы баланс жидкости вернуть, – скомандовала Аманда.
Я подчинилась. Только остановившись у фонтанчика, поняла, что совершенно не хочу убирать изо рта вкусный лимонный привкус. Да, в следующий раз нужно будет выжать в имбирь побольше лимона и положить меньше мёда. Только Аманде я не скажу, что не пила воды.
– А сейчас домой, – сказала Аманда, закидывая за плечи рюкзак и беря в руки сумку с купальными принадлежностями.
Домой означало — за учёбу. Вчера, пока я ждала, когда остынет банановый хлеб, всё пыталась отыскать интересную информацию про своего дизайнера, хотя абстрагироваться от собственных проблем и сосредоточиться на чужих было невозможно. Я кидала всё подряд в вордовский файл, надеясь вернуться к нему со свежей головой, но сейчас, доедая последний кусок нашей выпечки, я не была уверена, что голова моя хоть немного просветлела. Аманда сидела за столом и корпела над каллиграфией. Я же устроилась за барной стойкой с ноутбуком — стол у нас был один, и в ближайшие пару часов, теми темпами, что двигала пером Аманда, сесть за него мне не грозило. Как, как перестать думать о зудящем животе и вернуться к учёбе?!
Этот курс нельзя завалить, а в интенсиве каждый день, что золото. Некогда расслабляться. Завтра мы просидим дома, делая уроки, чтобы в выходные отправиться куда-нибудь подышать воздухом. Ещё отец настаивал, чтобы через две недели на все четыре выходных в День Колумба мы приехали к нему. Я ничего не обещала, потому что как раз в это время должна буду отходить от операции. Обижать отца тоже не хотелось. Но если мы поедем к нему в следующие выходные, то велика вероятность, что я не сумею удержать себя в руках в его присутствии, а сообщать ему про операцию заранее не хотелось. Вдруг ещё возьмётся меня отговаривать!
Сон в эту ночь тоже был долгим и ужасным. Наверное, оттого, что Аманда вновь взялась выгуливать соседскую собаку, сославшись на то, что мы совершенно не ходим, а на её сроке долго сидеть вредно. В этот раз ничего не надо было слушать для литературы, но всё же мы решили включить рассказы О'Генри. Посмеялись над вождём краснокожих, а потом замолчали, потому что Аманда вдруг представила себя на месте родителей этого мальчика. А что, если она воспитает такого же обормота... В этот раз я попыталась сосредоточиться на своих проблемах, чтобы не навешивать на себя её, ещё даже не существующие. Утром я побежала с надеждой в туалет, но крови как не было, так и не появилось. Видно, мало я погрелась вчера в сауне, спугнутая китаянкой с цитрусовым скрабом...
Тошноты совсем не чувствовалось. Видно, помог остаток имбиря, который в этот раз я заварила с обильной порцией лимона и единственной ложечкой мёда. И мёд оказался горьким. Мы купили его на рынке у пчеловодов — говорят, такой когда-то собирали индейцы из улей диких пчёл, висевших на раскидистых дубах... Он был тёмным и тягучим, но сейчас его горечь отдавала для меня сладостью.
Мы управились с черновыми вариантами докладов к двум часам, и я даже смогла сделать половину листочка каллиграфии, а потом надо было ехать с ребятами на экскурсию, о которой мы чуть не позабыли, если бы у Аманды в телефоне не всплыло напоминание. Уже стемнело, было прохладно, и мы даже натянули на уши шапки, пока шли пятьдесят шагов от парковки до особняка миссис Винчестер. Бьянка с Логаном уже получили наш групповой билет, к которому каждому полагались рождественский пряник и стакан горячего сидра. Мы тут же решили согреться и перекусить, и, к удивлению, мой желудок беспрекословно принял и сидр, и пряник. Логан шарил взглядом по стеллажам со всевозможными сувенирами — от чашек с изображением особняка до игрушечных луков и винчестеров. Вскоре подошли остальные, и я поймала себя на мысли, что рассматриваю вместо лиц их сапоги — у одной были странные чёрно-розовые помпоны на концах шнурков, а у другой слишком высокий каблук. Чего я вдруг глядела в пол — видно, боялась, чтобы на моем лице не прочиталось моё ужасное состояние. Я, как могла, пыталась скрыть бледность, впервые за последние дни сделав макияж. Аманда даже замерла у зеркала, будто видела меня впервые.
– Знаешь, а тебе идут румяна.
Я вновь согласно кивнула, что делала последние дни, чтобы Аманда не разглядывала и не расспрашивала меня.
Наконец собрались все восемь человек. Мы поспешили во дворик, в который выходило несколько балкончиков. Они заинтересовали меня намного больше остального — резные, с викторианским шармом, смотрящиеся вместе аляповато, но по отдельности представлявшие собой произведение искусства. Остальные пытались высмотреть что-то в окнах соседнего павильона.
– Жаль, что сейчас закрыт музей винтовок, – вздохнул приятель Логана, но тут же получил в руки игрушечный винчестер от подоспевшей служительницы.
Мы выстроились в арке, каждый вооружённый винчестером — достаточно тяжёлым, пусть и муляжом. Попытались улыбнуться, позабыв, сколько жизней унёс этот «жёлтый парень», как прозвали его за блестящие медные части индейцы. Да, эти ружья завоевали Запад... Впрочем, это всё, что я знала о винчестерах и владельцах оружейного завода.
– Знаете, – продолжил приятель Логана, успевший купить в сувенирной лавке книгу, – здесь написано, что Оливер Винчестер, тогда лейтенант-губернатор Коннектикута, подарил винчестер Линкольну.
В этом все парни... Их больше ничего и не интересует.
