Не знаю, заметил ли Стив мою реакцию, но он прекратил петь, отпустил мою руку и отпрыгнул в сторону в глубокий снег с криком “давайте лепить снеговика!”
Лицо Аманды тут же озарилось каким-то детским счастьем, и она сама принялась катать снежный ком. Когда тот стал слишком большим и тяжёлым, Стив забрал его. Я отошла в сторону и принялась искать ветки пихты и шишки. Я старалась начать улыбаться, ведь не имело смысла портить себе настроение ещё больше, но находиться рядом с этими двумя, которые решили со мной поиграть, было выше моих сил. Вскоре снеговик был готов. Мы вставили ему маленькие тёмные веточки вместо глаз, сделали из шишки нос, а из лохматых веток пихты – прелестный парик.
– А теперь давайте петь про бубенцы! – закричала Аманда и схватила за одну руку меня, а за другую Стива.
К счастью, снеговик получился огромным, и мне не пришлось держать Стива за руку. Впрочем, у рождественских детских песенок есть одно волшебное качество – в каком бы настроении ты не начинаешь их петь, заканчиваешь всегда с улыбкой. Психологи вообще говорят, что у улыбки есть обратная связь – улыбнёшься и станет весело, даже если до того было грустно. У меня действительно отлегло от сердца. Я смотрела на улыбающуюся Аманду, на ставшего добрым Стива, и мне вдруг стало всё равно – я перестала на них злиться, понимая, что их проблема в виде ребёнка намного важнее моего подпорченного самолюбия. Вернусь домой и тогда начну зализывать раны. Поеду к отцу на выходные и поучусь у собаки, как правильно делать это по-собачьи. Или вообще залезу к ней на подстилку, обниму и обману себя, что не одинока.
– Кейти, хочешь пить?
Я подняла глаза на Аманду. Та наклонила ветку пихты и слизывала с длинных иголок снег.
– Что ты делаешь? – закричала я. – Заболеешь!
И в тот же момент я почувствовала на плечах руки Стива и услышала его голос прямо подле уха:
– Я же тебе сказал – прекрати её опекать.
Я кивнула и отошла в сторону. Отлично, только начни опекать её для начала сам! Но что я могла сказать вслух? Я всё ещё должна была играть в кошки-мышки, делая вид, что ничего не понимаю, не вижу и главное – не хочу знать. Только когда мы стали возвращаться назад, я смогла абстрагироваться от этой сладкой парочки и насладиться зимними красотами.
Я смотрела на ослепительно-голубое небо, уносящиеся к нему заиндевелые деревья и огромные девственно-белые шапки снега. Когда мы проходили мимо валунов, приваленных друг к другу будто рукой какого-то великана, Стив начал рассказывать, как они с Амандой залезали на них в детстве и как им потом доставалось от родителей. Аманда улыбалась его словам, и по выражению её лица, я могла уверенно сказать, что воспоминания были приятными, и я тут же почувствовала укол ревности, с которым совершенно не могла справиться.
Я попыталась сосредоточиться на пустом желудке, ведь кекс с голубикой так и остался лежать на столешнице в кухне. Однако есть не очень хотелось, потому что другие чувства были намного сильнее, и всё же я сказала:
– Аманда, тебе ведь нельзя так долго не есть?
– Ты опять? – только в этот раз сказала это сама Аманда, не Стив. – Когда ты прекратишь говорить о еде!
Но я решила не опустить глаз и не стушеваться, а чётко сказать:
– Просто я тоже хочу есть.
– Поехали к китайцам, – предложил тут же Стив. – Здесь отличный ресторан есть.
Я выжидающе посмотрела на Аманду, которая должна была сейчас высказать своё отношение к китайскому общепиту. Но она смолчала, и мне стало обидно, и я согласилась мысленно со Стивом, что сексизм никто не отменял и не будет этого делать в ближайшем будущем.
– А я всё оставила дома: и телефон, и кредитку, – вспомнила я, но Аманда тут же сказала, что у неё есть в кармане наличные.
– У меня тоже только наличные, – тут же вставил Стив. – Родители заблокировали мою кредитку, потому что я по дурости расплатился ей за спиртное.
– Тебе же можно, – удивлённо сказала Аманда. – Ты же у нас был самым старшим на параллели.
– Ну, покупал-то я для несовершеннолетних и потом… Мы забор сломали. Честно, не знаю как и кто… Но я с трудом вымолил эти каникулы у родителей. Похоже, последние.
– А что, вы уже успели что-то сломать до нашего приезда?
– Нет, родители решили продать дом… Сдача его не покрывает расходов на содержание – это раз, а два - Абби уверена, что поступит в Пасадену.
– Откуда у неё такая уверенность?
– Да у неё она всегда была… В общем, родителям нужны деньги, чтобы оплатить её обучение, и, быть может, я со второй степенью примажусь…
– В “Беркли” всё-таки?
– Да это при хорошем раскладе, не в Стэнфорд же…
– А почему нет? Там же есть какие-то вообще грантовые невостребованные программы. Чёрт, да кто будет смотреть, что именно ты закончил, если просто в резюме будет стоять Стэнфорд. Они же, рекрутеры, по ключевым словам резюме отсеивают.
– Аманда, я знаю свои возможности и вообще… Я работать хочу пойти. Я уже почти договорился на летнюю практику в Гугле, так что…
– Ко мне поближе, да? Кейти, слышишь, или к тебе?
Я промолчала и хотела ускорить шаг, но Стив схватил меня за руку.
– У меня вообще к вам непристойное предложение. Давайте напишем какую-нибудь игру. Ну, вы нарисуйте, а я скрипт напишу, а?
– А что рисовать-то? Напишет каждый дурак, идея нужна…
– Да чем тупее, тем лучше. Давайте лягушек будем на время препарировать. Излюбленная тема Терри… Или, слушай, Аманда, ну ведь у вас у беременных там гормоны зашкаливают, вам всякие глупости интересны…
– Типа?
– Я вот тебя и спрашиваю… Что вам там интересно? Может, пустышки как тетрис раскладывать или найди пару из подгузников с разными картинками?
– Стив, – Аманда даже остановилась. – Беременные – не тупые, чтобы вы, мужики, не думали. Пошли, Кейти.
Она взяла меня за руку и потащила вперёд. Я лишь успела услышать тяжёлый вздох Стива, и он был музыкой для моей израненной души. В ресторанчике мы тоже как-то всё молчали. Оказалось, что мы достаточно долго гуляли, уже было два часа дня. Аманда заказала себе жареный бамбук с говядиной, а мы со Стивом, конечно же, курицу в кисло-сладком соусе. Аманда сидела насупившаяся. Если бы я не понимала, что происходит между этими двумя, то подумала бы, что она злится на предложение сделать вместе игру для беременных. Стив пытался разрядить обстановку логическими задачами, к которым я вообще не знала, с какой стороны подойти. Но такой беспредметный разговор был намного лучше молчания Аманды. Мне уже, честно, хотелось поехать домой и лечь в кровать, потому что только сейчас я почувствовала, как у меня стали ныть ноги от неимоверного напряжения на этом чертовом сноуборде. Светофоры починили, поэтому можно было спокойно заварить какао и почитать что-нибудь на телефоне или поискать книжку в небольшой библиотеке, которую родители Стива держат для постояльцев.
– Девчонки, может, останетесь до двадцать второго? – вдруг спросил Стив. – Жильцы заезжают в сочельник, так что у меня будет время научить Кейти кататься.
Он смотрел не на меня, а на Аманду, и я поняла, что я была лишь предлогом. Что же они решили про своё будущее? Мне было до безумия интересно узнать, что будет делать Аманда. Останется в Рино у матери или же будет ждать, когда Стив приедет в Гугл на лето? И неужели он пропустит роды первенца? Это же глупо! Или… Или он вообще не собирается принимать участие в жизни своего ребёнка?... Этот вариант только сейчас пришёл мне на ум, и я ужаснулась ему.
– Нет, я хочу всё-таки побыть немного с матерью, потому что сразу после Нового Года у нас с Кейти зимний интенсив начинается. Да и вообще, развлекайся, что тебе с нами возиться. А вообще я благодарна, что ты нас пригласил.
– Мне в сто раз приятней, что ты согласилась. Я, конечно, был в шоке и, признаться, в шоке до сих пор, но… Думаю, твоя мать будет в ещё большем…
– Не надо про мою мать… Не надо… Вообще пошли домой.
– Погоди, а булочки?
Стив взял с подноса одну и протянул Аманде. Та с улыбкой разломила хрустящую корочку и прочла вслух китайское пророчество:
– Время покажет, кто тебе друг, а кто нет… Бред, как всегда…
Она засунула в рот обе половинки булочки, а я так и не разломила свою, а просто сунула в карман. До дома было близко – три блока, и когда мы миновали две жилых улицы, Стив притормозил.
– Я что-то не понял, а что они там всё ещё чинят?
Через улицу стояли две ремонтные машины.
– Ой, только не говорите, что электричества до сих пор нет, – простонала Аманда.
Стив тронул машину. Рождественская иллюминация, которая у некоторых горит даже днём, была погашена, что начало настораживать. И не зря, потому что дом оказался темён и холоден.
– Может, погулять пойдём, – предложил Стив, но Аманда отрицательно мотнула головой.
– У меня ноги отваливаются. Просто не будем снимать куртки, а ты разведёшь огонь. Через час, максимум два, всё починят, ведь потом стемнеет…
– Ну, будем надеяться… Они ж и с фонарями работают…
Мы вошли в дом, и Стив сразу направился к камину, подле которого уже немного просохли принесённые утром дрова. Парень положил их на решётку, сунул бумагу и зажёг спичку.
– Кейти, пойдём принесём ещё дров. Так на всякий случай.
Я вышла с ним во двор. Стив был очень серьёзным. Он нагрузил мне в руки, похоже, целую вязанку, но я сделала вид, что мне не тяжело.
– Послушай, я совсем не хотел обидеть Аманду. Ты там разрули как-нибудь. Ну, чтобы она не дулась.
– А сам? – я старалась сделать голос как можно тверже.
– Я не умею. Мы с ней в детстве могли неделями дуться… Просто сейчас при ребятах мне эти надутые губки не нужны. Кстати, надо позвонить им и сказать, чтобы не спешили.
Он скинул снег со второго ряда дров, и с двумя охапками мы вернулись в гостиную, чтобы разложить рядком перед камином для просушки. Аманда сидела на диване и зябко ёжилась.
– Слушай, у меня есть всё же красное вино. Хочешь, как в старину, над огнём согреем, а?
Стив совсем умоляюще смотрел на Аманду, но та лишь поджала губы и сказала:
– Я беременная, забыл? Мне нельзя.
– Извини.
Он вернулся к камину и стал ворошить дрова, чтобы те лучше занялись. Стало тепло. Во всяком случае у дивана.
– Никто не будет против, если я прилягу? – спросила Аманда.
Мы оба кивнули. Я видела, как она тяжело легла на бок, поправляя в районе поясницы диванную подушку. Я хотела спросить, как помочь, но потом поняла, что помочь нечем. Не стану же я при Стиве делать ей массаж, а он как-то даже не заметил её скуксившуюся физиономию. Он сидел на полу у камина и грел руки. Я села в отдалении, но он поманил меня к себе, и я чуть-чуть подвинулась.
– Чувствуешь первобытную магию огня?
Я вздрогнула от его вопроса, который дежавю отозвался в моем мозгу. Аманда тоже говорила про первобытную силу. Значит, эти двое не такие уж и разные, как могут показаться на первый взгляд.
– Ты опять меня рассматриваешь?
Стив отвернул лицо от огня, и теперь зарево отражалось в серых глазах.
– Извини, привычка, – сказала я и обернулась к дивану, чтобы найти поддержку у Аманды, но чуть не ахнула. Глаза её были закрыты, она спала. Ещё бы! После стольких часов на улице! Мало того, что и так в городе воздух в сто раз чище того, к которому мы привыкли, так ещё мы столько времени провели среди ёлок в парке. И потом, она же беременна, а беременным сонливость свойственна.
– Знаешь, куртки мало, – сказал Стив. – Принеси-ка одеяло.
Я прошла к нам в спальню и, свернув одеяло в четыре раза, вернулась с ним в гостиную. Стив уже расшнуровал Аманде ботинки и, проверив, что носки не мокрые, закинул её ноги обратно на диван. Я укрыла Аманду одеялом, а он заботливо подоткнул его со всех сторон.
– Тебе не холодно?
Я пожала плечами. У камина было тепло, но за минуту в спальне я успела замёрзнуть. Стив между тем набирал на телефоне чей-то номер.
– Абби, слушай, электричество не починили. У нас дубак, но я растопил камин. Вы там не особо спешите домой. Пусть ремонтники закончат работать и… У нас Аманда спит, поэтому не надо шумной толпой вваливаться хотя бы ещё часа два...
Он вопросительно посмотрел на меня. Откуда я могла знать, сколько проспит Аманда, но всё равно утвердительно кивнула. Стив отключил телефон и сказал:
– Пойдём принесём сверху одеяла, что ли. Вижу, что дрожишь.
Мы присели на нижнюю ступеньку и стали расшнуровывать ботинки. Со своими Стив справился быстро, а вот я развязать завязанные им узлы не смогла. Он усмехнулся, и я вновь увидела эту гадкую противную улыбку, с которой он развязал мне шнурки утром.
– Ну… Пошли…
Я размяла пальцы в носках и стала подниматься за ним на второй этаж. Окна здесь были небольшие, поэтому несмотря на то, что солнце даже не начало садиться, в комнате, которую делил Стив непонятно с кем из ребят, было темновато, словно в сумерки. Странно так, они все в паре, только Стив… Вернее и Стив был с парой, но его пара спала по непонятной мне причине внизу со мной… Пока я думала непонятно о чем, Стив прикрыл дверь, и её тихий щелчок откликнулся громовым раскатом в моем мозгу. Его руки легли мне на плечи, и мне показалось, что он положил на них два кирпича. Я с ужасом смотрела в его приближающиеся к моим глаза, но отстраниться от поцелуя не смогла. Он был кратким, подобно тому утреннему. Только губы его остались близко к моим, но я всё равно с трудом разобрала его шёпот:
– Позволишь согреть тебя немного иначе?
Он скинул куртку и стянул с меня мою. Пальцы его скользнули под водолазку и замерли на моей голой груди – впопыхах я забыла надеть бюстгальтер. Я вздрогнула, но не от холода, ведь Стив отогрел руки над огнём, а потому, что не могла ему сопротивляться. Этот разговор с Амандой. Потом они вдвоём ушли к машине и там скорее всего о чём-то договорились… Зачем им обоим это нужно? Зачем? Меня пробила мелкая дрожь.
– Сейчас будет теплее, – прошептал Стив и, стащив полностью водолазку, толкнул меня к кровати. Накинул на меня одеяло и лишь потом принялся стаскивать с меня комбинезон. Казалось, прошла лишь секунда, а он уже полностью голый был со мной под одеялом.
– Стив…
Я не успела задать вопрос, потому что его губы закрыли мне рот, но ответом стал звук рвущегося пластика и жуткий запах резины, который ни в каком роде не мог быть клубничным. Он дал свободу моим губам и прошептал, а вернее сказал и очень даже резко:
– Ты видно не такая дура, как твоя подружка.
Я почувствовала костяшки его пальцев на лобке, когда он принялся расправлять резинку. “Подружка, – стучало тысячей молоточков в моей голове. – Да какая она мне подружка после этого, и какая подружка ей теперь я...”
В опустившейся на город тьме время, казалось, остановилось. В отсветах камина фигуры ребят двигались словно в заезженном кино, так же медленно и бесшумно. Или же стучащая в висках кровь блокировала все звуки, и лишь один донёсся до меня – хлопок двери. Стив задержался у порога и мял в руках шапку. Все взоры обратились к нему, но он не раскрыл рта. Его ответ озвучил Шон, но тут же получил пинок от стоящей рядом Абигайль.
– А что я такого сказал?! – возмутился парень и пнул ногой чей-то ботинок, который непонятно почему оказался не в гараже.
Лицо Аманды тут же озарилось каким-то детским счастьем, и она сама принялась катать снежный ком. Когда тот стал слишком большим и тяжёлым, Стив забрал его. Я отошла в сторону и принялась искать ветки пихты и шишки. Я старалась начать улыбаться, ведь не имело смысла портить себе настроение ещё больше, но находиться рядом с этими двумя, которые решили со мной поиграть, было выше моих сил. Вскоре снеговик был готов. Мы вставили ему маленькие тёмные веточки вместо глаз, сделали из шишки нос, а из лохматых веток пихты – прелестный парик.
– А теперь давайте петь про бубенцы! – закричала Аманда и схватила за одну руку меня, а за другую Стива.
К счастью, снеговик получился огромным, и мне не пришлось держать Стива за руку. Впрочем, у рождественских детских песенок есть одно волшебное качество – в каком бы настроении ты не начинаешь их петь, заканчиваешь всегда с улыбкой. Психологи вообще говорят, что у улыбки есть обратная связь – улыбнёшься и станет весело, даже если до того было грустно. У меня действительно отлегло от сердца. Я смотрела на улыбающуюся Аманду, на ставшего добрым Стива, и мне вдруг стало всё равно – я перестала на них злиться, понимая, что их проблема в виде ребёнка намного важнее моего подпорченного самолюбия. Вернусь домой и тогда начну зализывать раны. Поеду к отцу на выходные и поучусь у собаки, как правильно делать это по-собачьи. Или вообще залезу к ней на подстилку, обниму и обману себя, что не одинока.
– Кейти, хочешь пить?
Я подняла глаза на Аманду. Та наклонила ветку пихты и слизывала с длинных иголок снег.
– Что ты делаешь? – закричала я. – Заболеешь!
И в тот же момент я почувствовала на плечах руки Стива и услышала его голос прямо подле уха:
– Я же тебе сказал – прекрати её опекать.
Я кивнула и отошла в сторону. Отлично, только начни опекать её для начала сам! Но что я могла сказать вслух? Я всё ещё должна была играть в кошки-мышки, делая вид, что ничего не понимаю, не вижу и главное – не хочу знать. Только когда мы стали возвращаться назад, я смогла абстрагироваться от этой сладкой парочки и насладиться зимними красотами.
Я смотрела на ослепительно-голубое небо, уносящиеся к нему заиндевелые деревья и огромные девственно-белые шапки снега. Когда мы проходили мимо валунов, приваленных друг к другу будто рукой какого-то великана, Стив начал рассказывать, как они с Амандой залезали на них в детстве и как им потом доставалось от родителей. Аманда улыбалась его словам, и по выражению её лица, я могла уверенно сказать, что воспоминания были приятными, и я тут же почувствовала укол ревности, с которым совершенно не могла справиться.
Я попыталась сосредоточиться на пустом желудке, ведь кекс с голубикой так и остался лежать на столешнице в кухне. Однако есть не очень хотелось, потому что другие чувства были намного сильнее, и всё же я сказала:
– Аманда, тебе ведь нельзя так долго не есть?
– Ты опять? – только в этот раз сказала это сама Аманда, не Стив. – Когда ты прекратишь говорить о еде!
Но я решила не опустить глаз и не стушеваться, а чётко сказать:
– Просто я тоже хочу есть.
– Поехали к китайцам, – предложил тут же Стив. – Здесь отличный ресторан есть.
Я выжидающе посмотрела на Аманду, которая должна была сейчас высказать своё отношение к китайскому общепиту. Но она смолчала, и мне стало обидно, и я согласилась мысленно со Стивом, что сексизм никто не отменял и не будет этого делать в ближайшем будущем.
– А я всё оставила дома: и телефон, и кредитку, – вспомнила я, но Аманда тут же сказала, что у неё есть в кармане наличные.
– У меня тоже только наличные, – тут же вставил Стив. – Родители заблокировали мою кредитку, потому что я по дурости расплатился ей за спиртное.
– Тебе же можно, – удивлённо сказала Аманда. – Ты же у нас был самым старшим на параллели.
– Ну, покупал-то я для несовершеннолетних и потом… Мы забор сломали. Честно, не знаю как и кто… Но я с трудом вымолил эти каникулы у родителей. Похоже, последние.
– А что, вы уже успели что-то сломать до нашего приезда?
– Нет, родители решили продать дом… Сдача его не покрывает расходов на содержание – это раз, а два - Абби уверена, что поступит в Пасадену.
– Откуда у неё такая уверенность?
– Да у неё она всегда была… В общем, родителям нужны деньги, чтобы оплатить её обучение, и, быть может, я со второй степенью примажусь…
– В “Беркли” всё-таки?
– Да это при хорошем раскладе, не в Стэнфорд же…
– А почему нет? Там же есть какие-то вообще грантовые невостребованные программы. Чёрт, да кто будет смотреть, что именно ты закончил, если просто в резюме будет стоять Стэнфорд. Они же, рекрутеры, по ключевым словам резюме отсеивают.
– Аманда, я знаю свои возможности и вообще… Я работать хочу пойти. Я уже почти договорился на летнюю практику в Гугле, так что…
– Ко мне поближе, да? Кейти, слышишь, или к тебе?
Я промолчала и хотела ускорить шаг, но Стив схватил меня за руку.
– У меня вообще к вам непристойное предложение. Давайте напишем какую-нибудь игру. Ну, вы нарисуйте, а я скрипт напишу, а?
– А что рисовать-то? Напишет каждый дурак, идея нужна…
– Да чем тупее, тем лучше. Давайте лягушек будем на время препарировать. Излюбленная тема Терри… Или, слушай, Аманда, ну ведь у вас у беременных там гормоны зашкаливают, вам всякие глупости интересны…
– Типа?
– Я вот тебя и спрашиваю… Что вам там интересно? Может, пустышки как тетрис раскладывать или найди пару из подгузников с разными картинками?
– Стив, – Аманда даже остановилась. – Беременные – не тупые, чтобы вы, мужики, не думали. Пошли, Кейти.
Она взяла меня за руку и потащила вперёд. Я лишь успела услышать тяжёлый вздох Стива, и он был музыкой для моей израненной души. В ресторанчике мы тоже как-то всё молчали. Оказалось, что мы достаточно долго гуляли, уже было два часа дня. Аманда заказала себе жареный бамбук с говядиной, а мы со Стивом, конечно же, курицу в кисло-сладком соусе. Аманда сидела насупившаяся. Если бы я не понимала, что происходит между этими двумя, то подумала бы, что она злится на предложение сделать вместе игру для беременных. Стив пытался разрядить обстановку логическими задачами, к которым я вообще не знала, с какой стороны подойти. Но такой беспредметный разговор был намного лучше молчания Аманды. Мне уже, честно, хотелось поехать домой и лечь в кровать, потому что только сейчас я почувствовала, как у меня стали ныть ноги от неимоверного напряжения на этом чертовом сноуборде. Светофоры починили, поэтому можно было спокойно заварить какао и почитать что-нибудь на телефоне или поискать книжку в небольшой библиотеке, которую родители Стива держат для постояльцев.
– Девчонки, может, останетесь до двадцать второго? – вдруг спросил Стив. – Жильцы заезжают в сочельник, так что у меня будет время научить Кейти кататься.
Он смотрел не на меня, а на Аманду, и я поняла, что я была лишь предлогом. Что же они решили про своё будущее? Мне было до безумия интересно узнать, что будет делать Аманда. Останется в Рино у матери или же будет ждать, когда Стив приедет в Гугл на лето? И неужели он пропустит роды первенца? Это же глупо! Или… Или он вообще не собирается принимать участие в жизни своего ребёнка?... Этот вариант только сейчас пришёл мне на ум, и я ужаснулась ему.
– Нет, я хочу всё-таки побыть немного с матерью, потому что сразу после Нового Года у нас с Кейти зимний интенсив начинается. Да и вообще, развлекайся, что тебе с нами возиться. А вообще я благодарна, что ты нас пригласил.
– Мне в сто раз приятней, что ты согласилась. Я, конечно, был в шоке и, признаться, в шоке до сих пор, но… Думаю, твоя мать будет в ещё большем…
– Не надо про мою мать… Не надо… Вообще пошли домой.
– Погоди, а булочки?
Стив взял с подноса одну и протянул Аманде. Та с улыбкой разломила хрустящую корочку и прочла вслух китайское пророчество:
– Время покажет, кто тебе друг, а кто нет… Бред, как всегда…
Она засунула в рот обе половинки булочки, а я так и не разломила свою, а просто сунула в карман. До дома было близко – три блока, и когда мы миновали две жилых улицы, Стив притормозил.
– Я что-то не понял, а что они там всё ещё чинят?
Через улицу стояли две ремонтные машины.
– Ой, только не говорите, что электричества до сих пор нет, – простонала Аманда.
Стив тронул машину. Рождественская иллюминация, которая у некоторых горит даже днём, была погашена, что начало настораживать. И не зря, потому что дом оказался темён и холоден.
– Может, погулять пойдём, – предложил Стив, но Аманда отрицательно мотнула головой.
– У меня ноги отваливаются. Просто не будем снимать куртки, а ты разведёшь огонь. Через час, максимум два, всё починят, ведь потом стемнеет…
– Ну, будем надеяться… Они ж и с фонарями работают…
Мы вошли в дом, и Стив сразу направился к камину, подле которого уже немного просохли принесённые утром дрова. Парень положил их на решётку, сунул бумагу и зажёг спичку.
– Кейти, пойдём принесём ещё дров. Так на всякий случай.
Я вышла с ним во двор. Стив был очень серьёзным. Он нагрузил мне в руки, похоже, целую вязанку, но я сделала вид, что мне не тяжело.
– Послушай, я совсем не хотел обидеть Аманду. Ты там разрули как-нибудь. Ну, чтобы она не дулась.
– А сам? – я старалась сделать голос как можно тверже.
– Я не умею. Мы с ней в детстве могли неделями дуться… Просто сейчас при ребятах мне эти надутые губки не нужны. Кстати, надо позвонить им и сказать, чтобы не спешили.
Он скинул снег со второго ряда дров, и с двумя охапками мы вернулись в гостиную, чтобы разложить рядком перед камином для просушки. Аманда сидела на диване и зябко ёжилась.
– Слушай, у меня есть всё же красное вино. Хочешь, как в старину, над огнём согреем, а?
Стив совсем умоляюще смотрел на Аманду, но та лишь поджала губы и сказала:
– Я беременная, забыл? Мне нельзя.
– Извини.
Он вернулся к камину и стал ворошить дрова, чтобы те лучше занялись. Стало тепло. Во всяком случае у дивана.
– Никто не будет против, если я прилягу? – спросила Аманда.
Мы оба кивнули. Я видела, как она тяжело легла на бок, поправляя в районе поясницы диванную подушку. Я хотела спросить, как помочь, но потом поняла, что помочь нечем. Не стану же я при Стиве делать ей массаж, а он как-то даже не заметил её скуксившуюся физиономию. Он сидел на полу у камина и грел руки. Я села в отдалении, но он поманил меня к себе, и я чуть-чуть подвинулась.
– Чувствуешь первобытную магию огня?
Я вздрогнула от его вопроса, который дежавю отозвался в моем мозгу. Аманда тоже говорила про первобытную силу. Значит, эти двое не такие уж и разные, как могут показаться на первый взгляд.
– Ты опять меня рассматриваешь?
Стив отвернул лицо от огня, и теперь зарево отражалось в серых глазах.
– Извини, привычка, – сказала я и обернулась к дивану, чтобы найти поддержку у Аманды, но чуть не ахнула. Глаза её были закрыты, она спала. Ещё бы! После стольких часов на улице! Мало того, что и так в городе воздух в сто раз чище того, к которому мы привыкли, так ещё мы столько времени провели среди ёлок в парке. И потом, она же беременна, а беременным сонливость свойственна.
– Знаешь, куртки мало, – сказал Стив. – Принеси-ка одеяло.
Я прошла к нам в спальню и, свернув одеяло в четыре раза, вернулась с ним в гостиную. Стив уже расшнуровал Аманде ботинки и, проверив, что носки не мокрые, закинул её ноги обратно на диван. Я укрыла Аманду одеялом, а он заботливо подоткнул его со всех сторон.
– Тебе не холодно?
Я пожала плечами. У камина было тепло, но за минуту в спальне я успела замёрзнуть. Стив между тем набирал на телефоне чей-то номер.
– Абби, слушай, электричество не починили. У нас дубак, но я растопил камин. Вы там не особо спешите домой. Пусть ремонтники закончат работать и… У нас Аманда спит, поэтому не надо шумной толпой вваливаться хотя бы ещё часа два...
Он вопросительно посмотрел на меня. Откуда я могла знать, сколько проспит Аманда, но всё равно утвердительно кивнула. Стив отключил телефон и сказал:
– Пойдём принесём сверху одеяла, что ли. Вижу, что дрожишь.
Мы присели на нижнюю ступеньку и стали расшнуровывать ботинки. Со своими Стив справился быстро, а вот я развязать завязанные им узлы не смогла. Он усмехнулся, и я вновь увидела эту гадкую противную улыбку, с которой он развязал мне шнурки утром.
– Ну… Пошли…
Я размяла пальцы в носках и стала подниматься за ним на второй этаж. Окна здесь были небольшие, поэтому несмотря на то, что солнце даже не начало садиться, в комнате, которую делил Стив непонятно с кем из ребят, было темновато, словно в сумерки. Странно так, они все в паре, только Стив… Вернее и Стив был с парой, но его пара спала по непонятной мне причине внизу со мной… Пока я думала непонятно о чем, Стив прикрыл дверь, и её тихий щелчок откликнулся громовым раскатом в моем мозгу. Его руки легли мне на плечи, и мне показалось, что он положил на них два кирпича. Я с ужасом смотрела в его приближающиеся к моим глаза, но отстраниться от поцелуя не смогла. Он был кратким, подобно тому утреннему. Только губы его остались близко к моим, но я всё равно с трудом разобрала его шёпот:
– Позволишь согреть тебя немного иначе?
Он скинул куртку и стянул с меня мою. Пальцы его скользнули под водолазку и замерли на моей голой груди – впопыхах я забыла надеть бюстгальтер. Я вздрогнула, но не от холода, ведь Стив отогрел руки над огнём, а потому, что не могла ему сопротивляться. Этот разговор с Амандой. Потом они вдвоём ушли к машине и там скорее всего о чём-то договорились… Зачем им обоим это нужно? Зачем? Меня пробила мелкая дрожь.
– Сейчас будет теплее, – прошептал Стив и, стащив полностью водолазку, толкнул меня к кровати. Накинул на меня одеяло и лишь потом принялся стаскивать с меня комбинезон. Казалось, прошла лишь секунда, а он уже полностью голый был со мной под одеялом.
– Стив…
Я не успела задать вопрос, потому что его губы закрыли мне рот, но ответом стал звук рвущегося пластика и жуткий запах резины, который ни в каком роде не мог быть клубничным. Он дал свободу моим губам и прошептал, а вернее сказал и очень даже резко:
– Ты видно не такая дура, как твоя подружка.
Я почувствовала костяшки его пальцев на лобке, когда он принялся расправлять резинку. “Подружка, – стучало тысячей молоточков в моей голове. – Да какая она мне подружка после этого, и какая подружка ей теперь я...”
Глава 28 "Сила огня"
В опустившейся на город тьме время, казалось, остановилось. В отсветах камина фигуры ребят двигались словно в заезженном кино, так же медленно и бесшумно. Или же стучащая в висках кровь блокировала все звуки, и лишь один донёсся до меня – хлопок двери. Стив задержался у порога и мял в руках шапку. Все взоры обратились к нему, но он не раскрыл рта. Его ответ озвучил Шон, но тут же получил пинок от стоящей рядом Абигайль.
– А что я такого сказал?! – возмутился парень и пнул ногой чей-то ботинок, который непонятно почему оказался не в гараже.
