– Спасибо за машину, – сказал он и вставил ключ в зажигание.
Его стакан был вставлен в подстаканник, а свой я судорожно сжимала в руках. Вдруг бумага показалась мне до ужаса горячей, но я не желала ставить стакан рядом с его стаканом. Не знаю, что я испытывала к Стиву, но меня пробила дрожь, хотя в машине работала печка, и физически я не могла замёрзнуть. Меня колотило, будто в плену грудной клетки метался загнанный зверь и раздирал свою тюрьму ногтями, слизывая текущую из рваных ран кровь. Мне хотелось плакать, но я не могла позволить себе разреветься. Да, я уверена, что это была ненависть. Я ни к кому ещё не испытывала подобного чувства. Я ненавидела его, как только можно ненавидеть человека, разрушившего мой маленький мир своим беспардонным цинизмом. Я смотрела вперёд, не видя ничего, даже синего отлива снега, не слыша его хруста под колёсами тяжёлой машины…
Дома уже все проснулись и поняли, что случилось. Когда мы вошли, Пол сидел подле камина и шурудил кочергой. Дверь с заднего двора захлопнулась вместе с передней, и в гостиной появился Шон с охапкой поленьев.
– Все мокрые, – констатировал он.
– Того, что было в камине, хватит, чтобы согреться, – отозвался Пол, поворачиваясь к нам всем корпусом. – А ещё у нас есть кофе. Давайте хором скажем спасибо нашему доброму хозяину.
Не скидывая с ботинок снега, Стив прошёл на кухню и с шумом поставил канистры на стол.
– По дороге я увидел две ремонтные бригады, – сказал Стив. – Похоже, провода оборвало в нескольких местах. Дальше в городе светофоры работают. Значит, отрубило лишь наш блок или дальше на север, куда мы не ездили.
Абигайль поднялась из кресла и начала вынимать из шкафчика чашки. Терри, сидевшая на диване рядом с Амандой, тоже встала. Аманда же осталась сидеть, как-то странно глядя на меня, а я продолжала стоять в дверях, будто провинилась в чём-то, и даже не отстранилась от двери, когда к ней направился Стив.
– Отойди, – сказал он сухо. – Я принесу свой кофе и твой кекс.
Только сейчас я заметила, что в руках у меня всё ещё полный, но уже не такой горячий стакан. Я машинально сделала глоток и привалилась спиной к балясинам, каждой клеточкой тела ощущая покалывания от взгляда Аманды. Ну, почему, почему в это утро мне не спалось…
– Кейти, ты ещё будешь?
Вопрос был задан достаточно громко, и наверное, Абигайль задала его уже не в первый раз.
– Нет, – ответила я тихо и, не надеясь на голос, мотнула головой.
Ребята перебрались за стол. Даже в свитерах они ёжились. Мне же было до безумия жарко в куртке. Стив вернулся, молча протянул мне кекс и прошёл на кухню, чтобы налить в кружку кофе. Взял два кекса и направился к дивану, где продолжала сидеть Аманда, буравя меня взглядом ярко-синих глаз.
– Без кофеина, – сказал он, и Аманда приняла из его рук кружку.
Казалось, она задумалась на минуту, а потом протянула руку за шоколадным кексом.
– Куда поедем завтракать? – крикнула из кухни Абигайль.
Стив отчего-то вопросительно посмотрел на Аманду, а та тут же ответила:
– В блинный дом.
– Она издевается! – бросила сестра Стива и хлопнула дверцей шкафчика. – Мне достаточно кекса. Можем ехать в горы, а там уже пообедаем.
– Езжайте без меня, – ответил тут же Стив. – Я останусь с Амандой. Она в горах со скуки умрёт, а дома замёрзнет. Мы пойдём в парк погулять. Да, Абби, оставь свой сноуборд. У вас, похоже, с Кейти один и тот же размер обуви. Там есть неплохая горка, я её кататься поучу.
– Мы её с собой возьмём, – ответил тут же Пол.
– Она кататься не умеет.
Я не могла разлепить губ, будто их склеили клеем. Так и стояла, молча наблюдая, как обо мне говорят в третьем лице, будто меня нет в комнате. Из последних сил я открыла рот и сказала:
– Я поеду с ними. Я нормально катаюсь на лыжах, а сноуборд мне не нужен.
Они продолжали сидеть на диване плечом к плечу и буравить меня синими и серыми глазами, чтобы потом за неведомое мне прегрешение пригвоздить меня к деревянным перилам гвоздями.
– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, – сказала Аманда тихо, и только тут я заметила, что молчала она до того, потому что рот был забит кексом. – Стив инструктором по сноубордам проработал три сезона. Я ещё вчера попросила его поучить тебя. К тому же, сегодня снег мягкий, падать не так больно.
– Не ври ей, Аманда. Падать всегда больно… Короче, не хочет, пусть едет в горы. Я навязываться не собираюсь… Я вообще могу поехать с ребятами, а вы гуляйте, где хотите. Моё общество все равно вам не нужно.
Он резко поднялся с дивана и направился ко мне. У меня внутри всё похолодело, так зло в тот момент он смотрел на меня. Я уже было открыла рот, чтобы сказать… Нет, я просто открыла рот, потому что совершенно не знала, что ответить. Только Стив шёл не ко мне, а к лестнице, к перилам которой я будто приклеилась, и стал скачками подниматься на второй этаж.
– Пойдём в гараж, – пробубнила мне в лицо Абигайль, справляясь с последним кусочком кекса.
Я покорно пошла следом, оставив на кухонной столешнице свой стакан и кекс, и она протянула мне ботинки из тех, что рядком стояли вдоль стены за серой “Тойотой Секвойей”.
– У тебя какой размер?
– Восемь с половиной.
– Тогда десятка подойдёт. Послушай, Кейти, ты меня извини, что я вчера без стука… Я больше не буду, и, вообще, я никому и словом не обмолвилась.
– Угу, – буркнула я и села на ступеньку расшнуровывать ботинки.
Не трепалась ты, так я тебе и поверила. Уж с братом точно успела поделиться… Я смотрела на шнурки через слёзную завесу, мерно моргая, чтобы не дать солоноватому потоку владевших мной эмоций прорвать наносную плотину спокойствия. Пальцы не слушались, и если кое-как я ещё справилась со своими ботинками, то зашнуровать те, для сноуборда, никак не получалось.
– А лыжные штаны ты надевать не собираешься?
Я чуть не подскочила со ступеньки, на которой сидела, пытаясь понять, как Абигайль могла уйти обратно в дом, незаметно перешагнув через меня, и как Стив появиться тут уже полностью одетый в чёрно-красный лыжный костюм. Он обогнул меня, чтобы взять свои ботинки.
– У тебя очки есть?
Я кивнула.
– Шлем тебе не нужен… Так, давай джинсы снимай. Я пока обуюсь, а потом тебе зашнурую.
Я скинула ботинок и в носках вернулась в дом в надежде найти в спальне Аманду и поговорить с ней по душам, но та помогала Терри мыть чашки. Закусив губу, я прошла в спальню и стала надевать чёрный лыжный комбинезон. Молнию заело, и я чуть не разревелась. Ну зачем, зачем Аманда притащила меня сюда? Для моральной поддержки, чтобы расставить в отношениях со Стивом все точки над “i”. Что же случилось с ними? Они расстались, он потребовал сделать аборт, а она решила пойти наперекор ему и сохранить ребёнка, чтобы явиться к нему, когда уже ничего исправить нельзя и завоевать его обратно? Но зачем я, зачем ей нужна я?
Не знаю, сколько я возилась с молнией, но когда наконец вытянула из неё подкладку и довела до конца, в дверях уже стоял Стив, держа в руках ботинки сестры.
– Ты на бал наряжаешься? Ребята уехали. Я тебя пятнадцать минут жду.
Я смотрела ему в лицо, и мне так хотелось, чтобы он опустил со лба на нос красноватые очки, чтобы я не видела больше его страшных серых глаз.
Глава 27 "Проверка на вшивость"
Моя ненависть к Стиву росла в геометрической прогрессии относительно моих падений. Горка была совсем небольшой, дети катались с неё на санках, и мы выбрали склон чуть в стороне. Для начала я совершенно не могла подняться на ноги. Доска сразу начинала ехать, и я падала. Стив сидел рядом на корточках и что-то втолковывал, а я хоть и пыталась слушать, ничего не слышала. Мысли мои были о нём и Аманде. Я вспоминала наш разговор о том, что она опасается ехать в Рино, чтобы тот парень не догадался, что она носит его ребёнка. Так что же случилось, что она решила приехать к нему сама?
Я нервно дёргала ресницами за стёклами очков, стараясь не расплакаться от сознания того, что Аманда даже словом не обмолвилась о своих планах, хотя мне казалось, что, несмотря на её взрывное поведение во время беременности, мы с ней сблизились. Но, наверное, лишь настолько, чтобы делиться со мной, где и что у неё болит, но не настолько, чтобы говорить о решениях, от которых зависит её будущее. И этот засранец тоже хорош. Раз он понял, что я догадалась об их отношениях с Амандой, зачем устроил эту комедию в машине? И ещё… И ещё, зачем он меня тогда поцеловал? Это что, изощрённый способ сказать мне, что я дура.
– Кейти, ты будешь меня слушать?
Рука Стива легла на мои очки и рванула их вверх. Я тут же зажмурилась от яркого солнца, которому в тот момент была благодарна, иначе пришлось бы объяснять этому козлу, почему я плачу. Он отпустил руку, и резинка очков вновь впилась в затылок.
– Прости, не думал, что твои глаза настолько чувствительны к солнцу. Просто я хотел увидеть в них хоть чуть-чуть понимания. Я за два занятия ставил на сноуборд людей, впервые видевших снег, а тебе я уже битый час втолковываю, что ты должна поворачивать только тело, а не ноги. Поверь, ты уже едешь с горы, только неправильно управляешь телом. Уверен, тебе не надо, как ребёнку, на одной ноге по глади кататься. Тебе просто надо прекратить постоянно думать, что ты сейчас упадёшь. Ты ведь не боишься скорости, раз на лыжах каталась…
– Мне страшно, – сказала я правду.
Вернее полуправду, а вторая половина правды была такой, что мне было до безумия противно находиться с ним почти что наедине на вершине горы, когда Аманда сидела на очищенном заборчике внизу горы и что-то там карябала в альбоме.
– Конечно, тебе страшно. Любой экстремальный спорт страшен. Мы и катаемся именно для того, чтобы почувствовать в крови адреналин. Тебе что, никогда не хочется на девяноста милях в час по трассе промчаться, гадая, будет дорожный патруль за поворотом или пронесёт?
– Нет, мне экстрима в жизни совершенно не хочется, – ответила я и попыталась встать самостоятельно.
Мне даже это удалось на какой-то короткий момент. Я почти что выпрямила спину, но вот доска поехала, и я повернулась всем телом в бок и уже готова была пропахать носом снег, когда Стив ловко перехватил меня за талию и затащил обратно на относительно ровную поверхность. Только рук не убрал, а поднял меня вверх, чтобы раскрутить доску, и она, должно быть, довольно больно прошлась по его ногам, но он не отступил и на шаг.
– Поставь меня, пожалуйста, на землю, – сказала я, когда поняла, что он специально для чего-то продолжает держать меня в воздухе.
– Нет, пока ты не поклянёшься, что будешь падать только на спину. Поверь, уж лучше полностью отбить задницу, чем сломать нос и разодрать лицо торчащими из снега ветками. Да пойми ты, что не обязательно падать, чтобы остановиться. Я ведь вижу, что ты боишься уехать далеко, поэтому стараешься упасть, как можно раньше. Это ведь даже не склон, тут и на санках-то кататься плохо. Ты просто скажи себе, что сейчас повернёшь доску и остановишься. Ты ведь даже разогнаться не успеваешь.
Он наконец опустил меня на землю, но я инстинктивно ухватилась за его руку.
– Слушай, Стив, я больше не могу и не хочу. К тому же, Аманда там замёрзла внизу, так что поехали куда-нибудь погреемся.
– Если ты так переживаешь за свою подружку, то начни нормально кататься, и тогда пойдём, куда захочешь, а сейчас, – опять на его лице, скрытом очками, была эта жутко гадкая улыбочка. – Я тебя с горы спущу.
Как я сумела выпрямиться и не завалиться сразу, когда он толкнул меня вниз по склону, я не знала. Я изо всех сил пыталась смотреть вперёд и не мешать себе руками. И ещё, я с ужасом увидела направленный на меня объектив фотоаппарата Аманды. Я уже проскочила то место, где обычно падала, и теперь мне надо было как-то развернуть доску, чтобы остановиться. Рука моя пошла вправо, и, о неужели, доска повернулась в сторону. Я поскользила ещё пару метров, качнулась назад, но удержалась на ногах. Я схватила руками коленки и стала дышать чуть ли не как собачка, так бешено колотилось сердце.
– Кейти! Я видео сняла! – кричала Аманда, прыгая ко мне через снег.
Я обернулась к ней, подняла на лоб очки и улыбнулась. Лицо Аманды в тот момент настолько светилось счастьем, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно. К тому же, мой испуг прошёл, и я по-детски радовалась первому сносному спуску на сноуборде.
– Молодец! Я же сказала, что он классный инструктор!
Я обернулась к горе. Стив продолжал стоять наверху – куда ему деться, он же без доски – и махал рукой. Однако я была уверена, что губы его искривлены всё той же противной усмешкой. Да, он классный, раз ты выбрала его… Я быстро рванула на глаза очки, потому что глаза увлажнились против моего желания. Стив махал мне рукой, чтобы я поднималась. Я покрутила головой в ответ, но Аманда подтолкнула меня в плечо:
– У тебя только начало получаться! Иди ещё полчаса покатайся, а потом поднимемся в горы. В этом парке так красиво, мы со Стивом часто там гуляли…
Я кивнула. Ну вот, Аманда, ты и проговорилась. Или просто решила, что не нужно больше ничего скрывать. Ладно, пойду к твоему Стиву, чтобы черти его взяли. Я нагнулась отстегнуть доску. Аманда присела напротив и вновь навела на меня объектив.
– Раз лица твоего не видно, то хоть улыбнись, – сказала она весело.
И я улыбнулась, радуясь, что Аманда не догадывается, что это улыбка сквозь слёзы. Сердце сжималось так, как обычно замирало при прохождении мёртвой петли на аттракционах. С поцелуя в машине в моей душе была пустота с царапающими крошками боли, словно в коробке из-под чипсов, и эта боль то и дело колола меня там, под рёбрами. Доска вдруг стала до ужаса тяжёлой, и такие же тяжёлые ботинки оттягивали ноги. Я очень медленно поднималась по склону, пока не почувствовала на локте руку. Подняв глаза, я увидела Стива, лицо которого выглядело до безобразия счастливым.
– Ты молодец, – сказал он, забирая у меня из рук сноуборд и беря свободной рукой за руку. Его очки были сдвинуты на лоб, но в прищуренных от солнца глазах невозможно было что-либо прочесть. – Давай теперь попробуем подняться чуть выше, чтобы ты смогла хоть немного разогнаться.
– Не надо, – отрезала я, отстраняясь от него и недоуменно следя через очки за его взглядом, который покоился на моих губах. Я даже непроизвольно облизала их, но тут же пожалела об этом, потому что Стив сразу перестал щуриться.
– Послушай, у тебя наконец-то начало получаться. Мы просто обязаны закрепить навык...
– Что значит – мы? – с вызовом спросила я, в который раз радуясь, что мои глаза скрывают очки.
– Знаешь, когда учишь кого-то, становишься с ним одним целым и радуешься его удачам, как своим. Я бы с удовольствием забрал тебя завтра в горы, чтобы ты постоянно не оборачивалась на Аманду, а сосредоточилась на себе.
Он выдержал паузу, будто ожидая, что я сейчас начну городить чушь в оправдание, но я просто сказала, что у меня колит в боку, и я действительно не хочу больше кататься. Я не совсем лгала, у меня действительно кололо, только в голове от мысли, что Стив издевается надо мной, словно насквозь видит боль, которая жгла моё тело от сознания того, что Аманда предала меня своим недоверием.
