– А ты что думала, у них вырастает какое-то другое к этому возрасту?
Аманда вопросительно посмотрела на мой целый банан и пошла к мусорному баку, чтобы выбросить шкурку.
– Мне в фильме больше жену иранца жалко. Муж убил её, потому что решил, что раз ему незачем жить без сына, то и ей не надо. Только, кажется, в современном обществе, чтобы там ни кричали феминистки, за женщину так и будет решать мужчина, пока в мозгу у женщин что-то не повернётся, и они сами не перестанут считать, что у них есть предменструальный синдром. У Хилари Клинтон не было никаких шансов стать президентом, как и Мэг Уитмен никогда не стала бы губернатором Калифорнии. Здесь могут править актёры, но не женщины.
Будто подытоживая свою речь, Аманда распахнула дверцу машины и захлопнула за собой. Я покрутила чёртов банан в руке и, поняв, что не голодна, вернулась за руль. Я засунула банан в подстаканник веткой вверх, чтобы было не так похоже на то, что почему-то до сих пор правит миром.
– Дальше слушать будем? – спросила Аманда, присоединяя телефон к колонкам.
– Давай… Красиво ведь живописует, и главное, как он тонко прочувствовал главную героиню. Странно ведь для автора-мужчины…
– Что странного? Все мы в душе от природы одинаково чувствуем – что мужчины, что женщины. Это общество навязывает нам стереотипы, которым мы обязаны следовать, потому что кому-то кажется, что один обязательно должен подчиняться другому. Но ведь если один будет постоянно принижать другого, из таких отношений ничего стоящего не получится...
– Аманда, – остановила я пустую речь, вдруг подумав про нас с ней. – А что мы скажем твоим друзьям про живот?
– А ничего не скажем. Ответим, что не их дело. Тайну личной жизни пока никто не отменил.
– А твоей матери?
– У меня ещё есть время на раздумье. Главное, ты там ничего от себя не фантазируй, ладно?
Я кивнула, не поворачивая в её сторону головы, делая вид, что сосредоточенно смотрю на дорогу. Что, я опять услышала пренебрежительные нотки в её голосе? Или это у меня навязчивая идея такая, что она считает меня, мягко говоря, не совсем умной? Лучше ехать молча и делать вид, что я внимательно слушаю аудио-книгу, потому что иначе наши отношения точно зайдут в тупик, если вообще думать, что они куда-то идут, а не просто болтаются по ветру, подобно подвешенной на верёвке описанной младенцем пелёнке. Да что же за дурацкие сравнения рожает мой мозг? Похоже, в чём-то Аманда права...
Температура не опускалась, дорога оставалась сухой, и даже вселила в Аманду опасение, а в меня надежду, что никакого снега мы в городе не найдём. Отлично, тогда я смогу спокойно вести машину, а кататься будем на курортах, где всё равно снег сделают. Но радовалась я не долго. Температура за бортом стала резко падать, и мы даже включили в машине печку. И вот когда навигационная система показала, что до города остался час, вдоль дороги появились грязные сугробы, но на ёлках не было снега. Как не было и белого цвета, он был серый, с коричневыми разводами дорожной грязи.
Мы заехали на парковку у небольшого кафе ради горячего шоколада и чистого туалета. Дети пытались отыскать на склоне снег, упрямо таща санки по хлюпающей жиже и возвращались к родителям грязными и мокрыми. Сапоги облепило грязью, и, испугавшись, что тоже промочим ноги, мы залезли обратно в машину, чтобы допить сладкую согревающую бурду и сжевать кексы, мимо которых Аманда не смогла пройти, даже понимая, что они холодные и не свежие.
Вдруг на лобовое стекло что-то упало и расплющилось. Дождь? Мокрый снег? Что это?
– Мэрд, – по-французски выругалась Аманда и сунулась в телефон. – Да чтоб синоптикам пусто было! Быстрее выезжай! Может, ещё успеем проскочить хребет без цепей.
Для меня эти слова стали мячиком, брошенным для собаки. За секунду я допила бурду, забыв, что та горячая, и вывела машину на чёртову горную двуколейку, включив дворники на самую большую скорость.
– Какого чёрта, Кейти! – закричала Аманда. – Три дождинки! У меня в глазах рябит от мелькания.
– Прости, Аманда, но иначе я не поведу. Мне спокойнее так, – впервые сказала я твёрдое нет и тут же добавила: – Можем поменяться местами.
Ну зачем я это сказала! Аманда тут же велела съезжать на обочину. Что, очередной беременный каприз? Хотя машина-то её! К тому же, она водила в снегу, а я нет, потому покорно уселась на пассажирское сиденье и наконец съела оставленный банан, отчего-то вспомнив Вифлеемского центуриона, поражавшего всех исполинским ростом. Я так замечталась, что не заметила, как разогналась Аманда. Я знала, что моя черепашья езда раздражала, но лететь на запрещённой скорости по мокрой узкой горной дороге…
– Ты не понимаешь, что такое одевание цепей и езда в них!
Я ведь ничего не сказала. Неужели она боковым зрением что-то читает на моём лице?
С каждым поворотом температура падала, а сугробы росли и белели. Щётки задвигались с шумом, уже не смывая воду, а стряхивая снег. Аманда зашла на скорости в новый поворот и чуть не влетела в бампер машины с горящими стоп-огнями. Тормоза взвизгнули, и Аманда вновь выругалась, ударив рукой по рулю.
– Всё, приехали… Цепи…
Я видела лишь медленно-двигающуюся вереницу машин и стала искать в интернете информацию, но Аманда только махнула рукой.
– Брось! И так всё понятно.
– А вдруг просто авария?
Ну не идиотизм ли, радоваться чужой аварии, но в сравнение со страхом одевания в первый раз цепочек ничего не шло. Вереница поехала чуть быстрее, и в моей душе затеплилась надежда, но уже через пять минут машины начали по одной съезжать на обочину, и вскоре мы увидели электронное табло с сообщением, что проезд без цепей запрещён.
– Чёрт дери этих перестраховщиков! – злилась Аманда, и щеки её медленно начали розоветь. – Это даже не снегопад, и снег только начался… Спокойно можно ещё без цепей ехать…
– Не нервничай, – попросила я, заметив, что одна её рука наглаживает живот.
Ещё через десять минут мы поняли, что пора доставать из багажника заветный чемоданчик. Я вылезла первой, вытащила куртку с шапкой и стала в нерешительности топтаться у переднего колеса, подле которого разложила цепь. Аманда тоже уже одетая стояла рядом.
– Ты должна подложить начало цепей под колеса, чтобы я проехала по ним. Потом надо будет залезть под машину и скрепить концы. Сможешь?
Я пожала плечами и смахнула с носа снежинку. Радости от первого снега не чувствовалось. Высокие ели, уходящие макушками в недавно ещё ярко-синие небеса, будто смеялись надо мной. Тяжело вздохнув, я присела на корточки и попыталась просунуть под колесо начало цепочки.
– Ничего у тебя так не получится. Ляг на спину, – командовала Аманда.
Хотелось ответить – лезь сама, но в сложившейся ситуации это прозвучало бы глупо. Не будь Аманда беременной, она бы давно спокойно одела цепи. Это только у меня, дуры, никогда ничего не получается. Вон, все одевают и порядок, а я почти лежу на снегу, уже чувствую, что джинсы мокрые на заднице, а цепи как звенели непонятно где, так и звенят, не желая подсовываться под колесо.
– Нужна помощь?
Я аж вздрогнула, так неожиданно над ухом раздался мужской голос. Когда только Аманда успела сходить за помощью? Сколько я пролежала под машиной, чтобы она поняла, что на меня нет никакой надежды. Я соскребла себя со снега и отвернулась, чтобы не смотреть на элементарные действия мужчины, которые у меня не получились. Ну какое, к чёрту, равенство, если у меня мозгов на надевание цепей не хватает!
– Ты зачем попросила его о помощи? – прошипела я Аманде в лицо, обдав облаком пара.
– Он сам подошёл. Его машина перед нашей, – и тут же зло добавила: – Наверное, жена его послала, сжалившись над тобой.
Незнакомец позвал меня, и я села за руль, чтобы закрутить на колеса цепи, а потом так и осталась на месте водителя, потому что Аманда уселась рядом, не желая тащиться на скорости тридцать миль в час. А мне это даже нравилось, только резал слух скрежет железа об асфальт. Снегопад прекратился, наверное, через десять минут, как мы отъехали от контрольного пункта. Только снимать цепи мы не решились, оставив это занятие друзьям Аманды. Шёл третий час – бананы и крекеры были все съедены. Есть хотелось даже мне, потому в городе первым делом мы заехали в супермаркет купить по банке горячего супа. Съесть его решили в машине, потому что в супермаркете не возникало желания снять куртки. Ноги устали от непромокаемых сапог на высокой рифлёной подошве, плотно зашнурованных. К их тяжести надо долго привыкать. Мои ноги даже тонкие “угги” знают только месяц в году. Аманда позвонила приятелю, и из разговора я наконец-то узнала, что его зовут Стив.
– Ну всё, выброси банки и поедем. Они собрались на санках кататься, но подождут нас десять минут.
Я покорно вылезла из машины и дошла до входа в супермаркет, где стояли большие мусорные баки. Я ступала очень осторожно, потому что под утрамбованным коричневым снегом прятался тонкий лёд, и поневоле балансировала руками, будто канатоходец. Да, ко льду тоже надо привыкать, чтобы не сломать себе что-нибудь при неудачном падении.
Дорога скользила, но цепи исправно делали своё дело, и машина шла ровно. Мимо прогромыхала цепями фура, и я подумала, что оглохну. Она кинула на лобовое стекло кучу грязного снега, и я машинально выплеснула стеклоочиститель и запустила дворники. Только случилось странное – я перестала вообще что-то видеть.
– Дура! – заорала Аманда, и я поняла, что моргание не поможет.
Я прокатила машину ещё метров сто совершенно в слепую, почти вжав педаль тормоза в пол, пока Аманда не крутанула на себя руль, и я не втопила педаль полностью. Я перевела ручку передач на паркинг и даже подняла ручной тормоз. Аманда смотрела перед собой и тяжело дышала. У меня подмышки промокли, да и спина тоже.
– Дура, – едва слышно повторила она. - Если веришь в Бога, молись. Он тебя только что спас.
– Что случилось? – дрожащим голосом спросила я.
– Жидкость для стёкол замёрзла на морозе! Вылезай теперь и очищай стекло ото льда. Я не могу перегнуться так далеко.
– Чем? – голос мой продолжал дрожать.
– Да чем хочешь! Хоть рукой! У нас нет щётки. Кто же знал, что ты такая идиотка! – Аманда снова набрала приятелю: – Можете идти кататься. Эта дура решила стекло на морозе помыть… Нет, мы ни в кого не влепились, но стекло долго без щётки очищать…. Нет, не надо приезжать. Пусть помучается.
“Эта дура” перегнулась на заднее сиденье, схватила куртку и выскочила на дорогу, даже не посмотрев, едет ли машина. В глазах стояли слезы, но я боялась заплакать, чтобы они вдруг так же не замёрзли на морозе, как и моё сердце в тот момент. Ну за что же она меня так опозорила перед незнакомыми ребятами. За что? Моя голая рука легла на стекло в середине секции водителя. Кожу быстро стало колоть от холода, а корка на стекле всё равно не сходила. Тогда я вытянула из-под куртки шарф, который впопыхах не вынула из рукава, и стала неистово тереть им стекло. Под натиском акриловых ниток льдинки начали сдаваться, а моя белая куртка и так была похожа на белый флаг.
Глава 25 "С горы вниз"
В городе царило белое спокойствие. Зима прикрыла своё царственное великолепие лёгкой девственно-чистой шалью из только что выпавшего снежного пуха. Снег был похож на лист акварельной бумаги – такой же белый и такой же рыхлый. Сугробы вокруг домов лежали белые, высокие и порой закрывали первые этажи. Тракторы сваливали снег на обочины, и по обе стороны дороги высились кристаллы природных заборов. С крыш свисали прозрачно-мутные сосульки, готовые вот-вот обломиться. Аманда вновь променяла общение со мной на долбанный Фэйсбук, и в тишине моя обида разрасталась, как несущийся с горы снежный ком. Однако зимняя картина радовала глаз, привыкший к серой монотонности калифорнийских долин, в которых зима прорисовывалась лишь дождями и сбросившими листву деревьями.
Аманда молча указала на дом, перед которым стоял перепачканный синий джип-либерти с облепленными грязными комьями снега колёсами. Я усомнилась, что сумею занять расчищенное подле него место, не перекрыв выезд из гаража, потому притормозила на дороге. И лишь тогда заметила высокого черноволосого парня в свитере с медвежьей мордой. Он приглашающе замахал мне и отступил к гаражной двери, держа в руках огромную лопату. Я заехала на дорожку и уже хотела заглушить мотор, но он продолжал сгибать пальцы, приглашая продвинуться дальше, хотя зеркало нашей тойоты уже поравнялось с зеркалом джипа. Наконец он выставил ладони вперёд, и я остановилась. Аманда выскочила из машины, захлопнула дверцу и повисла на шее парня. Я отвела взгляд и стала теребить вынутые из зажигания ключи. Я всегда нервничала в незнакомых компаниях, а после такого заочного представления, мне захотелось оказаться в Салинасе.
Они говорили тихо, и сквозь плотно закрытые двери в салон не проникало и звука, но судя по тому, что парень то и дело оборачивался в мою сторону, говорили они явно обо мне. Я взглянула в зеркало заднего вида, хотя и так знала, какими пунцовыми стали мои щёки. Делая вид, что мне всё равно, я аккуратно прядь за прядью начала засовывать под шапку волосы и пару раз ненароком встретилась с парнем взглядом. Должно быть, от сознания того, что он теперь знает, что я подглядывала, я покраснела ещё больше, и он вдруг как-то очень грубо, судя по жесту, оборвал разговор и сделал шаг в сторону машины.
Сердце бешено заколотилось, словно мне вновь было тринадцать, и я шла на первое свидание. Чёрт, я хотела сунуть правую руку в карман, но так резко убрала её с руля, в который вцепилась мёртвой хваткой, что со всей силы ударилась о поднятый ручной тормоз. Боль электрическим разрядом прошла от локтя до плеча, но я лишь растянула губы в приветливой улыбке и выскочила из машины раньше, чем парень дошёл до водительской двери.
– Привет, я – Стив.
Он протянул руку, и я пожала её, назвав своё имя, хотя Аманда, думаю, уже представила меня. Заодно я обрадовалась, что он избавил меня от своего поцелуя, ведь щека моя температурой соперничала сейчас с раскалённой сковородой.
– Я помогу вам отнести вещи, и тогда мы успеем сходить на озеро.
Я открыла багажник и вытащила наши водонепроницаемые штаны и одну из хозяйственных сумок.
– Вы к нам на месяц? – присвистнул Стив, и я виновато улыбнулась, будто бы это я, а не Аманда, скупила утром полмагазина.
– Ты любишь пахлаву? – выпалила я, чтобы сгладить неловкость, и сунула руку в сумку, чтобы вытащить упаковку восточной сладости.
– А что это?
Ответить я не успела, потому что Аманда вытащила другую сумку и ляпнула:
– Сказала же тебе, что он ничего, кроме чизкейка не ест.
– Ты забыла добавить «этот дурак», – улыбнулся Стив и, схватив четыре сумки, по две в каждую руку, шагнул к крыльцу.
Я оставила упаковку на месте и пошла следом, даже не обернувшись к Аманде, которая вытаскивала из багажника последний пакет с продуктами. Стив прижал сумки коленкой к стене и набрал на замке код. Из дома пахнуло теплом, хотя его явно не топили. Я в нерешительности стала топтаться в прихожей, боясь ступить на кафельный пол кухни, потому что не сумела на крыльце скинуть снег, успевший налипнуть к подошвам. Хозяин, конечно, тоже не разулся, и всё же воспитание не позволяло свинячить в гостях.
