– Проходи уже, – толкнула меня в спину Аманда, и я, словно мячик, проскакала с сумками к холодильнику, оставляя за собой снежные следы.
Аманда отправила Стива обратно в машину за сумками с одеждой, а сама, не снимая куртки, начала вынимать из сумок то, что следовало убрать в холодильник. Она поманила меня к себе, чтобы я увидела торт и две упаковки колы. Ну что она хочет этим доказать? Или ей мало принижать меня, надо и по друзьям, радушно пригласившим её в гости, проехаться? Откуда вдруг в ней появилось столько злости, ведь ещё прошлой весной она была улыбчивой весёлой девочкой.
– Девчонки, нас всего пятеро, так что мы спокойно разместились на втором этаже, а вам оставили спальню внизу, только… – мне показалось, что Стив не просто смутился, а даже покраснел. – Там одна кровать.
– Нормально, – бросила Аманда, захлопнув дверцу морозилки. – У нас в студии тоже одна, так что нам не привыкать.
Мне это только показалось, или Стив гаденько усмехнулся, будто знал что-то такое, что было скрыто от меня? Нет, это всё мои расшатанные нервы, пережитый недавно страх и обида, жуткая обида. Да, я бы с удовольствием сегодня спала отдельно от Аманды не то что на другой кровати, но вообще в другой комнате. Только парень уже шагнул дальше по коридору, оставляя за собой всё те же мокрые следы, и занёс обе сумки в небольшую комнату. Здесь с трудом умещалась высокая кровать на деревянных столбиках, явно купленная не в магазине. На тумбочках стояли лампы, ножки которых обнимали два бурых медведя, и на стене тоже висело деревянное пано с ёлками и мишками. Аманда проследила за моим взглядом и по-доброму улыбнулась.
– Ага, заметила… Тут всё в медведях. Ты, наверное, пропустила табличку у входа «Добро пожаловать в медвежью берлогу». Это…
– Это коллекция моей бабушки, – перебил её Стив, открывая створки шкафа. – Тут есть вешалки, так что можете развесить одежду. Впрочем, давайте потом, а то через час стемнеет, и вы покататься не успеете.
Он уже ступил за порог, но Аманда успела бросить ему в спину.
– А я вообще не буду кататься. Я беременна.
Оборачивался Стив, наверное, как в замедленном кино, а лицо его менялось на удивлённо-вытянутое подобно растрированной картинке. Аманда расстегнула куртку и положила руки на живот, чтобы у парня не осталось никаких сомнений в правильности понимания услышанного. Он было раскрыл рот, но лишь виновато отвёл глаза в сторону и задержал взгляд на моем лице, а я покраснела, будто меня застукали за чем-то недозволенным. Аманда присела на высокую кровать, закинула ногу на ногу и принялась спокойно расшнуровывать ботинки.
– Ну, я пойду, – протянул Стив, продолжая стоять в дверях и смотреть отчего-то на мой живот, который я инстинктивно прикрыла на манер Аманды. Я покраснела ещё больше и, не зная, куда спрятать глаза, уставилась на деревянные медвежьи следы, прикреплённые над дверью на манер лошадиной подковы – только бы смотреть поверх головы хозяина и не видеть его совершенно растерянное лицо.
– Замуж я не собираюсь, – продолжала Аманда ровным голосом. – А всё остальное – подробности, тебя не касающиеся. И проследи, пожалуйста, чтобы остальные тоже не задавали мне вопросов, окей?
Стив кивнул и наконец вышел в коридор, хлопнув дверью. Из гостиной донёсся странный шорох, и только спустя мгновение я сообразила, что это звук двигающейся по паркету швабры.
– Переодевайся, чего стоишь?
Аманда уже стянула джинсы на резинке, что держала их приспущенными на бёдрах внизу живота, и натянула непромокаемые штаны на лямках, в которых живот утонул и перестал быть заметен. Я присела на корточки, чтобы расшнуровать сапоги.
– Я тоже кататься не буду, – сказала я. – Просто прогуляемся. Я очень люблю вид на озеро.
– За меня не беспокойся. Я поснимаю виды. Мне кажется, выйдут замечательные акварели. Я в прошлом году пыталась рисовать с натуры, но жутко обморозила руки. В этот раз, может, сделаю наброски карандашом – его смогу держать и в перчатках, и дорисую с фотографий. Надо же будет чем-то занять себя до родов.
Она застегнула куртку, поправила шапку с мордочкой улыбающейся кошки, перекинула через плечо сумку с фотоаппаратом и шагнула за дверь. Пока я впопыхах дошнуровывала сапог, они вышли на улицу. Мне вдруг показалось, что я тут лишняя. Им ничего не стоило дождаться меня у дверей, но они подошли к самой дороге, будто боялись, что я подслушаю их разговор. Поведение Аманды выглядело странным, будто она стесняется меня, словно я чем-то плоха, чтобы выступать в роли подруги. Я захлопнула входную дверь, засунула руки в карманы, чтобы они бестолку не болтались вдоль тела, и пошла вдоль машин, шелестя штанами. Под мышкой у Стива торчали пенопластовые санки. Он поднял на меня глаза и сказал как-то виновато:
– Я не уверен, что тебе такие подойдут, но остальные ребята забрали с собой. Но мы можем с ними поменяться на пластмассовое корыто, если тебе оно больше нравится.
– Мне всё равно, – ответила я и стала смотреть по сторонам, чтобы моё молчание не казалось таким невыносимым.
Я старалась не вслушиваться в их разговор, потому что они обсуждали совершенно незнакомых мне людей – кто и где сейчас, у кого какие успехи, будто бы те не публиковали всё это на своих страницах в Фейсбуке. Впрочем, пусть говорят, о чём хотят, мне-то какое дело. Плевать на их разговоры, даже если они примутся обсуждать меня. Во всяком случае, я пыталась убедить себя в этом.
В конце улицы сквозь редко посаженные приземистые ели синело озеро Тахо. Навстречу попадалась малышня с санками, родители с собаками и редкие машины, зажжённые фары которых походили на блёклые луны. Щеки приятно пощипывало от лёгкого морозца. В носу забулькало, и я, втянув влагу, потёрла нос лыжной перчаткой.
– Замёрзла?
От неожиданного вопроса я вздрогнула больше, чем от зимнего воздуха. Как Стив мог заметить этот мой жест, когда был так увлечён беседой с Амандой? Неужели всё это время он разглядывал меня? Ну да и ладно, всё со мной хорошо. А морозец – это даже для калифорнийца приятно. Так я и ответила:
– В Калифорнии снег такая редкость.
– А ты чего один? – спросила Аманда просто так для продолжения разговора или же, чтобы отвлечь внимание Стива от моей персоны?
Я успела заметить, как его нижняя губа сдвинулась в сторону и на ней появились ровные белые зубы.
– Так получилось, а остальное – подробности, которые тебя не касаются, – переиначил он недавний ответ Аманды, и от моего взгляда не укрылось, что она в свою очередь тоже прикусила губу. Я даже с трудом справилась с улыбкой, будто бы это не Стив, а я брала реванш за сегодняшний день.
К озеру надо было спускаться по длинной железной, а сейчас ледяной, лестнице, перила которой почти полностью утопали в снегу. Стив протянул Аманде руку и, повернувшись к озеру спиной, стал помогать ей спускаться. На пятой ступеньке он вскинул голову и крикнул, чтобы я дождалась его. Ага, сейчас – неужели я спуститься самостоятельно не смогу, тем более он отправил санки своим ходом вниз по лестнице, и у меня были обе руки, чтобы держаться и спускаться бочком, как в горах по склону. Ноги скользили, и было страшно делать каждый последующий шаг, и всё же Стив перехватил меня уже на середине.
– Обязательно быть такой же упрямой, как Аманда? – одна его рука опустилась мне на талию, а второй Стив перехватил запястье моей левой руки, потому что моя правая продолжала сжимать перила. – Я в тринадцать тут так полетел, что сломал руку и получил сотрясение мозга.
Я кивнула и улыбнулась. С его поддержкой стало спокойно, и я без страха преодолела последние ступени нескончаемой ледяной лестницы. Аманду уже окружили друзья: два парня и две девушки, при таком раскладе, скорее всего пары. За поцелуями и приветственными объятиями, никто не заметил моего присутствия, пока Стив громко не представил меня, заставив всех обернуться. Ребята приветливо улыбнулись, тогда как губы Аманды вытянулись в тонкую злую полоску, когда её взгляд упал на наши крепко сцепленные руки, которые в знак приветствия Стив поднял вверх наподобие арки. Я попыталась высвободиться, но парень лишь сильнее сжал мои пальцы, как мне показалось, смотря в упор на Аманду, которая уже вымучено улыбалась окружающим, отпуская шутки о калифорнийской погоде нарочито громким голосом. Да и смех её над собственными шутками звучал как-то больно уж фальшиво.
Стив разжал пальцы, и я тут же спрятала руки в карманы, виновато глядя на Аманду, делающую вид, что меня просто не существует. В висках неистово зазвенели рождественские бубенчики, и я даже не заметила, как подо мной оказались санки, и рассекая снежный океан, жмурясь от летящей в глаза мелкой снежной крошки, я на пузе докатилась почти до самой кромки воды. А потом, наткнувшись на ледяную глыбу, санки выскочили из-под меня, и я осталась лежать на снегу. Грудь немного ныла от удара, и запястьям было горячо и мокро от обжигающего снега, насыпавшегося в перчатки, когда я пыталась затормозить санки руками. Однако вид отсюда открывался великолепный. На проталинах в ярдах пяти от берега чернели голые ветки кустов. Сквозь них, словно через соломенный веер, я видела за перекатывающейся мелкой рябью серо-синей водой полный спектр синей палитры, которой были выписаны на том берегу горы, укрытые снежными шапками. Я даже почувствовала запах медовой акварели и увидела, как тонкой капелькой стекает на влажный акварельный лист голубой кристалл...
– Ты в порядке?
Я удивлённо подняла голову на склонившегося надо мной Стива и стала спешно соскребать себя со снежного ложа.
– Я просто видом любуюсь, – ответила я, принимая протянутую руку.
Что, он посмотрел на меня, как на идиотку? Ну и ладно, мне не привыкать. Кажется, даже преподаватели давно так на меня смотрят. Я отряхнула со штанов снег и огляделась – у Стива не оказалось санок, и это означало, что он сбежал ко мне с горы, где я его оставила. Я сразу почувствовала себя виноватой, но извиняться не стала, потому что это выглядело бы глупо, ведь я не звала его на помощь. Он поднял санки и протянул мне руку.
– Я сама, – ответила я и пошла вперёд.
Я увидела направленный на меня объектив фотоаппарата Аманды и почувствовала, как запылали мои щеки. Она что, рассматривает меня, как в бинокль? Я проклинала в душе эти шикарные горы, санки, Стива и... Ревность Аманды, которая непонятно почему приревновала ко мне своего приятеля. Чёрт, да он как специально злит её, иначе зачем только что подтолкнул меня под мягкое место. Я остановилась на подъёме, ища доходчивые слова, с которыми надо обернуться к нему.
– Ухватись рукой за тот куст, – скомандовал Стив, и я тут же подчинилась. –Будет легче забраться. А в следующий раз иди с другой стороны, там что-то вроде снежных ступенек. Я кричал тебе, но ты не отреагировала. Дай я тебя ещё подсажу, а то так до темноты будем подниматься.
– Улыбайтесь! – услышала я сверху голос Аманды, и губы мои непроизвольно растянулись в улыбке, которая не сошла с лица даже, когда я почувствовала на плече руку Стива.
Я снова не знала, куда деть глаза, потому заскользила взглядом по горизонтали вправо от Аманды. Там стояла женщина с малышом на руках. Его лицо едва выглядывало из пуховой оторочки капюшона. Он смотрел вниз, на горку, где катались, наверное, его братья, и заливисто смеялся – звонко, словно колокольчик.
– Ты можешь себе представить, что скоро Аманда будет так же стоять? – зашептал мне в самое ухо Стив. – Я вот – нет.
– Запросто, – ответила я и бодро рванула вверх, взбираясь по склону чуть ли не на четвереньках, только бы без его помощи. Какое счастье, что Аманда тоже смотрела на смеющегося малыша и не видела ни меня, ни его рук. И ещё, она улыбалась, улыбалась искренно, без фальши. Наверное, она представляла себя на месте этой женщины.
– Поедете паровозиком? – спросил парень, которого звали, кажется, Пол.
Я не успела даже отыскать Аманду взглядом, как Стив схватил меня и запихнул вместе с собой в зелёное корыто. Наш вагон оторвался первым. Не проехав и половины склона, санки свернули влево. Стив натянул верёвку, но та закрутилась на моем ботинке, и мы оба носом угодили в ещё мягкий неутрамбованный снег. Стив расхохотался первым, тыча в меня пальцем, и я тоже не удержалась от смеха, потому что он выглядел не лучше моего. Мы смахнули с лиц и шапок снег и, весело утопая по колено в сугробах, пошли ко второму вагончику, где была сестра Стива – Абигайль со своим парнем Шоном, бывшим одноклассником Аманды.
– Послушай, Кейти, – потянулась ко мне девушка, – почему Аманда не катается?
– Она... – начал Стив, услышав вопрос, но я успела выпалить первой:
– У неё спина болит.
Когда мы отстали от остальных на подъёме, Стив спросил:
– К чему врать, если они дома сами всё увидят?
– Знаешь, – ответила я под мерное постукивание пластиковых санок о подмёрзшие сугробы, – о таких вещах, как беременность, должна рассказывать сама женщина, а не посторонний.
– Ну я ей не совсем посторонний, – как-то слишком сухо и быстро сказал Стив и даже обогнал меня, будто я обидела его ответом.
– В плане не совсем...
– Не важно, – бросил он через плечо и втащил санки наверх.
– Едете ещё? – спросил Пол, уже сидя в головном вагоне.
Стив махнул рукой и пошёл к Аманде, которая переминалась с ноги на ногу. Солнце уже висело низко, нос стало щипать сильнее, промокшие рукава футболки холодили руки, но чтобы не быть третьей лишней, я потянула брошенные парнем санки и прицепилась третьим вагоном. В этот раз мы доехали до кромки воды полным составом. В санки набралось снега, но я из них не вывалилась, лишь ударилась немного головой, когда решила принять горизонтальное положение, чтобы их не развернуло при торможении.
Радость от катания улетучилась, когда я увидела, что Аманда греет руки за пазухой Стива и громко смеётся на его шутки. Я пару раз запнулась на подъёме, но всё же вытащила и себя, и санки. Решили идти домой отогреваться горячим шоколадом. Всю дорогу ребята о чём-то говорили, но я не вслушивалась, потому что видела перед собой лишь руку Аманды, которую она просунула под руку Стива. В висках стучало, и я пыталась не думать о том, зачем Стив мог оказывать мне знаки внимания по пути к озеру.
Мы все долго топтались на крыльце, пытаясь занести в дом поменьше снега, и всё равно в гостиной образовалась лужа от ботинок и санок, которые тащили в гараж через кухню. Пол включил обогрев, и горячий воздух зашумел в трубах. Абигайль поставила на плиту чайник, а вторая девушка, которую звали Терри, потащила куртки в гараж, чтобы сунуть в сушильную машину. Потом все разошлись по комнатам, чтобы снять остальную мокрую одежду. Я слушала, как скрипит лестница под многочисленными шагами, и всё не желала оборачиваться к Аманде, которая переодевалась, о чем я могла судить по шуршанию толстых штанов.
– Снимай мокрое, не то простынешь, – бросила мне в спину Аманда, и я начала раздеваться, но тут же почувствовала ляжкой её холодную руку и замерла. – Слава Богу, показалось, – Аманда отдёрнула руку. – Чёртова лампа так тень на тебя отбросила, что я подумала, у тебя синяк в половину бедра.
Обернувшись, я успела заметить на лице Аманды тень неподдельной тревоги, которая тут же сменилась вечной апатией.
