На что тут смотреть? На мои зеленоватые усы? Или уличную палку в стерильном доме? Угу… Мы с Агатой сразу станем кандидатками на вылет… из белоснежного рая.
— Как долетели? — спросила я, не расслышав вопрос хозяйки, если тот вообще прозвучал.
Лола ответила коротко. И я тоже не стала особо расписывать наши с Агатой успехи в совместном проживании. Вопрос-ответ. Во всем, прекрасная маркиза, у нас порядок. Можете загорать и пить смузи… Не из противной брокколи, а из маракуйи, конечно…
— Мила, как у тебя дела?
Инга звонила явно не за ответом на заданный первым делом вопрос. Он прозвучал эквивалентом английскому «здрасьте». Мне хотелось верить, что она все-таки звонила убедиться, что собака меня до сих пор не съела. Ну не подколоть же дочь, на самом-то деле!
Поэтому я просто сообщила ей о моих и собачьих успехах. У меня за два дня оказалось аж целых два выполненных заказа и три законченных урока. Я была собой довольна. Пусть мама тоже порадуется моим успехам. Я, кажется, заслужила немного тепла с ее стороны. Любить на расстоянии, говорят, легче… Особенно взрослую дочь.
— Тебе что-то нужно? Продукты там привезти? Ты же, как собака, на привязи в этом доме!
Мама повысила голос. Это проявление заботы или воплощение тотального контроля за моей жизнью в военно-полевых условиях?
— Если мне что-нибудь понадобится, я обязательно тебе позвоню…
И не минутой раньше, дорогая мама. Ну, сколько можно?!
— А так считай, что я в командировке. В собачьей стране!
Или правду сказать — в одиночке, с собакой. За два дня я не успокоилась, а только сильнее начала переживать за душевное состояние подопечной. Агата вела себя не как сумасшедшая, а как абсолютно нормальная собака. Но ведь у нее такой богатый послужной список, что любой здравомыслящий человек посильнее накрутит на руку поводок.
Затишье перед бурей? Нет, нет, нет… Просто штиль, который пускай продлится до возвращения собачьей мамочки, для которой я устраивала телемосты с хвостатой дочкой чуть ли не три раза в день, глотая слюнки по морю, солнцу и фруктам, которые плескались в стакане Лолы.
— Свинья везде смузи найдет, — пошутил Макс в камеру. — Знаешь, как это называется? — он тряс в руке ананасом, из которого торчали две соломинки. — Лола Лока… Сумасшедшая Лола…
Жена оттолкнула его покрасневшим бедром от телефона вместе с ананасом, которым Макс прикрывали пивной животик.
— Ладно, ладно, — все же донесся до меня его голос. — Пинья Лока. Сумасшедший ананас…
Двое сумасшедших и один ананас остались за океаном на теплом карибском песочке, а я — на мягком ковре в обнимку с собакой и нежеланием подходить к холодильнику даже за зеленым смузи. Я, наверное, все равно не сумею проникнуться прелестью шпината за уже меньше чем две недели, и не надо — дешевле обойдётся. Эта диета не для меня…
Для меня дешевле и результативнее бег с собакой на короткие дистанции и приседания за брошенной игрушкой, которую Агата все никак не желала отдавать мне прямо в руки. Так что спина болела вовсе не от сидения за Макбуком.
— Агата! Гулять!
Ну не лапами же по моим плечам! Воспитанная собака должна сесть и спокойно ждать, когда ее возьмут на поводок. И потом снова ждать, когда для нее откроют дверь. А затем…
В нашем случае приглашения не требовалось — Агата вынесла меня на улицу через тонюсенькую щелочку!
— Мила!
Я еле успела затормозить у калитки, не впечатавшись в решётку. Агата злобно лаяла и наскакивала на забор, демонстрируя короткую собачью память. Впрочем, узнать соседа в худи, из которого он мог спокойно вывалиться, было сложновато даже для меня. К тому же, я поняла, что недостаточно долго смотрела этому Олегу в глаза, чтобы запомнить черты лица, а врезавшиеся в память черты тела сейчас безбожно тонули в бесформенной одежде. Даже джинсы прозаично топорщились на коленках. Человек катастрофически не умеет одеваться!
— Фу…
Таким быть. И фу такой быть собаке.
— Прекрати лаять! Вы же знакомы, — попыталась я заговорить с собакой, как с человеком, что, впрочем, и делала все три последних дня.
Агата тявкнула для проформы еще пару раз и наконец смолкла.
— Привет, — сказала я уже Олегу, пытаясь вспомнить, проверяла ли сегодня телефон на предмет эсэмэсок от него.
Нет, конечно. Кто их сейчас пишет?! Прошлый век! А другой связи с ним не было. Звонить мне — много чести, наверное.
— Привет, — ответил сосед мне в тон и так же оценивающе прошелся взглядом по моей одежде.
Вернее, по Лолиной. Моя одежда давно лежала в барабане стиральной машины. А тут… Не надо даже взглядом комментировать бордовые легинсы с белыми подтеками и такую же непонятно как и кем окрашенную в зелёный цвет кофту и… Куртки на мне не было. Я же собиралась бегать, а не принимать официальные благодарности за помощь.
— Зашел сказать спасибо…
Да я как бы поняла уже. С корабля на бал. Вернее, прямо с самолета и ко мне. Чемодан мог бы домой занести хотя бы… Спасибо ведь не горячие пирожки, не простынет на окошке. И все же говорить через решетку глупо. Надо калитку открыть.
— Это тебе мое спасибо…
Я заморгала от удивления, когда моей руки коснулась ручка чемодана. Схватила я ее машинально. Господи ж ты боже мой — что там может быть?
— Спасибо, — отдала я «благодарность» в ответ, даже не попытавшись оторвать чемоданчик от земли. — А что там? — Нет, это я не спросила, это я всего лишь подумала, а сказала просто: — Я вышла с собакой погулять…
— Я это понял, — усмехнулся Олег.
И я вновь почувствовала себя неразумной школьницей. Да что это у него за взгляд-то такой?! А… Все просто, как в анекдоте: я — начальник, ты — ну, вы поняли. А я не могла понять лишь одно: что мне делать с чемоданом? Сейчас и потом. Но спрашивать совета у дарителя не решилась. Нашла более безболезненный способ выйти из сухой из лужи, в которую Олег посадил меня своим магарычем.
— Вам чемодан сейчас вернуть или потом?
Ну и что я ляпнула: когда «потом»?
— Или, может, вы собаку подержите, пока я отнесу все в дом?
Опять бред несу, да? У меня язык запутался о пунктирные мысли!
— Я отнесу его сам, если собака может подождать минуту…
Может. Агата оказалась намного сообразительный меня. Присела у дорожки и делов-то. Ей тоже, видимо, стало интересно, что внутри чемодана.
— Уже может, — улыбнулась я, кажется, на сей раз в тему и, убрав руку с чемодана, подтянула собаку за поводок к ноге.
Олег подхватил чемодан и махнул рукой в сторону входной двери: типа, дамы проходят первыми. И дамы пошли. Однако на пороге, пока я возилась с замком, Агата вдруг вспомнила, кто в доме хозяин и вновь принялась лаять.
— Я заходить не буду, — заверил ее сосед, и я почти выронила ключи.
— Почему?
— Меня не приглашали как бы…
Это он, типа, пошутил. Этому я, типа, должна была посмеяться.
— Ну, соседям как бы не нужны приглашения…
Это я где такое услышала? Будут всякие шастать без спроса, в доме соли совсем не останется.
— Я как-нибудь в другой раз.
Это, типа, никогда. Ну, понятно, конечно. Посему я сейчас же освобожу чемодан и избавлю несчастного от своего ужасного общества.
— Секунду, я только сигнализацию отключу.
Четыре цифры я могла набрать уже даже на ощупь, но в прихожей оставалось достаточно светло. И единственным черным пятном стали чёрные Найки, которые Олег скинул, не расшнуровывая.
— Где кухня? В чемодане все съедобное.
О, теперь можно не играть в «съедобное-не-съедобное». Я махнула в сторону гостиной. Олег, недолго думая, водрузил чемодан прямо на столешницу, подле вазы с фруктами — вернее, уже с одним почти коричневым бананом. Я встала рядом, ухватившись за край столешницы на всякий пожарный случай — фиг ж его знает, что там внутри…
Замок щёлкнул. Крышка откинулась и… Я не сдержалась и… пропела. Я, которая петь не умеет от слова совсем, но язык опередил мозг на десять секунд, за которые из меня вылетело знаменитое:
— Овощи-фрукты, прочие продукты. Свёкла и брюква, импортная клюква…
Я могла что-то перепутать в словах… Песенка-то из детства, из «Крокодила Гены», о чем я и сообщила Олегу на его вопросительный взгляд.
— Ну, добавь к этому еще и спаивание малолетних, — он водрузил на столешницу бутылку шампанского. — Брату цветы, детям фрукты.
Рядом с бутылкой вырос ананас.
— А кто здесь малолетние? — не выдержала я сарказма. — Я школу давно закончила.
— Честно, что ли?
Какое искреннее удивление! С кем вы общаетесь, Олег, как вас там по батюшке? А, дорогой сосед?!
— Ну, тогда брату не повезло.
Снова искренняя улыбка, да? И снова… Так и хотелось спросить, какого фига он притащил мне целый фруктовый магазин в чемодане? Почтальона Печкина на него нет! Он, наверное, и за грибами с чемоданом ходит.
— Зачем все это? — спросила я, совершенно не чувствуя желания отведать этот магарыч.
Я понимаю, притащил бы он корзину фруктов в детский дом. Но я ж, типа, сестра состоятельного человека. Что за бред?
— Вместо спасибо. Я честно не знал, что делать. В итоге мать подсказала…
Кто? Хорошо, что я не выдала свое изумление вслух.
— Она сказала, что самое лучшее будет сделать такой вот калифорнийский презент. Здесь все с рынка, прямо с фермы. Ну, кроме ананасов, они вечерним самолётом с Гаваев прилетели, а шампанское местное, из винодельни, на миндальных орешках, чисто калифорнийский прикол. Там и орехи есть, миндаль и грецкие, нынешний урожай. Фрукты тоже прямо с дерева, так что с ними не тяните…
Он принялся нагружать вазу абрикосами, манго и прочими сладкими плодами. Потом достал прозрачный контейнер с…
— Это кумкваты с нашего дерева. В этом году они очень крупные, сочные и сладкие… Попробуй!
Олег протянул мне открытый контейнер, и я потянулась было к крохотным продолговатым апельсинам, но тут же отдернула руку.
— Сейчас не хочу, потом…
Не хочу позориться и чистить кожуру короткими ногтями…
— Потом меня не будет, — вдруг выдал Олег, прищурившись. — Уверен, таких ты не ела. Никогда. У нас самый лучший сорт. Я сам посадил это дерево.
— Где?
— У родителей в саду. Они живут в Калифорнии. Ну… Я ведь должен найти человека, который способен разделить мою страсть к кумкватам…
Господи, только не хватало делить его страсть…
— Я могу их есть хоть целый день… — продолжал Олег голосом змея-искусителя. — Ну же…
Он уже держал кумкват у моего рта… Что я должна сделать? Я пробовала их сушеными. Неужто их едят вот так, прямо с кожурой и… Там же косточки! Не плеваться же… И, боже, какая кислятина… Чего он уставился на меня? Мне же не прожевать, чтобы в голос вынести вердикт его заливной рыбе!
— Я люблю сочетание горькой кожуры и сладкого сока. Это офигенно. Правда же?
Он что, больной? Я с трудом проглотила кумкват и кивнула.
— Очень вкусно.
Не надо было врать. Он тут же протянул мне второй…
— Не сейчас! — я отступила на шаг. — Еще не время ужина.
— Ну, что ж… Жди ужина.
Олег вернул контейнер на столешницу. Вынул оставшиеся пакеты из чемодана и опустил пустой к ноге.
— Я пошел. Зайду как-нибудь с братом познакомиться. Может, завтра-послезавтра.
— Через две недели. Их нет. Они в Мексике.
По его лицу пробежала новая волна удивления.
— Так ты одна, что ли? Без родителей тут?
— Как бы да… Это дом брата. Я сижу с его собакой, — перешла я к почти что правде. — Ее нельзя оставлять одну. У нее развита тревожность.
— А… — протянул Олег, явно не понимая, о чем идет речь. — Ну… — теперь он смотрел на заваленную столешницу и полную фруктов вазу. — Пригласи родителей или друзей… Эти фрукты не могут долго лежать.
Я кивнула, а потом вдруг выдала:
— Я не могу никого приглашать в этот дом. Не спрашивайте, почему…
Он смотрел мне в глаза, видимо, стараясь найти вразумительное объяснение обрисованной в двух словах ситуации, а потом сказал просто:
— Ладно, я все же пойду домой. И никому не скажу, что был здесь.
Боже, Милка, ну что за детский сад ты устроила…
— Олег, вы только не обижайтесь! В каждой семье свои тараканы. И я тут, знаете, в качестве догситтера просто, а так бы я… Я бы вас пригласила на… ужин. Но у меня его как бы еще и нет…
Ну, что я несу… Как бы…
— Отлично. У меня тоже нет ужина. Что заказать? Только не китайскую еду и не пиццу. И не суши… И не…
— Фруктовый салат?
Улыбнулась я, еще не совсем поняв, что сделала. Я действительно пригласила его на ужин, что ли?
— Нет, я люблю фрукты отдельно. Я сам их зарежу, если ты не против… После прогулки. Ты же собиралась с собакой?
— Ах, да…
— Пошли с собакой… Только… Черт, там сыр, с местной сыроварни. Убери в холодильник, пожалуйста. И шампанское в морозилку.
— Вот и ужин готов, — выдала я, ища хоть какой-то намёк на слюни в высохшем рту.
— Как бы да…
Он улыбнулся, а мне захотелось заржать в голос. Кто он вообще такой? С его кумкватами и сыром?
— Мила, а у вас все ножи тупые? — спросил Олег, совершая в воздухе танец с саблями.
А я-то грешным делом все гадала, наблюдая, как тот меняет ножи после каждого фрукта, читала ли раньше что-нибудь в книжках по этикету про специальные фруктовые ножи или все же нет…
У вас все ножи тупые? У вас? То есть в доме, если я вас, Олег, правильно поняла. Я оставалась с ним на «вы», а он тыкал мне, кажется, с самого начала. Хотя во время прогулки в основном разговаривал с собакой и потом с кем-то по телефону. Разговор вёлся на английском странными словами, не подвластными моему пониманию — впрочем, я не особо-то и прислушивалась и из вежливости даже отошла с собакой на приличное расстояние.
— Понятия не имею, — ответила я про ножи и попыталась виновато улыбнуться.
Но извинялась я скорее перед собой, что нагло вру ничего не подозревающему человеку, чем перед ним самим за ножи. Я хотела сама нарезать фрукты, но новый сосед Макса продемонстрировал упрямство высшего пилотажа.
— Это ведь дом брата, — напомнила я на тот случай, если Олег забыл, кто в доме хозяин.
Я смотрела на аккуратные дольки манго и на огромную косточку, которую любой нормальный человек не поленился бы обглодать, прежде чем выбросить. Хотя нет, хорошо, что Олег ее выбросил, а то пришлось бы мне еще тайком выковыривать из зубов жёлтые нити.
Однако Агата со мной не согласилась и тут же сунулась в помойное ведро. Пришлось мне ее за неимением ошейника отпихивать оттуда бедром. Собака от неожиданности впечатлилась в ногу Олега, и тут, точно только сейчас заметив гостя, принялась лаять. Мои попытки призвать собаку хоть к какой-то тишине потонули в еще более заливистом лае, хотя Агата отступила к двери и вела теперь удалённую звуковую атаку. Чего с ней такое? Может, с опозданием пожалела косточку от манго? Или разозлилась на то, что в чемодане не оказалось клубники. Я успела вычитать в сети, что это любимое овчарочье лакомство.
— Что ей можно положить в миску? — спросил Олег.
И я не сдержалась, выдала информацию про клубнику, но шутка не удалась. Олег взял и извинился за то, что ничего не принес для собаки. Черт!
— А вы всех едой подкупаете? — попыталась я перевести разговор в шутливое русло, но как-то с шутками у меня не заладилось с самого начала.
— Как долетели? — спросила я, не расслышав вопрос хозяйки, если тот вообще прозвучал.
Лола ответила коротко. И я тоже не стала особо расписывать наши с Агатой успехи в совместном проживании. Вопрос-ответ. Во всем, прекрасная маркиза, у нас порядок. Можете загорать и пить смузи… Не из противной брокколи, а из маракуйи, конечно…
Глава 15 "Фу такими быть!"
— Мила, как у тебя дела?
Инга звонила явно не за ответом на заданный первым делом вопрос. Он прозвучал эквивалентом английскому «здрасьте». Мне хотелось верить, что она все-таки звонила убедиться, что собака меня до сих пор не съела. Ну не подколоть же дочь, на самом-то деле!
Поэтому я просто сообщила ей о моих и собачьих успехах. У меня за два дня оказалось аж целых два выполненных заказа и три законченных урока. Я была собой довольна. Пусть мама тоже порадуется моим успехам. Я, кажется, заслужила немного тепла с ее стороны. Любить на расстоянии, говорят, легче… Особенно взрослую дочь.
— Тебе что-то нужно? Продукты там привезти? Ты же, как собака, на привязи в этом доме!
Мама повысила голос. Это проявление заботы или воплощение тотального контроля за моей жизнью в военно-полевых условиях?
— Если мне что-нибудь понадобится, я обязательно тебе позвоню…
И не минутой раньше, дорогая мама. Ну, сколько можно?!
— А так считай, что я в командировке. В собачьей стране!
Или правду сказать — в одиночке, с собакой. За два дня я не успокоилась, а только сильнее начала переживать за душевное состояние подопечной. Агата вела себя не как сумасшедшая, а как абсолютно нормальная собака. Но ведь у нее такой богатый послужной список, что любой здравомыслящий человек посильнее накрутит на руку поводок.
Затишье перед бурей? Нет, нет, нет… Просто штиль, который пускай продлится до возвращения собачьей мамочки, для которой я устраивала телемосты с хвостатой дочкой чуть ли не три раза в день, глотая слюнки по морю, солнцу и фруктам, которые плескались в стакане Лолы.
— Свинья везде смузи найдет, — пошутил Макс в камеру. — Знаешь, как это называется? — он тряс в руке ананасом, из которого торчали две соломинки. — Лола Лока… Сумасшедшая Лола…
Жена оттолкнула его покрасневшим бедром от телефона вместе с ананасом, которым Макс прикрывали пивной животик.
— Ладно, ладно, — все же донесся до меня его голос. — Пинья Лока. Сумасшедший ананас…
Двое сумасшедших и один ананас остались за океаном на теплом карибском песочке, а я — на мягком ковре в обнимку с собакой и нежеланием подходить к холодильнику даже за зеленым смузи. Я, наверное, все равно не сумею проникнуться прелестью шпината за уже меньше чем две недели, и не надо — дешевле обойдётся. Эта диета не для меня…
Для меня дешевле и результативнее бег с собакой на короткие дистанции и приседания за брошенной игрушкой, которую Агата все никак не желала отдавать мне прямо в руки. Так что спина болела вовсе не от сидения за Макбуком.
— Агата! Гулять!
Ну не лапами же по моим плечам! Воспитанная собака должна сесть и спокойно ждать, когда ее возьмут на поводок. И потом снова ждать, когда для нее откроют дверь. А затем…
В нашем случае приглашения не требовалось — Агата вынесла меня на улицу через тонюсенькую щелочку!
— Мила!
Я еле успела затормозить у калитки, не впечатавшись в решётку. Агата злобно лаяла и наскакивала на забор, демонстрируя короткую собачью память. Впрочем, узнать соседа в худи, из которого он мог спокойно вывалиться, было сложновато даже для меня. К тому же, я поняла, что недостаточно долго смотрела этому Олегу в глаза, чтобы запомнить черты лица, а врезавшиеся в память черты тела сейчас безбожно тонули в бесформенной одежде. Даже джинсы прозаично топорщились на коленках. Человек катастрофически не умеет одеваться!
— Фу…
Таким быть. И фу такой быть собаке.
— Прекрати лаять! Вы же знакомы, — попыталась я заговорить с собакой, как с человеком, что, впрочем, и делала все три последних дня.
Агата тявкнула для проформы еще пару раз и наконец смолкла.
— Привет, — сказала я уже Олегу, пытаясь вспомнить, проверяла ли сегодня телефон на предмет эсэмэсок от него.
Нет, конечно. Кто их сейчас пишет?! Прошлый век! А другой связи с ним не было. Звонить мне — много чести, наверное.
— Привет, — ответил сосед мне в тон и так же оценивающе прошелся взглядом по моей одежде.
Вернее, по Лолиной. Моя одежда давно лежала в барабане стиральной машины. А тут… Не надо даже взглядом комментировать бордовые легинсы с белыми подтеками и такую же непонятно как и кем окрашенную в зелёный цвет кофту и… Куртки на мне не было. Я же собиралась бегать, а не принимать официальные благодарности за помощь.
— Зашел сказать спасибо…
Да я как бы поняла уже. С корабля на бал. Вернее, прямо с самолета и ко мне. Чемодан мог бы домой занести хотя бы… Спасибо ведь не горячие пирожки, не простынет на окошке. И все же говорить через решетку глупо. Надо калитку открыть.
— Это тебе мое спасибо…
Я заморгала от удивления, когда моей руки коснулась ручка чемодана. Схватила я ее машинально. Господи ж ты боже мой — что там может быть?
— Спасибо, — отдала я «благодарность» в ответ, даже не попытавшись оторвать чемоданчик от земли. — А что там? — Нет, это я не спросила, это я всего лишь подумала, а сказала просто: — Я вышла с собакой погулять…
— Я это понял, — усмехнулся Олег.
И я вновь почувствовала себя неразумной школьницей. Да что это у него за взгляд-то такой?! А… Все просто, как в анекдоте: я — начальник, ты — ну, вы поняли. А я не могла понять лишь одно: что мне делать с чемоданом? Сейчас и потом. Но спрашивать совета у дарителя не решилась. Нашла более безболезненный способ выйти из сухой из лужи, в которую Олег посадил меня своим магарычем.
— Вам чемодан сейчас вернуть или потом?
Ну и что я ляпнула: когда «потом»?
— Или, может, вы собаку подержите, пока я отнесу все в дом?
Опять бред несу, да? У меня язык запутался о пунктирные мысли!
— Я отнесу его сам, если собака может подождать минуту…
Может. Агата оказалась намного сообразительный меня. Присела у дорожки и делов-то. Ей тоже, видимо, стало интересно, что внутри чемодана.
— Уже может, — улыбнулась я, кажется, на сей раз в тему и, убрав руку с чемодана, подтянула собаку за поводок к ноге.
Олег подхватил чемодан и махнул рукой в сторону входной двери: типа, дамы проходят первыми. И дамы пошли. Однако на пороге, пока я возилась с замком, Агата вдруг вспомнила, кто в доме хозяин и вновь принялась лаять.
— Я заходить не буду, — заверил ее сосед, и я почти выронила ключи.
— Почему?
— Меня не приглашали как бы…
Это он, типа, пошутил. Этому я, типа, должна была посмеяться.
— Ну, соседям как бы не нужны приглашения…
Это я где такое услышала? Будут всякие шастать без спроса, в доме соли совсем не останется.
— Я как-нибудь в другой раз.
Это, типа, никогда. Ну, понятно, конечно. Посему я сейчас же освобожу чемодан и избавлю несчастного от своего ужасного общества.
— Секунду, я только сигнализацию отключу.
Четыре цифры я могла набрать уже даже на ощупь, но в прихожей оставалось достаточно светло. И единственным черным пятном стали чёрные Найки, которые Олег скинул, не расшнуровывая.
— Где кухня? В чемодане все съедобное.
О, теперь можно не играть в «съедобное-не-съедобное». Я махнула в сторону гостиной. Олег, недолго думая, водрузил чемодан прямо на столешницу, подле вазы с фруктами — вернее, уже с одним почти коричневым бананом. Я встала рядом, ухватившись за край столешницы на всякий пожарный случай — фиг ж его знает, что там внутри…
Глава 16 "Ну как бы да..."
Замок щёлкнул. Крышка откинулась и… Я не сдержалась и… пропела. Я, которая петь не умеет от слова совсем, но язык опередил мозг на десять секунд, за которые из меня вылетело знаменитое:
— Овощи-фрукты, прочие продукты. Свёкла и брюква, импортная клюква…
Я могла что-то перепутать в словах… Песенка-то из детства, из «Крокодила Гены», о чем я и сообщила Олегу на его вопросительный взгляд.
— Ну, добавь к этому еще и спаивание малолетних, — он водрузил на столешницу бутылку шампанского. — Брату цветы, детям фрукты.
Рядом с бутылкой вырос ананас.
— А кто здесь малолетние? — не выдержала я сарказма. — Я школу давно закончила.
— Честно, что ли?
Какое искреннее удивление! С кем вы общаетесь, Олег, как вас там по батюшке? А, дорогой сосед?!
— Ну, тогда брату не повезло.
Снова искренняя улыбка, да? И снова… Так и хотелось спросить, какого фига он притащил мне целый фруктовый магазин в чемодане? Почтальона Печкина на него нет! Он, наверное, и за грибами с чемоданом ходит.
— Зачем все это? — спросила я, совершенно не чувствуя желания отведать этот магарыч.
Я понимаю, притащил бы он корзину фруктов в детский дом. Но я ж, типа, сестра состоятельного человека. Что за бред?
— Вместо спасибо. Я честно не знал, что делать. В итоге мать подсказала…
Кто? Хорошо, что я не выдала свое изумление вслух.
— Она сказала, что самое лучшее будет сделать такой вот калифорнийский презент. Здесь все с рынка, прямо с фермы. Ну, кроме ананасов, они вечерним самолётом с Гаваев прилетели, а шампанское местное, из винодельни, на миндальных орешках, чисто калифорнийский прикол. Там и орехи есть, миндаль и грецкие, нынешний урожай. Фрукты тоже прямо с дерева, так что с ними не тяните…
Он принялся нагружать вазу абрикосами, манго и прочими сладкими плодами. Потом достал прозрачный контейнер с…
— Это кумкваты с нашего дерева. В этом году они очень крупные, сочные и сладкие… Попробуй!
Олег протянул мне открытый контейнер, и я потянулась было к крохотным продолговатым апельсинам, но тут же отдернула руку.
— Сейчас не хочу, потом…
Не хочу позориться и чистить кожуру короткими ногтями…
— Потом меня не будет, — вдруг выдал Олег, прищурившись. — Уверен, таких ты не ела. Никогда. У нас самый лучший сорт. Я сам посадил это дерево.
— Где?
— У родителей в саду. Они живут в Калифорнии. Ну… Я ведь должен найти человека, который способен разделить мою страсть к кумкватам…
Господи, только не хватало делить его страсть…
— Я могу их есть хоть целый день… — продолжал Олег голосом змея-искусителя. — Ну же…
Он уже держал кумкват у моего рта… Что я должна сделать? Я пробовала их сушеными. Неужто их едят вот так, прямо с кожурой и… Там же косточки! Не плеваться же… И, боже, какая кислятина… Чего он уставился на меня? Мне же не прожевать, чтобы в голос вынести вердикт его заливной рыбе!
— Я люблю сочетание горькой кожуры и сладкого сока. Это офигенно. Правда же?
Он что, больной? Я с трудом проглотила кумкват и кивнула.
— Очень вкусно.
Не надо было врать. Он тут же протянул мне второй…
— Не сейчас! — я отступила на шаг. — Еще не время ужина.
— Ну, что ж… Жди ужина.
Олег вернул контейнер на столешницу. Вынул оставшиеся пакеты из чемодана и опустил пустой к ноге.
— Я пошел. Зайду как-нибудь с братом познакомиться. Может, завтра-послезавтра.
— Через две недели. Их нет. Они в Мексике.
По его лицу пробежала новая волна удивления.
— Так ты одна, что ли? Без родителей тут?
— Как бы да… Это дом брата. Я сижу с его собакой, — перешла я к почти что правде. — Ее нельзя оставлять одну. У нее развита тревожность.
— А… — протянул Олег, явно не понимая, о чем идет речь. — Ну… — теперь он смотрел на заваленную столешницу и полную фруктов вазу. — Пригласи родителей или друзей… Эти фрукты не могут долго лежать.
Я кивнула, а потом вдруг выдала:
— Я не могу никого приглашать в этот дом. Не спрашивайте, почему…
Он смотрел мне в глаза, видимо, стараясь найти вразумительное объяснение обрисованной в двух словах ситуации, а потом сказал просто:
— Ладно, я все же пойду домой. И никому не скажу, что был здесь.
Боже, Милка, ну что за детский сад ты устроила…
— Олег, вы только не обижайтесь! В каждой семье свои тараканы. И я тут, знаете, в качестве догситтера просто, а так бы я… Я бы вас пригласила на… ужин. Но у меня его как бы еще и нет…
Ну, что я несу… Как бы…
— Отлично. У меня тоже нет ужина. Что заказать? Только не китайскую еду и не пиццу. И не суши… И не…
— Фруктовый салат?
Улыбнулась я, еще не совсем поняв, что сделала. Я действительно пригласила его на ужин, что ли?
— Нет, я люблю фрукты отдельно. Я сам их зарежу, если ты не против… После прогулки. Ты же собиралась с собакой?
— Ах, да…
— Пошли с собакой… Только… Черт, там сыр, с местной сыроварни. Убери в холодильник, пожалуйста. И шампанское в морозилку.
— Вот и ужин готов, — выдала я, ища хоть какой-то намёк на слюни в высохшем рту.
— Как бы да…
Он улыбнулся, а мне захотелось заржать в голос. Кто он вообще такой? С его кумкватами и сыром?
Глава 17 "Ешь ананасы..."
— Мила, а у вас все ножи тупые? — спросил Олег, совершая в воздухе танец с саблями.
А я-то грешным делом все гадала, наблюдая, как тот меняет ножи после каждого фрукта, читала ли раньше что-нибудь в книжках по этикету про специальные фруктовые ножи или все же нет…
У вас все ножи тупые? У вас? То есть в доме, если я вас, Олег, правильно поняла. Я оставалась с ним на «вы», а он тыкал мне, кажется, с самого начала. Хотя во время прогулки в основном разговаривал с собакой и потом с кем-то по телефону. Разговор вёлся на английском странными словами, не подвластными моему пониманию — впрочем, я не особо-то и прислушивалась и из вежливости даже отошла с собакой на приличное расстояние.
— Понятия не имею, — ответила я про ножи и попыталась виновато улыбнуться.
Но извинялась я скорее перед собой, что нагло вру ничего не подозревающему человеку, чем перед ним самим за ножи. Я хотела сама нарезать фрукты, но новый сосед Макса продемонстрировал упрямство высшего пилотажа.
— Это ведь дом брата, — напомнила я на тот случай, если Олег забыл, кто в доме хозяин.
Я смотрела на аккуратные дольки манго и на огромную косточку, которую любой нормальный человек не поленился бы обглодать, прежде чем выбросить. Хотя нет, хорошо, что Олег ее выбросил, а то пришлось бы мне еще тайком выковыривать из зубов жёлтые нити.
Однако Агата со мной не согласилась и тут же сунулась в помойное ведро. Пришлось мне ее за неимением ошейника отпихивать оттуда бедром. Собака от неожиданности впечатлилась в ногу Олега, и тут, точно только сейчас заметив гостя, принялась лаять. Мои попытки призвать собаку хоть к какой-то тишине потонули в еще более заливистом лае, хотя Агата отступила к двери и вела теперь удалённую звуковую атаку. Чего с ней такое? Может, с опозданием пожалела косточку от манго? Или разозлилась на то, что в чемодане не оказалось клубники. Я успела вычитать в сети, что это любимое овчарочье лакомство.
— Что ей можно положить в миску? — спросил Олег.
И я не сдержалась, выдала информацию про клубнику, но шутка не удалась. Олег взял и извинился за то, что ничего не принес для собаки. Черт!
— А вы всех едой подкупаете? — попыталась я перевести разговор в шутливое русло, но как-то с шутками у меня не заладилось с самого начала.
