— Мила, тебе действительно нужно приглашение? — Олег не отлип от бортика, даже головы ко мне не повернул, только глаза скосил. — Дверь у меня за спиной. Не издевайся надо мной, а? Иди уже грейся. Там и душ внутри, и халат. А я пока чай заварю.
И на последних словах даже глаза прикрыл, будто в них что-то попало. Кроме меня, ничего не могло — да и я, если только в поле зрения. Его! На себя смотреть со стороны не хотелось. Примерить на себя роль раскрепощенной девицы из голливудского фильма не получалось — да я и не старалась особо. Это выглядело бы фальшиво и глупо. Вообще все выходило до жути глупо. Он надо мной издевается или реально не понимает комизма ситуации? Всех ситуаций с момента знакомства? Прямо-таки комикс выходит, если бы мы делали по ходу пьесы селфи. Но и память хороша — в неё снимки врезались навечно.
— Я думала… — чуть не сказала «рассчитывала». — Что мы пойдём вместе…
Он улыбнулся или же закусил губу или стиснул зубы, чтобы не выплюнуть мне в лицо первую пришедшую на ум гадость. А она ведь была, эта гадость, завернутая в блестящую мысль. Она была и у меня изначально, но совесть не сумела заставить меня промолчать.
— Ты между делом забыла про собаку…
Все, ну все… Если и не все, но что-то в моем мозгу явно отключилось — под воздействием вина или под обаяния того, с кем я его пила… Он ведь только что бросил мне подсказку, приглашая Агату к тетатету :) По-французски «тет» — это голова, а свою я, кажется, окончательно потеряла…
— Нет, проверяла, насколько ты про неё помнишь, — выкрутилась я, но подмигнуть не смогла: веко и так, кажется, начало дергаться. Господи, мне б сейчас действительно в прорубь с головой!
Я не хотела ещё и подмигивать ему — просто заработала себе нервный тик общением с ним.
— На счёт три…
Теперь я сумела улыбнуться и подчинилась приказу. Чтобы подыграть ему, даже со всей дури ударила ногами по воде… На его месте я бы развернулась, но он устоял на своём… Жаль… Я ждала, что меня схватят за ногу, притянут к себе и поцелуют… В конце-то концов перед ним баба голой стоит, а он рассуждает про собаку, которую нельзя оставить для совместного похода в сауну, которую зачем-то мне пообещал… Кому она сдалась, эта сауна? Не знал, что я с «кузнецом» приду? Не я все это затеяла — и с близким знакомством тоже, — а теперь на попятную, да?
Или это действительно просто дурацкое стечение обстоятельств? Бог работы бдит и не даёт своим пьяным адептам отвлекаться на дела телесные…
Выдохнув все своё плохое настроение, я обернулась за секунду до того, как вытащила зад из воды. Секунды хватило, чтобы понять, что за мной не собираются подглядывать. И вообще собака, кажется, занимала воображение Олега куда больше меня презренной. А ведь было бы так просто — применить немного грубой мужской настырности. Каждая минута промедления отдаляет меня от курортного романа все дальше и дальше. Сейчас надену банный халат и свяжу его полы морским узлом. Или который там самый крепкий? Нервы у Олега, как чугун, а у меня чугунная только голова — от вина, плавания и страха сделать что-то не так. Что-то не так, как должна делать взрослая уверенная в себе женщина. Ну где взять эту уверенность, где?
Хлопнуть сейчас дверью сауны погромче, чтобы прихлопнуть всякую надежду на тет-а-тет с продолжением. Ну какого Домового, он все так усложнил?
Глава 37 "Новая старая каша"
— Спокойствие, только спокойствие…
Пропеллер отвалился сам, когда из меня выпарилась вся злость — покой, воцарившийся в душе, звал на подвиги, как славного рыцаря Дон Кихота, и моей ветряной мельницей был никто иной, как досточтимый Олег Лефлер. Сейчас мне жизненно необходимо высушить волосы и завернуться в наимягчайший халат темно-синего цвета, строго-настрого запретив себе думать об его хозяине. Господин хороший развлекается — флаг ему в руки и поводок на шею, но не мне. Мне же — закусить удила и продолжать вверенное Максом и Лолой дело — заботу о больной собачке, пока я сама из здравого ума не перешла в его антипод.
Баланс ненормального мира Олега поддерживался моей нормальностью, в которой сегодня я реально засомневалась. Узнай мама подробности последних суток, то слово «дура» превратилось бы в что-то более весомое — мне явно дали сосулькой по кумполу, хотя к порогу неумолимо подкрадывался июнь, но в Питере и в июне порой выпадает снег. Ну, или непонятные мужики на голову сваливаются нежданно-негаданно. Тут и к бабке ходить не надо — с Олегом я найду себе приключение на одно, да не то, место, а засад в моей жизни предостаточно.
Сейчас вот как выйду, как выскажу все, что думаю… Но Олег опередил меня:
— Ты меня сейчас убьешь…
И ошарашил. С радостью — дай только чем!
Собака — почти сухая и почти причесанная, уши только врастопырку: боится пропустить что-то важное. И на поводке — вернее, на руке: Олег крепко держал ее за ошейник, чтобы Агата не дотянулась до меня лапами. Бедная ныла и вырывалась, но хватка у Олега была спортивная, как и весь внешний вид: успел сбегать переодеться в шорты и футболку.
— Я записал тебя в сумасшедшие.
Серьезно, что ли? Кажется, я сама это сделала по собственной воле. Но сейчас подумываю о выписке из твоего сумасшедшего дома!
— Не через порог!
Что, через порог нельзя передавать даже вербальную информацию?
Я затворила дверь и еще сильнее запахнула халат, просунув руку под кушак, затянутый на три морских, в моем сухопутном понимании, узла. Олег протянул ко мне руки, но прежде чем он мог бы ухватиться за халат, я перехватила его пальцы, а вот кто первым сжал их, я не знаю. Его руки сделались горячими без всякой бани. В мои же прилила вся кровь, надев на меня, наверное, маску покойницы… Только от покоя, с великим трудом отвоеванного у сознания, не осталось и следа.
— Вот так, молодец…
Это я сделала шаг от порога: он отступал, но только физически, а вот я отступала морально от первоначального плана по возвращению в самое начало наших с ним отношений — пусть не в ту точку, когда приняла из его рук ключ, но точно в ту, когда схватилась за чемодан с подношениями!
— Я не хотел, честное слово…
Мы топтались на месте во всем — скажи уже «б», раз растянул свое «а» аж на десять минут… Хотя, возможно, не прошло еще и десяти секунд. Время остановилось лишь для меня и для моего сердца, которое, кажется, совсем перестало биться. Все мое естество в страхе затаилось — в страхе сделать неправильный шаг. А чтобы удержаться на своих позициях, надо хотя бы верно понять слова… Но они все не слетали и не слетали с губ Олега — при всей дурости ситуации все еще безумно манящих.
— Я не ждал от него звонка и хотел просто отмазаться от приглашения с помощью тебя и собаки, но в итоге подписал нас на комедийный спектакль, ты уж прости меня… Если сможешь, конечно. И ты можешь отказаться… Я не обижусь… Быть может, твой отказ в данной ситуации самое разумное…
— Олег, что случилось? — чуть ли не выплюнула я ему в лицо. Ко мне возвращалось не спокойствие, а ярость, которая в итоге затмила глупое желание потянуться к его губам с поцелуем. — Можешь начать говорить со мной по-человечески? Ты реально задолбал своими недомолвками. Хуже бабы!
Хуже бабы, базарной, вела сейчас я, но меня понесло… С языка сорвался адреналин — весь, который скопился в теле, и шаровой молнией прошелся по Олегу: его передернуло, и он отступил, отпустив мои руки, которые я тут же спрятала в карманы халата, стараясь не распахнуть его полы. Жалко, что нет пуговиц — пусть бы я даже перепутала их последовательность…
Олег отступил к столику, на котором по-прежнему стоял Макбук, правда, сейчас закрытый, и стакан — все еще полный.
— Короче, у соучредителя днюха… Она уже была. Я уже поздравил, но он все же устроил неформальную тусовку, на которой я быть не хочу.
— И? — перебила я, чтобы выказать хоть какой-то интерес к беседе, которая пока не заинтересовала меня ни на йоту.
— Я сказал, что не могу пойти, потому что… — Неужели он вспыхнул? Свет нигде не погас. Если только в глазах у меня померкло. — Потому что у меня особенная девушка, которую нельзя оставить дома одну и взять с собой тоже нельзя…
— Агата, что ли? — уже не сдерживая смеха, выдала я, и он зарделся еще больше, прямо как девица на выданье.
— Если бы… Мила.
Мне бы сказать — а вот это уже интересно, но я не сумела выдавить из себя ничего. Всего пару секунд, правда, а потом меня понесло по новой:
— Слушай, Олег. Я тут подумала и решила, что мы не подходим друг другу от слова совсем. И ничего между нами не будет…
Боже, я это сказала. И сейчас главное, не закрыть глаз — будто мне больно, будто я сдерживаю слезы. Мне не больно, мне стыдно — за дурацкое поведение в последние дни, за то, что позволила втянуть себя в какой-то дурдом. Он что, всех баб через левое колено себе в постель укладывает? Впрочем, его тараканы меня не интересуют. Танцевать канкан с моими я им не позволю, а сейчас мне бы свалить отсюда в темпе вальса. Раз, два, три, раз, два, три… Вот и мои вещи, на стуле — никто их не тронул, как и меня.
Голос Олега прозвучал в отдалении, хотя я знала, что и он, и Агата наступают мне на пятки — босые. Только не бежать — это опасно: можно поскользнуться и стукнуться головой еще сильнее, чем я, кажется, уже стукнулась.
— Знал, что обидишься. А ты даже не слышала еще, что я ему сказал…
Я развернулась — к счастью, с вытянутой рукой, потому ткнула растопыренными пальцами ему в грудь, и не обуглилась на месте только чудом — он аж искрился от злости или еще чего-то там…
— Меня это не интересует. Олег, я тебя не знаю и узнавать не хочу, потому что у меня не было цели заводить интрижку. Я приехала ради собаки, не более того. Моя личная жизнь на данный момент меня вполне устраивает.
— А она у тебя есть? — выдал Олег зло.
Его злость свернулась в шарик, тот, что катают навозные жуки, и я с трудом этот шарик проглотила. Что ж, я сама дала повод ему так о себе думать — думать правду…
— Нет, она у меня закончилась. Не очень хорошо. Я поймала своего гражданского мужа на измене, собрала вещи и ушла к маме. Если считаешь, что это было легко, ошибаешься. Я морально не готова ни к новым отношениям, ни к недельному загулу с тобой. Я лучше погуляю с собакой. В терапевтических целях!
— Да, да… Именно про такие цели я Гошке и сказал. Что ты чокнутая, и ни шагу не можешь ступить без собаки. Но Гошка сказал — приходите с собакой, ему пофигу… Это даже будет забавно… Для гостей…
— Очень! — ему в тон отозвалась я. — Забавно не будет. Я с тобой никуда не пойду. Я сейчас оденусь и уйду. С собакой. На этом наше общение закончится. Ясно?
— Ты перегрелась, да? — с прежним вызовом плевался словами Олег. — Что случилось?
— Я тебе все объяснила. Я не хочу с тобой спать и не спать с тобой я тоже не хочу.
Он сунул руки в карманы и натянул шорты на причинном месте, которое, к моему счастью, не выдавала никакой причины его повышенной настырности.
— Мила, дай мне шанс. Считай меня таким же больным на всю голову, как ваша Агата. Я пять лет один. И я лезу на стенку и временами мне хочется выйти в окно. Можешь в это поверить?
— Нет! — отрезала я.
— Жаль, — Олег опустил глаза. — Я никогда не ухаживал за девушкой. Ты первая…
— Ага, да? — нет, я хотела позвать Агату, но язык подвел меня.
— Да, так и есть: девушки ухаживают за мной. И поэтому я не хочу идти туда без тебя. И нас там очень ждут завтра. Пойдем, а? Может, ты еще изменишь обо мне свое мнение?
Я проглотила теперь уже горький ком — сомнения. Я сомневалась в нашей общей вменяемости. Уверена, в глазах собаки мы были полными идиотами. И в реальности явно тоже.
— Я не составила о тебе никакого мнения, — не стала я обижать уже и так обиженного человека. — Это мое решение и относится оно только ко мне. Мне не везет с мужиками. Я не боюсь сказать это вслух.
— А мне — с женщинами. Мы похожи, не думаешь?
Я мотнула головой.
— А мне кажется, похожи, — не унимался Олег. — Подари мне один вечер…
Он протянул руку и поймал мою. Я не стала вырываться — глупо.
— И ты пойдешь с сумасшедшей в гости к важному человеку?
Олег усмехнулся и поднес мои пальцы к губам, но не поцеловал.
— Я сначала хотел сказать про собаку без упоминания тебя. Но за отмазку это бы не прокатило. Откуда у меня вдруг чокнутая собака? И если бы она была, то у нее непременно имелся бы догситтер. Иначе как бы я ездил в офис…
— А в девушку поверили, да? — не выдержала я его медлительной речи.
Олег кивнул и прижал мои пальцы к своей горячей, совсем не шершавой, щеке.
— Хорошо, что я не сказал, что собака чокнутая. Тогда бы нас не пустили. Чокнутых собак боятся, не зная, что они на самом деле очень милые.
— Ты не хотел идти…
— Теперь хочу, с тобой… В кой-то веке я приду с девушкой. Обычно прихожу один и меня уводят…
— Чокнутые бабы? — мне хотелось рассмеяться, но никак не получалось. — И не боятся? — с трудом проговорила я, чувствуя ком уже в животе.
— Еще как боятся, но ноблесс оближ, как говорится. Но это не чокнутые бабы. Это такой специальный подвид «бабиус обыкновениус», которым дают по потребностям и от которых берут по способностям. С одной такой я даже жил, приняв ее сначала за чокнутую… — он на секунду сжал губы, а потом выдал абсолютно деловым тоном: — Скажи, у тебя есть, что надеть завтра? Что-нибудь для создания эксцентричного образа?
— Наша Лола в этом большой специалист. Хочешь проверить мой гардероб прямо сейчас?
Олег продолжал держать мои пальцы у своим губ, но шевелить ими мог — губами, а вот мои пальцы окаменели, и их он бы вряд ли разжал.
— Если только ты не будешь запираться от меня ночью. И выдашь мне подушку с пледом. Но сначала чай — я его уже заварил.
И кашу. Кашу ты снова заварил — в этот раз, кажется, бухнул в котел махом всю упаковку.
Глава 38 “Чайная исповедь”
— Я не планировал перед тобой исповедоваться, — сказал Олег мне, хотя гладил в это время собаку, морда которой облюбовала его колени. — Боюсь, как бы Гошка чего не ляпнул про меня и Сашку. Сашка — это моя бывшая жена.
Тут сразу Пушкин приходит на помощь: так ты женат? Не знал я ране. Ну, был женат…
— И? — спросила я бесцветным голосом, чтобы не выдать состояние собственного сердца, которое вдруг решило побить мировой рекорд по тахикардии. Мозг, ну ответь хоть ты, какое мне дело до гражданского статуса этого субъекта?
— Чего «и»?
Олег поднял глаза на меня, и я тут же опустила свои к Агате, недовольно ткнувшейся мокрым носом в самое уязвимое мужское место. Ну, второе, после самооценки, конечно.
— Мои знакомые знают, что с девушками близких знакомств я не завожу, — повторил он то, что я уже слышала, и добавил: — Потому что решил, что больше ни одна сучка не обведет меня вокруг пальца, — Олег выдержал ненужную никому паузу. — Ну, сама понимаешь, Гошка может сморозить по этому поводу какую-нибудь тупую шутку, шутку в его понимании. Он не очень щепетильный в отношении женщин: и своих, и чужих, даже законных, для него все они продажные шкуры. Я просто сразу предупреждаю, чтобы ты закрыла уши на любые его высказывания что пьяного, что трезвого. Он из тех мужиков, кто считает успех по простой формуле — деньги, помноженные на количество перетраханных баб.
