Например…
«Ну… даже и не знаю»… – беспомощно подумала девушка.
И тут заиграл приятную мелодию коммуникатор.
Риши достала его, развернула.
Лицо у Веры Васильевны было озабоченное и озадаченное.
– Ришима, тут такое дело… – неуверенно проговорила учительница. – С тобой хотят встретиться… Хочет встретиться один человек. Он из Индийского посольства.
– Правда? – действительно удивилась девушка. – А… где и когда?
– В том-то и дело, – вздохнула преподавательница. – У него нет доступа к нам в поселок. Он предложил встретиться в райцентре. Но… Я даже не знаю… Ты, наверное, с папой поговори. Вдруг это какая-нибудь шпионская игра.
– Ладно, я сейчас ему позвоню, – кивнула Ришима. – Вы только мне контакты этого господина скиньте, пожалуйста.
– Конечно! – с явным облегчением ответила учительница.
Через три часа Ришима и немного напряженный Тимур вошли в небольшую кафешку. Из-за дальнего столика привстал молодой индус, поманил им рукой.
– Мукеш Сингхал, – вежливо представился он.
– Тимур Бадамшин, Ришима, моя дочь – слегка натянуто отрекомендовался папа Риши на хинди.
– Очень приятно с вами познакомиться! – на хорошем русском языке отозвался собеседник. – Ваша фамилия – национальное достояние Индии. Так же, как и вы сами.
Он улыбнулся Ришиме.
– Почему? – твердо спросил Тимур.
– Потому что ваша жена и мама Риши – героиня моего государства. Символ, в который вкладывается очень много значений, – пояснил господин.
– Для меня она просто любимая женщина, а для Риши – мама, – тихо заметил Тимур.
– Я это понимаю, – вежливо и с явным сочувствием кивнул Мукеш. – Но и вы поймите нас.
– Вас, это кого?
– Всю почти двухмиллиардную страну, – просто сказал собеседник.
Риши, как всегда молча внимательно слушающую разговор, вдруг пробила дрожь. Она действительно представила за этим самым индийцем огромнейшую великую державу, бесконечное море людей, взметнувшиеся ввысь современные мегаполисы, летящие между ними скоростные поезда, на одном из которых она четыре года назад путешествовала.
– И, вы уж простите меня за грубость, но, по сравнению с этим, судьбы нас с вами ничтожны, – продолжил свою мысль Мукеш. – Но вовсе не малозначительны! Особенно ваша, молодая леди.
– Что вы хотите этим сказать? – наклонился вперед Тимур. Сузил темные глаза.
– Ничего страшного и неприятного, – поспешил заверить его молодой индус.
– И опасного? – уточнил полковник КГБ.
– Вот тут я вас успокоить не могу, – печально ответил Сингхал. – Более того, я понимаю, что вы можете отказаться именно из-за вашей жены.
Тимур и Ришима внимательно уставились на собеседника.
– Видите ли, – подошел тот к главному. – Давно уже решено в высоких кабинетах, но скоро будет объявлено, что наш исследовательский космический корабль, предназначенный для экспедиций к дальним планетам, будет называться «Кэйлаш». Вы в курсе, что в прошлом году наша страна начала разворачивать промышленный комплекс на двухдневной орбите? Вроде российского в точке Лагранжа. Там же будет построена специальная верфь и на ней… Корабль будет готов еще не скоро. Понадобится лет десять на его разработку и сборку. Но он будет.
Тимур и его дочка сидели, чуть было не пооткрывав рты.
– Он будет построен, – еще раз повторил Мукеш. – И мы – космическое агентство Индии, и сама Индия желаем, чтобы на этом корабле обязательно летала дочь Кэйлаш.
И выжидательно уставился на собеседников.
– Но я… – совсем растерялась Ришима.
А про себя подумала: «Так вот что означала та оговорка Компи на необитаемом острове в Тихом океане! Он уже тогда знал!»
– Мы внимательно следили за твоими успехами, – улыбнулся Мукеш. – Насколько это было возможным при вашем месте жительства и работе, уважаемый Тимур. Я понимаю, что ты, Ришима, считаешь себя недостаточно подготовленной для работы в космосе. Но, поверь мне, за десять лет интенсивной подготовки в космическом центре ты станешь превосходнейшей космонавткой! Если только вы согласитесь…
– Мы согласимся, – твердо ответил Тимур и быстро взглянул на дочку. – Ты ведь этого хочешь?
– Да, – одними губами ответила Ришима.
Сердце у девушки бешено колотилось.
10.11.2065
Ганимед, система Юпитера
– Да вот же! Дай я!
– Матьяс, не лезь! – окрикнул венгра Станислав. – Я сам все прекрасно вижу! Видел, пока ты своими шаловливыми ручонками!.. Пойди вон лучше молотком по камням постучи, образцов наковыряй!
– Я тоже механик! – громко возмутился планетолог и ушел, нарочито обиженно бурча: – Ну и ладно! Ну и копайся в своей телеге! Вот закончится у тебя кислород от усердия, я своим делиться не буду! Бу-бу-бу!
Славик невозмутимо продолжил копошиться во внутренностях своего транспорта – легонькой каркасной тележки на четырех огромных колесах, которая враскорячку стояла на горном склоне.
Командир экспедиции чувствовал легкую виноватость перед напарником. Но гораздо сильнее было раздражение. Ну, правда, сейчас не до игры в детский сад! Надо быстро починить заартачившийся механизм.
Вот только поломка оказалась серьезнее, чем сначала подумал Станислав. А, может, это вредоносный венгр наколдовал и сглазил. Но, через полчаса ковыряния в механизмах под равномерное тюканье геологического молотка Матьяса, что едва заметными вибрациями передавалось через породу и металл вездехода, Славик понял, что отремонтировать тележку до времени отсечки не успеет.
Он распрямился, позвал:
– Матьяс, пошли домой пешком.
– А я говорил! – обрадовался Ракош.
– Да-да, говорил, – устало и все еще раздраженно ответил полковник Бойченко. – Теперь счастлив?
– Не-а! – молодой планетолог замотал головой внутри скафандра. – Я думал, ты дольше провозишься, и я совершу подвиг, вынеся твое бесчувственное тело к кораблю. Румия восхитится мной и бросится обнимать, целовать и восхвалять…
– Не дождешься! – раздался в рации голос узбечки, то есть татарки.
– Капитан, может, мне выйти вам навстречу? – озабоченно спросила Маша.
– А смысл? – печально спросил Славик. – Нам топать всего километров восемь, кислорода еще на четыре часа. А рисковать еще и тобой…
– Так рисковать, или все хорошо? – въедливо спросила Мария.
– И то и другое, Маш, – грустно сказал Станислав. – Ты лучше приготовь к нашему возвращению что-нибудь вкусное для поднятия настроения.
– И тонуса! – подхватил неугомонный венгр.
И они пошли, оставив за спиной одиноко стоящий вездеходик.
К нему придется возвращаться с запчастями и дополнительным инструментом.
«А лучше лечь в капсулу, переодеться в аватара и прибежать сюда в его теле! – подумал Славик. – Можно будет впрячься в тележку, как лошадка, и доволочь ее к планетолету. Так я и сделаю. Только опять придется отбиваться от Матьяса. Он наверняка тоже захочет осликом поработать. Ладно… подумаю».
Неожиданно Славик почувствовал, что негативные эмоции куда-то улетучились. Идти было хорошо. Легко от малой гравитации, и в то же время не слишком, из-за весьма увесистого скафандра. Подошвы прочно хватались за грунт, шаги получались немного замедленными, но Славик к этому давно уже привык.
А кругом распростерся Ганимед. Этот спутник Юпитера был чем-то неуловимо отличен от своей сестры Каллисто. Наверное, главное здесь – освещение. Юпитер был раза в два крупнее, чем на Каллисто. И, несмотря на жгучее солнышко, стоящее низко над горизонтом, яркий полосатый шар отбрасывал собственные полупрозрачные тени.
А еще над недалеким южным полюсом призрачными сполохами поднималось полярное сияние.
У Ганимеда весьма сильное магнитное поле, причем противоположной ориентации с юпитерианским. От этого электроны и протоны, захваченные гигантской планетой, разгонялись до огромных скоростей.
Это было красиво. Но Славик внезапно вспомнил тот всполох над Каллисто.
Там-то ему было взяться неоткуда! И был ли он вообще?
Станислав не стал ничего говорить другим космонавтам или сообщать на Землю. Сначала стоило разобраться, не был ли это всего лишь глюк зрения. При резкой перегрузке после месяца лунного тяготения всякое могло привидеться. Поэтому начальник экспедиции самолично, бесстыже пользуясь своими правами, проверил все записи приборов слежения. И ничего не нашел. Потому, что именно в это время в ту сторону ничего не смотрело.
Ну и как теперь с этим быть?
Славик решил, что никак. Когда прилетит домой на Землю, может быть и напишет в отчете… а может, и не станет.
Но это все потом! Экспедиция едва перевалила через серединку.
Через неделю они улетят с Ганимеда и вернутся на Каллисто.
Еще раз сядут на крайний из больших спутников Юпитера и хорошенько в нем поковыряются. И лишь потом…
Станислав, конечно же, соскучился по родной планете, а еще сильнее по Майке. И заранее по своей дочке. Но и улетать не хотелось. Слишком уж хорошо вот так шагать по чужой планете в немыслимой дали от дома. Когда рядом с тобой идет немного взбалмошный, но такой близкий друг Матьяс, а в маленьком кораблике ждут и волнуются Маша и Румия.
И трое космонавтов на «Кондратюке», по которым Славик тоже успел соскучиться.
Вот именно сейчас Станислав Бойченко понял, что такое настоящая команда, вроде той, что была у Мыскиных, а теперь есть у него.
Семья.
14.11.2065
в 30 километрах от Альбукерке,
Аризона, Американский Союз
Гэрри лежал на каремате, брошенном поверх сыпучей бурой земли и смотрел в бездонное насыщено-синее небо Аризоны. Красивое небо, жалко только, что не коричневое, к которому он уже успел привыкнуть.
– О чем думаешь? – заслоняя небо, над ним нависло красивое загорелое, не смотря на позднюю осень, личико Стеллы. – Опять о своем Марсе?
– Угу, – подтвердил астронавт.
– Ты вечно о нем думаешь! – обвиняющим тоном сообщила девушка. – Всего месяц, как вернулся, и уже опять хочешь туда?!
Она ткнула тонким пальчиком с тщательно наманикюренным длинным ногтем вверх
– Хочу, – согласился Гэрри.
Он действительно хотел. Не просто хотел, а мечтал опять оказаться на далекой красной планете. В герметичной трехэтажной пуле станции, которая остальным участникам экспедиции вконец опостылела, а ему наоборот казалась обжитой и уютной. А еще лучше в пещере, которую он успел-таки излазить вдоль, да поперек, и уже наметил, что и как надо в первую очередь сделать. Где выбрать грунт, где поставить стенку из литого камня, где пробурить запасной выход. И, что замечательно, с большинством его предложений согласились и приняли за основу для плана строительства подземного города.
Этим займутся его сменщики. Будут ковыряться, расширяя вход в подземные пустоты, потом внутрь запустят небольшую, но мощную проходческую машину, которую привезли с собой.
А в это время он, Гэрри…
Стелла улеглась рядышком, закинула поверх его бедер стройную ножку в обтягивающих джинсах. Прижалась. Даже сквозь ее и его куртки чувствовалось, какая у нее мягкая и аппетитная грудь. Провела кончиком пальцев по его лицу, не то спросила, не то просто подумала вслух:
– Интересно, тяжело это быть женой астронавта?
– Тебе не понравится, – ответил Гэрри.
А про себя подумал: «Жаль, придется с ней расстаться».
У молодого мужчины было правило: как только очередная подружка заговаривает о свадьбе, ее надо менять. Печально. Стелла его вполне устраивала. Была она в меру глупенькая, красивая и очень умелая и затейливая в сексе. То, что надо. Впрочем, таких Стелл на красивого парня с редкой, почетной и весьма хорошо оплачиваемой профессией налипало всегда более чем достаточно.
– Почему не понравится? – между тем надула губки девушка.
– Потому, что я буду все время пропадать в Хьюстоне, учиться и готовиться. А потом опять улечу.
– На два года? – прошептала подружка.
– На четыре, – ответил Гэрри.
Это неожиданно подняло ему настроение. Жалко, конечно, что придется перед этим три с половиной года проторчать на Земле. Но тут уж ничего не поделаешь. По принятым в НАСА, да и у других космических держав правилам между экспедициями астронавты минимум два срока проводили на Земле.
Зато ему предложили отправиться на сдвоенную вахту. Это был эксперимент такой – троих астронавтов собирались отправить на Марс не на два года, а на четыре. Чтобы посмотреть, способны ли люди нормально прижиться на Марсе.
Гэрри с радостью согласился.
– Четы-ы-ыре года… – протянула Стелла. – Я могу и не дождаться. А без секса на стороне точно не обойдусь.
– Кстати о нем, – Гэрри повернулся на бок, лицом к девушке и сгреб ее в объятия, прошептал в розовое ушко под копной золотистых приятно пахнущих волос: – Пошли в машину, а то тут замерзнем голышом.
Надо же напоследок, пока не разорвал отношения, попользоваться такой красоткой.
15.11.2065
город Дэбрэ-Зэйт, Эфиопия
Кайри решила считать, что экскурсию устроили в честь ее дня рождения. Ну, правда, ей ведь позавчера исполнилось девять лет, а это серьезная дата, достойная настоящего подарка!
Например, похода на пикник в кратер древнего вулкана, где расположилось живописное озеро Бишофту.
Город Дэбрэ-Зэйт именно благодаря четырем таким вот кратерным озерам славился как курорт. Этому способствовало и то, что северо-восточные районы города плавно переходили в предместье эфиопской столицы – Аддис-Абебы.
Единственное, что немного диссонировало с домами отдыха и санаториями, в которых отдыхали трудящиеся страны – мощная военно-воздушная база Харар Меда, где была сосредоточена главная ударная мощь державы – стратегическая авиация. Полтора десятка старых, но все еще невероятно грозных Ту-160М. Те самые «белые лебеди» – российские сверхзвуковые бомбардировщики.
Одним из них, кстати, командовал отец девочки – полковник Танэл Нэди. За последние три недели он уже шесть раз водил свою летающую машину возмездия в рейды на ненавистную Южно-Африканскую Империю. И гиперзвуковые ракеты российского же производства взрывали один за другим вражеские аэродромы, базы, склады и военные заводы. Безусловно, каждый такой полет спасал сотни и тысячи эфиопских солдат и их союзников в разворачивающейся наступательной операции на Черную Империю!
Вчера Танэл Нэди вернулся из очередного полета, так что пару-тройку дней будет на базе готовить своего лебедя к следующему полету.
Кайри очень гордилась отцом и больше обычного важничала и задирала нос.
– Принцеска, принеси воды! – окликнул ее хулиган и невозможный грубиян Терджи. – И, давай уже, помогай суп варить!
– Сам принеси! – возмутилась Кайри и демонстративно отошла в сторону.
Терджи принялся о чем-то шушукаться с приятелями. И обидно смеяться. Ясное дело, над ней.
«Ну и ладно! – подумала девочка. – Эти малолетние дебилы только на такое и способны!»
Кайри не любила одноклассников и большинство одноклассниц. Считала, что общаться с ними ниже ее достоинства. Более-менее приятельские отношения у нее были лишь с несколькими девчонками. Они образовали в классе что-то вроде великосветского клуба, вход в который был строго ограничен.
Учительница Элина время от времени пыталась как-то повлиять на своих воспитанниц. Говорила:
– Кайри! Ты же дочка офицера и члена рабочей партии! А ведешь себя как какая-то аристократка или буржуйка!
– Ничего подобного! – холодно возражала девочка. – Я не делаю различий по социальному происхождению!
«Ну… даже и не знаю»… – беспомощно подумала девушка.
И тут заиграл приятную мелодию коммуникатор.
Риши достала его, развернула.
Лицо у Веры Васильевны было озабоченное и озадаченное.
– Ришима, тут такое дело… – неуверенно проговорила учительница. – С тобой хотят встретиться… Хочет встретиться один человек. Он из Индийского посольства.
– Правда? – действительно удивилась девушка. – А… где и когда?
– В том-то и дело, – вздохнула преподавательница. – У него нет доступа к нам в поселок. Он предложил встретиться в райцентре. Но… Я даже не знаю… Ты, наверное, с папой поговори. Вдруг это какая-нибудь шпионская игра.
– Ладно, я сейчас ему позвоню, – кивнула Ришима. – Вы только мне контакты этого господина скиньте, пожалуйста.
– Конечно! – с явным облегчением ответила учительница.
Через три часа Ришима и немного напряженный Тимур вошли в небольшую кафешку. Из-за дальнего столика привстал молодой индус, поманил им рукой.
– Мукеш Сингхал, – вежливо представился он.
– Тимур Бадамшин, Ришима, моя дочь – слегка натянуто отрекомендовался папа Риши на хинди.
– Очень приятно с вами познакомиться! – на хорошем русском языке отозвался собеседник. – Ваша фамилия – национальное достояние Индии. Так же, как и вы сами.
Он улыбнулся Ришиме.
– Почему? – твердо спросил Тимур.
– Потому что ваша жена и мама Риши – героиня моего государства. Символ, в который вкладывается очень много значений, – пояснил господин.
– Для меня она просто любимая женщина, а для Риши – мама, – тихо заметил Тимур.
– Я это понимаю, – вежливо и с явным сочувствием кивнул Мукеш. – Но и вы поймите нас.
– Вас, это кого?
– Всю почти двухмиллиардную страну, – просто сказал собеседник.
Риши, как всегда молча внимательно слушающую разговор, вдруг пробила дрожь. Она действительно представила за этим самым индийцем огромнейшую великую державу, бесконечное море людей, взметнувшиеся ввысь современные мегаполисы, летящие между ними скоростные поезда, на одном из которых она четыре года назад путешествовала.
– И, вы уж простите меня за грубость, но, по сравнению с этим, судьбы нас с вами ничтожны, – продолжил свою мысль Мукеш. – Но вовсе не малозначительны! Особенно ваша, молодая леди.
– Что вы хотите этим сказать? – наклонился вперед Тимур. Сузил темные глаза.
– Ничего страшного и неприятного, – поспешил заверить его молодой индус.
– И опасного? – уточнил полковник КГБ.
– Вот тут я вас успокоить не могу, – печально ответил Сингхал. – Более того, я понимаю, что вы можете отказаться именно из-за вашей жены.
Тимур и Ришима внимательно уставились на собеседника.
– Видите ли, – подошел тот к главному. – Давно уже решено в высоких кабинетах, но скоро будет объявлено, что наш исследовательский космический корабль, предназначенный для экспедиций к дальним планетам, будет называться «Кэйлаш». Вы в курсе, что в прошлом году наша страна начала разворачивать промышленный комплекс на двухдневной орбите? Вроде российского в точке Лагранжа. Там же будет построена специальная верфь и на ней… Корабль будет готов еще не скоро. Понадобится лет десять на его разработку и сборку. Но он будет.
Тимур и его дочка сидели, чуть было не пооткрывав рты.
– Он будет построен, – еще раз повторил Мукеш. – И мы – космическое агентство Индии, и сама Индия желаем, чтобы на этом корабле обязательно летала дочь Кэйлаш.
И выжидательно уставился на собеседников.
– Но я… – совсем растерялась Ришима.
А про себя подумала: «Так вот что означала та оговорка Компи на необитаемом острове в Тихом океане! Он уже тогда знал!»
– Мы внимательно следили за твоими успехами, – улыбнулся Мукеш. – Насколько это было возможным при вашем месте жительства и работе, уважаемый Тимур. Я понимаю, что ты, Ришима, считаешь себя недостаточно подготовленной для работы в космосе. Но, поверь мне, за десять лет интенсивной подготовки в космическом центре ты станешь превосходнейшей космонавткой! Если только вы согласитесь…
– Мы согласимся, – твердо ответил Тимур и быстро взглянул на дочку. – Ты ведь этого хочешь?
– Да, – одними губами ответила Ришима.
Сердце у девушки бешено колотилось.
Глава 8. Мелкие поломки
10.11.2065
Ганимед, система Юпитера
– Да вот же! Дай я!
– Матьяс, не лезь! – окрикнул венгра Станислав. – Я сам все прекрасно вижу! Видел, пока ты своими шаловливыми ручонками!.. Пойди вон лучше молотком по камням постучи, образцов наковыряй!
– Я тоже механик! – громко возмутился планетолог и ушел, нарочито обиженно бурча: – Ну и ладно! Ну и копайся в своей телеге! Вот закончится у тебя кислород от усердия, я своим делиться не буду! Бу-бу-бу!
Славик невозмутимо продолжил копошиться во внутренностях своего транспорта – легонькой каркасной тележки на четырех огромных колесах, которая враскорячку стояла на горном склоне.
Командир экспедиции чувствовал легкую виноватость перед напарником. Но гораздо сильнее было раздражение. Ну, правда, сейчас не до игры в детский сад! Надо быстро починить заартачившийся механизм.
Вот только поломка оказалась серьезнее, чем сначала подумал Станислав. А, может, это вредоносный венгр наколдовал и сглазил. Но, через полчаса ковыряния в механизмах под равномерное тюканье геологического молотка Матьяса, что едва заметными вибрациями передавалось через породу и металл вездехода, Славик понял, что отремонтировать тележку до времени отсечки не успеет.
Он распрямился, позвал:
– Матьяс, пошли домой пешком.
– А я говорил! – обрадовался Ракош.
– Да-да, говорил, – устало и все еще раздраженно ответил полковник Бойченко. – Теперь счастлив?
– Не-а! – молодой планетолог замотал головой внутри скафандра. – Я думал, ты дольше провозишься, и я совершу подвиг, вынеся твое бесчувственное тело к кораблю. Румия восхитится мной и бросится обнимать, целовать и восхвалять…
– Не дождешься! – раздался в рации голос узбечки, то есть татарки.
– Капитан, может, мне выйти вам навстречу? – озабоченно спросила Маша.
– А смысл? – печально спросил Славик. – Нам топать всего километров восемь, кислорода еще на четыре часа. А рисковать еще и тобой…
– Так рисковать, или все хорошо? – въедливо спросила Мария.
– И то и другое, Маш, – грустно сказал Станислав. – Ты лучше приготовь к нашему возвращению что-нибудь вкусное для поднятия настроения.
– И тонуса! – подхватил неугомонный венгр.
И они пошли, оставив за спиной одиноко стоящий вездеходик.
К нему придется возвращаться с запчастями и дополнительным инструментом.
«А лучше лечь в капсулу, переодеться в аватара и прибежать сюда в его теле! – подумал Славик. – Можно будет впрячься в тележку, как лошадка, и доволочь ее к планетолету. Так я и сделаю. Только опять придется отбиваться от Матьяса. Он наверняка тоже захочет осликом поработать. Ладно… подумаю».
Неожиданно Славик почувствовал, что негативные эмоции куда-то улетучились. Идти было хорошо. Легко от малой гравитации, и в то же время не слишком, из-за весьма увесистого скафандра. Подошвы прочно хватались за грунт, шаги получались немного замедленными, но Славик к этому давно уже привык.
А кругом распростерся Ганимед. Этот спутник Юпитера был чем-то неуловимо отличен от своей сестры Каллисто. Наверное, главное здесь – освещение. Юпитер был раза в два крупнее, чем на Каллисто. И, несмотря на жгучее солнышко, стоящее низко над горизонтом, яркий полосатый шар отбрасывал собственные полупрозрачные тени.
А еще над недалеким южным полюсом призрачными сполохами поднималось полярное сияние.
У Ганимеда весьма сильное магнитное поле, причем противоположной ориентации с юпитерианским. От этого электроны и протоны, захваченные гигантской планетой, разгонялись до огромных скоростей.
Это было красиво. Но Славик внезапно вспомнил тот всполох над Каллисто.
Там-то ему было взяться неоткуда! И был ли он вообще?
Станислав не стал ничего говорить другим космонавтам или сообщать на Землю. Сначала стоило разобраться, не был ли это всего лишь глюк зрения. При резкой перегрузке после месяца лунного тяготения всякое могло привидеться. Поэтому начальник экспедиции самолично, бесстыже пользуясь своими правами, проверил все записи приборов слежения. И ничего не нашел. Потому, что именно в это время в ту сторону ничего не смотрело.
Ну и как теперь с этим быть?
Славик решил, что никак. Когда прилетит домой на Землю, может быть и напишет в отчете… а может, и не станет.
Но это все потом! Экспедиция едва перевалила через серединку.
Через неделю они улетят с Ганимеда и вернутся на Каллисто.
Еще раз сядут на крайний из больших спутников Юпитера и хорошенько в нем поковыряются. И лишь потом…
Станислав, конечно же, соскучился по родной планете, а еще сильнее по Майке. И заранее по своей дочке. Но и улетать не хотелось. Слишком уж хорошо вот так шагать по чужой планете в немыслимой дали от дома. Когда рядом с тобой идет немного взбалмошный, но такой близкий друг Матьяс, а в маленьком кораблике ждут и волнуются Маша и Румия.
И трое космонавтов на «Кондратюке», по которым Славик тоже успел соскучиться.
Вот именно сейчас Станислав Бойченко понял, что такое настоящая команда, вроде той, что была у Мыскиных, а теперь есть у него.
Семья.
Глава 9. Пересменка
14.11.2065
в 30 километрах от Альбукерке,
Аризона, Американский Союз
Гэрри лежал на каремате, брошенном поверх сыпучей бурой земли и смотрел в бездонное насыщено-синее небо Аризоны. Красивое небо, жалко только, что не коричневое, к которому он уже успел привыкнуть.
– О чем думаешь? – заслоняя небо, над ним нависло красивое загорелое, не смотря на позднюю осень, личико Стеллы. – Опять о своем Марсе?
– Угу, – подтвердил астронавт.
– Ты вечно о нем думаешь! – обвиняющим тоном сообщила девушка. – Всего месяц, как вернулся, и уже опять хочешь туда?!
Она ткнула тонким пальчиком с тщательно наманикюренным длинным ногтем вверх
– Хочу, – согласился Гэрри.
Он действительно хотел. Не просто хотел, а мечтал опять оказаться на далекой красной планете. В герметичной трехэтажной пуле станции, которая остальным участникам экспедиции вконец опостылела, а ему наоборот казалась обжитой и уютной. А еще лучше в пещере, которую он успел-таки излазить вдоль, да поперек, и уже наметил, что и как надо в первую очередь сделать. Где выбрать грунт, где поставить стенку из литого камня, где пробурить запасной выход. И, что замечательно, с большинством его предложений согласились и приняли за основу для плана строительства подземного города.
Этим займутся его сменщики. Будут ковыряться, расширяя вход в подземные пустоты, потом внутрь запустят небольшую, но мощную проходческую машину, которую привезли с собой.
А в это время он, Гэрри…
Стелла улеглась рядышком, закинула поверх его бедер стройную ножку в обтягивающих джинсах. Прижалась. Даже сквозь ее и его куртки чувствовалось, какая у нее мягкая и аппетитная грудь. Провела кончиком пальцев по его лицу, не то спросила, не то просто подумала вслух:
– Интересно, тяжело это быть женой астронавта?
– Тебе не понравится, – ответил Гэрри.
А про себя подумал: «Жаль, придется с ней расстаться».
У молодого мужчины было правило: как только очередная подружка заговаривает о свадьбе, ее надо менять. Печально. Стелла его вполне устраивала. Была она в меру глупенькая, красивая и очень умелая и затейливая в сексе. То, что надо. Впрочем, таких Стелл на красивого парня с редкой, почетной и весьма хорошо оплачиваемой профессией налипало всегда более чем достаточно.
– Почему не понравится? – между тем надула губки девушка.
– Потому, что я буду все время пропадать в Хьюстоне, учиться и готовиться. А потом опять улечу.
– На два года? – прошептала подружка.
– На четыре, – ответил Гэрри.
Это неожиданно подняло ему настроение. Жалко, конечно, что придется перед этим три с половиной года проторчать на Земле. Но тут уж ничего не поделаешь. По принятым в НАСА, да и у других космических держав правилам между экспедициями астронавты минимум два срока проводили на Земле.
Зато ему предложили отправиться на сдвоенную вахту. Это был эксперимент такой – троих астронавтов собирались отправить на Марс не на два года, а на четыре. Чтобы посмотреть, способны ли люди нормально прижиться на Марсе.
Гэрри с радостью согласился.
– Четы-ы-ыре года… – протянула Стелла. – Я могу и не дождаться. А без секса на стороне точно не обойдусь.
– Кстати о нем, – Гэрри повернулся на бок, лицом к девушке и сгреб ее в объятия, прошептал в розовое ушко под копной золотистых приятно пахнущих волос: – Пошли в машину, а то тут замерзнем голышом.
Надо же напоследок, пока не разорвал отношения, попользоваться такой красоткой.
Глава 10. Два солнца
15.11.2065
город Дэбрэ-Зэйт, Эфиопия
Кайри решила считать, что экскурсию устроили в честь ее дня рождения. Ну, правда, ей ведь позавчера исполнилось девять лет, а это серьезная дата, достойная настоящего подарка!
Например, похода на пикник в кратер древнего вулкана, где расположилось живописное озеро Бишофту.
Город Дэбрэ-Зэйт именно благодаря четырем таким вот кратерным озерам славился как курорт. Этому способствовало и то, что северо-восточные районы города плавно переходили в предместье эфиопской столицы – Аддис-Абебы.
Единственное, что немного диссонировало с домами отдыха и санаториями, в которых отдыхали трудящиеся страны – мощная военно-воздушная база Харар Меда, где была сосредоточена главная ударная мощь державы – стратегическая авиация. Полтора десятка старых, но все еще невероятно грозных Ту-160М. Те самые «белые лебеди» – российские сверхзвуковые бомбардировщики.
Одним из них, кстати, командовал отец девочки – полковник Танэл Нэди. За последние три недели он уже шесть раз водил свою летающую машину возмездия в рейды на ненавистную Южно-Африканскую Империю. И гиперзвуковые ракеты российского же производства взрывали один за другим вражеские аэродромы, базы, склады и военные заводы. Безусловно, каждый такой полет спасал сотни и тысячи эфиопских солдат и их союзников в разворачивающейся наступательной операции на Черную Империю!
Вчера Танэл Нэди вернулся из очередного полета, так что пару-тройку дней будет на базе готовить своего лебедя к следующему полету.
Кайри очень гордилась отцом и больше обычного важничала и задирала нос.
– Принцеска, принеси воды! – окликнул ее хулиган и невозможный грубиян Терджи. – И, давай уже, помогай суп варить!
– Сам принеси! – возмутилась Кайри и демонстративно отошла в сторону.
Терджи принялся о чем-то шушукаться с приятелями. И обидно смеяться. Ясное дело, над ней.
«Ну и ладно! – подумала девочка. – Эти малолетние дебилы только на такое и способны!»
Кайри не любила одноклассников и большинство одноклассниц. Считала, что общаться с ними ниже ее достоинства. Более-менее приятельские отношения у нее были лишь с несколькими девчонками. Они образовали в классе что-то вроде великосветского клуба, вход в который был строго ограничен.
Учительница Элина время от времени пыталась как-то повлиять на своих воспитанниц. Говорила:
– Кайри! Ты же дочка офицера и члена рабочей партии! А ведешь себя как какая-то аристократка или буржуйка!
– Ничего подобного! – холодно возражала девочка. – Я не делаю различий по социальному происхождению!
