– Ты… решил, что будешь делать дальше? – скованно и с сильным беспокойством спросил тогда Станислав, и устроился ждать, когда радиоволны долетят до далекой Земли и вернутся с ответом.
– Славка, – рассмеялся брат спустя полчаса, – ты совсем забыл, в какой стране я живу! У нас не Америка какая-нибудь дикая. Ветеранов помирать под заборами не бросают! Ко мне уже две недели назад приходил товарищ из кадровой службы. Предложил целых четыре варианта. Два на танковом и вертолетном заводе госприемщиком работать, третий в минобороне бумажки перекладывать…
– Но ты принял четверное, – кивнул Славик.
– …Как ты догадался, я согласился на крайний, – продолжил младший Бойченко. – В мое родное училище младшим преподавателем.
– Самое низкооплачиваемое и непрестижное, – вздохнул полковник ВКС и принялся рассказывать, как прошла посадка на Каллисто и чем они занимаются на этой луне Юпитера.
Надо же заполнить паузу, пока сигнал со скоростью бешеной черепахи ползет по космосу.
– Слав, ну ты точно в России испортился совсем, – еще через полчаса укоризненно пожурил брата Юра. – Разумеется, кадровик и не сомневался, что я выберу именно это предложение. Иначе… я не был бы твоим братом.
– Ну, ты всегда им останешься, – улыбнулся Славик. – Ты лучше скажи, что с протезированием?
– Ну и в очередь на протезирование я записался, – как будто уловил мысль старшего брата Юрий. – Но сейчас таких как я много с войны возвращается, так что придется подождать с полгода.
– Может мне попробовать надавить по своим каналам, чтобы ускорить дело? – скованно спросил Станислав и покосился на циферблат бортового хронометра.
Сеанс очень сильно затягивался. Вообще, он был исключительным. Сейчас, возле Юпитера, космонавты обменивались с родными видеописьмами. Но чуткое руководство экспедиции решило, что в этом случае скупиться на энергию и время нельзя. И правильно сделало. Потому, что командир экспедиции чувствовал себя виноватым, что когда-то подтолкнул младшего брата к военной карьере.
И теперь этот молодой двадцативосьмилетний парень стал инвалидом. Но не перестал быть человеком.
– Сла-а-ава! – совсем уж обиженно и непонимающе воскликнул он. – Нет, как только вернешься, тебе надо хотя бы полгода-год пожить на Родине! Ты в своей гнилой России совсем озверел! Вот честно, будь ты рядом, получил бы от меня оплеуху! Правая рука у меня тяжелая! Это у вас там можно надавить авторитетом, пожаловаться, что героя войны ущемляют! Мне такое и подумать стыдно и мерзко! Как я буду расталкивать локтями… локтем… своих боевых товарищей, только потому, что у меня звание повыше, наград побольше, а брат космонавт?! Да это просто немыслимо! Нет, забирать тебя надо к нам в Николаевскую Коммунистическую! Уф! Ладно, прости, сорвался… Но и ты хорош. А меня, кстати, к еще одной награде представили. Боевое красное знамя. Будет вся грудь в орденах. Начну охоту на девушек. Ну, а протез… Подожду. Нервные узлы в мозгу и позвоночнике за полгода не атрофируются, так что будет у меня искусственная рука не хуже настоящей! Вот. Ладно, брат, пора мне закругляться, а то связист делает огромные глаза и тыкает себя пальцем в левое запястье! До встречи!
Такой вот разговор тогда произошел.
Но сейчас эти воспоминания лишние. Все внимание на управление тяжелым и неповоротливым космическим корабликом.
Из-под брюха семиметрового диаметра и высоты конструкции, обвешенной по талии шарами с кислородом и водородом, ударили реактивные струи. Вздыбили миллионы лет скапливающуюся пыль. Оторвали от поверхности ноги-опоры. И поволокли корабль-станцию вверх, в сторону наворачивающего круги над Каллисто «Кондратюка».
Славику было некогда смотреть по сторонам, оттого сполох слева, почти за гранью широкого обзорного экрана, он увидел лишь самым краешком глаза.
А, когда повернулся в его сторону всем корпусом, он успел погаснуть.
Или ничего и не было?!
Потом Станислав перероет все записи, сделанные внешними камерами «Белки» и объективами Кондратюка, нацеленными вниз с орбиты, но так не найдет ничего странного.
Но ведь он что-то видел?!
Как такое возможно?
26.10.2065
Умгунгундлову, Южно-Африканская Империя
Болеть всегда неприятно. Но весной, когда на улице такая чудесная погода, особенно. А погода на юге Империи стояла замечательная. На улице было тепло, но не жарко, солнце ярко светило с чистого неба, дул легкий ветерок.
Благодать!
Правда, сидеть в это время в классе было бы ненамного приятнее, чем валяться с простудой дома. Но сегодня весь седьмой «бэ» отправился на экскурсию. И не просто куда-нибудь погулять, а на танковый завод!
Ндаба буквально взвыл, когда его друг Готто позвонил и «обрадовал» его этой новостью.
Ндаба даже попытался уговорить маму что уже совсем-совсем здоров. Но предательский кашель, который подло прорвался, это опроверг. И пришлось опять отправляться в кровать, валяться со стареньким нотиком и делать вид, что читает полезные учебные сайты. Ага, как же! Впрочем, мама ведь не разберется, что это за механизмы на картинках и чертежах.
А изображены на них были узлы и детали трансмиссии немецкого танка «Леопард-3». Машина, конечно, старенькая, на поколение древнее того же третьего «Олифанта», который как раз и собирают у них в городе. Но, что поделаешь, более свежие и совершенные машины засекречены даже в таких безалаберных странах, как Евросоюз.
«Эх! Вот был бы я сейчас на экскурсии…» – печально подумал мальчик.
Он был знаком и можно даже сказать дружил с одним из инженеров с этого завода, но тот никогда не рассказывал о своей работе, только помогал смышленому пацаненку его ранцевый вертолетик разрабатывать.
Вертолет, кстати, вполне себе нормально летал.
После первого не совсем удачного испытания Ндаба основательно переделал систему передачи, и теперь гудящая и свистящая винтом над головой машинка исправно поднимала в воздух юных пилотов из их отряда.
Чаще всего самого Ндабу,
Мальчик каждый раз обмирал от восторга и легкого страха. Он немножко, самую капельку, боялся высоты. Эта фобия постепенно прошла, оставив острое щемящее-приятное чувство опасности, делающее полеты еще более притягательными.
Ндаба вспомнил, как здорово висеть на высоте в сотню метров и любоваться на родной город, на обступающие его пологие лесистые горы.
Месяц назад, командир Абимбола заставил-таки своего верного разведчика выставить вертолетик на конкурс технического творчества. Там аппарат очень высоко оценили, отряд юных львят получил заслуженные плюшки, а дяденька из управления образованием сказал, что берет юного конструктора на заметку.
Ну и пусть берет.
Может быть даже удастся пораньше пойти работать на завод! Поговаривают, что разрешат с четырнадцати лет трудиться, то есть еще годик с хвостиком, и Ндаба сможет пойти работать!
Мужчин-то выгребают призывные комиссии под чистую. Война повернулась совсем не так, как все ждали. Внезапный предательский удар Мозамбика и его китайских хозяев, мощное наступление эфиопов, десант в Мбею, который закупорил трехмиллионную армию в Танзании…
В первые дни после него дикторша теленовостей все распиналась, как самоотверженно сражаются истинные сыны черной расы, как не сдаются в плен даже израненные. А через несколько дней внезапно выступил сам отец расы. Грузный, с лоснящийся лысым черепом мужчина сказал совсем неожиданное:
– Мне не нужна ваша героическая смерть. Мне и всей черной расе нужна ваша героическая жизнь. Если нет возможности сражаться, если не можете вырваться из котла – идите в плен. Сохраните себя для нашей Империи. Мы обменяем вас на вражеских солдат. У нас в лагерях сидят сотни тысяч танзанийских, эфиопских, новоросских вьетнамских и прочих горе-вояк…
Ну и правильно сказал! Если бы отец Ндабы не погиб, а оказался в одном из котлов, Ндаба тоже изо всех сил хотел бы, чтобы тот сдался в плен. Непатриотично? Да плевать мальчишке было на это!
Но… теперь это относилось к чужим отцам и братьям.
А война превращалась в тотальную.
Южно-Африканской Империи пришлось перейти к обороне. Покатилась назад к южной границе Анголы линия фронта. Возле Мбеи кенийские, новоросские и филиппинские десантники огрызались контратаками, а сейчас, когда к ним подошли по суше подкрепления, и вовсе пошли в контрнаступление. Скоро враги начнут одну за другой захватывать северные провинции, подступят к самой сердцевине Империи – бывшей ЮАР…
Так что без тотальной войны не выстоять…
Мама ушла на работу. А спустя час заявились со школы сестренки-близняшки. Ндиди и Олуфеми учились во втором классе. Обе были те еще хулиганки, вечно красовались ободранными коленками и мечтали, чтобы их поскорее приняли в младших львят. Когда Ндаба говорил, что девчонок в охотники и разведчики не берут, они презрительно пфекали и заявляли, что для них сделают исключение.
«Ну, посмотрим-посмотрим!» – ехидно думал Ндаба. Хотя, что-то ему подсказывало, что сейчас он ошибается и эти особы прорвутся куда угодно.
Девчонки устроились в углу их детской комнаты на нижнем ярусе двухъярусной кровати и принялись громким шепотом шушукаться.
– А я ему!..
– Споткнулась, и кубарем…
– Тоже мне, принцесса нашлась!.. – доносились до Ндабы обрывки разговора.
Но он не обращал на них внимания, с головой уйдя в замысловатые сочленения деталей танковой подвески.
Тренькнул коммуникатор.
Ндаба дотянулся до столика, щелчком большого пальца раскрыл цилиндрик. На выскользнувшем из него экранчике довольная и немного виноватая физиономия Готто. А на заднем плане огромный сборочный цех, в котором стоят корпуса танков – керамопластовые литые туши еще без внутренностей, башен и гусениц. В гулком помещении слышались громкие стуки, лязганье, шипение и свист. Музыка производства!
Ндабе так невыносимо сильно захотелось туда!
– Вот! – похвастался Готто. – Смотри, какая здесь красота! Тебе должно понравиться!
– Эй, Готто, ты с баобаба рухнул, что ли?! – возмутился Ндаба. – Нельзя же там фотать или звонить! Это же секретный завод!
– Ой! – испугался пацаненок. Заозирался по сторонам. – Ладно, я тебе потом позво…
И в этот момент что-то произошло. Вспышка. Ревущее пламя заполнило весь экранчик коммуникатора. Грохот и многоголосые вопли ужаса и боли. И чернота.
Ндаба сжался на постели, с ужасом глядя на пустой экран коммуникатора.
Это продолжалось несколько секунд.
А потом пришла ударная волна.
Резко звякнули и осколками влетели в квартиру оконные стекла. Жесткий порыв ветра прошелся по комнате. Завизжали, прижавшись друг к другу, сестренки.
Ндаба спрыгнул с кровати, спешно нашарил ногами тапочки, похрустывая стеклянными осколками, подбежал к окну, стараясь не порезаться, схватился за раму и выглянул на улицу.
Вдалеке, там, где на окраине города располагался завод, вспухал черно-красный пузырь, выбрасывая в небо серый дым.
Полковник Танэл Нэди развернул изящный и стремительно смертоносный сверхзвуковой бомбардировщик «белый лебедь» на северо-восток. Его боевая машина приблизилась к вражеской территории со стороны Индийского океана. Невдалеке от юной оконечности Мадагаскара уронила из бомбового отсека четыре длинные сигары гиперзвуковых крылатых ракет. Те, упав почти к поверхности штормящего моря, включили двигатели и разогнавшись до маршевой скорости понеслись к далекому берегу.
У Эфиопии еще не было своего ядерного оружия, хотя ученые в засекреченных научных центрах спешно работали над этим упущением.
Но и обычные термобарические боеголовки – страшное дело!
29.10.2065
где-то в Московской области
– Риши, когда же ты наконец-то определишься с институтом? – строго спросила классная руководительница.
– Я еще не… – неуверенно пробормотала пойманная врасплох девушка.
– Ришима! Пора уже решить! – подняла вверх указательный палец пожилая учительница. – Ты не представляешь, как быстро пролетит этот год! Даже не год, а всего три четверти!
– Я обязательно, Вера Васильевна…
– А еще мне надо отчет сдавать в районо! – высказала свою настоящую заботу женщина. – Осталась только ты, Проскурин и Северцева. Но с ними все понятно, а от тебя, Ришима, я ожидала куда большей дисциплинированности!
Ну да, от Ришимы всегда ждут эту самую дисциплинированность. Еще бы! Девочка просто образец поведения и отрада глаз учителей. Сидит себе такая смуглая индианочка посреди класса, с подружками не шушукается, в социалках не зависает, по комму клипы не смотрит. А внимательно слушает учителя. И, спроси ее, о чем сейчас идет речь, не будет мямлить, что отвлеклась, а почти дословно все повторит.
Прелесть, а не девочка!
Правда, если вызвать ее к доске решать какую-нибудь задачу, то это будет сплошное мучение.
Риши будет стоять, выписывать то одну формулу, то другую, смотреть на них, пытаясь понять, каким хвостом применить к задаче, потом долго и старательно считать результат.
Кошмар, да и только!
Поэтому умные учителя старались ограничиваться устными вопросами и, вздыхая, завышали оценки за наполовину сделанные контрольные.
Вполне возможно, что девушка даже золотую медаль получит таким вот образом. Вот только куда она дальше пойдет учиться или работать?
Ну, да ладно, это в конце концов ее личное дело. А отчет-то сдавать надо!
А Риши, неторопливо шагая домой из школы, опять задумалась.
Жизненная дорога терялась в тумане, вроде того, что накрыл поселок, смазывая желтые и красные сполохи последних не облетевших деревьев. И всегдашняя уверенность в том, что путь приведет ее в космос, улетучивалась.
Ну, действительно, с чего бы?! Для этого надо изо всех сил стараться, пробиваться и прорываться. Ну, или иметь предрасположенность к одной из космических специальностей. Как папа к программированию и компьютерам, а мама ко всякой технике. Или, как дядя Слава и Хана Хаякава – быть гениальными пилотами.
Правда, есть в этой череде громких имен еще и тетя Майя.
Риши познакомилась с ней на свадьбе, как раз год назад. И, кстати, на «тетю» та сразу же взбрыкнулась!
– С какой это стати?! – спросила молодая женщина, уперев кулачки в белых перчатках в белые же кружевные бока. – Я тебя хорошо, если на десяток лет старше. Зови или Оне-сан, или… Ну, как там у вас в Индии к старшим сестрам обращаются?
– Пуране бахан, – автоматически ответила девушка.
– Ну, пусть будет «пуране», – согласилась невеста.
Риши пожала плечами, слегка улыбнувшись. Она не стала говорить, что просто «пуране» означает «старый». Если этой странной девушке так хочется…
Майя вызвала у Ришимы настороженность.
«Наверное, я переношу на дядю Славу долю моего отношения к папе», – решила девушка.
Ну да, проблема с возможной внезапной женитьбой вполне себе молодого полковника КГБ, а по совместительству – папы Риши, девушку беспокоила всю жизнь. Тимур это чувствовал и поэтому свои редкие и непродолжительные романы скрывал от дочери. Или думал, что скрывает. Дети они глазастые. Особенно Ришима.
Ну, так вот, каким таким образом, кроме пресловутого «блата», Майя Камэнаси смогла пробраться в космос, Ришима так и не поняла. Может, комсомольским задором и открытостью неунывающего характера?
Если так, то ей, Риши, этот метод явно не подойдет.
В общем – печалька. И безвыходность. Наверное, надо не доставлять головную боль вполне хорошей и заботливой классручке, и придумать что-нибудь простенькое.
– Славка, – рассмеялся брат спустя полчаса, – ты совсем забыл, в какой стране я живу! У нас не Америка какая-нибудь дикая. Ветеранов помирать под заборами не бросают! Ко мне уже две недели назад приходил товарищ из кадровой службы. Предложил целых четыре варианта. Два на танковом и вертолетном заводе госприемщиком работать, третий в минобороне бумажки перекладывать…
– Но ты принял четверное, – кивнул Славик.
– …Как ты догадался, я согласился на крайний, – продолжил младший Бойченко. – В мое родное училище младшим преподавателем.
– Самое низкооплачиваемое и непрестижное, – вздохнул полковник ВКС и принялся рассказывать, как прошла посадка на Каллисто и чем они занимаются на этой луне Юпитера.
Надо же заполнить паузу, пока сигнал со скоростью бешеной черепахи ползет по космосу.
– Слав, ну ты точно в России испортился совсем, – еще через полчаса укоризненно пожурил брата Юра. – Разумеется, кадровик и не сомневался, что я выберу именно это предложение. Иначе… я не был бы твоим братом.
– Ну, ты всегда им останешься, – улыбнулся Славик. – Ты лучше скажи, что с протезированием?
– Ну и в очередь на протезирование я записался, – как будто уловил мысль старшего брата Юрий. – Но сейчас таких как я много с войны возвращается, так что придется подождать с полгода.
– Может мне попробовать надавить по своим каналам, чтобы ускорить дело? – скованно спросил Станислав и покосился на циферблат бортового хронометра.
Сеанс очень сильно затягивался. Вообще, он был исключительным. Сейчас, возле Юпитера, космонавты обменивались с родными видеописьмами. Но чуткое руководство экспедиции решило, что в этом случае скупиться на энергию и время нельзя. И правильно сделало. Потому, что командир экспедиции чувствовал себя виноватым, что когда-то подтолкнул младшего брата к военной карьере.
И теперь этот молодой двадцативосьмилетний парень стал инвалидом. Но не перестал быть человеком.
– Сла-а-ава! – совсем уж обиженно и непонимающе воскликнул он. – Нет, как только вернешься, тебе надо хотя бы полгода-год пожить на Родине! Ты в своей гнилой России совсем озверел! Вот честно, будь ты рядом, получил бы от меня оплеуху! Правая рука у меня тяжелая! Это у вас там можно надавить авторитетом, пожаловаться, что героя войны ущемляют! Мне такое и подумать стыдно и мерзко! Как я буду расталкивать локтями… локтем… своих боевых товарищей, только потому, что у меня звание повыше, наград побольше, а брат космонавт?! Да это просто немыслимо! Нет, забирать тебя надо к нам в Николаевскую Коммунистическую! Уф! Ладно, прости, сорвался… Но и ты хорош. А меня, кстати, к еще одной награде представили. Боевое красное знамя. Будет вся грудь в орденах. Начну охоту на девушек. Ну, а протез… Подожду. Нервные узлы в мозгу и позвоночнике за полгода не атрофируются, так что будет у меня искусственная рука не хуже настоящей! Вот. Ладно, брат, пора мне закругляться, а то связист делает огромные глаза и тыкает себя пальцем в левое запястье! До встречи!
Такой вот разговор тогда произошел.
Но сейчас эти воспоминания лишние. Все внимание на управление тяжелым и неповоротливым космическим корабликом.
Из-под брюха семиметрового диаметра и высоты конструкции, обвешенной по талии шарами с кислородом и водородом, ударили реактивные струи. Вздыбили миллионы лет скапливающуюся пыль. Оторвали от поверхности ноги-опоры. И поволокли корабль-станцию вверх, в сторону наворачивающего круги над Каллисто «Кондратюка».
Славику было некогда смотреть по сторонам, оттого сполох слева, почти за гранью широкого обзорного экрана, он увидел лишь самым краешком глаза.
А, когда повернулся в его сторону всем корпусом, он успел погаснуть.
Или ничего и не было?!
Потом Станислав перероет все записи, сделанные внешними камерами «Белки» и объективами Кондратюка, нацеленными вниз с орбиты, но так не найдет ничего странного.
Но ведь он что-то видел?!
Как такое возможно?
Глава 6. Налет
26.10.2065
Умгунгундлову, Южно-Африканская Империя
Болеть всегда неприятно. Но весной, когда на улице такая чудесная погода, особенно. А погода на юге Империи стояла замечательная. На улице было тепло, но не жарко, солнце ярко светило с чистого неба, дул легкий ветерок.
Благодать!
Правда, сидеть в это время в классе было бы ненамного приятнее, чем валяться с простудой дома. Но сегодня весь седьмой «бэ» отправился на экскурсию. И не просто куда-нибудь погулять, а на танковый завод!
Ндаба буквально взвыл, когда его друг Готто позвонил и «обрадовал» его этой новостью.
Ндаба даже попытался уговорить маму что уже совсем-совсем здоров. Но предательский кашель, который подло прорвался, это опроверг. И пришлось опять отправляться в кровать, валяться со стареньким нотиком и делать вид, что читает полезные учебные сайты. Ага, как же! Впрочем, мама ведь не разберется, что это за механизмы на картинках и чертежах.
А изображены на них были узлы и детали трансмиссии немецкого танка «Леопард-3». Машина, конечно, старенькая, на поколение древнее того же третьего «Олифанта», который как раз и собирают у них в городе. Но, что поделаешь, более свежие и совершенные машины засекречены даже в таких безалаберных странах, как Евросоюз.
«Эх! Вот был бы я сейчас на экскурсии…» – печально подумал мальчик.
Он был знаком и можно даже сказать дружил с одним из инженеров с этого завода, но тот никогда не рассказывал о своей работе, только помогал смышленому пацаненку его ранцевый вертолетик разрабатывать.
Вертолет, кстати, вполне себе нормально летал.
После первого не совсем удачного испытания Ндаба основательно переделал систему передачи, и теперь гудящая и свистящая винтом над головой машинка исправно поднимала в воздух юных пилотов из их отряда.
Чаще всего самого Ндабу,
Мальчик каждый раз обмирал от восторга и легкого страха. Он немножко, самую капельку, боялся высоты. Эта фобия постепенно прошла, оставив острое щемящее-приятное чувство опасности, делающее полеты еще более притягательными.
Ндаба вспомнил, как здорово висеть на высоте в сотню метров и любоваться на родной город, на обступающие его пологие лесистые горы.
Месяц назад, командир Абимбола заставил-таки своего верного разведчика выставить вертолетик на конкурс технического творчества. Там аппарат очень высоко оценили, отряд юных львят получил заслуженные плюшки, а дяденька из управления образованием сказал, что берет юного конструктора на заметку.
Ну и пусть берет.
Может быть даже удастся пораньше пойти работать на завод! Поговаривают, что разрешат с четырнадцати лет трудиться, то есть еще годик с хвостиком, и Ндаба сможет пойти работать!
Мужчин-то выгребают призывные комиссии под чистую. Война повернулась совсем не так, как все ждали. Внезапный предательский удар Мозамбика и его китайских хозяев, мощное наступление эфиопов, десант в Мбею, который закупорил трехмиллионную армию в Танзании…
В первые дни после него дикторша теленовостей все распиналась, как самоотверженно сражаются истинные сыны черной расы, как не сдаются в плен даже израненные. А через несколько дней внезапно выступил сам отец расы. Грузный, с лоснящийся лысым черепом мужчина сказал совсем неожиданное:
– Мне не нужна ваша героическая смерть. Мне и всей черной расе нужна ваша героическая жизнь. Если нет возможности сражаться, если не можете вырваться из котла – идите в плен. Сохраните себя для нашей Империи. Мы обменяем вас на вражеских солдат. У нас в лагерях сидят сотни тысяч танзанийских, эфиопских, новоросских вьетнамских и прочих горе-вояк…
Ну и правильно сказал! Если бы отец Ндабы не погиб, а оказался в одном из котлов, Ндаба тоже изо всех сил хотел бы, чтобы тот сдался в плен. Непатриотично? Да плевать мальчишке было на это!
Но… теперь это относилось к чужим отцам и братьям.
А война превращалась в тотальную.
Южно-Африканской Империи пришлось перейти к обороне. Покатилась назад к южной границе Анголы линия фронта. Возле Мбеи кенийские, новоросские и филиппинские десантники огрызались контратаками, а сейчас, когда к ним подошли по суше подкрепления, и вовсе пошли в контрнаступление. Скоро враги начнут одну за другой захватывать северные провинции, подступят к самой сердцевине Империи – бывшей ЮАР…
Так что без тотальной войны не выстоять…
Мама ушла на работу. А спустя час заявились со школы сестренки-близняшки. Ндиди и Олуфеми учились во втором классе. Обе были те еще хулиганки, вечно красовались ободранными коленками и мечтали, чтобы их поскорее приняли в младших львят. Когда Ндаба говорил, что девчонок в охотники и разведчики не берут, они презрительно пфекали и заявляли, что для них сделают исключение.
«Ну, посмотрим-посмотрим!» – ехидно думал Ндаба. Хотя, что-то ему подсказывало, что сейчас он ошибается и эти особы прорвутся куда угодно.
Девчонки устроились в углу их детской комнаты на нижнем ярусе двухъярусной кровати и принялись громким шепотом шушукаться.
– А я ему!..
– Споткнулась, и кубарем…
– Тоже мне, принцесса нашлась!.. – доносились до Ндабы обрывки разговора.
Но он не обращал на них внимания, с головой уйдя в замысловатые сочленения деталей танковой подвески.
Тренькнул коммуникатор.
Ндаба дотянулся до столика, щелчком большого пальца раскрыл цилиндрик. На выскользнувшем из него экранчике довольная и немного виноватая физиономия Готто. А на заднем плане огромный сборочный цех, в котором стоят корпуса танков – керамопластовые литые туши еще без внутренностей, башен и гусениц. В гулком помещении слышались громкие стуки, лязганье, шипение и свист. Музыка производства!
Ндабе так невыносимо сильно захотелось туда!
– Вот! – похвастался Готто. – Смотри, какая здесь красота! Тебе должно понравиться!
– Эй, Готто, ты с баобаба рухнул, что ли?! – возмутился Ндаба. – Нельзя же там фотать или звонить! Это же секретный завод!
– Ой! – испугался пацаненок. Заозирался по сторонам. – Ладно, я тебе потом позво…
И в этот момент что-то произошло. Вспышка. Ревущее пламя заполнило весь экранчик коммуникатора. Грохот и многоголосые вопли ужаса и боли. И чернота.
Ндаба сжался на постели, с ужасом глядя на пустой экран коммуникатора.
Это продолжалось несколько секунд.
А потом пришла ударная волна.
Резко звякнули и осколками влетели в квартиру оконные стекла. Жесткий порыв ветра прошелся по комнате. Завизжали, прижавшись друг к другу, сестренки.
Ндаба спрыгнул с кровати, спешно нашарил ногами тапочки, похрустывая стеклянными осколками, подбежал к окну, стараясь не порезаться, схватился за раму и выглянул на улицу.
Вдалеке, там, где на окраине города располагался завод, вспухал черно-красный пузырь, выбрасывая в небо серый дым.
Полковник Танэл Нэди развернул изящный и стремительно смертоносный сверхзвуковой бомбардировщик «белый лебедь» на северо-восток. Его боевая машина приблизилась к вражеской территории со стороны Индийского океана. Невдалеке от юной оконечности Мадагаскара уронила из бомбового отсека четыре длинные сигары гиперзвуковых крылатых ракет. Те, упав почти к поверхности штормящего моря, включили двигатели и разогнавшись до маршевой скорости понеслись к далекому берегу.
У Эфиопии еще не было своего ядерного оружия, хотя ученые в засекреченных научных центрах спешно работали над этим упущением.
Но и обычные термобарические боеголовки – страшное дело!
Глава 7. Особое предложение
29.10.2065
где-то в Московской области
– Риши, когда же ты наконец-то определишься с институтом? – строго спросила классная руководительница.
– Я еще не… – неуверенно пробормотала пойманная врасплох девушка.
– Ришима! Пора уже решить! – подняла вверх указательный палец пожилая учительница. – Ты не представляешь, как быстро пролетит этот год! Даже не год, а всего три четверти!
– Я обязательно, Вера Васильевна…
– А еще мне надо отчет сдавать в районо! – высказала свою настоящую заботу женщина. – Осталась только ты, Проскурин и Северцева. Но с ними все понятно, а от тебя, Ришима, я ожидала куда большей дисциплинированности!
Ну да, от Ришимы всегда ждут эту самую дисциплинированность. Еще бы! Девочка просто образец поведения и отрада глаз учителей. Сидит себе такая смуглая индианочка посреди класса, с подружками не шушукается, в социалках не зависает, по комму клипы не смотрит. А внимательно слушает учителя. И, спроси ее, о чем сейчас идет речь, не будет мямлить, что отвлеклась, а почти дословно все повторит.
Прелесть, а не девочка!
Правда, если вызвать ее к доске решать какую-нибудь задачу, то это будет сплошное мучение.
Риши будет стоять, выписывать то одну формулу, то другую, смотреть на них, пытаясь понять, каким хвостом применить к задаче, потом долго и старательно считать результат.
Кошмар, да и только!
Поэтому умные учителя старались ограничиваться устными вопросами и, вздыхая, завышали оценки за наполовину сделанные контрольные.
Вполне возможно, что девушка даже золотую медаль получит таким вот образом. Вот только куда она дальше пойдет учиться или работать?
Ну, да ладно, это в конце концов ее личное дело. А отчет-то сдавать надо!
А Риши, неторопливо шагая домой из школы, опять задумалась.
Жизненная дорога терялась в тумане, вроде того, что накрыл поселок, смазывая желтые и красные сполохи последних не облетевших деревьев. И всегдашняя уверенность в том, что путь приведет ее в космос, улетучивалась.
Ну, действительно, с чего бы?! Для этого надо изо всех сил стараться, пробиваться и прорываться. Ну, или иметь предрасположенность к одной из космических специальностей. Как папа к программированию и компьютерам, а мама ко всякой технике. Или, как дядя Слава и Хана Хаякава – быть гениальными пилотами.
Правда, есть в этой череде громких имен еще и тетя Майя.
Риши познакомилась с ней на свадьбе, как раз год назад. И, кстати, на «тетю» та сразу же взбрыкнулась!
– С какой это стати?! – спросила молодая женщина, уперев кулачки в белых перчатках в белые же кружевные бока. – Я тебя хорошо, если на десяток лет старше. Зови или Оне-сан, или… Ну, как там у вас в Индии к старшим сестрам обращаются?
– Пуране бахан, – автоматически ответила девушка.
– Ну, пусть будет «пуране», – согласилась невеста.
Риши пожала плечами, слегка улыбнувшись. Она не стала говорить, что просто «пуране» означает «старый». Если этой странной девушке так хочется…
Майя вызвала у Ришимы настороженность.
«Наверное, я переношу на дядю Славу долю моего отношения к папе», – решила девушка.
Ну да, проблема с возможной внезапной женитьбой вполне себе молодого полковника КГБ, а по совместительству – папы Риши, девушку беспокоила всю жизнь. Тимур это чувствовал и поэтому свои редкие и непродолжительные романы скрывал от дочери. Или думал, что скрывает. Дети они глазастые. Особенно Ришима.
Ну, так вот, каким таким образом, кроме пресловутого «блата», Майя Камэнаси смогла пробраться в космос, Ришима так и не поняла. Может, комсомольским задором и открытостью неунывающего характера?
Если так, то ей, Риши, этот метод явно не подойдет.
В общем – печалька. И безвыходность. Наверное, надо не доставлять головную боль вполне хорошей и заботливой классручке, и придумать что-нибудь простенькое.
