Моху-то, поди, одному тяжко за хозяйством следить. Лес-то у него, сама знаешь, какой обширный. Везде глаз да глаз нужен. А станешь лешачихой, так и ему полегче станет, и тебе почёт да уважение будет. Да и мы с папкой к вам в гости захаживать будем.
Домовуха всё расписывала, как хорошо будет их дочери, если леший на ней женится и та, станет, наравне с ним, полноправной хозяйкой лесной. Как будут её уважать все окрестные домовые, лешие, полевые и прочие. И как их самих станут уважать, что дочь их, такого жениха себе нашла. И какой, мол, Мох достойный муж будет. И где ещё такого сыскать, чтоб и хозяйство крепкое, и не женат был. Да и лешему самому хватит уже бобылём-то ходить, пора самому уже лешаком становиться. Истосковался, поди, по женской-то ласке.
- Ну, мама! - снова возмутилась домовица.
- Что мама?! Я что, не правильно говорю? Ну, вот скажите люди добрые, али я не права? Засиделась ведь девка. А выйдет замуж да хозяйством своим обзаведётся...
- Тихо! - домовой, наконец, сумел вставить слово в тот поток, что лился из уст его жены. - Не тараторь, Кваня.! Людям не это от нас надобно. Им помощь от нас нужна, а ты про свадьбу-женитьбу всё заладила. Слово вставить нельзя. Чай не сватами они пришли. А по нужде.
Всё это время люди слушали болтовню домовухи и не могли сдержать улыбок. Марьяна так и вовсе, уткнулась лицом в плечо жениха, чтобы не засмеяться в голос. Один только Мох не знал куда спрятаться. Он стоял за спинами домовых и старался не смотреть на людей. Но Марьяна заметила, что время от времени леший всё ж, украдкой, бросал быстрые взгляды на домовицу. По всему видать, что нравилась ему Праня. Да и по тому, как сама Праня смущённо опускала глаза, да нет-нет, но косила их в сторону лешего, все поняли, что и домовице тоже нравится их друг. Не так уж и ошибалась мать домовуха.
- Ну, от чего же, - ответил волхв, пряча улыбку в усы. - Лес у нас действительно справный. И Мох хозяин достойный. Прилежно следит за ним. Да только, одному за таким хозяйством присматривать, трудно. А если появится хозяйка, то и дела в нашем лесу веселее пойдут.
При этих словах он лукаво посмотрел на лешего.
- А я что говорю! - обрадовалась такой поддержке Кваша. - А с лешачихой-то лес ваш и вовсе расцветёт. Лес без лешачихи, что...
Она осеклась, увидев суровый взгляд своего мужа.
- Мы вам тут одёжку, кое-какую принесли, чтоб, значит, сменить могли, - повернулся домовой к людям. - Да еды кой-какой собрали. Мох сказывал, что у вас маковой росинки во рту со вчера не было.
С этими словами домовые и леший сложили на пол вместительные мешки, которые несли за спинами. А котомку со снедью, Праня поставила на стол и стала разворачивать, выкладывая их него содержимое.
- Вы, сперва, поешьте, а одёжку после примерять будем, - она отошла от стола и встала рядом с родителями.
- Так, не гоже гостям без хозяев-то есть, - прижал руку к груди воевода. - Хоть нам и одарить вас нечем, всё ж, присядем все вместе, да откушаем. Чай вы тоже неблизкий путь проделали ради нас.
- Ну, за трапезой, да с хорошими людьми и беседа завсегда плавнее течёт, - согласился домовой.
Домовые, к всеобщему удивлению, принесли с собой достаточно много еды. Тут были и пироги, круг сыра и солёные огурцы, отварная репа, и хлеб, жареное мясо, и копчёная рыба. Принесли даже закрытую крышкой, большую кринку простокваши и простую деревянную посуду.
- Вы уж не серчайте, ежели скудна еда, что мы вам принесли, - сказала Кваша, когда все уселись за широкий стол. - Уж больно торопились мы. Вот ежели на свадебке гулять придётся, то тут уж мы расстараемся. Пранечка-то наша, очень хозяйственная домовица. А какие она калачи печёт...
- Мама! - опять воскликнула, покраснев, Праня.
- Да, что ты заладила! Мама, мама! Я что ли не дело говорю? Вот кто сейчас за лесом вашим смотрит? - вскипела домовуха и повернулась к лешему и сидящему рядом с ним волхву. - Никто. А вот была бы в лесу лешачиха, то она бы и за лесом присмотрела, и всё бы хозяйство да дом в порядке бы держала. А уж когда бы муженёк возвернулся из странствий своих, то тут уж она бы расстаралась. Тут бы ему и калачи и пироги и каша наваристая...
Она не успела договорить. Кокора зажал ей рот своей широкой ладонью. Тут уж все, не сдерживаясь, засмеялись во весь голос. Одному только лешему, да домовице было не до смеха.
- Мох-то нам не сказывал, кто в друзьях у него, - когда все отсмеялись, завёл речь Кокора. - Сказал только, что три воина с ним, да девица с велесовым жрецом. Тебе волхв одёжу-то сменять без надобности. Жрецов Велса и тут хватает. А для остальных мы одёжку-то подобрали. Вот только не знал я, что самого набольшего воеводу китежского здесь встречу. Да ещё княжью дочь со своим женихом.
- Ты знаешь нас? - спросил Ратибор, проглотив кусок пирога и отхлебнув простокваши из деревянной чарки.
- А как же, - ответил домовой. - Видал тебя, да не раз. Ещё когда между народами вашими мир был, ты приезжал к нам в Чухонь со своим, ещё тогдашним, князем Мстиславом. Да и потом тоже. Я же и в вашем Китеже бывал. И княжну вашу там видал. А что в женихах у неё варяг, и что варяг этот внук нашего князя, так то всем известно. А в прошлом году, ездили мы с купцом Ульрихом, у которого домовуем, в Ольхов. Там я тебя, воевода, видел на торгу. Мы с Кваней тогда к родичам погостить отправились. А Праня здесь на хозяйстве осталась.
- Ежели Пранечка на хозяйстве остаётся, то тут уж можно вовсе ни об чём не волноваться., - снова встряла домовуха. - Уж она такая хо...
- Цыц, женщина! - Кокора ткнул жену локтем в бок. - Помолчи.
- Ты уж извиняй, воевода... - продолжил домовой, когда Кваша замолчала. - Но в какие одежды тебя не ряди, но здешний народ всё одно опознать тебя может. Не только я тебя видал. А уж пояс твой воеводский и вовсе криком кричать станет. Я конечно, как чувствовал, захватил несколько простецких поясов воинских. Княжну переодеть, да волосы в две косы заплести, как у чудин принято, не велика трудность. Станет чудской девицей на выданье. К тому ж их с варягом тут никто не видал никогда. А к вам чудины давно уже не ездят. Вряд ли кто опознать сможет. Но, тебя воевода... Вот если бы ты, бороду носил.
Действительно воевода никогда не носил бороды. Только длинные густые усы, свисавшие почти до самой груди. Правда сейчас его, обычно гладко выбритый подбородок и щёки покрывала густая щетина. Но на бороду это было мало похоже. Да и лицо скифа тоже было покрыто не менее густой, но всего лишь, щетиной. Только Ольгерд, в виду молодости, не носил ни настоящей бороды, ни густых усов. Тот юношеский пушок над верхней губой, да на подбородке, назвать чем-то серьёзным, можно было с большим трудом.
- Вот, что бы ты, муженёк, без меня делал? - встряла домовуха. - А я как раз и подумала, что лики скрыть воинам тоже надобно. Посему захватила берестянку с наваром густым. От него бороды у воев в миг отрастут. А ты мне всё рот затыкаешь.
- Что за навар, хозяйка? - спросил заинтересовавшийся волхв.
- Да на травах разных, - протянула домовуха берестянку волхву.
Волхв открыл крышечку и принюхался. Мох тоже заглянул внутрь емкости. Внутри берестянка была до половины наполнена буроватой вязкой, как студень, массой. Пахло травами и какими-то пряностями.
- Покрышь-трава! - кивнул волхв. - Одолень. Медуница. Так. Ага. Хм... На козьем молоке заварено?
- На нём самом, - кивнула Кваша.
- И большая борода будет? - спросил воевода.
- Тут слова заветные знать надобно, - ответила домовуха. - Если так произнесть, то длинная будет. А ежели эдак, то и не очень. Девки, вот таким наваром, брови себе по гуще, да красивее делают. Без заговора-то они так вырастут, что и вовсе глаза закроют. А зачем девицам такие брови.
- Добро, - кивнул воевода. - Тогда, пожалуй, пора нам, други, облик свой менять. К тому ж, позавтракали мы все плотно. Спасибо друзьям нашим.
Он склонил голову в сторону домовых.
- Да, что вы, что вы! - замахал руками домовой.
Когда все встали из-за стола, домовые начали распаковывать свои мешки. Марьяна ушла переодеваться в новую одежду в одну из свободных комнат. Вместе с ней пошла домовуха и Праня. Вдруг княжне понадобится помощь. Воины же просто переодевались прямо в горнице.
Через час с постоялого двора вышла группа людей, ничем не напоминающая прежних беглецов.
Одежду сменили на более простецкую, без всяческих узоров и вышивки, выдававшую в путниках их родовую и племенную принадлежность. Тем более, что, собираясь выручать княжну, воины не стали надевать тяжёлые брони, которые для боя поверх кольчуг надевали. Отправились налегке, в простых кольчугах. Поэтому сейчас они ничем не отличались от сотен таких же простых воинов, которых можно встретить где угодно. Вот только щит свой скифский, Ставру пришлось оставить на постоялом дворе. Белый конь на синем поле явно выдавали принадлежность воина к скифскому племени. А скифы всё ж, были в союзе с росами.
Марьяна была одета в такое же простое платье, какие носят почти все чудские крестьянки, с узорчатым передником, по которому знающий взгляд распознает в девушке травницу, которой покровительствует сама Жворуна - богиня лесов и деревьев. Чудины очень почитали эту богиню и потому уважали всех, кому она покровительствовала. И поэтому, сметливые домовые принесли с собой множество ленточек и пучков трав. Этими символами травницы они обвешали и посох Инорога. Уж слишком он мог броситься в глаза своим рогом. Не по чину такой посох в руках простой крестьянки. Сама-то травница с посохом не вызывала бы ни у кого удивления. А так, поди, рассмотри, что за посох скрывается за всеми этими украшениями.
Поэтому Марьяна могла спокойно идти в этом новом облике, не опасаясь подозрительных взглядов. Её волосы, так же как у чудин, были заплетены в две косы, в которые были вплетены цветные ленточки, говорящие каждому, что перед ними не только травница, но и невеста готовящаяся выйти замуж. Тем более, что жених шёл с ней рядом. А то, что жених воин - то и вовсе почётно. Хотя, изначально хотели, чтобы витязь выглядел братом Марьяны, но, по здравому размышлению, от этой затеи решили отказаться. Всё же манера двигаться, да держать оружие, могли выдать в нём варяга. А разве может варяг быть братом чудской крестьянки. Разве, что, названым братом.
Поэтому варяг оставался самим собой. Домовые так же, как воеводе и Ставру, просто изменили его облик. И теперь у Ольгерда тоже, вместо юношеского пушка, выросли борода и густые усы. Правда, были они не такие окладистые, как у старших товарищей, но, тем не менее, сейчас юноша выглядел годков на пять старше своего возраста.
Отряд в сопровождении домовых, долгое время шёл по пустынному тракту. Весь путь, который ранее путники преодолели бы за день, благодаря способностям домовых да лешего, они проделали едва ли за пол дня. Вскоре домовые и вовсе свернули в один неприметный с виду проход, дабы ещё сократить путь.
- В скорости выйдем в оживлённые места, - пояснил Кокора. - Мы, по-первости, встречным глаза-то отведём. Чтоб, значит, вам сподручнее было незамеченными пройти. А после уже можно безбоязненно объявиться. Ну, а далее через торжище к Чухонь-граду и выйдете. Там мы вас и покинем.
- А каким выходом нам наверх выбираться? - спросил воевода. Может, подскажешь, друг Кокора?
- Да выходов-то много... - задумчиво почесал живот домовой. - Вам-то лучше всего на Ляшский тракт выходить. К вашим землям поближе будет. Да и народу туда-сюда, по нему ходят-ездят, немало.
- А тайных, каких, выходов нету?
- А вот в тайные выходы-то вам всем соваться не надо. Теперь стражи кругом много стоит. В народе говорят, что враг, намедни, в земли чудские приходил. Да как раз через тайный вход-выход. Их, конечно, побили, да вот только теперь как бы другие не пожаловали вослед.
- Это они за нами гнались, - ответил воевода.
- Так это понятно, - кивнул Кокора. - По уму, так вам и в сам град ходить не стоит. Лучше уж сразу на торгу купчину, какого найдите, кто наверх едет, да к нему и прибейтесь. Но можете и сами идти. Волхва-то пропустят. Мало ли по какой надобности велесов жрец в дорогу вышел. Да ещё с внучкой и женихом её. А, что ещё два воя их провожают... Так, времена-то какие смурные наступили. Коли уж враги и в наших землях объявились.
- Спасибо за совет, друг Кокора, - поблагодарил Ратибор. - Прости, но одарить вас нам нечем.
- Да, полно тебе, воевода! - махнул рукой домовой. - Нечто мы звери, какие. Тоже ведь вежество понимаем. Всё! Теперь ступаем тихо. Места здесь обжитые. Тушите факелы.
Домовой как раз подошёл к двери, которая перегораживала проход. Все последовали его совету и затушили свои факелы. Проход сразу погрузился в темноту, только у домовых и лешего светились глаза. Кокора постоял немного, что-то прошептал и толкнул дверь наружу.
Яркий свет факелов на стенах и висящих под сводами ламп, равно, как и шум, ослепили и оглушили путников. Широкая подземная улица была полна народу. Домовой шагнул наружу из прохода и поманил остальных за собой. Когда все вышли, Кокора тихонько прикрыл дверь.
На вышедших из тайного хода людей, никто не обращал никакого внимания. Да и на саму дверь, которая была проделана в глухой стене широкого тоннеля, тоже никто не смотрел. Словно её и не было. Домовые постарались на славу, отводя глаза проходящим мимо людям. Да и леший тоже помогал им.
Толпа людей, которая по началу показалась огромной, на самом деле таковой не была. Да, на улице было много людей, спешащих по своим делам, и снующих в разных направлениях. Но плотным этот людской поток назвать было нельзя. Поэтому путники сразу влились в него и продолжали двигаться, как ни в чём не бывало.
По обеим сторонам улицы, прямо в стенах были проделаны окна и двери. То были дома, в которых жил местный народ. Были здесь и лавки и харчевни, о которых оповещали деревянные и медные вывески. Но это ещё не был сам торг. Как пояснил Кокора Марьяне, это ещё были выселки. Воевода и другие спутники здесь бывали, поэтому они всё это уже видали. А вот для княжны и варяга тут всё было в диковинку. Они шли и вертели головами во все стороны.
А когда перед ними открылась обширная пещера, в которой и размещался сам торг, то удивлению молодых и вовсе не было предела.
Огромное пространство пещеры было заполнено всевозможными торговыми лавками, какими-то сараями и иными строениями. Как каменными, так и сложенными из кирпича или деревянных досок и брёвен. Были здесь даже загоны для скота. Сам скот и птицу, чудины держали на поверхности и разводили в своих верхних селищах. Сюда же свозили только ту живность, которую торговали исключительно на убой. Даже лошадей под землёй не использовали. Все повозки тянули вьючные волы - единственные животные, которые безбоязненно могли спускаться в пещеры, да и то, в виду природной тупости. Это потом, наверху их меняли уже на лошадей.
Вокруг торга все стены пещеры были сплошь испещрены различными окнами, дверями и прочими входами-выходами, уходящими на многие сажени вверх, почти к самому своду. Между всеми этими входами, были проложены лестницы, переходы, галереи. Были даже полноценные дома, пристроенные к стенам пещеры. Так же сделанные из кирпича, камня или брёвен. Некоторые дома были даже огорожены деревянным частоколом, с широкими воротами, ведущими на широкий внутренний двор.
Домовуха всё расписывала, как хорошо будет их дочери, если леший на ней женится и та, станет, наравне с ним, полноправной хозяйкой лесной. Как будут её уважать все окрестные домовые, лешие, полевые и прочие. И как их самих станут уважать, что дочь их, такого жениха себе нашла. И какой, мол, Мох достойный муж будет. И где ещё такого сыскать, чтоб и хозяйство крепкое, и не женат был. Да и лешему самому хватит уже бобылём-то ходить, пора самому уже лешаком становиться. Истосковался, поди, по женской-то ласке.
- Ну, мама! - снова возмутилась домовица.
- Что мама?! Я что, не правильно говорю? Ну, вот скажите люди добрые, али я не права? Засиделась ведь девка. А выйдет замуж да хозяйством своим обзаведётся...
- Тихо! - домовой, наконец, сумел вставить слово в тот поток, что лился из уст его жены. - Не тараторь, Кваня.! Людям не это от нас надобно. Им помощь от нас нужна, а ты про свадьбу-женитьбу всё заладила. Слово вставить нельзя. Чай не сватами они пришли. А по нужде.
Всё это время люди слушали болтовню домовухи и не могли сдержать улыбок. Марьяна так и вовсе, уткнулась лицом в плечо жениха, чтобы не засмеяться в голос. Один только Мох не знал куда спрятаться. Он стоял за спинами домовых и старался не смотреть на людей. Но Марьяна заметила, что время от времени леший всё ж, украдкой, бросал быстрые взгляды на домовицу. По всему видать, что нравилась ему Праня. Да и по тому, как сама Праня смущённо опускала глаза, да нет-нет, но косила их в сторону лешего, все поняли, что и домовице тоже нравится их друг. Не так уж и ошибалась мать домовуха.
- Ну, от чего же, - ответил волхв, пряча улыбку в усы. - Лес у нас действительно справный. И Мох хозяин достойный. Прилежно следит за ним. Да только, одному за таким хозяйством присматривать, трудно. А если появится хозяйка, то и дела в нашем лесу веселее пойдут.
При этих словах он лукаво посмотрел на лешего.
- А я что говорю! - обрадовалась такой поддержке Кваша. - А с лешачихой-то лес ваш и вовсе расцветёт. Лес без лешачихи, что...
Она осеклась, увидев суровый взгляд своего мужа.
- Мы вам тут одёжку, кое-какую принесли, чтоб, значит, сменить могли, - повернулся домовой к людям. - Да еды кой-какой собрали. Мох сказывал, что у вас маковой росинки во рту со вчера не было.
С этими словами домовые и леший сложили на пол вместительные мешки, которые несли за спинами. А котомку со снедью, Праня поставила на стол и стала разворачивать, выкладывая их него содержимое.
- Вы, сперва, поешьте, а одёжку после примерять будем, - она отошла от стола и встала рядом с родителями.
- Так, не гоже гостям без хозяев-то есть, - прижал руку к груди воевода. - Хоть нам и одарить вас нечем, всё ж, присядем все вместе, да откушаем. Чай вы тоже неблизкий путь проделали ради нас.
- Ну, за трапезой, да с хорошими людьми и беседа завсегда плавнее течёт, - согласился домовой.
Домовые, к всеобщему удивлению, принесли с собой достаточно много еды. Тут были и пироги, круг сыра и солёные огурцы, отварная репа, и хлеб, жареное мясо, и копчёная рыба. Принесли даже закрытую крышкой, большую кринку простокваши и простую деревянную посуду.
- Вы уж не серчайте, ежели скудна еда, что мы вам принесли, - сказала Кваша, когда все уселись за широкий стол. - Уж больно торопились мы. Вот ежели на свадебке гулять придётся, то тут уж мы расстараемся. Пранечка-то наша, очень хозяйственная домовица. А какие она калачи печёт...
- Мама! - опять воскликнула, покраснев, Праня.
- Да, что ты заладила! Мама, мама! Я что ли не дело говорю? Вот кто сейчас за лесом вашим смотрит? - вскипела домовуха и повернулась к лешему и сидящему рядом с ним волхву. - Никто. А вот была бы в лесу лешачиха, то она бы и за лесом присмотрела, и всё бы хозяйство да дом в порядке бы держала. А уж когда бы муженёк возвернулся из странствий своих, то тут уж она бы расстаралась. Тут бы ему и калачи и пироги и каша наваристая...
Она не успела договорить. Кокора зажал ей рот своей широкой ладонью. Тут уж все, не сдерживаясь, засмеялись во весь голос. Одному только лешему, да домовице было не до смеха.
- Мох-то нам не сказывал, кто в друзьях у него, - когда все отсмеялись, завёл речь Кокора. - Сказал только, что три воина с ним, да девица с велесовым жрецом. Тебе волхв одёжу-то сменять без надобности. Жрецов Велса и тут хватает. А для остальных мы одёжку-то подобрали. Вот только не знал я, что самого набольшего воеводу китежского здесь встречу. Да ещё княжью дочь со своим женихом.
- Ты знаешь нас? - спросил Ратибор, проглотив кусок пирога и отхлебнув простокваши из деревянной чарки.
- А как же, - ответил домовой. - Видал тебя, да не раз. Ещё когда между народами вашими мир был, ты приезжал к нам в Чухонь со своим, ещё тогдашним, князем Мстиславом. Да и потом тоже. Я же и в вашем Китеже бывал. И княжну вашу там видал. А что в женихах у неё варяг, и что варяг этот внук нашего князя, так то всем известно. А в прошлом году, ездили мы с купцом Ульрихом, у которого домовуем, в Ольхов. Там я тебя, воевода, видел на торгу. Мы с Кваней тогда к родичам погостить отправились. А Праня здесь на хозяйстве осталась.
- Ежели Пранечка на хозяйстве остаётся, то тут уж можно вовсе ни об чём не волноваться., - снова встряла домовуха. - Уж она такая хо...
- Цыц, женщина! - Кокора ткнул жену локтем в бок. - Помолчи.
- Ты уж извиняй, воевода... - продолжил домовой, когда Кваша замолчала. - Но в какие одежды тебя не ряди, но здешний народ всё одно опознать тебя может. Не только я тебя видал. А уж пояс твой воеводский и вовсе криком кричать станет. Я конечно, как чувствовал, захватил несколько простецких поясов воинских. Княжну переодеть, да волосы в две косы заплести, как у чудин принято, не велика трудность. Станет чудской девицей на выданье. К тому ж их с варягом тут никто не видал никогда. А к вам чудины давно уже не ездят. Вряд ли кто опознать сможет. Но, тебя воевода... Вот если бы ты, бороду носил.
Действительно воевода никогда не носил бороды. Только длинные густые усы, свисавшие почти до самой груди. Правда сейчас его, обычно гладко выбритый подбородок и щёки покрывала густая щетина. Но на бороду это было мало похоже. Да и лицо скифа тоже было покрыто не менее густой, но всего лишь, щетиной. Только Ольгерд, в виду молодости, не носил ни настоящей бороды, ни густых усов. Тот юношеский пушок над верхней губой, да на подбородке, назвать чем-то серьёзным, можно было с большим трудом.
- Вот, что бы ты, муженёк, без меня делал? - встряла домовуха. - А я как раз и подумала, что лики скрыть воинам тоже надобно. Посему захватила берестянку с наваром густым. От него бороды у воев в миг отрастут. А ты мне всё рот затыкаешь.
- Что за навар, хозяйка? - спросил заинтересовавшийся волхв.
- Да на травах разных, - протянула домовуха берестянку волхву.
Волхв открыл крышечку и принюхался. Мох тоже заглянул внутрь емкости. Внутри берестянка была до половины наполнена буроватой вязкой, как студень, массой. Пахло травами и какими-то пряностями.
- Покрышь-трава! - кивнул волхв. - Одолень. Медуница. Так. Ага. Хм... На козьем молоке заварено?
- На нём самом, - кивнула Кваша.
- И большая борода будет? - спросил воевода.
- Тут слова заветные знать надобно, - ответила домовуха. - Если так произнесть, то длинная будет. А ежели эдак, то и не очень. Девки, вот таким наваром, брови себе по гуще, да красивее делают. Без заговора-то они так вырастут, что и вовсе глаза закроют. А зачем девицам такие брови.
- Добро, - кивнул воевода. - Тогда, пожалуй, пора нам, други, облик свой менять. К тому ж, позавтракали мы все плотно. Спасибо друзьям нашим.
Он склонил голову в сторону домовых.
- Да, что вы, что вы! - замахал руками домовой.
Когда все встали из-за стола, домовые начали распаковывать свои мешки. Марьяна ушла переодеваться в новую одежду в одну из свободных комнат. Вместе с ней пошла домовуха и Праня. Вдруг княжне понадобится помощь. Воины же просто переодевались прямо в горнице.
Через час с постоялого двора вышла группа людей, ничем не напоминающая прежних беглецов.
Одежду сменили на более простецкую, без всяческих узоров и вышивки, выдававшую в путниках их родовую и племенную принадлежность. Тем более, что, собираясь выручать княжну, воины не стали надевать тяжёлые брони, которые для боя поверх кольчуг надевали. Отправились налегке, в простых кольчугах. Поэтому сейчас они ничем не отличались от сотен таких же простых воинов, которых можно встретить где угодно. Вот только щит свой скифский, Ставру пришлось оставить на постоялом дворе. Белый конь на синем поле явно выдавали принадлежность воина к скифскому племени. А скифы всё ж, были в союзе с росами.
Марьяна была одета в такое же простое платье, какие носят почти все чудские крестьянки, с узорчатым передником, по которому знающий взгляд распознает в девушке травницу, которой покровительствует сама Жворуна - богиня лесов и деревьев. Чудины очень почитали эту богиню и потому уважали всех, кому она покровительствовала. И поэтому, сметливые домовые принесли с собой множество ленточек и пучков трав. Этими символами травницы они обвешали и посох Инорога. Уж слишком он мог броситься в глаза своим рогом. Не по чину такой посох в руках простой крестьянки. Сама-то травница с посохом не вызывала бы ни у кого удивления. А так, поди, рассмотри, что за посох скрывается за всеми этими украшениями.
Поэтому Марьяна могла спокойно идти в этом новом облике, не опасаясь подозрительных взглядов. Её волосы, так же как у чудин, были заплетены в две косы, в которые были вплетены цветные ленточки, говорящие каждому, что перед ними не только травница, но и невеста готовящаяся выйти замуж. Тем более, что жених шёл с ней рядом. А то, что жених воин - то и вовсе почётно. Хотя, изначально хотели, чтобы витязь выглядел братом Марьяны, но, по здравому размышлению, от этой затеи решили отказаться. Всё же манера двигаться, да держать оружие, могли выдать в нём варяга. А разве может варяг быть братом чудской крестьянки. Разве, что, названым братом.
Поэтому варяг оставался самим собой. Домовые так же, как воеводе и Ставру, просто изменили его облик. И теперь у Ольгерда тоже, вместо юношеского пушка, выросли борода и густые усы. Правда, были они не такие окладистые, как у старших товарищей, но, тем не менее, сейчас юноша выглядел годков на пять старше своего возраста.
Отряд в сопровождении домовых, долгое время шёл по пустынному тракту. Весь путь, который ранее путники преодолели бы за день, благодаря способностям домовых да лешего, они проделали едва ли за пол дня. Вскоре домовые и вовсе свернули в один неприметный с виду проход, дабы ещё сократить путь.
- В скорости выйдем в оживлённые места, - пояснил Кокора. - Мы, по-первости, встречным глаза-то отведём. Чтоб, значит, вам сподручнее было незамеченными пройти. А после уже можно безбоязненно объявиться. Ну, а далее через торжище к Чухонь-граду и выйдете. Там мы вас и покинем.
- А каким выходом нам наверх выбираться? - спросил воевода. Может, подскажешь, друг Кокора?
- Да выходов-то много... - задумчиво почесал живот домовой. - Вам-то лучше всего на Ляшский тракт выходить. К вашим землям поближе будет. Да и народу туда-сюда, по нему ходят-ездят, немало.
- А тайных, каких, выходов нету?
- А вот в тайные выходы-то вам всем соваться не надо. Теперь стражи кругом много стоит. В народе говорят, что враг, намедни, в земли чудские приходил. Да как раз через тайный вход-выход. Их, конечно, побили, да вот только теперь как бы другие не пожаловали вослед.
- Это они за нами гнались, - ответил воевода.
- Так это понятно, - кивнул Кокора. - По уму, так вам и в сам град ходить не стоит. Лучше уж сразу на торгу купчину, какого найдите, кто наверх едет, да к нему и прибейтесь. Но можете и сами идти. Волхва-то пропустят. Мало ли по какой надобности велесов жрец в дорогу вышел. Да ещё с внучкой и женихом её. А, что ещё два воя их провожают... Так, времена-то какие смурные наступили. Коли уж враги и в наших землях объявились.
- Спасибо за совет, друг Кокора, - поблагодарил Ратибор. - Прости, но одарить вас нам нечем.
- Да, полно тебе, воевода! - махнул рукой домовой. - Нечто мы звери, какие. Тоже ведь вежество понимаем. Всё! Теперь ступаем тихо. Места здесь обжитые. Тушите факелы.
Домовой как раз подошёл к двери, которая перегораживала проход. Все последовали его совету и затушили свои факелы. Проход сразу погрузился в темноту, только у домовых и лешего светились глаза. Кокора постоял немного, что-то прошептал и толкнул дверь наружу.
Яркий свет факелов на стенах и висящих под сводами ламп, равно, как и шум, ослепили и оглушили путников. Широкая подземная улица была полна народу. Домовой шагнул наружу из прохода и поманил остальных за собой. Когда все вышли, Кокора тихонько прикрыл дверь.
На вышедших из тайного хода людей, никто не обращал никакого внимания. Да и на саму дверь, которая была проделана в глухой стене широкого тоннеля, тоже никто не смотрел. Словно её и не было. Домовые постарались на славу, отводя глаза проходящим мимо людям. Да и леший тоже помогал им.
Толпа людей, которая по началу показалась огромной, на самом деле таковой не была. Да, на улице было много людей, спешащих по своим делам, и снующих в разных направлениях. Но плотным этот людской поток назвать было нельзя. Поэтому путники сразу влились в него и продолжали двигаться, как ни в чём не бывало.
По обеим сторонам улицы, прямо в стенах были проделаны окна и двери. То были дома, в которых жил местный народ. Были здесь и лавки и харчевни, о которых оповещали деревянные и медные вывески. Но это ещё не был сам торг. Как пояснил Кокора Марьяне, это ещё были выселки. Воевода и другие спутники здесь бывали, поэтому они всё это уже видали. А вот для княжны и варяга тут всё было в диковинку. Они шли и вертели головами во все стороны.
А когда перед ними открылась обширная пещера, в которой и размещался сам торг, то удивлению молодых и вовсе не было предела.
Огромное пространство пещеры было заполнено всевозможными торговыми лавками, какими-то сараями и иными строениями. Как каменными, так и сложенными из кирпича или деревянных досок и брёвен. Были здесь даже загоны для скота. Сам скот и птицу, чудины держали на поверхности и разводили в своих верхних селищах. Сюда же свозили только ту живность, которую торговали исключительно на убой. Даже лошадей под землёй не использовали. Все повозки тянули вьючные волы - единственные животные, которые безбоязненно могли спускаться в пещеры, да и то, в виду природной тупости. Это потом, наверху их меняли уже на лошадей.
Вокруг торга все стены пещеры были сплошь испещрены различными окнами, дверями и прочими входами-выходами, уходящими на многие сажени вверх, почти к самому своду. Между всеми этими входами, были проложены лестницы, переходы, галереи. Были даже полноценные дома, пристроенные к стенам пещеры. Так же сделанные из кирпича, камня или брёвен. Некоторые дома были даже огорожены деревянным частоколом, с широкими воротами, ведущими на широкий внутренний двор.
