Барин Григорий и не думал отказываться от Фени – и всякий раз, когда он гостил в поместье, навещал свою пылкую и горячую кухарку в ее закутке…
Эта связь, между барином и крепостной кухаркой, продолжалась не один год - Феня, нежданно для себя, забеременела от барина Григория, когда тот был уже отцом троих детей: его младшему сыну Петеньке сравнялось три года.
Известие о беременности Фени, барин Григорий воспринял спокойно: он рассчитывал, родившегося от Фени, ребенка отдать на воспитание своей незамужней сестре. Но, сестрица внезапно заболела и умерла: еще до рождения их доченьки Вареньки – его девочку, на воспитание, взяла вдовая тетка барина Григория.
Вот так нескладно вышло у Фени: едва она родила свою дочку, как барин Григорий забрал свое дитя и перепоручил ее вдове полковника, воспитывать.
Изредка Феня бывает в городе, еще реже она видит свою замужнюю дочь: ее Варенька, в сопровождении няньки, прогуливается в парке с сынишкой. Как-то Феня наблюдала, как ее нарядная дочь Варя садится в экипаж, вместе со своим мужем… В такие моменты, Феня осознает, что ее обобрали, как липку: украли у нее, целую жизнь – и ее захлестывает волна горечи!!!
Но «милый» друг – барин Григорий, словно чувствуя ее настроение, привозит Фене, в подарок, редкие фото ее дочери с семьей. Шепчет на ушко Фене, что с их любимой дочуркой Варенькой все в порядке: она занимает место в обществе, отведенное дочери усопшего полковника и его пожилой вдовы. Ведь доля крепостной совсем не годиться для дочери барина Григория.
Феня все понимает умом, но ее сердце не может смериться с тем, что ее кровиночка - дочка Варенька выросла вдали от нее – и болит, кровоточит душа Фени!!!
А тут объявилась в поместье «сопливая» Матрена: ну дура, дурой и такая кулема запечная…!!! И молодой барин Петр не пожалел, не пощадил этот зеленый росток – грубо подмял под себя!!! Ну и, как тут пройти мимо бед этой несуразной Матрены?! Слава Богу, хотя бы на ее ребенка никто не покушается – и Мирон совсем неплохим мужем оказался…
Фене хорошо рядом с ними: здесь она душой отдыхает, тем более, что и Мирон с Матреной рады ей всегда! Вот и греется озябшая, разоренная душа Фени у чужого семейного очага! Ее кровиночка - дочка Варя даже и не знает о ее существовании: трудно было бы, воспитанной в холе, барыне Варваре смириться с наличием у нее такой матери - крепостной крестьянки Фени!
Светлана предположила, что возможно, всем уже прискучила семейная сага ее рода… – она прервала свое повествование и спросила, присутствующих в столовой комнате:
- Вы, не желали бы вернуться в день сегодняшний, из дней более, чем двух вековой давности?! Не притомились еще: глотать скуку, по пыльным дорогам этой, в общем-то, примитивной истории?
- И вовсе не скучно, а занятно… - высказался Дмитрий Каземирович.
- Да, да – это очень интересно! Мне очень понравилась Матрена и Феня, а старая барыня нет! – почти в один голос, заявили Сережа, Артем и Светочка.
- Так, что придется продолжить свое повествование! – заключил Рудольф.
И Светлане ничего не оставалось, как продолжить свой рассказ…
Сорок дней прошло, со дня гибели молодого барина Петра – как и полагается, справили поминки, за упокой его души…
А ночью, во сне, старый барин Григорий увидел Петра: он стоял перед ним, одетый по-летнему и такой веселый…
- Папенька! Спасибо, что позаботились о Матрене: без ваших хлопот, она бы пропала! Честно говоря, здесь мне скучно и грустно, без этой маленькой глупышки… Папенька, ведь вы, мой папенька, а я ваш сынок?! Ведь правда?! А то, ко мне пристает один незнакомец…- Петр еще хотел сказать что-то, но барин Григорий перебил его.
- Пьер! Мой любимый Пьер, никого не слушайте и знайте, что я – ваш отец, а вы – мой сын!!! И никаких посторонних… Вы, поняли меня, сын?! – во сне прокричал барин Григорий сыну Петру.
С утра старый барин Григорий выглядел задумчивым – за завтраком поел без аппетита, но потом он надумал поговорить со своей женой Софьей – и его настроение заметно улучшилось!
Он вошел в ее кабинет без стука и сел напротив нее.
- Мне нынче ночью приснился наш Пьер. Он выглядел таким нарядным и веселым! И все благодарил меня: за мои заботы о Матрене… И вы, должны это знать: Пьер считает своим отцом меня и только меня – ведь это я растил его, всегда был рядом и заботился о нем!!! А ваш Родион, для моего Пьера – чужой человек! Вот так – и вы, оба – заслужили этакого забвения! – торжествующий, старый барин Григорий покинул кабинет супруги.
После ухода мужа, несчастная барыня Софья уронила свою голову на столик и отчаянно разрыдалась. Тихой сапой, в кабинет проникла ее горничная Груняша:
- Барыня, не плачьте вы, так! Вашего Петрушу можно подружить с Родионом через Матрену, а позднее нужно к этому привлечь и их ребенка… Для начала, надо почаще посещать Матрену, днем она дома одна – подробно расскажете ей: кто таков Родион и кем он будет приходиться ее будущему ребенку… Вода - камень точит! Матрена узнает историю любви родителей Петруши и непременно расскажет о ней своему ребенку. И отношение Матрены и их общего ребенка к Родиону… – непременно переменит отношение и самого Петра к его родному отцу… Главное, чтобы барин Григорий не понял нашей хитрости – пусть и дальше торжествует! И нельзя позволить, чтобы барин Григорий отдал ребенка Матрены, на воспитание, третьему лицу: вы, сами взлелеете в ребенке Матрены любовь к деду Родиону. Ваш Петруша чуткий – позднее, он непременно поймет, что родной отец покинул его не по своей прихоти: Родиона призвал воинский долг и он, бесстрашный, сложил буйную головушку на поле брани… - Груняша ненадолго замолчала, чтобы перевести дух, а потом продолжила:
- Барыня, вам непременно нужно хорошо питаться: предстоит нешуточная, изнурительная борьба с вашим мужем - и вам понадобятся множество усилий и женской хитрости, чтобы одолеть уязвленное самолюбие старого барина, его страстное желание поквитаться с его обидчиками – через вашего Петра…
Старая барыня Софья утерла рукой свои слезы и потянулась за подносом с едой:
- Груняша, и что бы я без тебя делала: с горя, я последних мозгов лишилась, но больше я не позволю себе быть такой слабой!!! Я еще поборюсь за нас! Слышишь, Родион?! Поборюсь: здесь и сейчас! Обещаю тебе!
Вечером старая барыня Софья спустилась в столовую, к ужину. Задумчиво поедая жареную куропатку, барыня Софья, вдруг, загадочно улыбнулась своему мужу, а потом спросила:
- Дорогой друг, вот вы, давеча хвалились передо мною, своими заботами о Матрене. Знаете, mon cher ami, отдать этой девочке, в приданое, ношеное-переношенное тряпье – это, конечно, великая отцовская забота – с вашей стороны! Это безусловно!!! Но я пойду другим путем: ведь Петруша мой родной сын, а Матрена носит в себе его ребенка. Мне думается, что на состоянии самой Матрены и ее дитя благотворно скажется, если я, из своих средств, полностью погашу долг ее родителей! – присутствующий за этим столом, управляющий аж подпрыгнул на своем стуле, от такого решения барыни.
- Что делается?! – молнией, пронеслось в его голове.
Уже этой ночью, во сне, Петруша навестил свою матушку, и они немного поговорили о Родионе, его родном отце. С утра барыня Софья была энергична, бодра и первое, что она сделала – погасила долг за семью Матрены.
Управляющий остановил свою бричку перед избой родителей Матрены, ему навстречу уже спешила Дуня, ее мать.
- Будьте здравы! – произнесла смиренно она и низко поклонилась управляющему.
- И вы, теперь будете здравы! До чего же расторопна, прытка оказалась ваша дочь, Матренка: буквально, незадолго до смерти молодого барина, она переспала с ним и успела даже забеременеть от него… Теперь молодой барин мертв, но его родители выдали вашу Матренку замуж, снабдив ее сказочным приданым... Ну и списали с вашей семьи все долги! – со злобой, проинформировал Дуню управляющий - снова сел в свою бричку и был таков.
Управляющий давно уехал по своим делам, а Дуня все стояла у изгороди и не знала, что и подумать! Она с превеликим трудом дождалась, когда муж Прохор с детьми вернется с поля.
Сели ужинать гороховой кашей и Дуня, не выдержав своего душевного волнения, произнесла:
- Проша, завтра престольный праздник – в поле работать негоже -съездим в поместье, проведать Матрену. Мне, как-то беспокойно за нее! Давеча у нас был управляющий, так он сказал, что наша Матрена замуж вышла?! Говорил еще, что-то несуразное... Надо бы понаведаться к Матрене.
- Проведать, проведаем, конечно! Раз такое дело. Но наш управляющий, шутник, разыграл тебя: кто такую «соплюху» замуж возьмет, да еще и без приданого?! И, кто за нашей избой присмотрит, в наше отсутствие?! – призадумался глава семейства.
- Деда Ляксея попросим…- предложила средняя дочка Фаина.
- А мы не поедем, с дедом останемся, что мы в этом поместье не видали? – заявили младшие мальчики.
Первой, кого встретили в поместье родители Матрены, была ключница Татьяна, она и подтвердила, что их младшая дочка Матрена вышла замуж за конюха Мирона: так пожелал старый барин Григорий…- и указала рукой на дом, где теперь обитает их дочь.
Робея перед неизвестностью, Прохор со своею Дуней и с дочками - Ариной и Фаиной – направились, в указанном направлении. Дверь, показанного дома, внезапно распахнулась и их Матрена вышла на крыльцо, чтобы проводить барыню Софью и ее горничную Груняшу: они приходили ее проведать.
Сестрице Фаине сразу бросился в глаза нарядный сарафан Матрены, красивый платок, коим была покрыта голова младшей сестренки…
- Надо же, как нашей Матрешке свезло: в такой дом замуж вышла!!!
Теперь и Матрена узрела своих родственников:
- Ой, мамочка с тятей и с сестрицами ко мне пожаловали! – произнесла она, испуганно.
Старая барыня Софья молча осмотрела родственников Матрены, а те замерли перед ней в низком поклоне. Потом важная барыня молвила своей горничной:
- Груняша, дойди до кухарки Фени и накажи ей, от меня: пускай передаст в этот дом борща, капусты тушеной, каши, рыбы жареной и птицы, пирогов… Когда поминали моего Петрушу много, что осталось не съеденным! А так, и люди насытятся и сготовленное впрок – не пропадет!
Старая барыня Софья уже собралась уходить – и Дуня, преодолев свой смертельный страх, решилась спросить барыню:
- Милостивая барыня, дозвольте спросить вас?! – и Дуня склонилась еще ниже, перед важной барыней.
- Спрашивай! Разрешаю! – промолвила барыня Софья.
- Матушка! Воля ваша… Намедни управляющий сказывал, что все долги наши списали: уж не шутил ли он?! – Дуня так и стояла в низком поклоне: ей страшно было выпрямиться, страшно было встретиться взглядом с важной барыней.
- Управляющий вас не обманул: то истинная правда, что Матрена все долги вашей семьи отработала – накажу, чтоб управляющий справку завез, сохраните ее! – холодно произнесла важная барыня, и не попрощавшись, пошла своей дорогой.
Родители и сестры Матрены облегченно выдохнули, распрямили свои спины и гуськом проследовали в дом, за Матреной.
Вскоре подоспела и кухарка Феня со своим помощником: в четырех руках несли снедь, оставшуюся с поминального стола по молодому барину Петру.
Родители не стали пытать свою дочь: ну вышла замуж и вышла – одной проблемой меньше – но все семейство Прохора пребывало в состоянии эйфории от известия, о списании долгов. Господи! Такое ярмо сняли с их семьи – и все благодаря Матрене!
Расторопные бабенки и девки быстро накрыли на стол, но садиться за него не стали: дожидались, когда вернется домой Мирон.
Мирон понравился своей новой родне: серьезный, основательный и потом, за довольно короткий срок, он приобрел ухоженный вид – теперь муж младшенькой дочери выглядел вполне привлекательным мужчиной.
У самого Мирона, сердце сначала остановилось, а потом помчалось вскачь, при виде старшей сестры Матрены – Арины: примерно о такой жене, Мирон грезил в ранней юности… Но вида он, конечно, не подал!
На следующий день Прохор увязался за Мироном в город, на базар, а Дуня решила откровенно поговорить с Матреной: теперь и она стала женщиной – должна понять свою мать и любимую сестрицу…
- Матрена, пока тебя не было, у нас беда приключилась с Ариной! – издалека начала неприятный разговор, Дуня: - Ты, ведь знаешь, что не один год, вокруг нее увивался этот кобель Федька. Он ведь клятвенно обещал Арине, когда закончиться уборка урожая, он зашлет в нашу избу сватов – и потом сыграем свадьбу. Арина и повелась на его посулы: ведь сердце девичье – не камень – она отдалась ему и вскоре забеременела. А Федька, сукин сын, оказывается, уже просватал другую девку. Спасибо тетке Ларизе: она вытравила из чрева Арины ребеночка Федькиного, но детей у нее может больше не быть… А теперь этот скот Федька еще и измывается над нашей Ариной: говорит ей при всякой встрече, что ее все равно никто бы замуж не взял, по причине нашей бедности, а так хоть она познала, что значит быть с мужиком… Ну, не ирод ли?!?! И ведь постоянно шлындает мимо нашей избы, с такой гадливой улыбкой, на своей бесстыжей харе! Хочу попросить: дозволили бы вы, с Мироном, зиму пожить Арине у вас?! Может, и она нашла бы жениха здесь… - и Дуня, умоляюще, глянула на свою дочку Матрену.
Она быстро прониклась жалостью к своей старшей любимой сестрице: Арина всегда защищала ее от тычков и затрещин зловредной сестрицы Фаины.
- Я сегодня же спрошу у Мирона, но думаю, что он не будет против, если Арина поживет в нашем доме! – живо откликнулась на просьбу матери Матрена.
Мирон ничего не имел против Арины – и родители с дочерью Фаиной отбыли назад, в свою деревеньку, а Арина осталась в поместье, у Матрены.
Отец Дуни – старый дед Алексей, узрев, что в избе его дочки образовалось свободное место…, слезно попросил взрослую дочку:
- Дуняша, доченька! Я никогда не жаловался, но допек меня братец твой со сношенькой: им все не терпеться отправить меня на погост… Христа ради, не дадите в вашей избе приют, пока Арина не вернулась, а там уж, как Бог даст! Такого аспида на свет я произвел, самому ажно страшно!!!! – расплакался старик.
- Оставайся отец, об чем разговор?! Бог все по своим местам расставит! – ответил своему тестю Прохор: с него самого Господь такое ярмо долговое снял – старый отец его любимой Дуняши теперь ему не в тягость!
Довольный своей жизнью, из сеней, Прохор сразу проследовал в помещение, предназначенное для скотины: там стояла одна их тощая корова Буренка и лениво жевала сухое сено. Но теперь их кормилице не будет так одиноко: в мешке из мешковины Прохор занес трех поросят, что купил им на базаре, за три серебряных рубля, зять Мирон. Молоденьких поросят, Прохор сразу поместил в отдельный загон, те только, знай хрюкать – не иначе, как просили жрать!
В самой избе, Дуня выгружала снедь из плетеной сумы: котелок с остатками грибного супа, кастрюльку с молочной пшенной кашей – их сразу поставили в печь, для подогрева. Еще достала из сумы: и множество кусков пирогов разной начинки, завернутые в холстину; и шмат копченого сала, и колбасы; и остатки поминальной жареной рыбы. Из другой сумы Дуня вынула: два кругляша ржаного хлеба; бутыль медовухи; пряников сахарных, купленных на базаре и петушков, из жженого сахара - на палочке – это лакомство для двух младших сынов прикупил Прохор с Мироном.
Эта связь, между барином и крепостной кухаркой, продолжалась не один год - Феня, нежданно для себя, забеременела от барина Григория, когда тот был уже отцом троих детей: его младшему сыну Петеньке сравнялось три года.
Известие о беременности Фени, барин Григорий воспринял спокойно: он рассчитывал, родившегося от Фени, ребенка отдать на воспитание своей незамужней сестре. Но, сестрица внезапно заболела и умерла: еще до рождения их доченьки Вареньки – его девочку, на воспитание, взяла вдовая тетка барина Григория.
Вот так нескладно вышло у Фени: едва она родила свою дочку, как барин Григорий забрал свое дитя и перепоручил ее вдове полковника, воспитывать.
Изредка Феня бывает в городе, еще реже она видит свою замужнюю дочь: ее Варенька, в сопровождении няньки, прогуливается в парке с сынишкой. Как-то Феня наблюдала, как ее нарядная дочь Варя садится в экипаж, вместе со своим мужем… В такие моменты, Феня осознает, что ее обобрали, как липку: украли у нее, целую жизнь – и ее захлестывает волна горечи!!!
Но «милый» друг – барин Григорий, словно чувствуя ее настроение, привозит Фене, в подарок, редкие фото ее дочери с семьей. Шепчет на ушко Фене, что с их любимой дочуркой Варенькой все в порядке: она занимает место в обществе, отведенное дочери усопшего полковника и его пожилой вдовы. Ведь доля крепостной совсем не годиться для дочери барина Григория.
Феня все понимает умом, но ее сердце не может смериться с тем, что ее кровиночка - дочка Варенька выросла вдали от нее – и болит, кровоточит душа Фени!!!
***
А тут объявилась в поместье «сопливая» Матрена: ну дура, дурой и такая кулема запечная…!!! И молодой барин Петр не пожалел, не пощадил этот зеленый росток – грубо подмял под себя!!! Ну и, как тут пройти мимо бед этой несуразной Матрены?! Слава Богу, хотя бы на ее ребенка никто не покушается – и Мирон совсем неплохим мужем оказался…
***
Фене хорошо рядом с ними: здесь она душой отдыхает, тем более, что и Мирон с Матреной рады ей всегда! Вот и греется озябшая, разоренная душа Фени у чужого семейного очага! Ее кровиночка - дочка Варя даже и не знает о ее существовании: трудно было бы, воспитанной в холе, барыне Варваре смириться с наличием у нее такой матери - крепостной крестьянки Фени!
***
Светлана предположила, что возможно, всем уже прискучила семейная сага ее рода… – она прервала свое повествование и спросила, присутствующих в столовой комнате:
- Вы, не желали бы вернуться в день сегодняшний, из дней более, чем двух вековой давности?! Не притомились еще: глотать скуку, по пыльным дорогам этой, в общем-то, примитивной истории?
- И вовсе не скучно, а занятно… - высказался Дмитрий Каземирович.
- Да, да – это очень интересно! Мне очень понравилась Матрена и Феня, а старая барыня нет! – почти в один голос, заявили Сережа, Артем и Светочка.
- Так, что придется продолжить свое повествование! – заключил Рудольф.
И Светлане ничего не оставалось, как продолжить свой рассказ…
***
Сорок дней прошло, со дня гибели молодого барина Петра – как и полагается, справили поминки, за упокой его души…
А ночью, во сне, старый барин Григорий увидел Петра: он стоял перед ним, одетый по-летнему и такой веселый…
- Папенька! Спасибо, что позаботились о Матрене: без ваших хлопот, она бы пропала! Честно говоря, здесь мне скучно и грустно, без этой маленькой глупышки… Папенька, ведь вы, мой папенька, а я ваш сынок?! Ведь правда?! А то, ко мне пристает один незнакомец…- Петр еще хотел сказать что-то, но барин Григорий перебил его.
- Пьер! Мой любимый Пьер, никого не слушайте и знайте, что я – ваш отец, а вы – мой сын!!! И никаких посторонних… Вы, поняли меня, сын?! – во сне прокричал барин Григорий сыну Петру.
***
С утра старый барин Григорий выглядел задумчивым – за завтраком поел без аппетита, но потом он надумал поговорить со своей женой Софьей – и его настроение заметно улучшилось!
Он вошел в ее кабинет без стука и сел напротив нее.
- Мне нынче ночью приснился наш Пьер. Он выглядел таким нарядным и веселым! И все благодарил меня: за мои заботы о Матрене… И вы, должны это знать: Пьер считает своим отцом меня и только меня – ведь это я растил его, всегда был рядом и заботился о нем!!! А ваш Родион, для моего Пьера – чужой человек! Вот так – и вы, оба – заслужили этакого забвения! – торжествующий, старый барин Григорий покинул кабинет супруги.
После ухода мужа, несчастная барыня Софья уронила свою голову на столик и отчаянно разрыдалась. Тихой сапой, в кабинет проникла ее горничная Груняша:
- Барыня, не плачьте вы, так! Вашего Петрушу можно подружить с Родионом через Матрену, а позднее нужно к этому привлечь и их ребенка… Для начала, надо почаще посещать Матрену, днем она дома одна – подробно расскажете ей: кто таков Родион и кем он будет приходиться ее будущему ребенку… Вода - камень точит! Матрена узнает историю любви родителей Петруши и непременно расскажет о ней своему ребенку. И отношение Матрены и их общего ребенка к Родиону… – непременно переменит отношение и самого Петра к его родному отцу… Главное, чтобы барин Григорий не понял нашей хитрости – пусть и дальше торжествует! И нельзя позволить, чтобы барин Григорий отдал ребенка Матрены, на воспитание, третьему лицу: вы, сами взлелеете в ребенке Матрены любовь к деду Родиону. Ваш Петруша чуткий – позднее, он непременно поймет, что родной отец покинул его не по своей прихоти: Родиона призвал воинский долг и он, бесстрашный, сложил буйную головушку на поле брани… - Груняша ненадолго замолчала, чтобы перевести дух, а потом продолжила:
- Барыня, вам непременно нужно хорошо питаться: предстоит нешуточная, изнурительная борьба с вашим мужем - и вам понадобятся множество усилий и женской хитрости, чтобы одолеть уязвленное самолюбие старого барина, его страстное желание поквитаться с его обидчиками – через вашего Петра…
Старая барыня Софья утерла рукой свои слезы и потянулась за подносом с едой:
- Груняша, и что бы я без тебя делала: с горя, я последних мозгов лишилась, но больше я не позволю себе быть такой слабой!!! Я еще поборюсь за нас! Слышишь, Родион?! Поборюсь: здесь и сейчас! Обещаю тебе!
Вечером старая барыня Софья спустилась в столовую, к ужину. Задумчиво поедая жареную куропатку, барыня Софья, вдруг, загадочно улыбнулась своему мужу, а потом спросила:
- Дорогой друг, вот вы, давеча хвалились передо мною, своими заботами о Матрене. Знаете, mon cher ami, отдать этой девочке, в приданое, ношеное-переношенное тряпье – это, конечно, великая отцовская забота – с вашей стороны! Это безусловно!!! Но я пойду другим путем: ведь Петруша мой родной сын, а Матрена носит в себе его ребенка. Мне думается, что на состоянии самой Матрены и ее дитя благотворно скажется, если я, из своих средств, полностью погашу долг ее родителей! – присутствующий за этим столом, управляющий аж подпрыгнул на своем стуле, от такого решения барыни.
- Что делается?! – молнией, пронеслось в его голове.
Уже этой ночью, во сне, Петруша навестил свою матушку, и они немного поговорили о Родионе, его родном отце. С утра барыня Софья была энергична, бодра и первое, что она сделала – погасила долг за семью Матрены.
***
Управляющий остановил свою бричку перед избой родителей Матрены, ему навстречу уже спешила Дуня, ее мать.
- Будьте здравы! – произнесла смиренно она и низко поклонилась управляющему.
- И вы, теперь будете здравы! До чего же расторопна, прытка оказалась ваша дочь, Матренка: буквально, незадолго до смерти молодого барина, она переспала с ним и успела даже забеременеть от него… Теперь молодой барин мертв, но его родители выдали вашу Матренку замуж, снабдив ее сказочным приданым... Ну и списали с вашей семьи все долги! – со злобой, проинформировал Дуню управляющий - снова сел в свою бричку и был таков.
Управляющий давно уехал по своим делам, а Дуня все стояла у изгороди и не знала, что и подумать! Она с превеликим трудом дождалась, когда муж Прохор с детьми вернется с поля.
Сели ужинать гороховой кашей и Дуня, не выдержав своего душевного волнения, произнесла:
- Проша, завтра престольный праздник – в поле работать негоже -съездим в поместье, проведать Матрену. Мне, как-то беспокойно за нее! Давеча у нас был управляющий, так он сказал, что наша Матрена замуж вышла?! Говорил еще, что-то несуразное... Надо бы понаведаться к Матрене.
- Проведать, проведаем, конечно! Раз такое дело. Но наш управляющий, шутник, разыграл тебя: кто такую «соплюху» замуж возьмет, да еще и без приданого?! И, кто за нашей избой присмотрит, в наше отсутствие?! – призадумался глава семейства.
- Деда Ляксея попросим…- предложила средняя дочка Фаина.
- А мы не поедем, с дедом останемся, что мы в этом поместье не видали? – заявили младшие мальчики.
***
Первой, кого встретили в поместье родители Матрены, была ключница Татьяна, она и подтвердила, что их младшая дочка Матрена вышла замуж за конюха Мирона: так пожелал старый барин Григорий…- и указала рукой на дом, где теперь обитает их дочь.
Робея перед неизвестностью, Прохор со своею Дуней и с дочками - Ариной и Фаиной – направились, в указанном направлении. Дверь, показанного дома, внезапно распахнулась и их Матрена вышла на крыльцо, чтобы проводить барыню Софью и ее горничную Груняшу: они приходили ее проведать.
Сестрице Фаине сразу бросился в глаза нарядный сарафан Матрены, красивый платок, коим была покрыта голова младшей сестренки…
- Надо же, как нашей Матрешке свезло: в такой дом замуж вышла!!!
Теперь и Матрена узрела своих родственников:
- Ой, мамочка с тятей и с сестрицами ко мне пожаловали! – произнесла она, испуганно.
Старая барыня Софья молча осмотрела родственников Матрены, а те замерли перед ней в низком поклоне. Потом важная барыня молвила своей горничной:
- Груняша, дойди до кухарки Фени и накажи ей, от меня: пускай передаст в этот дом борща, капусты тушеной, каши, рыбы жареной и птицы, пирогов… Когда поминали моего Петрушу много, что осталось не съеденным! А так, и люди насытятся и сготовленное впрок – не пропадет!
Старая барыня Софья уже собралась уходить – и Дуня, преодолев свой смертельный страх, решилась спросить барыню:
- Милостивая барыня, дозвольте спросить вас?! – и Дуня склонилась еще ниже, перед важной барыней.
- Спрашивай! Разрешаю! – промолвила барыня Софья.
- Матушка! Воля ваша… Намедни управляющий сказывал, что все долги наши списали: уж не шутил ли он?! – Дуня так и стояла в низком поклоне: ей страшно было выпрямиться, страшно было встретиться взглядом с важной барыней.
- Управляющий вас не обманул: то истинная правда, что Матрена все долги вашей семьи отработала – накажу, чтоб управляющий справку завез, сохраните ее! – холодно произнесла важная барыня, и не попрощавшись, пошла своей дорогой.
Родители и сестры Матрены облегченно выдохнули, распрямили свои спины и гуськом проследовали в дом, за Матреной.
Вскоре подоспела и кухарка Феня со своим помощником: в четырех руках несли снедь, оставшуюся с поминального стола по молодому барину Петру.
***
Родители не стали пытать свою дочь: ну вышла замуж и вышла – одной проблемой меньше – но все семейство Прохора пребывало в состоянии эйфории от известия, о списании долгов. Господи! Такое ярмо сняли с их семьи – и все благодаря Матрене!
Расторопные бабенки и девки быстро накрыли на стол, но садиться за него не стали: дожидались, когда вернется домой Мирон.
***
Мирон понравился своей новой родне: серьезный, основательный и потом, за довольно короткий срок, он приобрел ухоженный вид – теперь муж младшенькой дочери выглядел вполне привлекательным мужчиной.
У самого Мирона, сердце сначала остановилось, а потом помчалось вскачь, при виде старшей сестры Матрены – Арины: примерно о такой жене, Мирон грезил в ранней юности… Но вида он, конечно, не подал!
На следующий день Прохор увязался за Мироном в город, на базар, а Дуня решила откровенно поговорить с Матреной: теперь и она стала женщиной – должна понять свою мать и любимую сестрицу…
- Матрена, пока тебя не было, у нас беда приключилась с Ариной! – издалека начала неприятный разговор, Дуня: - Ты, ведь знаешь, что не один год, вокруг нее увивался этот кобель Федька. Он ведь клятвенно обещал Арине, когда закончиться уборка урожая, он зашлет в нашу избу сватов – и потом сыграем свадьбу. Арина и повелась на его посулы: ведь сердце девичье – не камень – она отдалась ему и вскоре забеременела. А Федька, сукин сын, оказывается, уже просватал другую девку. Спасибо тетке Ларизе: она вытравила из чрева Арины ребеночка Федькиного, но детей у нее может больше не быть… А теперь этот скот Федька еще и измывается над нашей Ариной: говорит ей при всякой встрече, что ее все равно никто бы замуж не взял, по причине нашей бедности, а так хоть она познала, что значит быть с мужиком… Ну, не ирод ли?!?! И ведь постоянно шлындает мимо нашей избы, с такой гадливой улыбкой, на своей бесстыжей харе! Хочу попросить: дозволили бы вы, с Мироном, зиму пожить Арине у вас?! Может, и она нашла бы жениха здесь… - и Дуня, умоляюще, глянула на свою дочку Матрену.
***
Она быстро прониклась жалостью к своей старшей любимой сестрице: Арина всегда защищала ее от тычков и затрещин зловредной сестрицы Фаины.
- Я сегодня же спрошу у Мирона, но думаю, что он не будет против, если Арина поживет в нашем доме! – живо откликнулась на просьбу матери Матрена.
***
Мирон ничего не имел против Арины – и родители с дочерью Фаиной отбыли назад, в свою деревеньку, а Арина осталась в поместье, у Матрены.
Отец Дуни – старый дед Алексей, узрев, что в избе его дочки образовалось свободное место…, слезно попросил взрослую дочку:
- Дуняша, доченька! Я никогда не жаловался, но допек меня братец твой со сношенькой: им все не терпеться отправить меня на погост… Христа ради, не дадите в вашей избе приют, пока Арина не вернулась, а там уж, как Бог даст! Такого аспида на свет я произвел, самому ажно страшно!!!! – расплакался старик.
- Оставайся отец, об чем разговор?! Бог все по своим местам расставит! – ответил своему тестю Прохор: с него самого Господь такое ярмо долговое снял – старый отец его любимой Дуняши теперь ему не в тягость!
Довольный своей жизнью, из сеней, Прохор сразу проследовал в помещение, предназначенное для скотины: там стояла одна их тощая корова Буренка и лениво жевала сухое сено. Но теперь их кормилице не будет так одиноко: в мешке из мешковины Прохор занес трех поросят, что купил им на базаре, за три серебряных рубля, зять Мирон. Молоденьких поросят, Прохор сразу поместил в отдельный загон, те только, знай хрюкать – не иначе, как просили жрать!
В самой избе, Дуня выгружала снедь из плетеной сумы: котелок с остатками грибного супа, кастрюльку с молочной пшенной кашей – их сразу поставили в печь, для подогрева. Еще достала из сумы: и множество кусков пирогов разной начинки, завернутые в холстину; и шмат копченого сала, и колбасы; и остатки поминальной жареной рыбы. Из другой сумы Дуня вынула: два кругляша ржаного хлеба; бутыль медовухи; пряников сахарных, купленных на базаре и петушков, из жженого сахара - на палочке – это лакомство для двух младших сынов прикупил Прохор с Мироном.
