- Что ж, поздравляю вас, сын мой, теперь ваше состояние останется нетронутым и рядом с вами будет красавица-жена.
- Ее еще надо укротить, - ухмыляясь, сказал Висконти. – Но я справлюсь.
- Не сомневаюсь, не сомневаюсь.
- А поручительство, Ваше Преосвященство? - вдруг встревожился Висконти. – Вы забрали его у донны Анны?
- Не беспокойтесь, оно ей теперь совершенно не нужно. Кроме меня никто не даст ей развод.
Архиепископ де Бове проводил Висконти и закрыл дверь. Он не станет уничтожать поручительства, которые ему отдала донна. Пусть Висконти насладится своей победой, но у архиепископа были свои планы на будущее пары Висконти-д'Эсте.
- Тебе нельзя сидеть целыми днями взаперти! – внушала Катрин Анне. - Нельзя сидеть во дворце и скрываться от всех, будто ты в чем-то виновата. Чем смелее будешь смотреть всем в глаза, тем меньше будет сплетен вокруг твоего имени.
- У меня больше нет имени, я сама его уничтожила. Если бы ты знала, как мне стыдно, как отвратительно стыдно всякий раз, когда я вспоминаю о том вечере!
- Все видели лишь объятье и то, как Висконти вытаскивает бумагу из твоего платья. Уверена, ты сможешь убедить всех, что это было невинно. Все можно представить в ином свете.
- До сих пор удивляюсь, как этому мерзавцу удалось провести меня! – донна Анна провела ладонями по лицу, вытирая влажные от слез щеки. – Он разыграл спектакль, а я попалась. Архиепископ прав: я глупа.
- Донна Анна, - вошел Вильям Уилфрид, опустился на колено и поцеловал Анне руку (такая официальность подразумевала, что следом за ним идет еще кто-то), - как вы чувствуете себя сегодня?
- Лучше, друг мой, благодарю вас, - донна Анна подняла голову и увидела, как в залу входит король. Она растерянно поднялась, Катрин следом, и обе женщины в ожидании устремили взоры на короля.
Людовик І? подошел к донне Анне и поинтересовался, как она себя чувствует. Донна Анна открыла рот, чтобы сказать то, что было предусмотрено в таких случаях этикетом, но промолчала. Ей было очень стыдно перед таким добрым и добродетельным королем, который всегда покровительствовал ей, за свой воскресный позор. Она опустила голову.
- Донна Анна, - прозвучал голос короля, - я хочу, чтобы вы поехали со мной в лагерь.
Донна Анна удивленно посмотрела на короля и потом на Вильяма, но тот только удивленно развел руками за спиной монарха.
- Когда? – услышала она себя.
- Сейчас. Я даю вам время на сборы и жду вас возле дворцовых ворот, - помедлив, он добавил: - Ваши друзья могут сопровождать нас.
Когда он вышел, донна Анна повернулась к друзьям:
- Означает ли это, что он выгоняет нас из дворца? – растерянно спросила она.
- Не думаю, он лишь приглашает нас принять участие в привычном объезде лагеря. Он делает его каждое утро. Нам лучше поторопиться, негоже заставлять короля ждать.
Вслед за Уилфридом, переодевшись в более удобную и легкую одежду, женщины спустились к дворцовым воротам, где им подали лошадей.
Они промчались по городу галопом, едва поспевая за королем и его рыцарями; подковы лошадей звенели о каменную мостовую. Когда они выехали из города, донна Анна удивилась тем изменениям, что произошли на местности за то время, когда она въехала в город 6 июня. Теперь уже подходил к исходу июль, и лагерь крестоносцев представлял собой целое поселение, уходившее далеко от города, с крытыми навесами для лошадей, кузницами, кожевенными мастерскими, постами охраны и шатрами рыцарей. Просматривались основные проезды по лагерю – широкие прямые линии между палатками. Но самым необычным зрелищем был ров, который начинали рыть вокруг лагеря. Когда же они подъехали ближе к местам ведения работ, то увидели, что по другую сторону рва, вдалеке, на песчаных холмах передвигаются группы конных всадников в бедуинских одеждах.
- Это сарацины, - сказал Вильям Уилфрид, показывая на всадников хлыстом, другой рукой он держал поводья. Лошадь под ним нетерпеливо переступала, встряхивала гривой. Катрин невольно засмотрелась на то, как уверенно он держался теперь в седле. – Они постоянно совершают налеты на лагерь и аванпосты, поэтому король и велел вырыть этот ров, чтобы воспрепятствовать налетам мусульманской кавалерии. На рвах останутся проезды, которые будут охраняться арбалетчиками и сержантами. Здесь идет настоящая война, сударыни, но война невидимая и коварная. Если рыцарь, под действием безумной отваги, отдалится от лагеря, сарацины нападают на него и убивают. А ночью бедуины, проскальзывая мимо конных отрядов, заползают в шатры и убивают спящих, отрезая им головы. Вам редко говорят об этом, но кладбище на востоке от Дамьетты выросло за это время на многие десятки могил. Это настоящая охота на воинов Креста, потому что за каждую голову султан щедро платит золотом.
- Какой ужас! – прошептала Катрин и тут же заявила: - Ты теперь будешь спать только во дворце, слышишь? Я не хочу, чтобы тебя прирезал какой-нибудь бедуин!
- Беспокоишься обо мне, милая? - смеясь, спросил Вильям.
- Да как же король может посылать туда рыцарей поодиночке? – спросила донна Анна, прерывая флирт между друзьями.
- А король как раз и не посылает. Напротив, он запретил своим баронам всяческие спонтанные стычки с неприятелем, чтобы избежать бессмысленных потерь. Но крестоносцы, преследуемые жаждой славы и легких побед в коротких сражениях, сами бросаются в атаку. Причем поодиночке. И поодиночке умирают. В жизни не видел более независимых и гордых людей.
Между тем они вплотную приблизились к траншее, которую рыли добровольцы и рабочие. Король поговорил со старшим инженером, тот долго размахивал руками и время от времени посматривал на план, лежащий на столе. Потом Людовик подозвал к себе рыцарей из дозора и послал их с важным поручением, которое, однако, удивило сержантов. Поднявшись в седла, они помчались куда-то в сторону от лагеря, вздымая за собой пыль и песок.
Затем король приблизился к друзьям. Вильям Уилфрид без страха и спокойно общался с ним, а донна Анна увидела вдали графа Суассонского и герцогов Бретонского и Бургундского, которые бурно обсуждали что-то с Жаном Жуанвиллем. Герцог Бургундский заметил донну, но не сделал ей даже приветственного знака. Донна опустила голову: после такого скандала вся любовь утонченного герцога исчезла, в этом она была теперь уверена.
Раздавшиеся крики и шум, идущие с той стороны, куда десять минут тому назад уехали сержанты с поста, заставили приостановить даже работу во рву. Король и сир Уилфрид поскакали навстречу сержантам, то же сделали рыцари из свиты короля, а женщины, поколебавшись, тронулись следом.
Навстречу им возвращались сержанты, но возвращались медленно, так как за собой вели семерых связанных бедуинов.
- Ваше величество! – воскликнул сержант, ехавший впереди всех. - Они были там, где вы нам сказали, связанные, и ровно столько, сколько вы предположили!
На лицах рыцарей, окружавших короля, появился благоговейный трепет, они разом посмотрели на своего предводителя, а Жоффруа де Сержин, подскочив к королю, поцеловал его руку в перчатке. Король молчал, пока семеро бедуинов не оказались перед ним, коленопреклоненные, с понурыми головами. Подъехав к ним поближе, король поманил рукой донну Анну. Она не спеша подъехала к нему, с любопытством поглядывая на ряд пленников с темными мрачными лицами, худых и молчаливых.
- Вы что-нибудь знаете об этом, донна Анна? – спросил у нее король. От неожиданности донна Анна подскочила в седле.
- Я? – удивилась она. – Но я впервые вижу этих людей!
- Что вы знаете о том, кто поймал их? – спросил король. Донна Анна вопросительно посмотрела на сержанта и пожала плечами.
- Я не знакома с этим рыцарем, - ответила она.
- Сержант не ловил, он лишь нашел их в овраге связанными. Что вы знаете о том, кто поймал их? – настойчиво повторил свой вопрос король.
- Увы, сир, я не понимаю, о ком вы говорите, - недоумевая, ответила донна Анна.
- Кто же поймал их, мой король? – осмелился спросить среди общего молчания Жоффруа де Сержин.
- Я и сам хотел бы знать об этом, - вздохнул король. – Этот рыцарь заслуживает всяческих похвал, но он пожелал остаться неизвестным. Он прислал мне письмо сегодня утром, я нашел его на полу в своей часовне. По правде сказать, я не поверил тому, что один рыцарь смог поймать семерых бедуинов и связать их, поэтому я и решил проверить эти сведения.
- Но кто же этот скромный воин? Он хоть как-то назвал себя? – послышалось со всех сторон.
- Последний Рыцарь Короля – так он подписал письмо. Пленников допросить, - трогаясь с места, приказал король, - о результатах доложить мне незамедлительно. Донна Анна, мне нужно поговорить с вами.
Все последовали за монархом и донной на расстоянии, и король молча протянул Анне бумагу.
«Ваше Величество, - гласило письмо, - Вы не знаете меня, но я знаю Вас и Ваших воинов. Не все из них плохи, но дозорные спят в часы службы так крепко, что враги могут, не скрываясь, попасть в лагерь. Этой ночью я поймал семерых бедуинов, Вы найдете их в овраге, что находится восточнее главных ворот. Я и впредь буду помогать, чем могу, но я один не могу защитить целую армию. Еще могу посоветовать сменить конные дозоры на пеших воинов, ночью бедуины проходят между ног лошадей, пока всадники высматривают их вдали. Прошу Вас, сир, усильте охрану. И еще одно: я должен сказать Вам, что донна Анна стала жертвой интриги и она невиновна перед Богом и людьми. Последний Рыцарь Короля».
Донна Анна растерянно протянула письмо обратно королю.
- Есть ли у меня основания верить тому, что по ночам мою армию охраняет один рыцарь? – спросил король сам себя. – Да, безусловно. Есть ли у меня сомнения в вашей невиновности, донна, после скандала, произошедшего во дворце?
Король сделал паузу. Донна, опустив голову, ждала его решения.
- Могу ли я, удостоверившись, что одно утверждение истинно, сомневаться в другом? Именно поэтому я пригласил вас сегодня на прогулку, донна, я хотел узнать, как вы отреагируете на это письмо, хотел выведать, не замешаны ли вы в этом деле. Я убежден, что вы ничего о нем не знали. И верю вам.
- Благодарю вас, сир, - донна Анна подняла глаза на короля, и тот, наклонившись в седле, пожал ей руку. Этот жест был замечен всеми, и все замолчали, потому что так король показал, что не осуждает донну. После этого королева Маргарита тепло обняла Анну, встречая ее на ступенях у входа во дворец.
- Так значит, это правда? – спросила она у супруга, и тот кивнул. Донна Анна облегченно вздохнула на плече королевы.
Через несколько дней весь город и оба лагеря крестоносцев (возле города и на острове) знали о неизвестном благородном рыцаре. Некоторые считали, что им помогает святой Дионисий, в те дни многие вернулись на истинный путь воина Креста. Ночные дозоры зорко следили за лагерем, и пешие патрули, которые посоветовал Рыцарь, оказались более эффективными, но многие выходили на ночной дозор не столько для того, чтобы охранять лагерь от бедуинов, сколько надеясь увидеть святого Дионисия.
Донна Анна обрела вновь душевный покой. Хотя многие из знакомых по-прежнему не общались с ней (особенно герцог Бургундский, который теперь даже не приезжал на праздники во дворец), она больше ни от кого не пряталась. Отец Джакомо неотступно следовал за ней, поскольку не хотел больше, чтобы о лучшей христианке из тех, что он исповедовал, ходили дурные слухи. Муж донны Анны первое время после скандала пытался заговорить с ней, но был удивлен тем, что во дворце его явно не жалуют, и очень скоро прекратил попытки приблизиться к жене.
Теперь донна вместе с Катрин практически все время проводили в компании де ла Марша, с которым совершали все более долгие прогулки по городу, помогая ему восстановить силы.
Однажды, когда они возвращались с прогулки, на повозке привезли окровавленного рыцаря. Жоффруа де Сержин, сопровождавший повозку и сам легко раненный, объяснил им, что произошло.
Де Сержин явился в шатер короля, где тот обсуждал с инженерами проект рва, когда раздался сигнал тревоги. На горизонте появился отряд сарацин, которые маневрировали вдоль лагеря, дразня рыцарей. Король уже был проинформирован об отряде и облачался в доспехи. Вокруг шатра в ожидании приказа об атаке собралось немало рыцарей со своими людьми, среди которых был Готье де Шатийон. Дом Шатийонов в походе был представлен тремя братьями: Готье, Гоше и Гуго, все они были порывистыми, горячими, несдержанными. В тот момент двое братьев Готье находились на острове Маалот, куда король послал их с поручением для тамплиеров. Готье выражал нетерпение напасть на мусульман и спросил у короля разрешения. Однако король на просьбу рыцарей отправиться сразиться с сарацинами дал решительный отказ. Многие остались недовольны подобным приказом. Надменный де Шатийон, подстрекаемый своими людьми, ослушавшись короля, пришпорил коня и понесся с воинственным кличем на сарацин. Но лошадь сбросила его, едва рыцарь выехал из лагеря, и протащила несколько метров прежде, чем ему удалось высвободить ногу из стремени. Четыре сарацина, не дав Готье подняться, окружили его и нанесли ему множество ударов, практически изрезав беднягу на куски. Рыцари, что были рядом, и арбалетчики на постах отбили де Шатийона.
Донна старалась не смотреть на тело, лежавшее в телеге, глядя лишь на то, как, быстро поднявшись в тележку, невысокий человек с жидкой бородкой разворачивал кожаный футляр с многочисленными железными инструментами и мотками желтоватой ткани. Он начал тут же перевязывать окровавленного рыцаря, но почти сразу остановился: не приходя в сознание, Готье Шатийон скончался.
- Король был прав, когда сказал, что не желает иметь и тысячу де Шатийонов, если те будут бросаться в бой вопреки его приказам, - сказал де Сержин, глядя на окровавленное тело Готье. Донна и ее спутники молча перекрестились.
Сейфулла поклонился Старцу Горы и поцеловал меч. Остальные агенты хором запели молитву воина, идущего в бой. Старец Горы встал с высокого трона и простер руки над воином. Никто никогда не слышал, как он говорит, но сам ветер был его глашатаем. Ворвавшись в залу, он затушил свечи и завыл, вырываясь сквозь решетки на окнах наружу. Сейфулла почувствовал, как на голову ему полилась Священная Вода Аллаха, которой Старец Горы благословлял идущего на задание агента.
Свечи вновь запылали, зажженные послушниками в черных одеждах. Сейфулла и Старец Горы были единственными, кто был одет в золото. Остальные агенты были одеты в белое.
- Какое имя ты берешь себе, раб? – спросил помощник Старца. Рабами называли всех агентов Горы, но тот, кто шел на задание, имел право выбрать себе любое имя, потому что становился свободным и мог распоряжаться не только своей жизнью, но и жизнью других людей. Сейфулла давно решил, как его будут звать.
- Меня зовут Сейфулла, «Меч Аллаха», - хрипло сказал он.
- Хорошее имя, - заметив легкий кивок Старца, возвестил помощник. – Иди, Сейфулла, отныне твоя жизнь и жизнь твоих жертв в руках Аллаха.
Сейфулла вернулся в свою келью, положил меч на кровать и вытер белым полотенцем голову. Полотенце, впитавшее в себя Священную Воду Аллаха, было аккуратно свернуто и убрано в сумку, где лежали деньги и провизия. Агент Горы переоделся в платье сарацинского воина, взял меч, сумку и вышел из кельи.
- Ее еще надо укротить, - ухмыляясь, сказал Висконти. – Но я справлюсь.
- Не сомневаюсь, не сомневаюсь.
- А поручительство, Ваше Преосвященство? - вдруг встревожился Висконти. – Вы забрали его у донны Анны?
- Не беспокойтесь, оно ей теперь совершенно не нужно. Кроме меня никто не даст ей развод.
Архиепископ де Бове проводил Висконти и закрыл дверь. Он не станет уничтожать поручительства, которые ему отдала донна. Пусть Висконти насладится своей победой, но у архиепископа были свои планы на будущее пары Висконти-д'Эсте.
- Тебе нельзя сидеть целыми днями взаперти! – внушала Катрин Анне. - Нельзя сидеть во дворце и скрываться от всех, будто ты в чем-то виновата. Чем смелее будешь смотреть всем в глаза, тем меньше будет сплетен вокруг твоего имени.
- У меня больше нет имени, я сама его уничтожила. Если бы ты знала, как мне стыдно, как отвратительно стыдно всякий раз, когда я вспоминаю о том вечере!
- Все видели лишь объятье и то, как Висконти вытаскивает бумагу из твоего платья. Уверена, ты сможешь убедить всех, что это было невинно. Все можно представить в ином свете.
- До сих пор удивляюсь, как этому мерзавцу удалось провести меня! – донна Анна провела ладонями по лицу, вытирая влажные от слез щеки. – Он разыграл спектакль, а я попалась. Архиепископ прав: я глупа.
- Донна Анна, - вошел Вильям Уилфрид, опустился на колено и поцеловал Анне руку (такая официальность подразумевала, что следом за ним идет еще кто-то), - как вы чувствуете себя сегодня?
- Лучше, друг мой, благодарю вас, - донна Анна подняла голову и увидела, как в залу входит король. Она растерянно поднялась, Катрин следом, и обе женщины в ожидании устремили взоры на короля.
Людовик І? подошел к донне Анне и поинтересовался, как она себя чувствует. Донна Анна открыла рот, чтобы сказать то, что было предусмотрено в таких случаях этикетом, но промолчала. Ей было очень стыдно перед таким добрым и добродетельным королем, который всегда покровительствовал ей, за свой воскресный позор. Она опустила голову.
- Донна Анна, - прозвучал голос короля, - я хочу, чтобы вы поехали со мной в лагерь.
Донна Анна удивленно посмотрела на короля и потом на Вильяма, но тот только удивленно развел руками за спиной монарха.
- Когда? – услышала она себя.
- Сейчас. Я даю вам время на сборы и жду вас возле дворцовых ворот, - помедлив, он добавил: - Ваши друзья могут сопровождать нас.
Когда он вышел, донна Анна повернулась к друзьям:
- Означает ли это, что он выгоняет нас из дворца? – растерянно спросила она.
- Не думаю, он лишь приглашает нас принять участие в привычном объезде лагеря. Он делает его каждое утро. Нам лучше поторопиться, негоже заставлять короля ждать.
Вслед за Уилфридом, переодевшись в более удобную и легкую одежду, женщины спустились к дворцовым воротам, где им подали лошадей.
Они промчались по городу галопом, едва поспевая за королем и его рыцарями; подковы лошадей звенели о каменную мостовую. Когда они выехали из города, донна Анна удивилась тем изменениям, что произошли на местности за то время, когда она въехала в город 6 июня. Теперь уже подходил к исходу июль, и лагерь крестоносцев представлял собой целое поселение, уходившее далеко от города, с крытыми навесами для лошадей, кузницами, кожевенными мастерскими, постами охраны и шатрами рыцарей. Просматривались основные проезды по лагерю – широкие прямые линии между палатками. Но самым необычным зрелищем был ров, который начинали рыть вокруг лагеря. Когда же они подъехали ближе к местам ведения работ, то увидели, что по другую сторону рва, вдалеке, на песчаных холмах передвигаются группы конных всадников в бедуинских одеждах.
- Это сарацины, - сказал Вильям Уилфрид, показывая на всадников хлыстом, другой рукой он держал поводья. Лошадь под ним нетерпеливо переступала, встряхивала гривой. Катрин невольно засмотрелась на то, как уверенно он держался теперь в седле. – Они постоянно совершают налеты на лагерь и аванпосты, поэтому король и велел вырыть этот ров, чтобы воспрепятствовать налетам мусульманской кавалерии. На рвах останутся проезды, которые будут охраняться арбалетчиками и сержантами. Здесь идет настоящая война, сударыни, но война невидимая и коварная. Если рыцарь, под действием безумной отваги, отдалится от лагеря, сарацины нападают на него и убивают. А ночью бедуины, проскальзывая мимо конных отрядов, заползают в шатры и убивают спящих, отрезая им головы. Вам редко говорят об этом, но кладбище на востоке от Дамьетты выросло за это время на многие десятки могил. Это настоящая охота на воинов Креста, потому что за каждую голову султан щедро платит золотом.
- Какой ужас! – прошептала Катрин и тут же заявила: - Ты теперь будешь спать только во дворце, слышишь? Я не хочу, чтобы тебя прирезал какой-нибудь бедуин!
- Беспокоишься обо мне, милая? - смеясь, спросил Вильям.
- Да как же король может посылать туда рыцарей поодиночке? – спросила донна Анна, прерывая флирт между друзьями.
- А король как раз и не посылает. Напротив, он запретил своим баронам всяческие спонтанные стычки с неприятелем, чтобы избежать бессмысленных потерь. Но крестоносцы, преследуемые жаждой славы и легких побед в коротких сражениях, сами бросаются в атаку. Причем поодиночке. И поодиночке умирают. В жизни не видел более независимых и гордых людей.
Между тем они вплотную приблизились к траншее, которую рыли добровольцы и рабочие. Король поговорил со старшим инженером, тот долго размахивал руками и время от времени посматривал на план, лежащий на столе. Потом Людовик подозвал к себе рыцарей из дозора и послал их с важным поручением, которое, однако, удивило сержантов. Поднявшись в седла, они помчались куда-то в сторону от лагеря, вздымая за собой пыль и песок.
Затем король приблизился к друзьям. Вильям Уилфрид без страха и спокойно общался с ним, а донна Анна увидела вдали графа Суассонского и герцогов Бретонского и Бургундского, которые бурно обсуждали что-то с Жаном Жуанвиллем. Герцог Бургундский заметил донну, но не сделал ей даже приветственного знака. Донна опустила голову: после такого скандала вся любовь утонченного герцога исчезла, в этом она была теперь уверена.
Раздавшиеся крики и шум, идущие с той стороны, куда десять минут тому назад уехали сержанты с поста, заставили приостановить даже работу во рву. Король и сир Уилфрид поскакали навстречу сержантам, то же сделали рыцари из свиты короля, а женщины, поколебавшись, тронулись следом.
Навстречу им возвращались сержанты, но возвращались медленно, так как за собой вели семерых связанных бедуинов.
- Ваше величество! – воскликнул сержант, ехавший впереди всех. - Они были там, где вы нам сказали, связанные, и ровно столько, сколько вы предположили!
На лицах рыцарей, окружавших короля, появился благоговейный трепет, они разом посмотрели на своего предводителя, а Жоффруа де Сержин, подскочив к королю, поцеловал его руку в перчатке. Король молчал, пока семеро бедуинов не оказались перед ним, коленопреклоненные, с понурыми головами. Подъехав к ним поближе, король поманил рукой донну Анну. Она не спеша подъехала к нему, с любопытством поглядывая на ряд пленников с темными мрачными лицами, худых и молчаливых.
- Вы что-нибудь знаете об этом, донна Анна? – спросил у нее король. От неожиданности донна Анна подскочила в седле.
- Я? – удивилась она. – Но я впервые вижу этих людей!
- Что вы знаете о том, кто поймал их? – спросил король. Донна Анна вопросительно посмотрела на сержанта и пожала плечами.
- Я не знакома с этим рыцарем, - ответила она.
- Сержант не ловил, он лишь нашел их в овраге связанными. Что вы знаете о том, кто поймал их? – настойчиво повторил свой вопрос король.
- Увы, сир, я не понимаю, о ком вы говорите, - недоумевая, ответила донна Анна.
- Кто же поймал их, мой король? – осмелился спросить среди общего молчания Жоффруа де Сержин.
- Я и сам хотел бы знать об этом, - вздохнул король. – Этот рыцарь заслуживает всяческих похвал, но он пожелал остаться неизвестным. Он прислал мне письмо сегодня утром, я нашел его на полу в своей часовне. По правде сказать, я не поверил тому, что один рыцарь смог поймать семерых бедуинов и связать их, поэтому я и решил проверить эти сведения.
- Но кто же этот скромный воин? Он хоть как-то назвал себя? – послышалось со всех сторон.
- Последний Рыцарь Короля – так он подписал письмо. Пленников допросить, - трогаясь с места, приказал король, - о результатах доложить мне незамедлительно. Донна Анна, мне нужно поговорить с вами.
Все последовали за монархом и донной на расстоянии, и король молча протянул Анне бумагу.
«Ваше Величество, - гласило письмо, - Вы не знаете меня, но я знаю Вас и Ваших воинов. Не все из них плохи, но дозорные спят в часы службы так крепко, что враги могут, не скрываясь, попасть в лагерь. Этой ночью я поймал семерых бедуинов, Вы найдете их в овраге, что находится восточнее главных ворот. Я и впредь буду помогать, чем могу, но я один не могу защитить целую армию. Еще могу посоветовать сменить конные дозоры на пеших воинов, ночью бедуины проходят между ног лошадей, пока всадники высматривают их вдали. Прошу Вас, сир, усильте охрану. И еще одно: я должен сказать Вам, что донна Анна стала жертвой интриги и она невиновна перед Богом и людьми. Последний Рыцарь Короля».
Донна Анна растерянно протянула письмо обратно королю.
- Есть ли у меня основания верить тому, что по ночам мою армию охраняет один рыцарь? – спросил король сам себя. – Да, безусловно. Есть ли у меня сомнения в вашей невиновности, донна, после скандала, произошедшего во дворце?
Король сделал паузу. Донна, опустив голову, ждала его решения.
- Могу ли я, удостоверившись, что одно утверждение истинно, сомневаться в другом? Именно поэтому я пригласил вас сегодня на прогулку, донна, я хотел узнать, как вы отреагируете на это письмо, хотел выведать, не замешаны ли вы в этом деле. Я убежден, что вы ничего о нем не знали. И верю вам.
- Благодарю вас, сир, - донна Анна подняла глаза на короля, и тот, наклонившись в седле, пожал ей руку. Этот жест был замечен всеми, и все замолчали, потому что так король показал, что не осуждает донну. После этого королева Маргарита тепло обняла Анну, встречая ее на ступенях у входа во дворец.
- Так значит, это правда? – спросила она у супруга, и тот кивнул. Донна Анна облегченно вздохнула на плече королевы.
Через несколько дней весь город и оба лагеря крестоносцев (возле города и на острове) знали о неизвестном благородном рыцаре. Некоторые считали, что им помогает святой Дионисий, в те дни многие вернулись на истинный путь воина Креста. Ночные дозоры зорко следили за лагерем, и пешие патрули, которые посоветовал Рыцарь, оказались более эффективными, но многие выходили на ночной дозор не столько для того, чтобы охранять лагерь от бедуинов, сколько надеясь увидеть святого Дионисия.
Донна Анна обрела вновь душевный покой. Хотя многие из знакомых по-прежнему не общались с ней (особенно герцог Бургундский, который теперь даже не приезжал на праздники во дворец), она больше ни от кого не пряталась. Отец Джакомо неотступно следовал за ней, поскольку не хотел больше, чтобы о лучшей христианке из тех, что он исповедовал, ходили дурные слухи. Муж донны Анны первое время после скандала пытался заговорить с ней, но был удивлен тем, что во дворце его явно не жалуют, и очень скоро прекратил попытки приблизиться к жене.
Теперь донна вместе с Катрин практически все время проводили в компании де ла Марша, с которым совершали все более долгие прогулки по городу, помогая ему восстановить силы.
Однажды, когда они возвращались с прогулки, на повозке привезли окровавленного рыцаря. Жоффруа де Сержин, сопровождавший повозку и сам легко раненный, объяснил им, что произошло.
Де Сержин явился в шатер короля, где тот обсуждал с инженерами проект рва, когда раздался сигнал тревоги. На горизонте появился отряд сарацин, которые маневрировали вдоль лагеря, дразня рыцарей. Король уже был проинформирован об отряде и облачался в доспехи. Вокруг шатра в ожидании приказа об атаке собралось немало рыцарей со своими людьми, среди которых был Готье де Шатийон. Дом Шатийонов в походе был представлен тремя братьями: Готье, Гоше и Гуго, все они были порывистыми, горячими, несдержанными. В тот момент двое братьев Готье находились на острове Маалот, куда король послал их с поручением для тамплиеров. Готье выражал нетерпение напасть на мусульман и спросил у короля разрешения. Однако король на просьбу рыцарей отправиться сразиться с сарацинами дал решительный отказ. Многие остались недовольны подобным приказом. Надменный де Шатийон, подстрекаемый своими людьми, ослушавшись короля, пришпорил коня и понесся с воинственным кличем на сарацин. Но лошадь сбросила его, едва рыцарь выехал из лагеря, и протащила несколько метров прежде, чем ему удалось высвободить ногу из стремени. Четыре сарацина, не дав Готье подняться, окружили его и нанесли ему множество ударов, практически изрезав беднягу на куски. Рыцари, что были рядом, и арбалетчики на постах отбили де Шатийона.
Донна старалась не смотреть на тело, лежавшее в телеге, глядя лишь на то, как, быстро поднявшись в тележку, невысокий человек с жидкой бородкой разворачивал кожаный футляр с многочисленными железными инструментами и мотками желтоватой ткани. Он начал тут же перевязывать окровавленного рыцаря, но почти сразу остановился: не приходя в сознание, Готье Шатийон скончался.
- Король был прав, когда сказал, что не желает иметь и тысячу де Шатийонов, если те будут бросаться в бой вопреки его приказам, - сказал де Сержин, глядя на окровавленное тело Готье. Донна и ее спутники молча перекрестились.
ГЛАВА 6.
Сейфулла поклонился Старцу Горы и поцеловал меч. Остальные агенты хором запели молитву воина, идущего в бой. Старец Горы встал с высокого трона и простер руки над воином. Никто никогда не слышал, как он говорит, но сам ветер был его глашатаем. Ворвавшись в залу, он затушил свечи и завыл, вырываясь сквозь решетки на окнах наружу. Сейфулла почувствовал, как на голову ему полилась Священная Вода Аллаха, которой Старец Горы благословлял идущего на задание агента.
Свечи вновь запылали, зажженные послушниками в черных одеждах. Сейфулла и Старец Горы были единственными, кто был одет в золото. Остальные агенты были одеты в белое.
- Какое имя ты берешь себе, раб? – спросил помощник Старца. Рабами называли всех агентов Горы, но тот, кто шел на задание, имел право выбрать себе любое имя, потому что становился свободным и мог распоряжаться не только своей жизнью, но и жизнью других людей. Сейфулла давно решил, как его будут звать.
- Меня зовут Сейфулла, «Меч Аллаха», - хрипло сказал он.
- Хорошее имя, - заметив легкий кивок Старца, возвестил помощник. – Иди, Сейфулла, отныне твоя жизнь и жизнь твоих жертв в руках Аллаха.
Сейфулла вернулся в свою келью, положил меч на кровать и вытер белым полотенцем голову. Полотенце, впитавшее в себя Священную Воду Аллаха, было аккуратно свернуто и убрано в сумку, где лежали деньги и провизия. Агент Горы переоделся в платье сарацинского воина, взял меч, сумку и вышел из кельи.
