Это ж минут тридцать – сорок, вечность, мля! Поэтому будет яишка с глазами, приправленная копченным мясцом. Быстро, сытно!
Вдохновившись полтишком «Саузы», сварганил глазунью с мясом, и пока она доходила в сковороде, нырнул в душ.
Содержимое сковороды умял за минуту, при этом бутылка текилы опустела наполовину. Откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, чтобы слегка отдохнуть и переварить съеденное….
Проснулся от стука в дверь. Ух ты, вот и переварил съеденное -продрых полтора часа, уткнувшись лбом в столешницу, хорошо, хоть не лицом в салате.
За дверью оказался дед Глебыч.
- Спал? – спросил доктор.
- Ага.
- Похвально. А я иду, смотрю, свет горит, думаю, дай зайду, поинтересуюсь самочувствием.
- Коньяк будете?
- Буду, - дед по-хозяйски прошел на кухню, оглядел стол, хмыкнул, увидев вскрытую бутылку текилы. – А чего так слабо? Я думал, ты первым делом укушаешься в хлам.
- С чего бы это? – поинтересовался я. – Честно говоря, отродясь запоями не страдал.
Достал из холодильника бутылку коньяка, палку колбасы, сыр, еще мяса, банку маслин. Сервировал стол, разлил по стаканам, себе - текилу, деду – коньяк.
- Ну, после пережитого, самое первое лечение – это напиться, чтобы мозг отключить, - ответил дед. – За здоровье!
- Ага, - поддержал его тост, опрокинул в себя содержимое стакана. – За здоровье!
Закусил ломтиком сыра, потом, тут же соорудил себе бутерброд с копченой кабанятиной, съел его. Налил еще по одной.
- Дык, ничего такого я не пережил, чтобы с горя напиваться. Все живы – здоровы, вроде все нормально!
- Нервы крепкие? – спросил доктор. – Если так, то хорошо, но ты если чего, лучше не хорохорься, если чего беспокоит, то не держи в себе это, выскажи. Договорились?
- Договорились.
- Держи, это тебе Витек передал, - доктор вытащил из своей сумки сложенную вчетверо схему расположения построек и дорог в поселке.
- Спасибо, а чего он сам не пришел?
- Мать не отпустила.
- А вы Сиротиных давно знаете?
- Всю жизнь, Иван вырос на моих глазах, мы с его батей за одной партой сидели, потом когда родители Ивана погибли, я даже хотел его к себе забрать, но государство решило, что ему будет лучше в детском доме. Так, что я их семейству за родного деда. А, что?
- Да, так, ничего. Размышляю просто, что, да как. Мыслей много, надо прикинуть хуй к носу. Может, поможете, расскажите, что за люди такие Сиротины?
- Почему же не помочь, помогу. Спрашивай, чего хотел?
- К примеру, вот мне Иван рассказывал, что отправился в этот мир, потому что надоело жить в старом мире. Странно как-то, все-таки у него семья, дети, на кой ляд было все бросать и бежать сюда?
- Так он же не сам сбежал, а с семьей, мало того, добрую половину села сблатовал с собой уехать. Почитай, триста человек сюда переедут в ближайшее время, а потом дай бог еще не меньше тысячи прибудут.
- Вот и я об этом, - продолжал я «пытать» деда. – С чего это за ним люди идут, чем он их сюда заманивает?
- Странный ты человек? – усмехнулся дед. – Ты, вообще в деревне, когда-нибудь жил?
- Нет, а что?
- А, то, жил бы в деревне, не задавал бы глупых вопросов. Это у вас, в городе, каждый сам по себе, а в деревне не так, тут все друг друга знают, по улице идешь, с тобой все здороваются. Сиротин сам хорошо и справедливо живет, и другим дает, плату всегда платил честно, работников не обманывал, за таким люди всегда пойдут куда угодно, хоть к черту на рога.
- А вот Иван говорил, что он из детдома, а вы сказали, что с его отцом за одной партой сидели. Это как?
- Легко. Родители Ивана погибли, когда ему было шестнадцать лет, других родственников у них с братом не было, вот их в приют и отправили.
- Брат? – переспросил я. - А где сейчас брат Ивана?
- Из Афгана не вернулся. Еще вопросы будут? – дед демонстративно цокнул пустым стаканом по горлышку коньячной бутыли.
- Не знаю, - поняв, что перегибая, дал заднюю я. – Это ж не допрос, просто, хочется понять, что за люди меня окружают, а то я здесь совершенно случайно оказался и ничего не знаю.
- Ага, расскажи мне про допросы, - хитро прищурившись, хмыкнул дед. – Знаю, что ты особист в прошлом. Получать ответы на вопросы – это твое второе нутро, так, что не надо мне тут из себя целку строить. Спрашивай, чего хочешь, а я, если чего говорить тебе не схочу, то пошлю тебя по матушке, куда подальше!
- Дед, ты ж сюда не о моем здоровье справиться зашел, - предположил я, - решил выведать, что я за человек?
- Типа того, - согласился дед. – Ну, а как по-другому. Сиротины от тебя в полном восторге, Гришка с Витькой мне все уши прожужжали, какой дядя Женя крутой воин, прям как Еременко младший в «Пиратах 20 века».
- Кто? – непонимающе переспросил я.
- Ты что «Пираты 20 века» не смотрел? – удивился Глебыч.
- Смотрел, конечно, но всех советских актеров, я по именам не помню.
- Ну, это тот, который играл главную роль в фильме «31 июня», кучерявый, такой, - пояснил дед.
- А-ааа, - глубокомысленно протянул я, вспомнив о ком идет речь.
- Б-эээ, - передразнил меня дед. – Совсем что ли кино не смотрел?
- Чё, это не смотрел? – обиделся я. – Просто из советской классике, мне больше комедии нравятся, ну там - Гайдай, Рязанов, а из боевиков, больше Голливуд – Шварц, Сталлоне и другие Ван Даммы, и это, они уже считай ветераны, сейчас в тренде совершенно другие актеры.
- Тьфу, ты, прости господи, в рот их, - смачно выругался дед. – Нашел ветеранов! Клал я на этих американцев большой и толстый! Наливай еще по одной!
- Дед, а как ты относишься к жене Ивана? Ну, что она за человек, а то мне как-то показалось, что она меня не взлюбила с первого взгляда.
- Есть такой момент, не нравишься ты ей, - почему-то радостно улыбаясь, подтвердил дед. – А тебе чего с этого?
- Знаешь, как говорят: «муж и жена – одна сатана»? Может мне тогда сразу искать себе другое место для жизни, а то выживет она меня отсюда.
- Нет, за это ты не боись, у Сиротиных в семье главный – Иван, как он сказал, так и будет, Валентина никогда ему наперекор не пойдет. Она может пошуметь, покомандовать, но последнее слово всегда за Иваном, другое дело, что он тоже может так, же думать, как и жена, и вот тогда тебе не позавидуешь, но пока Петровичу ты приглянулся. Да, и еще, сразу тебя хочу предупредить, не думай вести какую-нибудь свою игру у нас за спиной и жульничать, мы этого не любим. У нас все просто – поймаем на двурушничестве, бошку, на хуй отвинтим!
- Дед, ну чего ты меня пугаешь? – ухмыльнулся я. – Пуганный я, меня, как только не пугали, и где они все эти пугальщики? – философски заметил я. – А у Валентины есть мать, отец? – вернул разговор в прежнее русло.
- А? – встрепенулся дед, отвлекшись на открывание банки с красной икрой. – Нет, никого у неё нет, сирота она.
- Ну, хоть из вашего села или так, сбоку припёку? – я задал очередной вопрос, подливая деду коньяк. – Будем!
- Давай! – дед поддержал тост.
Стукнулись стаканчиками, доктор, нисколечко не стесняясь, загреб столовой ложкой большую часть содержимого банки с красной икрой и тут же отправил в рот.
- Нет, она не из нашего села, Иван её из Ставрополя кажись привез, она еще паспорт потеряла, там такая история была, - Глебыч, закатил глаза, хрумкая икрой. – А ты чего все про неё, да про неё? Понравилась что ли? Так, ты забудь! – погрозив кулаком, выкрикнул дед. – Я тебе за Сиротиных вмиг башку откручу! Они же мне как дети!
- Да, упаси меня господь! – изображая из себя пьяного, яростно перекрестился я, показывая деду чистоту своих помыслов. – Да, чтоб не сойти мне с этого места! Просто, Витек, просился ко мне в помощники, а мне, вроде и мальцу отказать не хочется, и родителями перечить не могу. Как быть, подскажи Глебыч? – подмазался я к деду, доливая остатки коньяка в стакан. Вот бутылке и конец.
- Тут подумать надо, - глубокомысленно заявил доктор, опрокидывая в себя, содержимое стакана. – Подумать надо…
Дед завалился на бок и вырубился. Фууу! Наконец-то! – подумал я, мысленно вытирая пот со лба. Крепенький дедок попался, в одно рыло, почти без закуси выхлебал семьсот грамм конины и только в самом конце опьянел, не удивлюсь, если он через пару минут встрепенется и опять продолжит квасить. Но, на этот случай у меня было решение – вытащил из бара виски, перелил содержимое бутылки в коньячную тару, получилось как раз не полная бутылка с таким же по цвету содержимым, и если дед захочет продолжение банкета, то пусть продолжает.
Вернемся к нашим баранам, вернее проблемам. Что удалось вытянуть из деда? По сути крохи. Во-первых, Иван Сиротин у нас оказался не хилым таким лидером и организатором, а это значит, что не стоит здесь особо ни с кем откровенничать, так как все сказанное будет вмиг передано Ивану. Ну, это на самом деле мелочи, я и так не собираюсь распространяться о своих делах, привычки болтать лишнего у меня никогда не было. Кстати, то, что Иван здесь за самого главного это даже очень хорошо, я ж вроде как их всех спас, значит, имею право рассчитывать на хорошую должность при их поселке. Ну, на счет должностей, бонусов, почетных грамот и прочих прелестях сытой жизни, это все потом, тут как говориться спешить не надо, пусть сами предлагают, а мы носом повертим, подумаем, авось и согласимся. Меня больше, во-вторых, беспокоит. А, во-вторых, у нас – Валентина, загадочная барышня, которая садит из винторя, как заправский снайпер, а не просто человек с винтовкой. Если быть до конца честным, то, во время штурма поселка, я со своими гранатометами, и тем более Гриша, как пулеметчик на тачанке, сыграли роль маскировки и отвлечения. За нашей трескотней и взрывами, скрывалась точные выстрелы Валентины, она смогла выбить практически всех стрелков во вражеском лагере, мне потом осталось лишь слегка подчистить хвосты. Вот и возникает вопрос, откуда она этому научилась, если с Иваном они десять лет вместе, и все это время были на виду у всей деревни. Значит, этот специфический опыт она приобрела раньше, то есть где-то лет до двадцати пяти, а если проще, то минимум десть – одиннадцать лет назад, она могла заниматься весьма и весьма интересными делами. Где её встретил Иван? Ставрополь! Получается – Северный Кавказ, ну, в принципе, весьма и весьма похоже, тем более, что официально, режим КТО сняли только в 2009 году, так, что вполне возможно, что свои специфические навыки получила в Чечне. Этим же можно объяснить неприязнь, которую она ко мне испытывает, наверняка ведь, сыновья ей сообщили, что я тоже отметился службой в Чечне. Возможно, она меня там видела и запомнила, иначе и не объяснить, с чего Валентина не взлюбила меня с первого взгляда.
Оставив деда кемарить за столом, убрал все лишнее, оставив только виски в коньячной бутылке и пару бутербродов на тарелке, основной свет погасил, светилась только подсветка над газовой плитой, как раз достаточно, чтобы спросонья понять, где ты находишься и во, что надо наливать спиртное.
Задумчиво осмотрел содержимое спального отсека, понимая, что хорошо бы разобрать эту груду вещдоков, но сил на это совершенно не было. Ладно, подождут до завтра, а вот сумку с оружием и боеприпасами надо бы припрятать от греха подальше, а то фиг его знает, что деду спьяну на ум придет?
Большая клетчатая сумка из дешевого пластика, которые вызывают ассоциацию с «челноками» из 90-ых, и назывались в народе – «мечтой оккупанта». Поверх сумки лежал кевларовый бронежилет скрытого ношения черного цвета, судя по закорючкам вместо нормальной кириллицы или латиницы, данный бронник изготовили в Израиле, тут же нашелся ворох простеньких брезентовых ремней и подсумков, темно-зеленного цвета - РПС, с ней завтра разберусь. В сумке: АК-74М, АК-105, нетронутый цинк обычной «пятерки», шестнадцать автоматных магазинов, набитых патронами, ПМ, шесть запасных магазинов к нему, четыре пачки патронов 9/18, рация с зарядкой, запасным аккумулятором и выносной гарнитурой.
Не понял… А где трофейный «чижик»? А где не отстрелянный РПГ-26? А где помпа? А где шлем? Замутили? Ничего, завтра разберусь. Набил пистолетные магазины патронами, снарядил ПМ. Нацепил на себя бронник, закинул автоматы на верхнюю полку, залез следом, положил под голову свернутую куртку и уснул.
Спал плохо, то ли совесть мучила, то ли кабанятина была не свежая, фиг его знает, всю ночь ворочался и перекатывался с бока на бок, пытаясь заснуть…и только казалось бы уснул, как меня разбудил дед. Причем разбудил самым дебильным образом, который можно придумать.
- Ррр-рота подъем! – зычно крикнул доктор.
- Дед, пойди проспись, ты пьян, - в ответ прошипел я.
- Кто рано встает…
- Тот весь день спать хочет, - закончил я, начатую Глебычем фразу. – Сколько время?
- Шесть ноль-ноль. Завтрак на столе, так что встаем, умываемся и за работу.
Мысленно послав деда куда подальше, слез с полки и полез умываться. Заглянул на кухню, на столе тарелка с кашей, приправленная тушенкой, бутерброды с колбасой и большая кружка кофе, причем, судя по запаху, кофе был сварен. В мусорном ведре валялись пустые бутылки из-под коньяка, виски …и текилы. Мля! Наглый дед и мою «Саузу» засадил на посошок! Скотина старая!
- Похмелятся будешь? – спросил дед, усаживаясь за стол, напротив меня.
- А ты?
- Я ж не алкаш, чтобы похмеляться, - заметил дед. – Хорошо посидели, душевно.
- Ага, - хмыкнул я.
- Спину покажи, - приказал доктор.
Показал спину, а заодно и ногу. То, что у меня удивительным образом все зажило, не оставив ни единого следа, я знал, но хотелось услышать заключение специалиста. Дед, молча, оглядел спину, потом что-то удовлетворенно хмыкнул и, пожелав здоровья, свалил из трейлера.
Доедая кашу в одиночестве, подумал: вот на хрена было меня будить, спал бы себе дальше? Вредный дед! Хотя, если все, что я услышал от старикана правда, то надо с этим алкашом от медицины дружить, а лучше всего, заделаться его постоянным собутыльником – лучшей поддержки перед кланом Сиротиных и не придумать, только, вот так просто бухать у меня долго не получиться, надо будет выведать о пристрастиях Глебыча и использовать их. Может он в шахматы любит играть или в карты, возможно, он заядлый рыбак или охотник. Короче, найдем слабину, надавим и «вольемся в ряды». Но скорее всего, это и не понадобиться, так как пока меня вроде и так неплохо принимали.
Ну, ладно, встал рано, значит, день будет долгим…
Вначале почистил оружие, переснарядил магазины, а то доверять чужим рукам не очень хотелось, вдруг в каком-нибудь патроне вместо пороха окажется тротил. Но, вроде нет, все просмотренные патроны были целые, без царапин и следов вскрытия. Подогнал ременно-поясную систему под себя, подцепив подсумки для магазинов по бокам, а кобуру с пистолетом на пояс. Надел все это на себя, повертелся, попрыгал, покрутился на месте. Потом подогнал ремень на автомате, из двух имеющихся решил взять «сотый» калаш. Убедившись, что все сидит как надо, снял с себя сбрую и занялся разборкой вещественных доказательств.
С чего начать? А не начать ли мне рабочий день с бутылочки холодненького пива? День будет долгим, а голова почему-то тяжелая и как будто набитая ватой.
Решено – сделано!
В голове прояснилось и даже как-то легче дышать стало. Бумагами занимался часа два – разложил их по разным стопкам, рассортировав по степени важности: фотографии отдельно, удостоверения личности отдельно, списки, таблицы и прочую лобуду отдельно.
Вдохновившись полтишком «Саузы», сварганил глазунью с мясом, и пока она доходила в сковороде, нырнул в душ.
Содержимое сковороды умял за минуту, при этом бутылка текилы опустела наполовину. Откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, чтобы слегка отдохнуть и переварить съеденное….
Проснулся от стука в дверь. Ух ты, вот и переварил съеденное -продрых полтора часа, уткнувшись лбом в столешницу, хорошо, хоть не лицом в салате.
За дверью оказался дед Глебыч.
- Спал? – спросил доктор.
- Ага.
- Похвально. А я иду, смотрю, свет горит, думаю, дай зайду, поинтересуюсь самочувствием.
- Коньяк будете?
- Буду, - дед по-хозяйски прошел на кухню, оглядел стол, хмыкнул, увидев вскрытую бутылку текилы. – А чего так слабо? Я думал, ты первым делом укушаешься в хлам.
- С чего бы это? – поинтересовался я. – Честно говоря, отродясь запоями не страдал.
Достал из холодильника бутылку коньяка, палку колбасы, сыр, еще мяса, банку маслин. Сервировал стол, разлил по стаканам, себе - текилу, деду – коньяк.
- Ну, после пережитого, самое первое лечение – это напиться, чтобы мозг отключить, - ответил дед. – За здоровье!
- Ага, - поддержал его тост, опрокинул в себя содержимое стакана. – За здоровье!
Закусил ломтиком сыра, потом, тут же соорудил себе бутерброд с копченой кабанятиной, съел его. Налил еще по одной.
- Дык, ничего такого я не пережил, чтобы с горя напиваться. Все живы – здоровы, вроде все нормально!
- Нервы крепкие? – спросил доктор. – Если так, то хорошо, но ты если чего, лучше не хорохорься, если чего беспокоит, то не держи в себе это, выскажи. Договорились?
- Договорились.
- Держи, это тебе Витек передал, - доктор вытащил из своей сумки сложенную вчетверо схему расположения построек и дорог в поселке.
- Спасибо, а чего он сам не пришел?
- Мать не отпустила.
- А вы Сиротиных давно знаете?
- Всю жизнь, Иван вырос на моих глазах, мы с его батей за одной партой сидели, потом когда родители Ивана погибли, я даже хотел его к себе забрать, но государство решило, что ему будет лучше в детском доме. Так, что я их семейству за родного деда. А, что?
- Да, так, ничего. Размышляю просто, что, да как. Мыслей много, надо прикинуть хуй к носу. Может, поможете, расскажите, что за люди такие Сиротины?
- Почему же не помочь, помогу. Спрашивай, чего хотел?
- К примеру, вот мне Иван рассказывал, что отправился в этот мир, потому что надоело жить в старом мире. Странно как-то, все-таки у него семья, дети, на кой ляд было все бросать и бежать сюда?
- Так он же не сам сбежал, а с семьей, мало того, добрую половину села сблатовал с собой уехать. Почитай, триста человек сюда переедут в ближайшее время, а потом дай бог еще не меньше тысячи прибудут.
- Вот и я об этом, - продолжал я «пытать» деда. – С чего это за ним люди идут, чем он их сюда заманивает?
- Странный ты человек? – усмехнулся дед. – Ты, вообще в деревне, когда-нибудь жил?
- Нет, а что?
- А, то, жил бы в деревне, не задавал бы глупых вопросов. Это у вас, в городе, каждый сам по себе, а в деревне не так, тут все друг друга знают, по улице идешь, с тобой все здороваются. Сиротин сам хорошо и справедливо живет, и другим дает, плату всегда платил честно, работников не обманывал, за таким люди всегда пойдут куда угодно, хоть к черту на рога.
- А вот Иван говорил, что он из детдома, а вы сказали, что с его отцом за одной партой сидели. Это как?
- Легко. Родители Ивана погибли, когда ему было шестнадцать лет, других родственников у них с братом не было, вот их в приют и отправили.
- Брат? – переспросил я. - А где сейчас брат Ивана?
- Из Афгана не вернулся. Еще вопросы будут? – дед демонстративно цокнул пустым стаканом по горлышку коньячной бутыли.
- Не знаю, - поняв, что перегибая, дал заднюю я. – Это ж не допрос, просто, хочется понять, что за люди меня окружают, а то я здесь совершенно случайно оказался и ничего не знаю.
- Ага, расскажи мне про допросы, - хитро прищурившись, хмыкнул дед. – Знаю, что ты особист в прошлом. Получать ответы на вопросы – это твое второе нутро, так, что не надо мне тут из себя целку строить. Спрашивай, чего хочешь, а я, если чего говорить тебе не схочу, то пошлю тебя по матушке, куда подальше!
- Дед, ты ж сюда не о моем здоровье справиться зашел, - предположил я, - решил выведать, что я за человек?
- Типа того, - согласился дед. – Ну, а как по-другому. Сиротины от тебя в полном восторге, Гришка с Витькой мне все уши прожужжали, какой дядя Женя крутой воин, прям как Еременко младший в «Пиратах 20 века».
- Кто? – непонимающе переспросил я.
- Ты что «Пираты 20 века» не смотрел? – удивился Глебыч.
- Смотрел, конечно, но всех советских актеров, я по именам не помню.
- Ну, это тот, который играл главную роль в фильме «31 июня», кучерявый, такой, - пояснил дед.
- А-ааа, - глубокомысленно протянул я, вспомнив о ком идет речь.
- Б-эээ, - передразнил меня дед. – Совсем что ли кино не смотрел?
- Чё, это не смотрел? – обиделся я. – Просто из советской классике, мне больше комедии нравятся, ну там - Гайдай, Рязанов, а из боевиков, больше Голливуд – Шварц, Сталлоне и другие Ван Даммы, и это, они уже считай ветераны, сейчас в тренде совершенно другие актеры.
- Тьфу, ты, прости господи, в рот их, - смачно выругался дед. – Нашел ветеранов! Клал я на этих американцев большой и толстый! Наливай еще по одной!
- Дед, а как ты относишься к жене Ивана? Ну, что она за человек, а то мне как-то показалось, что она меня не взлюбила с первого взгляда.
- Есть такой момент, не нравишься ты ей, - почему-то радостно улыбаясь, подтвердил дед. – А тебе чего с этого?
- Знаешь, как говорят: «муж и жена – одна сатана»? Может мне тогда сразу искать себе другое место для жизни, а то выживет она меня отсюда.
- Нет, за это ты не боись, у Сиротиных в семье главный – Иван, как он сказал, так и будет, Валентина никогда ему наперекор не пойдет. Она может пошуметь, покомандовать, но последнее слово всегда за Иваном, другое дело, что он тоже может так, же думать, как и жена, и вот тогда тебе не позавидуешь, но пока Петровичу ты приглянулся. Да, и еще, сразу тебя хочу предупредить, не думай вести какую-нибудь свою игру у нас за спиной и жульничать, мы этого не любим. У нас все просто – поймаем на двурушничестве, бошку, на хуй отвинтим!
- Дед, ну чего ты меня пугаешь? – ухмыльнулся я. – Пуганный я, меня, как только не пугали, и где они все эти пугальщики? – философски заметил я. – А у Валентины есть мать, отец? – вернул разговор в прежнее русло.
- А? – встрепенулся дед, отвлекшись на открывание банки с красной икрой. – Нет, никого у неё нет, сирота она.
- Ну, хоть из вашего села или так, сбоку припёку? – я задал очередной вопрос, подливая деду коньяк. – Будем!
- Давай! – дед поддержал тост.
Стукнулись стаканчиками, доктор, нисколечко не стесняясь, загреб столовой ложкой большую часть содержимого банки с красной икрой и тут же отправил в рот.
- Нет, она не из нашего села, Иван её из Ставрополя кажись привез, она еще паспорт потеряла, там такая история была, - Глебыч, закатил глаза, хрумкая икрой. – А ты чего все про неё, да про неё? Понравилась что ли? Так, ты забудь! – погрозив кулаком, выкрикнул дед. – Я тебе за Сиротиных вмиг башку откручу! Они же мне как дети!
- Да, упаси меня господь! – изображая из себя пьяного, яростно перекрестился я, показывая деду чистоту своих помыслов. – Да, чтоб не сойти мне с этого места! Просто, Витек, просился ко мне в помощники, а мне, вроде и мальцу отказать не хочется, и родителями перечить не могу. Как быть, подскажи Глебыч? – подмазался я к деду, доливая остатки коньяка в стакан. Вот бутылке и конец.
- Тут подумать надо, - глубокомысленно заявил доктор, опрокидывая в себя, содержимое стакана. – Подумать надо…
Дед завалился на бок и вырубился. Фууу! Наконец-то! – подумал я, мысленно вытирая пот со лба. Крепенький дедок попался, в одно рыло, почти без закуси выхлебал семьсот грамм конины и только в самом конце опьянел, не удивлюсь, если он через пару минут встрепенется и опять продолжит квасить. Но, на этот случай у меня было решение – вытащил из бара виски, перелил содержимое бутылки в коньячную тару, получилось как раз не полная бутылка с таким же по цвету содержимым, и если дед захочет продолжение банкета, то пусть продолжает.
Вернемся к нашим баранам, вернее проблемам. Что удалось вытянуть из деда? По сути крохи. Во-первых, Иван Сиротин у нас оказался не хилым таким лидером и организатором, а это значит, что не стоит здесь особо ни с кем откровенничать, так как все сказанное будет вмиг передано Ивану. Ну, это на самом деле мелочи, я и так не собираюсь распространяться о своих делах, привычки болтать лишнего у меня никогда не было. Кстати, то, что Иван здесь за самого главного это даже очень хорошо, я ж вроде как их всех спас, значит, имею право рассчитывать на хорошую должность при их поселке. Ну, на счет должностей, бонусов, почетных грамот и прочих прелестях сытой жизни, это все потом, тут как говориться спешить не надо, пусть сами предлагают, а мы носом повертим, подумаем, авось и согласимся. Меня больше, во-вторых, беспокоит. А, во-вторых, у нас – Валентина, загадочная барышня, которая садит из винторя, как заправский снайпер, а не просто человек с винтовкой. Если быть до конца честным, то, во время штурма поселка, я со своими гранатометами, и тем более Гриша, как пулеметчик на тачанке, сыграли роль маскировки и отвлечения. За нашей трескотней и взрывами, скрывалась точные выстрелы Валентины, она смогла выбить практически всех стрелков во вражеском лагере, мне потом осталось лишь слегка подчистить хвосты. Вот и возникает вопрос, откуда она этому научилась, если с Иваном они десять лет вместе, и все это время были на виду у всей деревни. Значит, этот специфический опыт она приобрела раньше, то есть где-то лет до двадцати пяти, а если проще, то минимум десть – одиннадцать лет назад, она могла заниматься весьма и весьма интересными делами. Где её встретил Иван? Ставрополь! Получается – Северный Кавказ, ну, в принципе, весьма и весьма похоже, тем более, что официально, режим КТО сняли только в 2009 году, так, что вполне возможно, что свои специфические навыки получила в Чечне. Этим же можно объяснить неприязнь, которую она ко мне испытывает, наверняка ведь, сыновья ей сообщили, что я тоже отметился службой в Чечне. Возможно, она меня там видела и запомнила, иначе и не объяснить, с чего Валентина не взлюбила меня с первого взгляда.
Оставив деда кемарить за столом, убрал все лишнее, оставив только виски в коньячной бутылке и пару бутербродов на тарелке, основной свет погасил, светилась только подсветка над газовой плитой, как раз достаточно, чтобы спросонья понять, где ты находишься и во, что надо наливать спиртное.
Задумчиво осмотрел содержимое спального отсека, понимая, что хорошо бы разобрать эту груду вещдоков, но сил на это совершенно не было. Ладно, подождут до завтра, а вот сумку с оружием и боеприпасами надо бы припрятать от греха подальше, а то фиг его знает, что деду спьяну на ум придет?
Большая клетчатая сумка из дешевого пластика, которые вызывают ассоциацию с «челноками» из 90-ых, и назывались в народе – «мечтой оккупанта». Поверх сумки лежал кевларовый бронежилет скрытого ношения черного цвета, судя по закорючкам вместо нормальной кириллицы или латиницы, данный бронник изготовили в Израиле, тут же нашелся ворох простеньких брезентовых ремней и подсумков, темно-зеленного цвета - РПС, с ней завтра разберусь. В сумке: АК-74М, АК-105, нетронутый цинк обычной «пятерки», шестнадцать автоматных магазинов, набитых патронами, ПМ, шесть запасных магазинов к нему, четыре пачки патронов 9/18, рация с зарядкой, запасным аккумулятором и выносной гарнитурой.
Не понял… А где трофейный «чижик»? А где не отстрелянный РПГ-26? А где помпа? А где шлем? Замутили? Ничего, завтра разберусь. Набил пистолетные магазины патронами, снарядил ПМ. Нацепил на себя бронник, закинул автоматы на верхнюю полку, залез следом, положил под голову свернутую куртку и уснул.
***
Спал плохо, то ли совесть мучила, то ли кабанятина была не свежая, фиг его знает, всю ночь ворочался и перекатывался с бока на бок, пытаясь заснуть…и только казалось бы уснул, как меня разбудил дед. Причем разбудил самым дебильным образом, который можно придумать.
- Ррр-рота подъем! – зычно крикнул доктор.
- Дед, пойди проспись, ты пьян, - в ответ прошипел я.
- Кто рано встает…
- Тот весь день спать хочет, - закончил я, начатую Глебычем фразу. – Сколько время?
- Шесть ноль-ноль. Завтрак на столе, так что встаем, умываемся и за работу.
Мысленно послав деда куда подальше, слез с полки и полез умываться. Заглянул на кухню, на столе тарелка с кашей, приправленная тушенкой, бутерброды с колбасой и большая кружка кофе, причем, судя по запаху, кофе был сварен. В мусорном ведре валялись пустые бутылки из-под коньяка, виски …и текилы. Мля! Наглый дед и мою «Саузу» засадил на посошок! Скотина старая!
- Похмелятся будешь? – спросил дед, усаживаясь за стол, напротив меня.
- А ты?
- Я ж не алкаш, чтобы похмеляться, - заметил дед. – Хорошо посидели, душевно.
- Ага, - хмыкнул я.
- Спину покажи, - приказал доктор.
Показал спину, а заодно и ногу. То, что у меня удивительным образом все зажило, не оставив ни единого следа, я знал, но хотелось услышать заключение специалиста. Дед, молча, оглядел спину, потом что-то удовлетворенно хмыкнул и, пожелав здоровья, свалил из трейлера.
Доедая кашу в одиночестве, подумал: вот на хрена было меня будить, спал бы себе дальше? Вредный дед! Хотя, если все, что я услышал от старикана правда, то надо с этим алкашом от медицины дружить, а лучше всего, заделаться его постоянным собутыльником – лучшей поддержки перед кланом Сиротиных и не придумать, только, вот так просто бухать у меня долго не получиться, надо будет выведать о пристрастиях Глебыча и использовать их. Может он в шахматы любит играть или в карты, возможно, он заядлый рыбак или охотник. Короче, найдем слабину, надавим и «вольемся в ряды». Но скорее всего, это и не понадобиться, так как пока меня вроде и так неплохо принимали.
Ну, ладно, встал рано, значит, день будет долгим…
Вначале почистил оружие, переснарядил магазины, а то доверять чужим рукам не очень хотелось, вдруг в каком-нибудь патроне вместо пороха окажется тротил. Но, вроде нет, все просмотренные патроны были целые, без царапин и следов вскрытия. Подогнал ременно-поясную систему под себя, подцепив подсумки для магазинов по бокам, а кобуру с пистолетом на пояс. Надел все это на себя, повертелся, попрыгал, покрутился на месте. Потом подогнал ремень на автомате, из двух имеющихся решил взять «сотый» калаш. Убедившись, что все сидит как надо, снял с себя сбрую и занялся разборкой вещественных доказательств.
С чего начать? А не начать ли мне рабочий день с бутылочки холодненького пива? День будет долгим, а голова почему-то тяжелая и как будто набитая ватой.
Решено – сделано!
В голове прояснилось и даже как-то легче дышать стало. Бумагами занимался часа два – разложил их по разным стопкам, рассортировав по степени важности: фотографии отдельно, удостоверения личности отдельно, списки, таблицы и прочую лобуду отдельно.
