Поднялся один раз, смогу и во второй. Теперь будет легче, в голове немного прояснилось и даже боль, вроде как отступила немного назад.
Пока все идет не так страшно, как выглядит на первый взгляд. Руки, ноги почти целы. Стоять могу, а значит, переломов нет, то есть идти можно. Болтун меня выведет к своим, надо только дойти. Только дойти.
Произвел ревизию личного имущества. Хреново! РПС где-то про… протерял! Не было пистолета, не было кинжала, реквизированного у бандитов, не было аптечки, фляжки. Остался только старый, верный швейцарский «мультик» и браслет из паракорда, взятый на сдачу в магазине снаряжения.
Выщелкнул из «мультика» лезвие ножа, распорол рукав куртки, оторвал подкладку. Распустил браслет. Обмотал раненую ступню отпоротой подкладкой, наподобие портянки, потом сверху намотал рукав, зафиксировал все это паракордовым шнуром. Ничего так получилось, вполне сносно. Если эта намотка сотрется о камни, то у меня есть еще один рукав. Во внутреннем кармане куртки нашел два пистолетных патрона. Ага, точно, была у меня такая привычка, ныкать несколько патронов «про запас». Вот только к чему они мне сейчас, если нет пистолета? Если бы я был героем современного художественного фильма, то обязательно в этот момент грустно хмыкнул бы и бросил патроны на землю, оператор бы «крупно наехал» на тускло блестящие боеприпасы, лежащие на пожухлой траве, а на заднем фоне было бы видно как я ухожу вдаль. Но, я не герой фильма, поэтому патроны бережливо убрал, обратно в карман.
Болтун нетерпеливо повизгивал, ожидая, когда же я пойду вслед за ним. Интересно, а почему пес не может просто привести подмогу ко мне? Привел бы парочку крепких мужиков с носилками и молодую медичку, санитары несли бы меня, мерно покачивая в такт шагам, а медсестра ободряла бы меня, показывая сиськи, обещая отдаться, в любой позе, лишь бы я выжил. Высказал свою мысль вслух, но собакен меня не понял, только грустно посмотрел мне в глаза, как будто я был умалишенным. Думается мне, что овчар все прекрасно понимал, просто не хотел лишний раз бегать и берег свои лапы. Понятное дело, ему свои лапы дороже, чем мои ноги. Одно слово – собака!
Еще раз вставать на ноги, в полный рост, пока не решался, поэтому выполз из своего убежища на карачках. Огляделся вокруг. Ага, то, что надо, в нескольких метрах валялась парочка длинных веток. Подполз к ним, выбрал ту, что поровнее, обломал все лишние отростки, оставив только, рогатину на одном конце. Пойдет, как некий аналог костыля.
Воткнул палку в землю и, опираясь на неё, встал. Попробовал сделать шаг. Получилось! Потом еще шаг и еще…
Ковылял медленно, часто останавливаясь на отдых. Шел по своим собственным следам, которые хорошо было видно на засыпанной листвой земле, ну еще бы их не разглядеть, если я тут полз на пузе, аки тот гусеничный трактор. Получается, что после того, как меня чем то приголубил тот коротышка в бронекостюме и смешной маске, я, находясь в полном неадеквате, уполз хуй знает куда, растеряв по дороге все, что только мог, сумев прое… протерять автомат, боезапас к нему, пистолет и ножом. Да-ааа, редкостной удачи, я оказывается долбоящер!
Гав! Гав! – залаял пес, привлекая к себе мое внимание.
- Чего тебе? – спросил у Болтуна, видя, что он не хочет идти по моим следам и пытается увлечь меня в сторону. – Вот же мои следы, по ним и пойдем.
Гав! – пес гавкнул и отбежал на пару метров в сторону, мол: «Хватит тупить, иди за мной!»
- Да, подожди ты, - упорствовал я. – Дай хоть посмотреть, что за этим деревом.
Борозда в пожухлой листве, которую я оставил, ползя по земле, явственно виднелась передо мной. Сейчас, эта борозда, терялась за могучим дубом. Если до этого Болтун молча бежал рядом со мной, то сейчас он всячески показывал, что надо двигаться в другом направлении. Совершенно не понимая, что мной двигает, и почему мне так важно идти по своему следу, я поплелся к дубу.
Болтун громко залаял, выражая несогласие с моими действиями. Обернувшись, с удивлением заметил, что пес, оскалился и не просто лает, а еще и рычит, скаля зубы. При этом, морда пса, была повернута не ко мне, а немного в сторону, то есть скалился и рычал Болтун не на меня, а на что-то за моей спиной. Повернулся обратно - никого там нет, только ствол дерева, что за фигня?!
Подошел к дубу. Дерево, как дерево только очень большое, листва свежая и молодая, кора старая, потрескавшаяся от времени и непогоды. Заглянул за ствол. Передо мной открылось нечто не обычное: неширокая полянка, почти идеально круглой формы. Вернее это была не полянка, а вытоптанная и взрыхленная земля, черного цвета. Земля была освобождена от лиственного ковра, почва жирного, маслянистого цвета вороньего крыла. Примерно посередине полянки, в центре воображаемого круга, валялась растерзанная ременная – поясная система, очень сильно похожая на мою. Разодранные подсумки, порванные ремни, смятые магазины от автомата, втоптанная в грязь граната.
Идти дальше не было никакого желания, ступать в эту маслянистую жижу не хотелось совершенно. Что здесь произошло? Кто вытоптал эту полянку и самое главное, зачем надо было водить хоровод рядом с этим старым дубом? Глянул на ствол дерева с этой стороны и ахнул от удивления. В стволе дуба торчал нож, тот самый штык, который я смародерничал у бандосов. Штык – нож, с кольцом на гарде, торчал из морщинистой коры, погруженный в неё, почти на треть клинка. Ничего себе! Его туда, что молотком забили?! А еще одна странность – в кольцо на гарде была просунута небольшая, корявая палочка, сантиметров десять в длину. Самодельный крест – первое, что пришло мне на ум? Лезвие ножа, рукоять и даже кора под клинком, все было в темно-бурых потеках крови. Видимо кровушка была моя, и порез на ладони был именно от этого клинка. А еще у подножия дерева, как раз под вбитым в ствол ножом лежала россыпь золотых самородков, тех самых, что я нашел в сейфе бандитского поселка. Я занес ногу, чтобы сделать шаг вперед, руки сами потянулись за золотом, как вдруг, вторую ногу обожгла волна боли, не сдержавшись, упал на спину.
Болтун зараза цапнул меня за ногу! Вот ведь скотина! Как ни странно, но боль отрезвила меня и привела в чувство…в чувство страха и паники! Вдруг, ни с того ни с сего, стало до жути страшно, этот старый дуб, и особенного вытоптанная полянка перед ним, казались воплощением ужаса и вселенской жути. Болтун ухватился зубами за штанину и пытается оттащить меня прочь. Собака жмет хвост под себя, боясь чего-то, сдавленно рычит, не выпуская из пасти штанину. Схватился за свою клюку, поднялся на ноги и зашагал прочь от страшного места. Пес обрадовано ослабил хватку и посеменил впереди меня. Отойдя на приличное расстояние, не удержался и обернулся, чтобы еще раз глянуть на дуб. Вокруг стола дерева клубился черный туман. Явление было совершенно не объяснимое и чужеродное для человеческой логики. Ускорил шаг, чтобы побыстрее уйти прочь.
Адреналин бурлящий в крови, который подстегивал меня двигаться, быстро иссяк, я шел все медленнее и медленнее, часто останавливался для отдыха. В какой-то момент понял, что трусившего рядом пса больше нет, покричал, призывая собакена вернуться ко мне, матерно обзывая его по-всякому. Болтун не вернулся, скотина блохастая, бросил все-таки меня одного! Как вырубился и потерял сознание, не помню.
Помню только, как очнулся – плыву, лежа на спине по реке, а надо мной проносятся верхушки деревьев и облака. Вода подо мной мерно колышется, усыпляя и заставляя веки слипаться самим собой. Чайки где-то вдалеке едва слышно каркают и кричат матерные частушки. Блин! Опять галлюцинации, - грустно подумал я, видя, как среди облаков проплывает довольная харя старшего Сиротина.
- Очнулся?! Молодец, Жека, молодец! – едва слышно шепчет Сиротин и скрывается среди облаков, ну, а я вновь засыпаю, поддавшись уговорам несшей меня реки.
- Ну, как пришел в себя?! – зловонная вонища проникла в мозг, взорвавшись там огненным бутоном напалма. Открыл глаза, увидел перед собой ватку, зажатую в когтистых пальцах старого деда.
- Дед, а разве смерть должна быть не женского пола? – спросил я у врачевателя. – И где ваша коса, дедушка?
- Шутит, - повернувшись в сторону, прокомментировал мои слова дед. – Раз шутит, значит, будет жить.
- Дедушка, а вколите мне чего-нибудь бодренького под кожу, чтобы боль ушла и радости в жизни прибавилось, - попросил я деда.
- Наркотиков не держим! – отрезал дед.
- Вань, скажи «пилюлькину», чтобы он не кочевряжился и вколол мне обезболивающего, - попросил я, рядом стоящего Сиротина.
- Жень, а может не надо? – состроив заботливую гримасу, спросил Иван. – Мы тебя на носилках до машины донесем, там, на коечку перекинем, и спи себе, отдыхай.
- Петрович, мне нужен часик нормального состояния – стояния, а потом можно и баиньки, - настаивал на своем я. – Мне надо кое-чего проверить и проследить, чтобы вы забрали все, что надо. Это для общего дела! Договорились?
- Глебыч, коли! – приказал Сиротин деду.
- Щаззз! – заспорил дед. – Раздевайся! Вначале осмотр, потом укол!
- Справедливо, - согласился Иван.
Нога у меня уже была осмотрена, обработана и забинтована. Стянул с себя остатки куртки, разодранный свитер, штаны.
- Ого! – в один голос удивились Сиротин и доктор Глебыч. Только при этом доктор смотрел на мою спину, а Сиротин на грудь.
- Чего там? – спросил я у доктора. То, что было на груди, видел сам – здоровенный синяк, размером с тарелку слева, в центре которого был небольшой крестообразный ожог.
Кстати, а где мой серебряный крестик? Сгорел, что ли? Интересное кино получается, с чего это серебряный крестик расплавился? Выступил в роли предохранителя? Если верить писателям фантастам, то нечисть боится серебра, может, не врут бумагомараки, и крестик спас мне жизнь?
- У тебя спина сплошной синяк в мелких укусах, как будто тебя птицы клевали. Внука недавно петух в колено клюнул, точно такой же след был. Тебя, что петухи драли? – спросил дед.
- Дедушка, а вам не кажется, что ваш вопрос звучит несколько двусмысленно? – переспросил я. – Уж не знаю, чего там с моей спиной, но никаких гомосексуальных связей у меня не было! – усмехнулся я.
- Тьфу на тебя! – сплюнул доктор в сторону. – Вот вы современная молодежь озабоченная! Все понимаете как то не так! Сейчас немного пощиплет, так что терпи!
- Ёпппп! – сквозь зубы прошипел я, когда дед принялся мне широкими жестами мазать спину. – Дед, ты чего там перцем, что ли мажешь? Больно!
- Импортная мазилка, антисептик на основе ионов серебра, - ответил доктор. – Слушай, а у тебя, часом на медикаменты аллергии нет?
- До сих пор не было. А что?
- Ничего, просто реакция какая-то странная, кожа вначале чернеет, а через секунду белеет и запах странный, как будто битум. Точно никаких дерматитов, фурункулезов, сыпи у тебя нет?
- Да, точно тебе говорю, - морщась от боли, ответил я. – Рак в том мире был, вот и все.
- Ну, и ладно, вроде после мазилки, кожа становиться нормальной, ранки, прям на глазах затягиваются. Первый раз такое вижу.
- Дед, а пройдись-ка еще раз своей мазью, - попросил я, - и дай мне, я спереди грудак себе намажу. От ожогов она помогает?
- Помогает, - доктор протянул мне тюбик.
Я намазал синяк и ожог в форме креста, но никакой реакции, о которой только что говорил дед, не последовало. Странно?! Ну и ладно.
Ладони мне тоже обработали и наложили повязки. Подошел Сиротин, протянул мне мой рюкзак и мои ботинки, которые я оставил в «крузаке», перед тем как заметил «клюворылого». Ботинки не успели просохнуть, поэтому из рюкзака достал свои старые разношенные кроссовки, их и натянул на ноги, шнуровать не стал. Тут же переоделся в спортивный костюм и легкую куртку.
После санобработки спины, ног и рук, чувствовал себя на удивление легко и бодро, даже отказался от обезболивающего укола. Нет, тело болело, как будто после хорошей драки, но главное, что прошла муть в голове и вернулась ясность мыслей.
- Пожрать есть чего-нибудь? – спросил я у Глебыча.
Сейчас мне удалось рассмотреть старика доктора во всей красе. Дед был весьма колоритной внешности – больше всего он был похож на старого индейца, какими их изображают кинофильмах – лицо в глубоких морщинах, кожа смуглая, нос большой и горбатый. Одет доктор был в старый разношенный бушлат расцветки «бутан» и такие же штаны. На боку у него висела большая сумка с медикаментами, на поясе была кобура с пистолетом Макарова.
- Держи, - дед вытащил из своей сумки небольшой сверток, в котором оказался двойной бутерброд с салом. – Ешь весь, мне что-то после увиденного в поселке, жрать совсем неохота.
- Бывает, - многозначно хмыкнул я, схрумкивая бутер в два укуса.
Бутерброд ел на ходу, двигаясь в сторону пепелищ. Доктор отстал на несколько шагов, вежливо оставив нас наедине с Сиротиным, который семенил рядом, приноравливаясь к моему хромому шагу. Не дожидаясь моих вопросов, Иван принялся рассказывать, что произошло в мое отсутствие:
Итак, что тут у них происходило?
Гришаня гонялся по буеракам за таинственным стрелком, который расстрелял лобовуху «Соболя», убив привязанного к сидению Илью. Догнал или нет не понятно, тело так и не нашли, но Гриня утверждал, что всадил в незнакомца целую банку РПК. Когда я переспросил у Ивана, а случаем незнакомец, был не маленького роста, в черном балахоне и с птичьей маской на морде? Сиротин посмотрел на меня как на умалишенного и, хотел было уже звать доктора, чтобы вколоть мне успокоительного. Нет, оказалось, что их беглец был в темном камуфляже, светлой РПС, вооруженный «сотым» калашом, а боеприпасы, скорее всего, у него были ПП, то есть повышенной пробиваемости. Это у нас обнаружился четвертый из тех, кто привез Бугру граники и «шмели». Если он и, правда сбежал, то это весьма и весьма хреново!
Так вот, а дальше пошли сплошные чудеса в решете и сюжет телепередачи «Очевидное - невероятное», ну, или «Тайное и неизведанное», тут уж кому как нравиться. В общем, когда Валентина нашла Гришу, тот, кстати, угодил ногой в барсучью яму, она дотащила его до машины, сообща, они вытащили труп водителя и скатились на ней вниз к поселку. Сам по себе «Соболь» ехать не хотел, ну еще бы, если ему и движок прилетело пару свинцовых плюх. Вот и бронированная машина! А дальше произошло нечто такое, что нельзя объяснить разумным языком – как только «Соболь» оказался у ручья, Смерта забилась в истерике, скуля и воя, как маленькая карманная собачка, на которую случайно наступили, она всячески не хотела выпускать свою хозяйку наружу. Как Валентина выбралась из машины, мне не поведали, но женщина пересекла ручей, нашла «крузак», который по-прежнему стоял с распахнутой дверью и тарахтел заведенным двигателем. Валентина уселась в машину и рванула обратно, подобрала Гришу и Смерту и укатила прочь. Умом она понимала, что надо искать меня, но как сказал Иван, как только она пересекла ручей и оказалась на этом берегу, то её сковал животный страх перед чем-то непонятным и необъяснимым. Как будто, что-то запредельно и страшное смотрит на неё из темноты, готовясь напасть.
Если бы не мой собственный опыт, то я бы подумал, что это какая-то хрень из детства, когда боишься темноты и прячешься под одеялом.
Пока все идет не так страшно, как выглядит на первый взгляд. Руки, ноги почти целы. Стоять могу, а значит, переломов нет, то есть идти можно. Болтун меня выведет к своим, надо только дойти. Только дойти.
Произвел ревизию личного имущества. Хреново! РПС где-то про… протерял! Не было пистолета, не было кинжала, реквизированного у бандитов, не было аптечки, фляжки. Остался только старый, верный швейцарский «мультик» и браслет из паракорда, взятый на сдачу в магазине снаряжения.
Выщелкнул из «мультика» лезвие ножа, распорол рукав куртки, оторвал подкладку. Распустил браслет. Обмотал раненую ступню отпоротой подкладкой, наподобие портянки, потом сверху намотал рукав, зафиксировал все это паракордовым шнуром. Ничего так получилось, вполне сносно. Если эта намотка сотрется о камни, то у меня есть еще один рукав. Во внутреннем кармане куртки нашел два пистолетных патрона. Ага, точно, была у меня такая привычка, ныкать несколько патронов «про запас». Вот только к чему они мне сейчас, если нет пистолета? Если бы я был героем современного художественного фильма, то обязательно в этот момент грустно хмыкнул бы и бросил патроны на землю, оператор бы «крупно наехал» на тускло блестящие боеприпасы, лежащие на пожухлой траве, а на заднем фоне было бы видно как я ухожу вдаль. Но, я не герой фильма, поэтому патроны бережливо убрал, обратно в карман.
Болтун нетерпеливо повизгивал, ожидая, когда же я пойду вслед за ним. Интересно, а почему пес не может просто привести подмогу ко мне? Привел бы парочку крепких мужиков с носилками и молодую медичку, санитары несли бы меня, мерно покачивая в такт шагам, а медсестра ободряла бы меня, показывая сиськи, обещая отдаться, в любой позе, лишь бы я выжил. Высказал свою мысль вслух, но собакен меня не понял, только грустно посмотрел мне в глаза, как будто я был умалишенным. Думается мне, что овчар все прекрасно понимал, просто не хотел лишний раз бегать и берег свои лапы. Понятное дело, ему свои лапы дороже, чем мои ноги. Одно слово – собака!
Еще раз вставать на ноги, в полный рост, пока не решался, поэтому выполз из своего убежища на карачках. Огляделся вокруг. Ага, то, что надо, в нескольких метрах валялась парочка длинных веток. Подполз к ним, выбрал ту, что поровнее, обломал все лишние отростки, оставив только, рогатину на одном конце. Пойдет, как некий аналог костыля.
Воткнул палку в землю и, опираясь на неё, встал. Попробовал сделать шаг. Получилось! Потом еще шаг и еще…
Ковылял медленно, часто останавливаясь на отдых. Шел по своим собственным следам, которые хорошо было видно на засыпанной листвой земле, ну еще бы их не разглядеть, если я тут полз на пузе, аки тот гусеничный трактор. Получается, что после того, как меня чем то приголубил тот коротышка в бронекостюме и смешной маске, я, находясь в полном неадеквате, уполз хуй знает куда, растеряв по дороге все, что только мог, сумев прое… протерять автомат, боезапас к нему, пистолет и ножом. Да-ааа, редкостной удачи, я оказывается долбоящер!
Гав! Гав! – залаял пес, привлекая к себе мое внимание.
- Чего тебе? – спросил у Болтуна, видя, что он не хочет идти по моим следам и пытается увлечь меня в сторону. – Вот же мои следы, по ним и пойдем.
Гав! – пес гавкнул и отбежал на пару метров в сторону, мол: «Хватит тупить, иди за мной!»
- Да, подожди ты, - упорствовал я. – Дай хоть посмотреть, что за этим деревом.
Борозда в пожухлой листве, которую я оставил, ползя по земле, явственно виднелась передо мной. Сейчас, эта борозда, терялась за могучим дубом. Если до этого Болтун молча бежал рядом со мной, то сейчас он всячески показывал, что надо двигаться в другом направлении. Совершенно не понимая, что мной двигает, и почему мне так важно идти по своему следу, я поплелся к дубу.
Болтун громко залаял, выражая несогласие с моими действиями. Обернувшись, с удивлением заметил, что пес, оскалился и не просто лает, а еще и рычит, скаля зубы. При этом, морда пса, была повернута не ко мне, а немного в сторону, то есть скалился и рычал Болтун не на меня, а на что-то за моей спиной. Повернулся обратно - никого там нет, только ствол дерева, что за фигня?!
Подошел к дубу. Дерево, как дерево только очень большое, листва свежая и молодая, кора старая, потрескавшаяся от времени и непогоды. Заглянул за ствол. Передо мной открылось нечто не обычное: неширокая полянка, почти идеально круглой формы. Вернее это была не полянка, а вытоптанная и взрыхленная земля, черного цвета. Земля была освобождена от лиственного ковра, почва жирного, маслянистого цвета вороньего крыла. Примерно посередине полянки, в центре воображаемого круга, валялась растерзанная ременная – поясная система, очень сильно похожая на мою. Разодранные подсумки, порванные ремни, смятые магазины от автомата, втоптанная в грязь граната.
Идти дальше не было никакого желания, ступать в эту маслянистую жижу не хотелось совершенно. Что здесь произошло? Кто вытоптал эту полянку и самое главное, зачем надо было водить хоровод рядом с этим старым дубом? Глянул на ствол дерева с этой стороны и ахнул от удивления. В стволе дуба торчал нож, тот самый штык, который я смародерничал у бандосов. Штык – нож, с кольцом на гарде, торчал из морщинистой коры, погруженный в неё, почти на треть клинка. Ничего себе! Его туда, что молотком забили?! А еще одна странность – в кольцо на гарде была просунута небольшая, корявая палочка, сантиметров десять в длину. Самодельный крест – первое, что пришло мне на ум? Лезвие ножа, рукоять и даже кора под клинком, все было в темно-бурых потеках крови. Видимо кровушка была моя, и порез на ладони был именно от этого клинка. А еще у подножия дерева, как раз под вбитым в ствол ножом лежала россыпь золотых самородков, тех самых, что я нашел в сейфе бандитского поселка. Я занес ногу, чтобы сделать шаг вперед, руки сами потянулись за золотом, как вдруг, вторую ногу обожгла волна боли, не сдержавшись, упал на спину.
Болтун зараза цапнул меня за ногу! Вот ведь скотина! Как ни странно, но боль отрезвила меня и привела в чувство…в чувство страха и паники! Вдруг, ни с того ни с сего, стало до жути страшно, этот старый дуб, и особенного вытоптанная полянка перед ним, казались воплощением ужаса и вселенской жути. Болтун ухватился зубами за штанину и пытается оттащить меня прочь. Собака жмет хвост под себя, боясь чего-то, сдавленно рычит, не выпуская из пасти штанину. Схватился за свою клюку, поднялся на ноги и зашагал прочь от страшного места. Пес обрадовано ослабил хватку и посеменил впереди меня. Отойдя на приличное расстояние, не удержался и обернулся, чтобы еще раз глянуть на дуб. Вокруг стола дерева клубился черный туман. Явление было совершенно не объяснимое и чужеродное для человеческой логики. Ускорил шаг, чтобы побыстрее уйти прочь.
Адреналин бурлящий в крови, который подстегивал меня двигаться, быстро иссяк, я шел все медленнее и медленнее, часто останавливался для отдыха. В какой-то момент понял, что трусившего рядом пса больше нет, покричал, призывая собакена вернуться ко мне, матерно обзывая его по-всякому. Болтун не вернулся, скотина блохастая, бросил все-таки меня одного! Как вырубился и потерял сознание, не помню.
Помню только, как очнулся – плыву, лежа на спине по реке, а надо мной проносятся верхушки деревьев и облака. Вода подо мной мерно колышется, усыпляя и заставляя веки слипаться самим собой. Чайки где-то вдалеке едва слышно каркают и кричат матерные частушки. Блин! Опять галлюцинации, - грустно подумал я, видя, как среди облаков проплывает довольная харя старшего Сиротина.
- Очнулся?! Молодец, Жека, молодец! – едва слышно шепчет Сиротин и скрывается среди облаков, ну, а я вновь засыпаю, поддавшись уговорам несшей меня реки.
- Ну, как пришел в себя?! – зловонная вонища проникла в мозг, взорвавшись там огненным бутоном напалма. Открыл глаза, увидел перед собой ватку, зажатую в когтистых пальцах старого деда.
- Дед, а разве смерть должна быть не женского пола? – спросил я у врачевателя. – И где ваша коса, дедушка?
- Шутит, - повернувшись в сторону, прокомментировал мои слова дед. – Раз шутит, значит, будет жить.
- Дедушка, а вколите мне чего-нибудь бодренького под кожу, чтобы боль ушла и радости в жизни прибавилось, - попросил я деда.
- Наркотиков не держим! – отрезал дед.
- Вань, скажи «пилюлькину», чтобы он не кочевряжился и вколол мне обезболивающего, - попросил я, рядом стоящего Сиротина.
- Жень, а может не надо? – состроив заботливую гримасу, спросил Иван. – Мы тебя на носилках до машины донесем, там, на коечку перекинем, и спи себе, отдыхай.
- Петрович, мне нужен часик нормального состояния – стояния, а потом можно и баиньки, - настаивал на своем я. – Мне надо кое-чего проверить и проследить, чтобы вы забрали все, что надо. Это для общего дела! Договорились?
- Глебыч, коли! – приказал Сиротин деду.
- Щаззз! – заспорил дед. – Раздевайся! Вначале осмотр, потом укол!
- Справедливо, - согласился Иван.
Нога у меня уже была осмотрена, обработана и забинтована. Стянул с себя остатки куртки, разодранный свитер, штаны.
- Ого! – в один голос удивились Сиротин и доктор Глебыч. Только при этом доктор смотрел на мою спину, а Сиротин на грудь.
- Чего там? – спросил я у доктора. То, что было на груди, видел сам – здоровенный синяк, размером с тарелку слева, в центре которого был небольшой крестообразный ожог.
Кстати, а где мой серебряный крестик? Сгорел, что ли? Интересное кино получается, с чего это серебряный крестик расплавился? Выступил в роли предохранителя? Если верить писателям фантастам, то нечисть боится серебра, может, не врут бумагомараки, и крестик спас мне жизнь?
- У тебя спина сплошной синяк в мелких укусах, как будто тебя птицы клевали. Внука недавно петух в колено клюнул, точно такой же след был. Тебя, что петухи драли? – спросил дед.
- Дедушка, а вам не кажется, что ваш вопрос звучит несколько двусмысленно? – переспросил я. – Уж не знаю, чего там с моей спиной, но никаких гомосексуальных связей у меня не было! – усмехнулся я.
- Тьфу на тебя! – сплюнул доктор в сторону. – Вот вы современная молодежь озабоченная! Все понимаете как то не так! Сейчас немного пощиплет, так что терпи!
- Ёпппп! – сквозь зубы прошипел я, когда дед принялся мне широкими жестами мазать спину. – Дед, ты чего там перцем, что ли мажешь? Больно!
- Импортная мазилка, антисептик на основе ионов серебра, - ответил доктор. – Слушай, а у тебя, часом на медикаменты аллергии нет?
- До сих пор не было. А что?
- Ничего, просто реакция какая-то странная, кожа вначале чернеет, а через секунду белеет и запах странный, как будто битум. Точно никаких дерматитов, фурункулезов, сыпи у тебя нет?
- Да, точно тебе говорю, - морщась от боли, ответил я. – Рак в том мире был, вот и все.
- Ну, и ладно, вроде после мазилки, кожа становиться нормальной, ранки, прям на глазах затягиваются. Первый раз такое вижу.
- Дед, а пройдись-ка еще раз своей мазью, - попросил я, - и дай мне, я спереди грудак себе намажу. От ожогов она помогает?
- Помогает, - доктор протянул мне тюбик.
Я намазал синяк и ожог в форме креста, но никакой реакции, о которой только что говорил дед, не последовало. Странно?! Ну и ладно.
Ладони мне тоже обработали и наложили повязки. Подошел Сиротин, протянул мне мой рюкзак и мои ботинки, которые я оставил в «крузаке», перед тем как заметил «клюворылого». Ботинки не успели просохнуть, поэтому из рюкзака достал свои старые разношенные кроссовки, их и натянул на ноги, шнуровать не стал. Тут же переоделся в спортивный костюм и легкую куртку.
После санобработки спины, ног и рук, чувствовал себя на удивление легко и бодро, даже отказался от обезболивающего укола. Нет, тело болело, как будто после хорошей драки, но главное, что прошла муть в голове и вернулась ясность мыслей.
- Пожрать есть чего-нибудь? – спросил я у Глебыча.
Сейчас мне удалось рассмотреть старика доктора во всей красе. Дед был весьма колоритной внешности – больше всего он был похож на старого индейца, какими их изображают кинофильмах – лицо в глубоких морщинах, кожа смуглая, нос большой и горбатый. Одет доктор был в старый разношенный бушлат расцветки «бутан» и такие же штаны. На боку у него висела большая сумка с медикаментами, на поясе была кобура с пистолетом Макарова.
- Держи, - дед вытащил из своей сумки небольшой сверток, в котором оказался двойной бутерброд с салом. – Ешь весь, мне что-то после увиденного в поселке, жрать совсем неохота.
- Бывает, - многозначно хмыкнул я, схрумкивая бутер в два укуса.
Бутерброд ел на ходу, двигаясь в сторону пепелищ. Доктор отстал на несколько шагов, вежливо оставив нас наедине с Сиротиным, который семенил рядом, приноравливаясь к моему хромому шагу. Не дожидаясь моих вопросов, Иван принялся рассказывать, что произошло в мое отсутствие:
Итак, что тут у них происходило?
Гришаня гонялся по буеракам за таинственным стрелком, который расстрелял лобовуху «Соболя», убив привязанного к сидению Илью. Догнал или нет не понятно, тело так и не нашли, но Гриня утверждал, что всадил в незнакомца целую банку РПК. Когда я переспросил у Ивана, а случаем незнакомец, был не маленького роста, в черном балахоне и с птичьей маской на морде? Сиротин посмотрел на меня как на умалишенного и, хотел было уже звать доктора, чтобы вколоть мне успокоительного. Нет, оказалось, что их беглец был в темном камуфляже, светлой РПС, вооруженный «сотым» калашом, а боеприпасы, скорее всего, у него были ПП, то есть повышенной пробиваемости. Это у нас обнаружился четвертый из тех, кто привез Бугру граники и «шмели». Если он и, правда сбежал, то это весьма и весьма хреново!
Так вот, а дальше пошли сплошные чудеса в решете и сюжет телепередачи «Очевидное - невероятное», ну, или «Тайное и неизведанное», тут уж кому как нравиться. В общем, когда Валентина нашла Гришу, тот, кстати, угодил ногой в барсучью яму, она дотащила его до машины, сообща, они вытащили труп водителя и скатились на ней вниз к поселку. Сам по себе «Соболь» ехать не хотел, ну еще бы, если ему и движок прилетело пару свинцовых плюх. Вот и бронированная машина! А дальше произошло нечто такое, что нельзя объяснить разумным языком – как только «Соболь» оказался у ручья, Смерта забилась в истерике, скуля и воя, как маленькая карманная собачка, на которую случайно наступили, она всячески не хотела выпускать свою хозяйку наружу. Как Валентина выбралась из машины, мне не поведали, но женщина пересекла ручей, нашла «крузак», который по-прежнему стоял с распахнутой дверью и тарахтел заведенным двигателем. Валентина уселась в машину и рванула обратно, подобрала Гришу и Смерту и укатила прочь. Умом она понимала, что надо искать меня, но как сказал Иван, как только она пересекла ручей и оказалась на этом берегу, то её сковал животный страх перед чем-то непонятным и необъяснимым. Как будто, что-то запредельно и страшное смотрит на неё из темноты, готовясь напасть.
Если бы не мой собственный опыт, то я бы подумал, что это какая-то хрень из детства, когда боишься темноты и прячешься под одеялом.
