- Так нам сразу же за тобой идти или как? – переспросил Иван.
- Нет, не сразу, если пойдем втроем, это броситься в глаза, и может насторожить противника. Я пойду один, типа водички им несу в ведре, чтобы они свой костер залили. А ты Ваня бежишь ко мне, как только полыхнет пламя или я начну стрелять. Гришина главная цель – охранник, стоящий в стороне, в него тоже надо начинать стрелять только после того, как я начну. Понятно? – еще раз спросил я. – Только, Гришаня обязательно смотри КУДА стреляешь, а то, не дай бог, мне в спине пару лишних дырок насверлишь.
- Понял, - нервно сглотнув, ответил Гриша.
- Мужики только давайте без тормозов. Лады? Перед нами враг и если мы их сейчас не убьем, то они убьют нас, а потом пустят по кругу ваших баб, даже маленькой Лизой не побрезгуют. И скорее всего это будет все на ваших глазах. Понимаете? Это злодеи, ублюдки, которые уже завели в западню не один десяток таких же, как вы. Они хуже фашистов, с которыми воевал ваш прадед. Понятно? Прошу, только не ступите!
- Да, ну, что ты нас как маленьких уговариваешь, что мы сами не понимаем, что за семью биться идем, - возмутился Сиротин старший.
- Все, приготовились, кажись, с завтраком они заканчивают. Еще пара минут и я пошел. Где бензин?
- Вот, - Гриша подал мне пластиковое ведро, яркой салатовой раскраски с цветочками по краям.
Я подхватил ведро и как бы невзначай направился к лжеохранникам, расположившимся на завтрак возле своих машин. Их четверо. Двое на виду, один – главарь, постоянно сидит в машине, наружу только ноги торчат, четвертый стоит чуть поодаль и контролирует подступы к лагерю.
В принципе, будь у меня в руках автомат, я бы со своей нынешней позиции, смог бы положить всех четверых. Первым, того, что караулит подходы, потом двоих возле костра, они стоят кучно, и почти на одной линии с первой целью, а потом переводим огонь на того, что в «Ниве». Автомобильное железо штука тонкая, прошивается пулей калибра 5,45 насквозь, чего уж там говорить о больших величинах. Машины, конечно, могли быть и бронированные, но это вряд ли, так как стандартная бронированная «Нива» в том мире выглядит несколько иначе, видел я тех горбатых уродцев. Но это если бы, да кабы. А можно было еще подойти поближе, лихо пульнуть в дальнего, а потом приемами рукопашного боя завалить и взять живьем остальных троих. Легко, будь на моем месте Пореченков или Кирилл Мазур, а так, я всего лишь Жека Волков и в кармане у меня ПМ. И держу я этот пистолет второй раз в жизни, а до этого, отстрелял из него всего два магазина и как он себя поведет одному Кришне известно, оно ведь только в компьютерных играх какой ствол не подберешь, все рано попадешь из него точно в цель. В жизни все не так, в жизни все намного страшнее и прозаичней. Стрелять мне придется им в корпуса, а там бронники, пусть и какие-нибудь легкие, но все равно, надо подойти максимально близко, да еще и отвлечь их чем-нибудь интересным и забавным, чтобы они дали себя расстрелять.
Пошел к костру, что догорал близ первой «Нивы», беспечно размахивая ведром на ходу. Вообще, кострище они расположили слишком близко к машине, тут и без всяких диверсий полыхнуть могло, будь здоров. Свой завтрак – прямоугольные контейнеры с быстрорастворимой лапшой конвоиры уже доели и сейчас побросали их в костер, от чего тот начал чадить едким дымом. Санек поднял с железки чайник и разливает кипяток по подставленным кружкам, Чебурашка держит сразу две, вторую видимо, для того, кто стоит в стороне с автоматом. Главарь сидит в машине медленно, нехотя доедает лапшу, видимо не лезет в него эта гадость.
Весело, по дебильному улыбаясь, подхожу к конвоирам, до них остается метров пятнадцать. Четвертый замечает меня и свистом, вначале обращает внимание на себя, а потом кивком головы указывает на меня.
Чебурашка, Санек и даже их главарь, лениво поворачиваются в мою сторону и глядят на меня с легким недоумением.
- Мужики, смотрите, сколько малой, раков наловил в ручье, и главное здоровые такие? – неожиданно для себя выдал я.
Я поднимаю ведро на уровень груди, перехватывая его под дно. Жест абсолютно естественный, как будто желаю его слегка наклонить и показать содержимое.
Говорю громко, так чтобы слышали все: и четвертый, и главарь, у которого в салоне играет магнитола, разнося вокруг речитатив ганста-рэпа.
Четвертый заинтересовывается «раками» и идет к остальным. Я слегка замедляюсь, чтобы дать ему возможность приблизится к нам, так они соберутся вместе, что упростит мне задачу. Мое замедление не вызывает у них опасения, его ведь можно растолковать как некую форму уважения или испуга.
- А ну, покешь, чё там у тебя за раки! – первым, реагирует на меня Чёбурашка и делает несколько шагов навстречу.
А вот это уже плохо, если он увидит, что в ведре пусто, может догадаться, что это ловушка.
- Ща покажу, тут много на всех хватит, вы только костер не гасите, можно прям сейчас и наварить, - говорю я, делая следующий шаг немного левее, чтобы обойти Чебурашку, а заодно киваю ему за спину, как будто, кто-то за спиной у Чебурашки кивает мне.
Чебурашка инстинктивно останавливается и поворачивает голову назад, чтобы посмотреть, кому это я киваю.
Четвертый подошел совсем близко, а главарь даже вылез из машины и тоже стал поближе. Ты смотри, какие любопытные любители раков попались!
До костра осталось метров семь – восемь, дальше тянуть нельзя. Если так же идти дальше то, я поравняюсь с Чебурашкой и он меня рассекретит.
Отталкиваюсь ногой, делай большой прыжок вперед, одновременно с этим выбрасываю содержимое ведра вперед, в сторону, затухающего костра. Ну, а дальше, как пишут в дешевеньких романах, время сжалось и остановилось.
Приземлился я как раз рядом с ошарашенным Чебурашкой, который вместо того, чтобы выхватить пистолет, застыл с открытым ртом. Тут же нацепил ему на голову пустое ведро, подбил ногу под колено и толкнул в сторону остальных. Ведроголовый бандит, потерял равновесие, упал в огненную лужу, которая расплескалась на площади в десяток квадратных метров. Вспыхнувшее, подобно гейзеру пламя, охватило ноги Санька, и целиком поглотило главаря псевдоохранников, а вот четвертому практически не досталось, у него загорелась лишь левая штанина.
В одно мгновение воздух наполнился вонью горелой плотью и волос, криками и визгами. Кричали не только погорельцы, кричали и бежавшие ко мне Сиротины.
Щелк! и время вновь понеслось скачками, как бешеный сайгак, укушенный за ногу ядовитой змеей.
Отскочил в сторону, выхватил ПМ и открыл огонь. Полный магазин плюс девятый патрон вылетели в одно мгновение, досталось всем четверым. Я даже не целился, да и зачем, если все цели, в пределах пары метров, самая дальняя – автоматчик, всего в пяти метрах.
- Огнетушители, - что есть мочи крикнул я, меняя магазин.
- Что делать? – бешено пуча глаза, кричат в один голос отец и старший сын Сиротина, один размахивает небольшим топориком, второй пистолетом ТТ.
- Тушите их быстрее, пока у них патроны не детонировали! – крикнул я в ответ. – Если, кто еще жив добейте. Того не трогайте, он мой, - я указываю на четвертого, который сейчас лежал немного в стороне, рядом с оброненным автоматом.
Сиротины бросились к горевшим телам и принялись их вытаскивать из огня. Пули порази всех четверых бандитов, отбросив их на землю, прямиком в пылающую лужу бензина. Даже машине досталось, немного огня попало ей на переднее сидение, на котором обшивка мгновенно загорелась.
«Своего» бандита я оттащил подальше от огня, заломил ему руки и стянул их заранее приготовленной веревкой. Закинул себе за спину автомат, который оказался обычным военным АК-74М с установленным на нем стандартным прицелом 1П78, он же «тюльпанчик». Только после этого я потушил штанину у пленника. Подсумка для автоматных магазинов на нем не было. Я расстегнул куртку, под ней был бронежилет, ну это и понятно. Не раздумывая, я стянул пленнику ноги, а даже перехватил рот, затолкав в него кляп. Потом побежал помогать Сиротиным. Но, они и сами справились на отлично – огонь потушили, бандитов тоже, но добивать не стали, лишь отобрали оружие. В живых остался только главарь, он хоть сильно обгорел и даже получил пулю, но подавал признаки жизни, подавая жалобные стоны. Первым делом я произвел контрольные выстрелы в головы Санька и Чебурашки, потом добил главаря. Когда мозги последнего выплеснуло на колесо «Нивы», Гриша стоящий рядом издал булькающий звук и, упав на землю, выплеснул наружу содержимое желудка, его отец тут же согнулся рядом в рвотных порывах.
- А ну бегом к матери и сообщи, что наши все живы и здоровы, но только, чтобы они носа из машины не выглядывали, пока мы здесь не приберемся, - приказал я Витьку, видя, что он зеленеет на глазах, еще секунда и он тоже начнет блевать. Паренек пустил такого стрекоча, что уже через несколько секунд был возле наших машин. – На обратном пути захвати перчатки какие-нибудь, несколько пар, - крикнул я ему вслед.
Я сам держался из последних сил, запах горелой плоти, волос и дерьма – тот еще аромат, а на счет дерьма это не метафора, кажись, Санек перед смертью или во время неё, напудил полные штаны, вон как от трупа фонит.
- Сиротины, самогон будете? – вначале отхлебнув сам, предложил я фляжку, поднявшимся с колен отцу и сыну.
Те лишь благодарно кивнули, и по очереди приложились к горлышку, опустошая содержимое, жадными глотками.
- Дальше то, что? – прохрипел Иван. – Что с телами делать будем?
- Все просто. Тела закидываем в багажник вон той «Нивы», - я показал на машину, в которой ездил командир, и была установлена радиостанция. – У них в машинах нет заднего ряда сидений, так, что там все поместятся. Вон того, - показал на «своего» пленника, - я только ранил или оглушил, его не трогайте. Вторую «Ниву» освободить от всего полезного и надо отогнать за тот холм, чтобы с дороги не отсвечивала. И не забудьте свое оружие забрать. Короче, тела в багажник и приберитесь здесь. А сами заезжайте внутрь забора, заприте ворота с той стороны и ждите меня. Я тела схороню и к вам вернусь. Это пару часов займет, может больше, надо же место подходящее найти. Готовьтесь к тому, что мы здесь ночевать будем, но особо не расслабляйтесь, фиг его знает, что еще может произойти. Ворота стоянки заприте и никого внутрь не пускайте, если что трясите оружием перед носом и шмаляйте в воздух для острастки, думаю, в этих местах этим никого не удивишь.
Гришаню не стал попрекать тем, что он из своего «ТТешника» так ни разу и не выстрелил. Оно может и к лучшему, а то у некоторых новичков есть привычка зажмуривать глаза во время выстрела и совершенно не контролировать, куда направлен ствол пистолета. Мог ведь по неопытности и мне в спину закатать свинца.
Иван, а затем Гриша понятливо кивнули и принялись выполнять мои приказы. Первым делом они открыли багажники обеих «Нив» и стали их потрошить. Вытащили ящики со своим оружием, тут же топориком сбили замки и вооружились СКСами, повесив их себе за спины, не забыв при этом зарядить.
«Соболь» загнали внутрь периметра, а вот «ГАЗон», наоборот подогнали поближе к «Нивам». На помощь прибежала даже Валентина – жена Ивана. К моему удивлению, она работала наравне с мужем и нос особо не воротила при этом. Ивану я приказал оставаться здесь и ждать меня, если не вернусь до утра, то лучше всего для них вернуться назад, нанять нормальную охрану или присоединится к большому, состоящему из разных людей каравану. Петрович заверил, что дождется меня во чтобы то ни стало.
Из трофеев Сиротиным достались два гладкоствольных ружья МР – 153, с удлиненными, на шесть патронов трубчатыми магазинами, один АКС-74У и три пистолета Макарова. Сколько там было патронов, я не видел.
Ту, «Ниву», которую подготовили для вывоза тел, я потрошить не дал, сказал, что сам с ней разберусь. С тел сняли куртки, бронежилеты, ремни. По карманам лазил лично, Сиротины отказались это дело, мотивируя слабыми желудками и брезгливостью. Все найденное скидывал в одну коробку.
Пленника, который пришел в себя, раздел догола и осмотрел, из повреждений у него был только огромный синяк на всю грудную клетку – след от попадания моей пули и ожог на ноге. Его повторно связали и так связанным и голым его закинули в багажник машины поверх мертвых подельников. Он, что-то мычал, но я не обращал внимания.
Через тридцать минут после первых выстрелов, я уселся за руль машины и отправился в путь. Рядом на сидении лежал автомат, а меня поверх куртки был нацеплен трофейный РПС с подсумками, в которых лежало шесть магазинов – тридцаток, набитых патронами. В кобуре покоился немецкий ПМ, еще один пистолет Макарова, но только советского производства покоился в бардачке, там, кстати, я нашел свое фото, смотанное в одном пакете с пачкой денег. Между сидений в специальном креплении стоял короткий помповый дробовик, с пистолетной рукоятью и без приклада. А сзади, в большом багажнике «Нивы», лежали три трупа застреленных мной бандитов, четвертый пока еще был живой. Я планировал отъехать на пару километров от лагеря и спрятать тела убитых, разобраться с добытыми бумагами и допросить пленника.
Подходящее место нашлось быстро, уже через полтора километра заметил сеть оврагов, идущих параллельно дороге. Свернул к ним, немного пропетлял среди песчаных лабиринтов, и остановился возле одной замечательной ложбинки, изрытой оползнями и песчаными навесами. Можно легко положить под такой навес мертвые тела, а потом обрушить его и тем самым спрятать их от любопытных глаз.
Так я и сделал: вытащил поочередно все три трупа из багажника, волоча их за ноги, уложил рядком, потом ножом срезал остатки одежды на торсах, чтобы хорошо были видны наколки, которыми были украшены тела мертвецов. Сфотографировал «портаки» на камеру телефона, потом взял крупным планом лица. Четвертый, тот, что еще был живой, лежал в багажнике и молчал. Я проверил, он был жив, просто притворялся оглушенным. Проверил еще раз его путы и выволок наружу, то, что он при этом стукнулся головой об фаркоп, меня нисколечко не смущало. Жив, и ладно! Пленник яростно начал мычать и дергать всем телом. Пришлось несколько раз пнуть, по обгоревшей ноге. Пленник намек понял и заткнулся. В грудак пинать побоялся, а то вдруг у него ребра сломаны, и я ему сейчас вгоню кости в сердце, а он от этого умрет, так и не успев мне спеть свою последнюю песню и станцевать свой последний танец.
Солнышко припекало, ласточки и стрижи летали вокруг, к запаху гари я уже привык, и мне даже захотелось сожрать жаренного на костре мясца. Шашлычок под коньячок! НО… Надо работать!
Начал с пакета, где были деньги и мое фото. Фото, кстати, сделано возле офиса Ольги, сама же она и фотографировала. На обратной стороне была краткая инструкция: «Волкова Евгения Петровича убить, желательно без огнестрела, чтобы умер от побоев и тело, вместе с портфелем, что будет при нем, передать обратно».
Вот так вот, коротко и лаконично, только странно, почему Петрович, а не Павлович?! Сука! Верь после этого женщинам! В том, что писала она это лично, я даже не сомневался, почерк запомнил. В пакете лежало двести тысяч рублей. И все?! То есть мою жизнь, вернее смерть, оценили всего в двести штук. Да, блин, на эти деньги, даже новой «Калины» не купишь. Чё так дешево?! Обидно!
- Нет, не сразу, если пойдем втроем, это броситься в глаза, и может насторожить противника. Я пойду один, типа водички им несу в ведре, чтобы они свой костер залили. А ты Ваня бежишь ко мне, как только полыхнет пламя или я начну стрелять. Гришина главная цель – охранник, стоящий в стороне, в него тоже надо начинать стрелять только после того, как я начну. Понятно? – еще раз спросил я. – Только, Гришаня обязательно смотри КУДА стреляешь, а то, не дай бог, мне в спине пару лишних дырок насверлишь.
- Понял, - нервно сглотнув, ответил Гриша.
- Мужики только давайте без тормозов. Лады? Перед нами враг и если мы их сейчас не убьем, то они убьют нас, а потом пустят по кругу ваших баб, даже маленькой Лизой не побрезгуют. И скорее всего это будет все на ваших глазах. Понимаете? Это злодеи, ублюдки, которые уже завели в западню не один десяток таких же, как вы. Они хуже фашистов, с которыми воевал ваш прадед. Понятно? Прошу, только не ступите!
- Да, ну, что ты нас как маленьких уговариваешь, что мы сами не понимаем, что за семью биться идем, - возмутился Сиротин старший.
- Все, приготовились, кажись, с завтраком они заканчивают. Еще пара минут и я пошел. Где бензин?
- Вот, - Гриша подал мне пластиковое ведро, яркой салатовой раскраски с цветочками по краям.
Я подхватил ведро и как бы невзначай направился к лжеохранникам, расположившимся на завтрак возле своих машин. Их четверо. Двое на виду, один – главарь, постоянно сидит в машине, наружу только ноги торчат, четвертый стоит чуть поодаль и контролирует подступы к лагерю.
В принципе, будь у меня в руках автомат, я бы со своей нынешней позиции, смог бы положить всех четверых. Первым, того, что караулит подходы, потом двоих возле костра, они стоят кучно, и почти на одной линии с первой целью, а потом переводим огонь на того, что в «Ниве». Автомобильное железо штука тонкая, прошивается пулей калибра 5,45 насквозь, чего уж там говорить о больших величинах. Машины, конечно, могли быть и бронированные, но это вряд ли, так как стандартная бронированная «Нива» в том мире выглядит несколько иначе, видел я тех горбатых уродцев. Но это если бы, да кабы. А можно было еще подойти поближе, лихо пульнуть в дальнего, а потом приемами рукопашного боя завалить и взять живьем остальных троих. Легко, будь на моем месте Пореченков или Кирилл Мазур, а так, я всего лишь Жека Волков и в кармане у меня ПМ. И держу я этот пистолет второй раз в жизни, а до этого, отстрелял из него всего два магазина и как он себя поведет одному Кришне известно, оно ведь только в компьютерных играх какой ствол не подберешь, все рано попадешь из него точно в цель. В жизни все не так, в жизни все намного страшнее и прозаичней. Стрелять мне придется им в корпуса, а там бронники, пусть и какие-нибудь легкие, но все равно, надо подойти максимально близко, да еще и отвлечь их чем-нибудь интересным и забавным, чтобы они дали себя расстрелять.
Пошел к костру, что догорал близ первой «Нивы», беспечно размахивая ведром на ходу. Вообще, кострище они расположили слишком близко к машине, тут и без всяких диверсий полыхнуть могло, будь здоров. Свой завтрак – прямоугольные контейнеры с быстрорастворимой лапшой конвоиры уже доели и сейчас побросали их в костер, от чего тот начал чадить едким дымом. Санек поднял с железки чайник и разливает кипяток по подставленным кружкам, Чебурашка держит сразу две, вторую видимо, для того, кто стоит в стороне с автоматом. Главарь сидит в машине медленно, нехотя доедает лапшу, видимо не лезет в него эта гадость.
Весело, по дебильному улыбаясь, подхожу к конвоирам, до них остается метров пятнадцать. Четвертый замечает меня и свистом, вначале обращает внимание на себя, а потом кивком головы указывает на меня.
Чебурашка, Санек и даже их главарь, лениво поворачиваются в мою сторону и глядят на меня с легким недоумением.
- Мужики, смотрите, сколько малой, раков наловил в ручье, и главное здоровые такие? – неожиданно для себя выдал я.
Я поднимаю ведро на уровень груди, перехватывая его под дно. Жест абсолютно естественный, как будто желаю его слегка наклонить и показать содержимое.
Говорю громко, так чтобы слышали все: и четвертый, и главарь, у которого в салоне играет магнитола, разнося вокруг речитатив ганста-рэпа.
Четвертый заинтересовывается «раками» и идет к остальным. Я слегка замедляюсь, чтобы дать ему возможность приблизится к нам, так они соберутся вместе, что упростит мне задачу. Мое замедление не вызывает у них опасения, его ведь можно растолковать как некую форму уважения или испуга.
- А ну, покешь, чё там у тебя за раки! – первым, реагирует на меня Чёбурашка и делает несколько шагов навстречу.
А вот это уже плохо, если он увидит, что в ведре пусто, может догадаться, что это ловушка.
- Ща покажу, тут много на всех хватит, вы только костер не гасите, можно прям сейчас и наварить, - говорю я, делая следующий шаг немного левее, чтобы обойти Чебурашку, а заодно киваю ему за спину, как будто, кто-то за спиной у Чебурашки кивает мне.
Чебурашка инстинктивно останавливается и поворачивает голову назад, чтобы посмотреть, кому это я киваю.
Четвертый подошел совсем близко, а главарь даже вылез из машины и тоже стал поближе. Ты смотри, какие любопытные любители раков попались!
До костра осталось метров семь – восемь, дальше тянуть нельзя. Если так же идти дальше то, я поравняюсь с Чебурашкой и он меня рассекретит.
Отталкиваюсь ногой, делай большой прыжок вперед, одновременно с этим выбрасываю содержимое ведра вперед, в сторону, затухающего костра. Ну, а дальше, как пишут в дешевеньких романах, время сжалось и остановилось.
Приземлился я как раз рядом с ошарашенным Чебурашкой, который вместо того, чтобы выхватить пистолет, застыл с открытым ртом. Тут же нацепил ему на голову пустое ведро, подбил ногу под колено и толкнул в сторону остальных. Ведроголовый бандит, потерял равновесие, упал в огненную лужу, которая расплескалась на площади в десяток квадратных метров. Вспыхнувшее, подобно гейзеру пламя, охватило ноги Санька, и целиком поглотило главаря псевдоохранников, а вот четвертому практически не досталось, у него загорелась лишь левая штанина.
В одно мгновение воздух наполнился вонью горелой плотью и волос, криками и визгами. Кричали не только погорельцы, кричали и бежавшие ко мне Сиротины.
Щелк! и время вновь понеслось скачками, как бешеный сайгак, укушенный за ногу ядовитой змеей.
Отскочил в сторону, выхватил ПМ и открыл огонь. Полный магазин плюс девятый патрон вылетели в одно мгновение, досталось всем четверым. Я даже не целился, да и зачем, если все цели, в пределах пары метров, самая дальняя – автоматчик, всего в пяти метрах.
- Огнетушители, - что есть мочи крикнул я, меняя магазин.
- Что делать? – бешено пуча глаза, кричат в один голос отец и старший сын Сиротина, один размахивает небольшим топориком, второй пистолетом ТТ.
- Тушите их быстрее, пока у них патроны не детонировали! – крикнул я в ответ. – Если, кто еще жив добейте. Того не трогайте, он мой, - я указываю на четвертого, который сейчас лежал немного в стороне, рядом с оброненным автоматом.
Сиротины бросились к горевшим телам и принялись их вытаскивать из огня. Пули порази всех четверых бандитов, отбросив их на землю, прямиком в пылающую лужу бензина. Даже машине досталось, немного огня попало ей на переднее сидение, на котором обшивка мгновенно загорелась.
«Своего» бандита я оттащил подальше от огня, заломил ему руки и стянул их заранее приготовленной веревкой. Закинул себе за спину автомат, который оказался обычным военным АК-74М с установленным на нем стандартным прицелом 1П78, он же «тюльпанчик». Только после этого я потушил штанину у пленника. Подсумка для автоматных магазинов на нем не было. Я расстегнул куртку, под ней был бронежилет, ну это и понятно. Не раздумывая, я стянул пленнику ноги, а даже перехватил рот, затолкав в него кляп. Потом побежал помогать Сиротиным. Но, они и сами справились на отлично – огонь потушили, бандитов тоже, но добивать не стали, лишь отобрали оружие. В живых остался только главарь, он хоть сильно обгорел и даже получил пулю, но подавал признаки жизни, подавая жалобные стоны. Первым делом я произвел контрольные выстрелы в головы Санька и Чебурашки, потом добил главаря. Когда мозги последнего выплеснуло на колесо «Нивы», Гриша стоящий рядом издал булькающий звук и, упав на землю, выплеснул наружу содержимое желудка, его отец тут же согнулся рядом в рвотных порывах.
- А ну бегом к матери и сообщи, что наши все живы и здоровы, но только, чтобы они носа из машины не выглядывали, пока мы здесь не приберемся, - приказал я Витьку, видя, что он зеленеет на глазах, еще секунда и он тоже начнет блевать. Паренек пустил такого стрекоча, что уже через несколько секунд был возле наших машин. – На обратном пути захвати перчатки какие-нибудь, несколько пар, - крикнул я ему вслед.
Я сам держался из последних сил, запах горелой плоти, волос и дерьма – тот еще аромат, а на счет дерьма это не метафора, кажись, Санек перед смертью или во время неё, напудил полные штаны, вон как от трупа фонит.
- Сиротины, самогон будете? – вначале отхлебнув сам, предложил я фляжку, поднявшимся с колен отцу и сыну.
Те лишь благодарно кивнули, и по очереди приложились к горлышку, опустошая содержимое, жадными глотками.
- Дальше то, что? – прохрипел Иван. – Что с телами делать будем?
- Все просто. Тела закидываем в багажник вон той «Нивы», - я показал на машину, в которой ездил командир, и была установлена радиостанция. – У них в машинах нет заднего ряда сидений, так, что там все поместятся. Вон того, - показал на «своего» пленника, - я только ранил или оглушил, его не трогайте. Вторую «Ниву» освободить от всего полезного и надо отогнать за тот холм, чтобы с дороги не отсвечивала. И не забудьте свое оружие забрать. Короче, тела в багажник и приберитесь здесь. А сами заезжайте внутрь забора, заприте ворота с той стороны и ждите меня. Я тела схороню и к вам вернусь. Это пару часов займет, может больше, надо же место подходящее найти. Готовьтесь к тому, что мы здесь ночевать будем, но особо не расслабляйтесь, фиг его знает, что еще может произойти. Ворота стоянки заприте и никого внутрь не пускайте, если что трясите оружием перед носом и шмаляйте в воздух для острастки, думаю, в этих местах этим никого не удивишь.
Гришаню не стал попрекать тем, что он из своего «ТТешника» так ни разу и не выстрелил. Оно может и к лучшему, а то у некоторых новичков есть привычка зажмуривать глаза во время выстрела и совершенно не контролировать, куда направлен ствол пистолета. Мог ведь по неопытности и мне в спину закатать свинца.
Иван, а затем Гриша понятливо кивнули и принялись выполнять мои приказы. Первым делом они открыли багажники обеих «Нив» и стали их потрошить. Вытащили ящики со своим оружием, тут же топориком сбили замки и вооружились СКСами, повесив их себе за спины, не забыв при этом зарядить.
«Соболь» загнали внутрь периметра, а вот «ГАЗон», наоборот подогнали поближе к «Нивам». На помощь прибежала даже Валентина – жена Ивана. К моему удивлению, она работала наравне с мужем и нос особо не воротила при этом. Ивану я приказал оставаться здесь и ждать меня, если не вернусь до утра, то лучше всего для них вернуться назад, нанять нормальную охрану или присоединится к большому, состоящему из разных людей каравану. Петрович заверил, что дождется меня во чтобы то ни стало.
Из трофеев Сиротиным достались два гладкоствольных ружья МР – 153, с удлиненными, на шесть патронов трубчатыми магазинами, один АКС-74У и три пистолета Макарова. Сколько там было патронов, я не видел.
Ту, «Ниву», которую подготовили для вывоза тел, я потрошить не дал, сказал, что сам с ней разберусь. С тел сняли куртки, бронежилеты, ремни. По карманам лазил лично, Сиротины отказались это дело, мотивируя слабыми желудками и брезгливостью. Все найденное скидывал в одну коробку.
Пленника, который пришел в себя, раздел догола и осмотрел, из повреждений у него был только огромный синяк на всю грудную клетку – след от попадания моей пули и ожог на ноге. Его повторно связали и так связанным и голым его закинули в багажник машины поверх мертвых подельников. Он, что-то мычал, но я не обращал внимания.
Через тридцать минут после первых выстрелов, я уселся за руль машины и отправился в путь. Рядом на сидении лежал автомат, а меня поверх куртки был нацеплен трофейный РПС с подсумками, в которых лежало шесть магазинов – тридцаток, набитых патронами. В кобуре покоился немецкий ПМ, еще один пистолет Макарова, но только советского производства покоился в бардачке, там, кстати, я нашел свое фото, смотанное в одном пакете с пачкой денег. Между сидений в специальном креплении стоял короткий помповый дробовик, с пистолетной рукоятью и без приклада. А сзади, в большом багажнике «Нивы», лежали три трупа застреленных мной бандитов, четвертый пока еще был живой. Я планировал отъехать на пару километров от лагеря и спрятать тела убитых, разобраться с добытыми бумагами и допросить пленника.
***
Подходящее место нашлось быстро, уже через полтора километра заметил сеть оврагов, идущих параллельно дороге. Свернул к ним, немного пропетлял среди песчаных лабиринтов, и остановился возле одной замечательной ложбинки, изрытой оползнями и песчаными навесами. Можно легко положить под такой навес мертвые тела, а потом обрушить его и тем самым спрятать их от любопытных глаз.
Так я и сделал: вытащил поочередно все три трупа из багажника, волоча их за ноги, уложил рядком, потом ножом срезал остатки одежды на торсах, чтобы хорошо были видны наколки, которыми были украшены тела мертвецов. Сфотографировал «портаки» на камеру телефона, потом взял крупным планом лица. Четвертый, тот, что еще был живой, лежал в багажнике и молчал. Я проверил, он был жив, просто притворялся оглушенным. Проверил еще раз его путы и выволок наружу, то, что он при этом стукнулся головой об фаркоп, меня нисколечко не смущало. Жив, и ладно! Пленник яростно начал мычать и дергать всем телом. Пришлось несколько раз пнуть, по обгоревшей ноге. Пленник намек понял и заткнулся. В грудак пинать побоялся, а то вдруг у него ребра сломаны, и я ему сейчас вгоню кости в сердце, а он от этого умрет, так и не успев мне спеть свою последнюю песню и станцевать свой последний танец.
Солнышко припекало, ласточки и стрижи летали вокруг, к запаху гари я уже привык, и мне даже захотелось сожрать жаренного на костре мясца. Шашлычок под коньячок! НО… Надо работать!
Начал с пакета, где были деньги и мое фото. Фото, кстати, сделано возле офиса Ольги, сама же она и фотографировала. На обратной стороне была краткая инструкция: «Волкова Евгения Петровича убить, желательно без огнестрела, чтобы умер от побоев и тело, вместе с портфелем, что будет при нем, передать обратно».
Вот так вот, коротко и лаконично, только странно, почему Петрович, а не Павлович?! Сука! Верь после этого женщинам! В том, что писала она это лично, я даже не сомневался, почерк запомнил. В пакете лежало двести тысяч рублей. И все?! То есть мою жизнь, вернее смерть, оценили всего в двести штук. Да, блин, на эти деньги, даже новой «Калины» не купишь. Чё так дешево?! Обидно!
