— Эм... Я это... Прохладно снаружи, как думаете? — усмехнулся я.
— Ты кто такой? Ты как тут оказался?
— Я? Это вы тут как оказались?
— Что? — Они явно растерялись, а я судорожно соображал. — В смысле?
— Короче, вы из «Гаруды»? — спросил я, хотя ответ был очевиден, так как на плечах у них был повязан красный платок.
— Э, да.
— Ну и я из «Гаруды»! Когда Нер... Спардий побежал, я побежал за ним, но не успел. В первые двери протиснулся, а вторые уже закрылись. — Полуправда. Люблю полуправду. Надеюсь, их не насторожит, что у меня нет красной повязки.
— Нам Спардий ничего такого не говорил. Как тебя зовут?
Ну вот как с такими людьми вообще общаться?
— Не говорил, потому что он меня не видел, — пояснил я. — Он так улепетывал, что у него в ушах один ветер шумел, ну, у меня уж точно. А зовут меня... Нерос. Родители меня так назвали, потому что я до десяти лет мелким был, то есть не рос совсем, а потом вымахал будь здоров. А родители мои были прекраснейшие люди...
— Все, хватит! — остановил меня один из бойцов. — Нам тут еще твоей биографии не хватало. Лучше скажи, почему на тебе штаны патрульного?
Я глянул вниз. И правда, я совсем забыл, что стащил штаны с одного из солдат Правительства, когда мои сгорели. Вместе с ногами. Полуправда, нужна полуправда.
— А они сгорели. Тогда я укокошил солдата и стащил штаны с него. Вообще-то, я укокошил много солдат, пока нашел подходящий мне размер, так что... — Я развел руками, мол, и так все понятно — я герой!
— Пусть будет так. А где твоя повязка?
Вот черт, заметили. А ведь у меня даже трусы сегодня другого цвета.
— Повязка? Какая повязка? А, повязка! — У меня ведь была та повязка, что мне дал один из революционеров взамен якобы утерянной, но я ее, похоже, тоже потерял. Что-то я много чего в последнее время теряю: пистолет, повязка, штаны, ноги, нервы — с этим надо что-то делать. — Она тоже сгорела. Я хотел укокошить повстанца, чтобы ее добыть, но решил, что это чересчур. У солдата, правда, были красные труселя, но я не решился.
— Хватит болтовни, — вмешался другой боец. — Отведем его к Спардию, пусть он сам решает. Как, говоришь, тебя зовут? Понос? Остальные бойцы засмеялись.
— Меня так ласково родители называли. Ностальгия.
Мне не дали ностальгировать слишком долго, а поторопили к Неросу, считая, что это меня зовут Нерос. Оружие, что удивительно, не забрали, лишь посмеявшись над моими гнутыми метельными ножами. Видимо, прониклись доверием, так как сопровождать меня последовало лишь трое, а оружие они держали опущенным. Это был великолепный шанс, чтобы избавиться от них и остаться для Нероса приятной неожиданностью, но куда интереснее посмотреть на его реакцию, когда он услышит, что ему привели кого-то с его именем.
Нерос сам сидел за панелью, управляя кораблем. Даже со спины было видно, как он возбужден; эффект четырех подряд вколотых инъекторов препарата был на лицо. Я даже сомневался, что не будь он гераклидом, не откинул бы копыта еще в первую минуту.
— Босс, — обратился к нему один из тех, кто меня привел.
— Ну что там? — недовольно рявкнул Нерос не своим голосом, не оборачиваясь.
— Тут у нас человек, говорит, что он тоже из «Гаруды». Говорит, что он бежал за вами, но не успел запрыгнуть в корабль, а застрял между внешними и внутренними дверьми. Назвался Неросом.
— Что?! — закричал настоящий Нерос, оборачиваясь. Лицо его было напряженным и красным, словно он еле сдерживался, хотя трансфэйсер явно не передавал всей палитры его эмоций.
— Приветик, — дружественно махнул я ему рукой.
— Схватить его!! — взревел Нерос.
Первое, что я сделал, это выхватил из ножен на груди два метательных ножа и вонзил их в шеи стоящим по обе стороны от меня бойцам, которые меня привели. Слепым ударом ноги назад, я повалил третьего сопровождающего, после чего метнул ножи в двух других солдат из тех, что находились в просторной рубке, но цели достиг лишь тот, что был менее погнут. Все случилось так быстро, что первые мной пораженные не успели упасть, хватаясь за разорванные шеи, поэтому выпущенные пули как раз попали в них и в стены, а я в это время на всей скорости выбежал вон. За спиной послышался крик разъяренного Нероса, о том, что меня нужно немедленно поймать, и чтобы эти идиоты прекратили пальбу внутри корабля.
Нероса, конечно, можно было вывести из себя, хотя обычно он выглядел хладнокровным и спокойным, но в этот раз он был вне себя от гнева и переполняющей его ярости. Возможно, со времени нашей последней встречи он все же изменился, но что-то мне подсказывало, что виной всему четырехкратная доза его божественного эликсира, из-за которого он оказался не в состоянии себя сдерживать.
Коридоры корабля петляли, иногда выводя на открытые участки, по типу приемных залов, и почти везде были люди. Немного, всего я насчитал человек десять, считая троих, что были в командной рубке, но их явно было больше, рассредоточившихся по всему кораблю. Я спустился на ярус ниже, так как выше было некуда, и спрятался в одной из кают, чтобы перевести дух. Я не запыхался, просто надо было придумать, что делать. Я уже знал, как все закончить, но трудность была в достижении этой цели. Так всегда бывает в жизни.
Я решил использовать грубую силу, которая обычно меня и выручала, потому что попытка решить все мирным путем зачастую бывает последним, что пытается сделать человек в жизни. В тот момент, когда я достал нож и уже схватился за ручку двери, чтобы выйти, я услышал шипение из динамиков, установленных по всему кораблю.
— Слушать всем! — раздался голос Нероса, который явно не собирался успокаиваться. — На борту предатель. На нем нет формы, но штаны патрульного. Тот, кто сумеет доставить его ко мне живым или мертвым, получит большую награду. — Будто кто-то сможет мне что-то сделать. — Он очень опасен, поэтому разрешаю использовать Амризию.
А вот это уже нехорошо. Или нет? Это может быть хорошим плацдармом для репетиции. У меня будет целая толпа подопытных, на которых я могу выяснить предел препарата. Посмотрим, кто из нас будет охотником, а кто дичью. Хоть я уже и придумал концовку, никогда не поздно ее переосмыслить в свою пользу.
Первого бойца я поймал недалеко от той каюты, где прятался. Я подкрался сзади и вонзил нож в голову. Он был один, как и другие, и наверняка полагал, что препарат делает его неуязвимым. Оттащив тело в комнату, я вынул нож и всадил его в сердце, после чего вновь вытащил. Крови оказалось не так много, как должно было бы быть, и она была густой. Через пару минут тело зашевелилось, тогда я нанес еще несколько ударов в голову и в грудь, буквально превращая содержимое в фарш. Кровавенько, но ничего не поделаешь. На этот раз для восстановления потребовалось почти в два раза больше времени.
Мне пришлось отделить его голову от тела, чтобы убить окончательно. Или нет. После пяти минут сидения возле обезглавленного тела, мне наскучило. Никаких признаков восстановления я не заметил, а потому пошел искать новую жертву.
Вероятно, отделение головы от тела и правда приводит к смерти, но проблема была в том, что Нерос является гераклидом, и явно сильнее и осторожнее, чем в прошлую нашу встречу. А еще, когда я выстрелил Трегу-старшему в голову, там, в пентхаусе, он пришел в себя меньше, чем через минуту, как и после ранений в здании сената, а солдат всего лишь через две, хотя я еще ему и сердце повредил... Скорее всего, думал я, сила регенерации зависит от продолжительности приема препарата; Нерос мог его принимать годами и восстанавливаться за секунды, специально претворяясь бессознательным. Четырехкратная же доза могла увеличить силу еще больше. Или же просто у него была другая, более совершенная форма препарата. Или все зависит от расы. Факторов может быть очень много. Нерос хитер. Надо будет спросить у него.
Повстанцы, которые выглядели как солдаты, а не бедные отчаявшиеся граждане, но при этом все равно ведущие себя как деревенщины, и правда ходили по одиночке, то ли будучи слишком уверенными, то ли не желая делить награду с кем-то еще, то ли и то и другое. Отрезанием головы я занимался и раньше, но сейчас это выглядело особенно отвратительно. Противник был слишком слаб и глуп, складывалось ощущение, что я убивал несмышленых слепых котят, хотя некоторые все же пытались дать мне отпор, но без должного умения даже самое продвинутое оружие в руках невежды будет не эффективней мотыги.
Лишь после десятого трупа мне вспомнились слова Верона о том, что в подворотне они с Иолаем повстречали бандитов, а Нерос ответил, что это он их нанял, чтобы они заставили меня стать сильнее перед тем, как я предстану перед его ликом. Зачем, если он не собирался со мной драться? Сейчас ситуация была похожей. Дает мне фору? Горделивый болван.
Я направился обратно к командной рубке. В коридорах слышались шаги и бряцанье оружия неосторожных вояк, но они мне были не нужны, зато им был нужен я. На пути я повстречал еще троих, но так как огнестрельное оружие им применять было запрещено, а в рукопашной я был намного сильнее них, встречи проходили быстро. Кроме одной.
— Какая встреча! — воскликнул я.
— Давно не виделись. Хотя и не особо давно, если подумать.
— Так значит, ты выжил?
— У меня был с собой передатчик и за мной прилетели, а ведь меня чуть не сожрали те пустынные зверюги.
— Да ты везунчик, рыжий.
С одним патроном в автомате спастись от монстров, которые обычного человека должны разорвать на части, — это сильно. Наверняка, у него с собой был краготт, а то и эта пресловутая Амризия, вот только тогда мы о подобном даже и не слышали, а потому никому и в голову не пришло его как следует обыскать.
— Меня зовут Адарак Симкое Лаксит, — прогремел он. Этот джигударго был не менее гордым, чем любой камирутт, а то и более.
— Как раз хотел спросить, ага. Я смотрю, ты сменил личину псевдо-патрульного на повстанца, хотя форма не сильно отличается.
— Я всегда служил лишь Спардию, — вскинулся он. — Одежда не важна, важно то, к чему стремится твое сердце.
— И к чему же, поэт?
— Правительству плевать на нас, — со всей серьезностью начал он; с Роулом он бы подружился, — им важны лишь собственные набитые карманы и наша покорность. Не то чтобы меня особо волновали люди, но кто возьмется утверждать, что покончив с вами, они не возьмутся и за других? Я — джигударго. Мы сильны и выносливы, но другими особыми талантами не обладаем.
— Самокритично, — покачал я одобрительно головой. Неросу есть, чему у него поучиться.
— Наша раса не входит в состав правительства, — продолжил он. — Для них мы слишком глупые. Слишком бестолковые, чтобы решать нашу же судьбу. Я не могу это терпеть.
— Не слабо тебе мозги промыли. Я тоже люблю полуправду.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, но раз ты пытаешься помешать великому делу Спардия — я тебя остановлю!
Адарак встал в боевую стойку, при этом не достав даже оружия. Он был уверен, что справится со мной голыми руками, хотя, судя по расширенным зрачкам, он принял Амризию, а то и краг сверху. Интересно, влияет ли наркотик на разум, позволяя Неросу манипулировать всеми, как своими марионетками, заставляя поверить даже в самую откровенную чушь? Наверняка.
Джигударго рванул на меня, словно машина, его массивное тело заполняло собой весь узкий коридор. Узкий лишь для него, но даже так он чувствовал себя уверенно. Я уклонился от первого удара, который пробил стену, второй последовал незамедлительно, но лишь прочертил воздух, потому что рыжий был повернут ко мне боком и не мог как следует развернуться. Я воспользовался этим и с силой ударил его по ребрам свободной левой рукой, что не особо-то его потревожило.
Он вырвал из стены кулак, с которого стекала густая кровь, даже слишком густая, но Адарак не обращал ни на что внимания. Теперь я увидел его с другой стороны, в прошлый раз я вырубил его одним точным ударом, и то не до конца, хотя должен был убить, а теперь он был еще сильнее, под завязку напичканный наркотиками.
На этот раз я решил действовать первым. Я сделал ложный выпад и скользнул вниз, чтобы подрезать ему ноги, но его реакция оказалась отменной. Он перехватил мою руку с ножом в момент занесения и дернул вниз, потом схватил и вторую руку, растянув меня перед собой, словно мочалку или пружинный эспандер. Адарак отвел голову назад и с размаху вдарил мне лбом по носу. Моя голова дернулась назад, как от удара наковальней, такой удар любого человека убил бы на месте.
— А ты тоже крепче, чем я думал.
— Ты даже не представляешь, — сказал я чуть гнусаво из-за сломанного носа и проделал тот же трюк, что и он.
Я решил не превращать все в спарринг удар за удар, так как победитель был очевиден. Я нанес ему столько ударов, что, казалось, я больше вреда причинил себе, чем ему, но все же он не смог меня удержать и невольно отпустил, хватаясь за лицо. Вряд ли он чувствовал настоящую боль, лишь фантомную, но он заревел. В порыве внезапной злобы он бездумно прыгнул на меня, желая подмять под себя, за что и поплатился. Я нанес удар прямиком в грудь, но дело завершил он сам, упав на клинок собственным весом, протолкнув его до самой рукояти.
Весил он целую тонну, но я все же сбросил его с себя и вынул из груди нож. Хоть его кровь была густая, словно мед, заляпала она меня прилично, делая похожим на какого-то маньяка с ножом. Хотя, наверно, это не далеко от истины. Попытавшись стереть кровь, я лишь сильнее размазал ее по рубашке и штанам. Постоянно делаю эту ошибку. Я хотел было отрезать ему голову, но не желал тратить времени — не так уж и просто отрезать голову, вы уж мне поверьте, а тем более такому здоровяку. Я лишь нанес еще несколько ударов в область груди, шеи и головы, чтобы он поспал подольше, потом плюнул на тело рыжего и направился туда, где меня очевидно ждали.
В рубке, вопреки моим ожиданиям, было не так людно. Один лишь Нерос с ножом в руке. Игненсис. И без трансфэйсера.
— Долго ты, — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать.
— Знаешь, твой сынок сказал мне одну интересную фразу: «Удивительно у тебя работает мозг, — сказал он мне, — то ты анализируешь ситуацию, словно семечки грызешь, а то не можешь понять элементарные вещи». Вот и сейчас также. Ты подослала в проулок хулиганов, чтобы я на них разогрелся, значит и этих тоже? Я не понимаю: зачем?
— Чтобы ты стал сильнее, у тебя же так сила работает? Чем больше приложено силы к тебе, тем больше у тебя самого силы. Сила воздействия равна силе противодействия. Я просто хотел, чтобы ты обрел огромную силу, а ворвавшись ко мне, понял, что она бессмысленна. Что не важно, как ты силен, сила не всегда все решает.
Слишком много тавтологии. Похоже, его волнует только сила и ничего более.
— Значит, ты знал, что я проникну на борт, потому и собрал здесь своих шавок?
— Нет, этого я не планировал, — покачал он головой так, словно она была свинцовой. — Все получилось спонтанно. Ты переиграл меня в тот момент, когда превратил мою голову в решето, а потом забрал мою Амризию. Хотя в этом есть и моя вина, я слишком хотел тебе досадить, убив девушку. У меня в голове возникли десятки планов, как выкрутиться, но ты оказался прав — я слишком боюсь умереть, а почти во всех моих планах предусматривалась моя смерть, а действие препарата слишком ослабло.
— Ты кто такой? Ты как тут оказался?
— Я? Это вы тут как оказались?
— Что? — Они явно растерялись, а я судорожно соображал. — В смысле?
— Короче, вы из «Гаруды»? — спросил я, хотя ответ был очевиден, так как на плечах у них был повязан красный платок.
— Э, да.
— Ну и я из «Гаруды»! Когда Нер... Спардий побежал, я побежал за ним, но не успел. В первые двери протиснулся, а вторые уже закрылись. — Полуправда. Люблю полуправду. Надеюсь, их не насторожит, что у меня нет красной повязки.
— Нам Спардий ничего такого не говорил. Как тебя зовут?
Ну вот как с такими людьми вообще общаться?
— Не говорил, потому что он меня не видел, — пояснил я. — Он так улепетывал, что у него в ушах один ветер шумел, ну, у меня уж точно. А зовут меня... Нерос. Родители меня так назвали, потому что я до десяти лет мелким был, то есть не рос совсем, а потом вымахал будь здоров. А родители мои были прекраснейшие люди...
— Все, хватит! — остановил меня один из бойцов. — Нам тут еще твоей биографии не хватало. Лучше скажи, почему на тебе штаны патрульного?
Я глянул вниз. И правда, я совсем забыл, что стащил штаны с одного из солдат Правительства, когда мои сгорели. Вместе с ногами. Полуправда, нужна полуправда.
— А они сгорели. Тогда я укокошил солдата и стащил штаны с него. Вообще-то, я укокошил много солдат, пока нашел подходящий мне размер, так что... — Я развел руками, мол, и так все понятно — я герой!
— Пусть будет так. А где твоя повязка?
Вот черт, заметили. А ведь у меня даже трусы сегодня другого цвета.
— Повязка? Какая повязка? А, повязка! — У меня ведь была та повязка, что мне дал один из революционеров взамен якобы утерянной, но я ее, похоже, тоже потерял. Что-то я много чего в последнее время теряю: пистолет, повязка, штаны, ноги, нервы — с этим надо что-то делать. — Она тоже сгорела. Я хотел укокошить повстанца, чтобы ее добыть, но решил, что это чересчур. У солдата, правда, были красные труселя, но я не решился.
— Хватит болтовни, — вмешался другой боец. — Отведем его к Спардию, пусть он сам решает. Как, говоришь, тебя зовут? Понос? Остальные бойцы засмеялись.
— Меня так ласково родители называли. Ностальгия.
Мне не дали ностальгировать слишком долго, а поторопили к Неросу, считая, что это меня зовут Нерос. Оружие, что удивительно, не забрали, лишь посмеявшись над моими гнутыми метельными ножами. Видимо, прониклись доверием, так как сопровождать меня последовало лишь трое, а оружие они держали опущенным. Это был великолепный шанс, чтобы избавиться от них и остаться для Нероса приятной неожиданностью, но куда интереснее посмотреть на его реакцию, когда он услышит, что ему привели кого-то с его именем.
Нерос сам сидел за панелью, управляя кораблем. Даже со спины было видно, как он возбужден; эффект четырех подряд вколотых инъекторов препарата был на лицо. Я даже сомневался, что не будь он гераклидом, не откинул бы копыта еще в первую минуту.
— Босс, — обратился к нему один из тех, кто меня привел.
— Ну что там? — недовольно рявкнул Нерос не своим голосом, не оборачиваясь.
— Тут у нас человек, говорит, что он тоже из «Гаруды». Говорит, что он бежал за вами, но не успел запрыгнуть в корабль, а застрял между внешними и внутренними дверьми. Назвался Неросом.
— Что?! — закричал настоящий Нерос, оборачиваясь. Лицо его было напряженным и красным, словно он еле сдерживался, хотя трансфэйсер явно не передавал всей палитры его эмоций.
— Приветик, — дружественно махнул я ему рукой.
— Схватить его!! — взревел Нерос.
Первое, что я сделал, это выхватил из ножен на груди два метательных ножа и вонзил их в шеи стоящим по обе стороны от меня бойцам, которые меня привели. Слепым ударом ноги назад, я повалил третьего сопровождающего, после чего метнул ножи в двух других солдат из тех, что находились в просторной рубке, но цели достиг лишь тот, что был менее погнут. Все случилось так быстро, что первые мной пораженные не успели упасть, хватаясь за разорванные шеи, поэтому выпущенные пули как раз попали в них и в стены, а я в это время на всей скорости выбежал вон. За спиной послышался крик разъяренного Нероса, о том, что меня нужно немедленно поймать, и чтобы эти идиоты прекратили пальбу внутри корабля.
Нероса, конечно, можно было вывести из себя, хотя обычно он выглядел хладнокровным и спокойным, но в этот раз он был вне себя от гнева и переполняющей его ярости. Возможно, со времени нашей последней встречи он все же изменился, но что-то мне подсказывало, что виной всему четырехкратная доза его божественного эликсира, из-за которого он оказался не в состоянии себя сдерживать.
Коридоры корабля петляли, иногда выводя на открытые участки, по типу приемных залов, и почти везде были люди. Немного, всего я насчитал человек десять, считая троих, что были в командной рубке, но их явно было больше, рассредоточившихся по всему кораблю. Я спустился на ярус ниже, так как выше было некуда, и спрятался в одной из кают, чтобы перевести дух. Я не запыхался, просто надо было придумать, что делать. Я уже знал, как все закончить, но трудность была в достижении этой цели. Так всегда бывает в жизни.
Я решил использовать грубую силу, которая обычно меня и выручала, потому что попытка решить все мирным путем зачастую бывает последним, что пытается сделать человек в жизни. В тот момент, когда я достал нож и уже схватился за ручку двери, чтобы выйти, я услышал шипение из динамиков, установленных по всему кораблю.
— Слушать всем! — раздался голос Нероса, который явно не собирался успокаиваться. — На борту предатель. На нем нет формы, но штаны патрульного. Тот, кто сумеет доставить его ко мне живым или мертвым, получит большую награду. — Будто кто-то сможет мне что-то сделать. — Он очень опасен, поэтому разрешаю использовать Амризию.
А вот это уже нехорошо. Или нет? Это может быть хорошим плацдармом для репетиции. У меня будет целая толпа подопытных, на которых я могу выяснить предел препарата. Посмотрим, кто из нас будет охотником, а кто дичью. Хоть я уже и придумал концовку, никогда не поздно ее переосмыслить в свою пользу.
Первого бойца я поймал недалеко от той каюты, где прятался. Я подкрался сзади и вонзил нож в голову. Он был один, как и другие, и наверняка полагал, что препарат делает его неуязвимым. Оттащив тело в комнату, я вынул нож и всадил его в сердце, после чего вновь вытащил. Крови оказалось не так много, как должно было бы быть, и она была густой. Через пару минут тело зашевелилось, тогда я нанес еще несколько ударов в голову и в грудь, буквально превращая содержимое в фарш. Кровавенько, но ничего не поделаешь. На этот раз для восстановления потребовалось почти в два раза больше времени.
Мне пришлось отделить его голову от тела, чтобы убить окончательно. Или нет. После пяти минут сидения возле обезглавленного тела, мне наскучило. Никаких признаков восстановления я не заметил, а потому пошел искать новую жертву.
Вероятно, отделение головы от тела и правда приводит к смерти, но проблема была в том, что Нерос является гераклидом, и явно сильнее и осторожнее, чем в прошлую нашу встречу. А еще, когда я выстрелил Трегу-старшему в голову, там, в пентхаусе, он пришел в себя меньше, чем через минуту, как и после ранений в здании сената, а солдат всего лишь через две, хотя я еще ему и сердце повредил... Скорее всего, думал я, сила регенерации зависит от продолжительности приема препарата; Нерос мог его принимать годами и восстанавливаться за секунды, специально претворяясь бессознательным. Четырехкратная же доза могла увеличить силу еще больше. Или же просто у него была другая, более совершенная форма препарата. Или все зависит от расы. Факторов может быть очень много. Нерос хитер. Надо будет спросить у него.
Повстанцы, которые выглядели как солдаты, а не бедные отчаявшиеся граждане, но при этом все равно ведущие себя как деревенщины, и правда ходили по одиночке, то ли будучи слишком уверенными, то ли не желая делить награду с кем-то еще, то ли и то и другое. Отрезанием головы я занимался и раньше, но сейчас это выглядело особенно отвратительно. Противник был слишком слаб и глуп, складывалось ощущение, что я убивал несмышленых слепых котят, хотя некоторые все же пытались дать мне отпор, но без должного умения даже самое продвинутое оружие в руках невежды будет не эффективней мотыги.
Лишь после десятого трупа мне вспомнились слова Верона о том, что в подворотне они с Иолаем повстречали бандитов, а Нерос ответил, что это он их нанял, чтобы они заставили меня стать сильнее перед тем, как я предстану перед его ликом. Зачем, если он не собирался со мной драться? Сейчас ситуация была похожей. Дает мне фору? Горделивый болван.
Я направился обратно к командной рубке. В коридорах слышались шаги и бряцанье оружия неосторожных вояк, но они мне были не нужны, зато им был нужен я. На пути я повстречал еще троих, но так как огнестрельное оружие им применять было запрещено, а в рукопашной я был намного сильнее них, встречи проходили быстро. Кроме одной.
— Какая встреча! — воскликнул я.
— Давно не виделись. Хотя и не особо давно, если подумать.
— Так значит, ты выжил?
— У меня был с собой передатчик и за мной прилетели, а ведь меня чуть не сожрали те пустынные зверюги.
— Да ты везунчик, рыжий.
С одним патроном в автомате спастись от монстров, которые обычного человека должны разорвать на части, — это сильно. Наверняка, у него с собой был краготт, а то и эта пресловутая Амризия, вот только тогда мы о подобном даже и не слышали, а потому никому и в голову не пришло его как следует обыскать.
— Меня зовут Адарак Симкое Лаксит, — прогремел он. Этот джигударго был не менее гордым, чем любой камирутт, а то и более.
— Как раз хотел спросить, ага. Я смотрю, ты сменил личину псевдо-патрульного на повстанца, хотя форма не сильно отличается.
— Я всегда служил лишь Спардию, — вскинулся он. — Одежда не важна, важно то, к чему стремится твое сердце.
— И к чему же, поэт?
— Правительству плевать на нас, — со всей серьезностью начал он; с Роулом он бы подружился, — им важны лишь собственные набитые карманы и наша покорность. Не то чтобы меня особо волновали люди, но кто возьмется утверждать, что покончив с вами, они не возьмутся и за других? Я — джигударго. Мы сильны и выносливы, но другими особыми талантами не обладаем.
— Самокритично, — покачал я одобрительно головой. Неросу есть, чему у него поучиться.
— Наша раса не входит в состав правительства, — продолжил он. — Для них мы слишком глупые. Слишком бестолковые, чтобы решать нашу же судьбу. Я не могу это терпеть.
— Не слабо тебе мозги промыли. Я тоже люблю полуправду.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, но раз ты пытаешься помешать великому делу Спардия — я тебя остановлю!
Адарак встал в боевую стойку, при этом не достав даже оружия. Он был уверен, что справится со мной голыми руками, хотя, судя по расширенным зрачкам, он принял Амризию, а то и краг сверху. Интересно, влияет ли наркотик на разум, позволяя Неросу манипулировать всеми, как своими марионетками, заставляя поверить даже в самую откровенную чушь? Наверняка.
Джигударго рванул на меня, словно машина, его массивное тело заполняло собой весь узкий коридор. Узкий лишь для него, но даже так он чувствовал себя уверенно. Я уклонился от первого удара, который пробил стену, второй последовал незамедлительно, но лишь прочертил воздух, потому что рыжий был повернут ко мне боком и не мог как следует развернуться. Я воспользовался этим и с силой ударил его по ребрам свободной левой рукой, что не особо-то его потревожило.
Он вырвал из стены кулак, с которого стекала густая кровь, даже слишком густая, но Адарак не обращал ни на что внимания. Теперь я увидел его с другой стороны, в прошлый раз я вырубил его одним точным ударом, и то не до конца, хотя должен был убить, а теперь он был еще сильнее, под завязку напичканный наркотиками.
На этот раз я решил действовать первым. Я сделал ложный выпад и скользнул вниз, чтобы подрезать ему ноги, но его реакция оказалась отменной. Он перехватил мою руку с ножом в момент занесения и дернул вниз, потом схватил и вторую руку, растянув меня перед собой, словно мочалку или пружинный эспандер. Адарак отвел голову назад и с размаху вдарил мне лбом по носу. Моя голова дернулась назад, как от удара наковальней, такой удар любого человека убил бы на месте.
— А ты тоже крепче, чем я думал.
— Ты даже не представляешь, — сказал я чуть гнусаво из-за сломанного носа и проделал тот же трюк, что и он.
Я решил не превращать все в спарринг удар за удар, так как победитель был очевиден. Я нанес ему столько ударов, что, казалось, я больше вреда причинил себе, чем ему, но все же он не смог меня удержать и невольно отпустил, хватаясь за лицо. Вряд ли он чувствовал настоящую боль, лишь фантомную, но он заревел. В порыве внезапной злобы он бездумно прыгнул на меня, желая подмять под себя, за что и поплатился. Я нанес удар прямиком в грудь, но дело завершил он сам, упав на клинок собственным весом, протолкнув его до самой рукояти.
Весил он целую тонну, но я все же сбросил его с себя и вынул из груди нож. Хоть его кровь была густая, словно мед, заляпала она меня прилично, делая похожим на какого-то маньяка с ножом. Хотя, наверно, это не далеко от истины. Попытавшись стереть кровь, я лишь сильнее размазал ее по рубашке и штанам. Постоянно делаю эту ошибку. Я хотел было отрезать ему голову, но не желал тратить времени — не так уж и просто отрезать голову, вы уж мне поверьте, а тем более такому здоровяку. Я лишь нанес еще несколько ударов в область груди, шеи и головы, чтобы он поспал подольше, потом плюнул на тело рыжего и направился туда, где меня очевидно ждали.
В рубке, вопреки моим ожиданиям, было не так людно. Один лишь Нерос с ножом в руке. Игненсис. И без трансфэйсера.
— Долго ты, — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать.
— Знаешь, твой сынок сказал мне одну интересную фразу: «Удивительно у тебя работает мозг, — сказал он мне, — то ты анализируешь ситуацию, словно семечки грызешь, а то не можешь понять элементарные вещи». Вот и сейчас также. Ты подослала в проулок хулиганов, чтобы я на них разогрелся, значит и этих тоже? Я не понимаю: зачем?
— Чтобы ты стал сильнее, у тебя же так сила работает? Чем больше приложено силы к тебе, тем больше у тебя самого силы. Сила воздействия равна силе противодействия. Я просто хотел, чтобы ты обрел огромную силу, а ворвавшись ко мне, понял, что она бессмысленна. Что не важно, как ты силен, сила не всегда все решает.
Слишком много тавтологии. Похоже, его волнует только сила и ничего более.
— Значит, ты знал, что я проникну на борт, потому и собрал здесь своих шавок?
— Нет, этого я не планировал, — покачал он головой так, словно она была свинцовой. — Все получилось спонтанно. Ты переиграл меня в тот момент, когда превратил мою голову в решето, а потом забрал мою Амризию. Хотя в этом есть и моя вина, я слишком хотел тебе досадить, убив девушку. У меня в голове возникли десятки планов, как выкрутиться, но ты оказался прав — я слишком боюсь умереть, а почти во всех моих планах предусматривалась моя смерть, а действие препарата слишком ослабло.
