— Но праворукие камирутты встречаются в разы реже.
— Я чистокровный камирутт! — снова закричал Нерос, словно громкость его слов подтверждала их истинность.
— Слышали уже.
Нерос ерзал в кресле, явно желая вцепиться мне в глотку, но все же не решался встать с бомбы. Вероятно, у препарата и правда был ограниченный срок действия, либо слишком большие и частые повреждения ослабляли эффект, и если периодически не принимать новые дозы препарата, то можно умереть. Если произойдет взрыв, когда Нерос будет поблизости, то он получит обширные повреждения, а если другие дозы препарата находятся не поблизости, есть большая вероятность, что он до туда просто не успеет добраться, тем более прорываясь через толпы разъяренных зомби, им же и созданных.
— Так что, Нерос, где препарат? — спросил я, все еще направляя на него пистолет. Понятия не имею, остался ли там хоть один патрон.
— На моей базе. Я могу вас туда отвезти, но для начала нужно обезвредить эти бомбы. Кто займет мое место? — поинтересовался он.
— Ну, Верон охраняет подступы, Мара все еще слишком слаба, так что... Костун! — крикнул я. Тот дернулся, словно только что понял, что он в комнате не один. Хоть на что-то он мог сгодиться.
— А? Что? — рассеянно отозвался толстяк.
— Не устал сидеть на холодном и жестком полу? Иди посиди.
Он встал и даже сделал шаг в нашу сторону, потом вдруг замер, словно осознав, о чем его просят. Даже эти волшебные таблетки не могли вывести его из прострации, в которую он угодил от ужаса быть не просто убитым, а взорванным.
— Что-то... Я лучше постою.
— Нерос, что ты с ним сотворил? Он сам на себя не похож. Даже под наркотиком.
— Он оказался чувствительней, чем я думал, — пожал плечами гераклид. — Потерял сознание, когда я сказал, на чем он сидит.
— Это на него похоже. Костун, — крикнул я уже ему, — это не предложение, это приказ. Если не подойдешь, Верон прострелит тебе затылок, и ты так и так усядешься в кресло.
Костун вопросительно посмотрел на Верона, тот кивнул, подтверждая мои слова. Толстяк тяжело вздохнул, протер лицо ладонью, стирая капли пота, и все же занял кресло Нероса, бросившись на него так, словно там не пять секунд форы было, а пять миллисекунд. Он так рухнул в кресло, что я даже испугался, как бы бомба не сработала от такой нагрузки. Верону теперь приходилось следить одновременно за лестницей, куда он иногда делал одиночные выстрелы, чтобы напомнить о себе, и за Неросом, который стоял на коленях возле бомбы под креслом Иолая. Хотя у меня и Иолая тоже были пистолеты.
— Под каждым креслом по бомбе? — спросил я.
— Ага.
— И зачем надо было так усложнять?
— Ну, вдруг одну или две смогли бы обезвредить, — отозвался он. Нынче он стал более предусмотрительным, чем в прошлом, но все еще не видел дальше собственного носа, а иначе не попался бы в свою же ловушку, пусть и до сих пор делал хорошую мину при плохой игре.
— И теперь их обезвреживаешь ты. Иронично, не правда ли? Попал в собственную ловушку, а теперь пытаешься вытащить из нее не только себя, но и тех, кого пытался в нее загнать.
— Это не конец, Амарталис, — с вызовом промолвил Нерос, словно не он, а я стою перед ним на коленях.
— Но он наступит очень скоро.
— Для тебя
— Знаешь, в чем наша разница? — спросил я, наклонившись к Неросу, когда тот подполз к моему креслу, стоя на коленях, словно раб, а я, сидя в кресле, словно король. — Ты боишься умереть, — ответил я на собственный вопрос. — Да-да, не смотри так на меня. Ты боишься смерти, а я в принципе не могу умереть. Тебя обуял страх, и именно поэтому ты сейчас пресмыкаешься тут, стоя на коленях, чтобы спасти собственную задницу.
— У тебя есть все, чего бы ты ни пожелал, — сказал Нерос, вставая и отряхивая колени, — но ты этим не пользуешься. Твоя сила — это божий дар, а я работал десятилетиями, чтобы добиться того, что у меня есть, и все равно не достиг вершины. — Он говорил спокойно, хотя давалась ему это явно не просто. Выводить противников из себя — мое хобби, а Нерос очень интересный экземпляр.
— Может, ты идешь по неверному пути? — предположил я.
— Поздно менять направление.
— Даже если в конце тебя ждет только смерть?
— Это мы еще посмотрим.
Костун кашлянул, то ли привлекая внимание, то ли от пересохшего горла. Нерос продолжал с вызовом смотреть мне в глаза, но оружие было у меня, да я и так был намного сильнее, и он это знал, нравилось ему это или... Конечно, ему не нравилось, но для того, кто загнан в угол, он вел себя чересчур самоуверенно. Это один из психологических приемов, который я тоже часто применяю: что бы ни случилось, веди себя так, словно все идет по плану. По крайней мере, я надеялся, что он просто притворяется, ибо даже я не смог бы так все продумать, тут нужен не только ум, но и огромная толика удачи.
— Ты забыл еще одну бомбу, — обратился я к Неросу.
— Нет, я помню, просто не хочу ее обезвреживать. Пора начать переговоры.
Я ждал этого с самого начала.
— Да? И чего же ты хочешь?
— Это очевидно, я хочу убраться отсюда подальше. Я оставлю вам инструкцию, как обезвредить бомбу, а сам смоюсь; на крыше стоит небольшой корабль.
— И ты думаешь, мы вот так возьмем и поверим тебе?
Если он и правда так считал, то я в нем ошибался, но что бы сделал я, оказавшись на его месте? Потянул бы время. И пока у него это неплохо получалось.
— Тогда предлагайте свои варианты, — развел Нерос руками.
— Твой препарат, как долго он работает? — спросил я после недолгого раздумья.
— Беспокоишься о своей подружке? Помнишь, я говорил о минусах? Один из них — это привыкание. От одной дозы особого вреда не будет, лишь голова поболит, да потошнит. Но проблема в том, что вы использовали инъекцию уже после смертельного ранения, так что когда действие препарата закончится, рана вновь откроется. Именно поэтому у меня все еще обожжено лицо и уродливый шрам на груди. Моя Амризия не всесильна, она не способна насовсем залечить раны, полученные до ее приема. Так что, если вы хотите, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь, вам необходимо запастись препаратом под завязку. И только я знаю все его ингредиенты.
На востоке уже во всю светало, ночь отступала за горизонт, даря новый день, отчетливо отображающий на голубом небосводе черные и белые столбы дыма от пожарищ. Никто не спал всю ночь, но это особенно четко отображалось на Костуне, ставшем похожим на рыбу-каплю, растекшуюся на кресле. Мара уже смогла сесть и теперь безрезультатно пыталась оттереть кровь с одежды и дотянутся рукой до того места, куда вошла пуля. Она слышала слова Нероса и теперь пыталась их переварить, не веря, что ей до конца жизни, если она ей дорога, придется принимать наркотики.
— Сколько длится эффект? — повторил я вопрос. Нужно было побольше узнать все об этом препарате, и если то, как его создать, знает только Нерос, это совсем даже не плохо, не нужно будет волноваться, что он попадет на черный рынок, а из гераклида всю необходимую информацию можно просто выбить, используя в качестве шантажа созданный им же препарат и его страх перед смертью.
Нерос помялся, не хотя говорить, но все же ответил:
— В течение дней десяти после приема можно будет залечить смертельные ранения, в других случаях препарат действует не менее месяца. Если постоянно получать тяжелый урон, то препарат следует принимать чаще. Сегодня я получил слишком много смертельных ранений, так что больше не стремлюсь помирать; каждый последующий раз может стать последним. Довольны? Теперь я слушаю ваши предложения по спасению, только чтобы я не остался внакладе, конечно же.
— И вы ему верите? — крикнул Иолай. — Да он вас просто за нос водит.
— Может и так, — пожал плечами Нерос. — Но что, если я говорю правду? Тогда ваша подружка умрет еще до конца месяца. Решайте быстрее.
Верон привлек мое внимание взмахом руки (на выстрелы я уже не обращал внимания) и сделал жест, говорящий о том, что у него кончаются патроны в автомате. Военный патруль мог ворваться в любую секунду, и не сделал это только потому, что верх гостиницы был отвесным, не дающим забраться по стене, а единственный вход на двадцать второй этаж защищался Вероном. Было только не понятно, почему над нами не парят «тарелки» патрульных, но они могли появиться в любую минуту. Опять это дурацкое время, точнее, его отсутствие.
— Кстати, — вновь подал голос Нерос, — чего это вы до сих пор сидите?
— А, точно, — спохватился я и аккуратно слез с кресла, а за мной и Иолай. Взрыва не последовало, мы даже специально отсчитали пять секунд.
— О, и еще, я сказал вам решать быстрее потому, что до детонации бомб осталось чуть меньше двух часов.
— За это время их все можно обезвредить, — высказал я мысли вслух.
— Вряд ли, да я и не помню, где они все находятся, если честно. — Вновь развел Нерос руками. Ему явно было все равно, если весь город взлетит на воздух, он почему-то считал, что это меня как-то расстроит. Конечно, подобный инцидент обязательно повесят на людей, потому что кто еще мог такое сотворить? Но умные люди все же в конце концов должны увидеть все несоответствия произошедшего, однако Нерос всегда считал себя умнее остальных, и вряд ли даже предполагал, что его замысел может пойти прахом из-за чьих-то сомнений.
— Ты не меняешься, как и твои ошибки, — вздохнул я. — При прошлой нашей встрече ты тоже не особо парился над запасными планами, за что и поплатился. Сегодня же ты угодил в собственный капкан, и вместо того, чтобы нас убить, тебе приходится просить нас о помощи.
— Как вы, люди, говорите? На те же грабли? — хмыкнул он. Обычно я вывожу всех из себя, но еще немного, и мы с ним поменяемся местами.
— Именно.
— Не особо представляю, что такое грабли, но, видимо, я физически не могу обойти их стороной, лишь послать вперед кого-то, кого они ударят больнее.
— Нам лучше поторопиться, — вмешался Верон. Он стоял на одном колене, направляя оружие в сторону лестницы, однако больше не стрелял, не желая тратить драгоценные патроны. У него еще были пистолеты, но я сомневался, что в них достаточно много патронов, однако они могли пригодиться для другого.
— Мы как раз пытаемся договориться. Обезвредь бомбу под Костуном, — вновь обратился я к Неросу.
— Нет. Мне нужны гарантии. Мы слетаем на базу, и я приму очередную дозу Амризии, потом мы вернемся, и я обезврежу бомбу.
— Если мы оставим Костуна здесь, сюда ворвутся солдаты, которые могут его невзначай прикончить и стянуть с кресла.
— Думаю, он уже вернул себе способность говорить.
— Вопрос в другом: способны ли солдаты слушать. Не думаю, что они послушают Костуна, а вот сенатора... — Идея пришла мне только сейчас.
Нерос для приличия поломался, но все же сделал так, как я ему велел. Используя трансфэйсер, который все же оказался у него в одном из карманов, он сменил внешность, снова превратившись в сенатора, и мы с ним спустились вниз: я — похититель, он — заложник. Благо, при мне все еще оставался другой чудом уцелевший трансфэйсер, и я сменил внешность на ту, что была прежде. Я обхватил Нероса сзади левой рукой, а правой приставил к его голове пистолет, в таком виде мы и спустились вниз.
Нерос, притворяясь сенатором, говорил сам, приказав всем солдатам покинуть здание, так как оно заминировано. Также он приказал не поднимать в воздух патрульные корабли, ибо террористы пригрозили, что в таком случае подорвут здание. Солдаты вроде как нехотя, но послушались. Мы вернулись обратно наверх.
— А потом? — спросил Нерос.
— Потом... как пойдет. Не думай, что после всего этого мы станем лучшими друзьями, мы лишь временно объединяемся, чтобы помочь друг другу.
Я и сам еще не придумал, как поступить с гераклидом. С одной стороны — я желал его убить, и чем жестче, тем лучше, а с другой — он единственный, кто знает, как создавать Амризию, жизненно необходимую Маре. Выбить из него состав рано или поздно получится, но кто знает этих психов, созданный эликсир может оказаться настоящей отравой. Конечно, сперва мы бы проверили его на нем; а если он решит унести секрет с собой в могилу, только ради того, чтобы мне отомстить? Он сумасшедший, а такие могут пойти на все даже ради мнимого превосходства.
— Да у меня и в мыслях подобного не было.
— Эй, Костун, — подошел я к толстяку, — ты как?
— Пить хочу, — промямлил он.
— Вино пойдет? Тут почти целая бутылка.
— Эй! — запротестовал Нерос. — Знаешь, сколько она стоит?
— Мне пофиг. Костун, пей свое вино, мы скоро вернемся.
— Не оставляйте меня на бомбе! — заныл он. Если он уже может ныть, то ему явно стало намного лучше.
— Она не взорвется, если ты не встанешь. И не ной, если не будешь нас задерживать, мы вернемся до того, как она сдетонирует.
Он что-то попытался промямлить в ответ, но я его уже не слышал. Верон сделал еще несколько предупредительных выстрелов и начал отступать спиной вперед, следя за лестницей, хотя там уже никого не должно было оставаться. Иолай подхватил все еще обессиленную Мару, ухватив за талию и закинув ее руку себе на шею, и как можно быстрее пошел за нами.
На крышу вела лестница, проходящая вдоль стены. Корабль был похож на черную каплю из как будто плохо отесанного обсидиана. Он был небольшим, способным перевозить одновременно лишь пятерых, считая пилота, и не мог летать в космосе, о чем я узнал от Нероса.
— Думаешь, у меня нет нормального корабля, чтобы отсюда слинять? Он на стоянке, где и ваш.
— Ты знаешь о нашем корабле? — спросил Иолай. И зачем я воздух сотрясал, говоря, что за нами следили с самого нашего прилета на станцию проверки?
— Я все знаю о ваших похождениях. Все, что необходимо.
Мы забрались в корабль, рассевшись по довольно тесным местам. Намного проще было бы отправиться на автомобиле по земле, но внизу нас сейчас ждет целая толпа патрульных, которым больше нечем заняться, кроме как следить за гостиницей, как бы она не сбежала. Хотя, если у них хватит мозгов, то после рассказа о том, что здание заминировано, они тут же смоются куда подальше.
— Куда мы летим? — жестко спросил Верон.
— В Гомишаран.
— К Роулу, — догадался я.
— Именно, — осклабился Нерос.
— А нас там не собьют? — заволновалась Мара. — Городок-то воинственный.
— Нет, они знают мой корабль.
Мы пролетали над границей города, которая стала еще более очевидна из-за устроенной там бойни. Многие дома стояли без окон, и из них валил дым. У повстанцев оказалась даже пара танков, догоравших теперь недалеко от границы города. Даже с высоты было видно горы трупов с каждой из сторон, разбросанные как попало. Все еще слышались выстрелы и даже взрывы, но они звучали куда реже, чем ночью. Повстанцы так и не смогли пробиться через линию обороны, созданную патрульными солдатами, и теперь, видимо, пытаются придумать новый план.
— И зачем надо было все это устраивать? — покачала Мара головой, вглядываясь вниз.
Нерос усмехнулся.
— Они сами это выбрали, не я виноват, что они такие глупые и наивные.
— Каждый будет выглядеть глупо и наивно, если им навешать лапши на уши.
— Не сильно я и привирал. Вдруг у людей и правда получится отвоевать свою «свободу»? Будет забавно на это взглянуть.
Никто ему не ответил, мы уже были над городом и снижались.
— Я чистокровный камирутт! — снова закричал Нерос, словно громкость его слов подтверждала их истинность.
— Слышали уже.
Нерос ерзал в кресле, явно желая вцепиться мне в глотку, но все же не решался встать с бомбы. Вероятно, у препарата и правда был ограниченный срок действия, либо слишком большие и частые повреждения ослабляли эффект, и если периодически не принимать новые дозы препарата, то можно умереть. Если произойдет взрыв, когда Нерос будет поблизости, то он получит обширные повреждения, а если другие дозы препарата находятся не поблизости, есть большая вероятность, что он до туда просто не успеет добраться, тем более прорываясь через толпы разъяренных зомби, им же и созданных.
— Так что, Нерос, где препарат? — спросил я, все еще направляя на него пистолет. Понятия не имею, остался ли там хоть один патрон.
— На моей базе. Я могу вас туда отвезти, но для начала нужно обезвредить эти бомбы. Кто займет мое место? — поинтересовался он.
— Ну, Верон охраняет подступы, Мара все еще слишком слаба, так что... Костун! — крикнул я. Тот дернулся, словно только что понял, что он в комнате не один. Хоть на что-то он мог сгодиться.
— А? Что? — рассеянно отозвался толстяк.
— Не устал сидеть на холодном и жестком полу? Иди посиди.
Он встал и даже сделал шаг в нашу сторону, потом вдруг замер, словно осознав, о чем его просят. Даже эти волшебные таблетки не могли вывести его из прострации, в которую он угодил от ужаса быть не просто убитым, а взорванным.
— Что-то... Я лучше постою.
— Нерос, что ты с ним сотворил? Он сам на себя не похож. Даже под наркотиком.
— Он оказался чувствительней, чем я думал, — пожал плечами гераклид. — Потерял сознание, когда я сказал, на чем он сидит.
— Это на него похоже. Костун, — крикнул я уже ему, — это не предложение, это приказ. Если не подойдешь, Верон прострелит тебе затылок, и ты так и так усядешься в кресло.
Костун вопросительно посмотрел на Верона, тот кивнул, подтверждая мои слова. Толстяк тяжело вздохнул, протер лицо ладонью, стирая капли пота, и все же занял кресло Нероса, бросившись на него так, словно там не пять секунд форы было, а пять миллисекунд. Он так рухнул в кресло, что я даже испугался, как бы бомба не сработала от такой нагрузки. Верону теперь приходилось следить одновременно за лестницей, куда он иногда делал одиночные выстрелы, чтобы напомнить о себе, и за Неросом, который стоял на коленях возле бомбы под креслом Иолая. Хотя у меня и Иолая тоже были пистолеты.
— Под каждым креслом по бомбе? — спросил я.
— Ага.
— И зачем надо было так усложнять?
— Ну, вдруг одну или две смогли бы обезвредить, — отозвался он. Нынче он стал более предусмотрительным, чем в прошлом, но все еще не видел дальше собственного носа, а иначе не попался бы в свою же ловушку, пусть и до сих пор делал хорошую мину при плохой игре.
— И теперь их обезвреживаешь ты. Иронично, не правда ли? Попал в собственную ловушку, а теперь пытаешься вытащить из нее не только себя, но и тех, кого пытался в нее загнать.
— Это не конец, Амарталис, — с вызовом промолвил Нерос, словно не он, а я стою перед ним на коленях.
— Но он наступит очень скоро.
— Для тебя
— Знаешь, в чем наша разница? — спросил я, наклонившись к Неросу, когда тот подполз к моему креслу, стоя на коленях, словно раб, а я, сидя в кресле, словно король. — Ты боишься умереть, — ответил я на собственный вопрос. — Да-да, не смотри так на меня. Ты боишься смерти, а я в принципе не могу умереть. Тебя обуял страх, и именно поэтому ты сейчас пресмыкаешься тут, стоя на коленях, чтобы спасти собственную задницу.
— У тебя есть все, чего бы ты ни пожелал, — сказал Нерос, вставая и отряхивая колени, — но ты этим не пользуешься. Твоя сила — это божий дар, а я работал десятилетиями, чтобы добиться того, что у меня есть, и все равно не достиг вершины. — Он говорил спокойно, хотя давалась ему это явно не просто. Выводить противников из себя — мое хобби, а Нерос очень интересный экземпляр.
— Может, ты идешь по неверному пути? — предположил я.
— Поздно менять направление.
— Даже если в конце тебя ждет только смерть?
— Это мы еще посмотрим.
Костун кашлянул, то ли привлекая внимание, то ли от пересохшего горла. Нерос продолжал с вызовом смотреть мне в глаза, но оружие было у меня, да я и так был намного сильнее, и он это знал, нравилось ему это или... Конечно, ему не нравилось, но для того, кто загнан в угол, он вел себя чересчур самоуверенно. Это один из психологических приемов, который я тоже часто применяю: что бы ни случилось, веди себя так, словно все идет по плану. По крайней мере, я надеялся, что он просто притворяется, ибо даже я не смог бы так все продумать, тут нужен не только ум, но и огромная толика удачи.
— Ты забыл еще одну бомбу, — обратился я к Неросу.
— Нет, я помню, просто не хочу ее обезвреживать. Пора начать переговоры.
Я ждал этого с самого начала.
— Да? И чего же ты хочешь?
— Это очевидно, я хочу убраться отсюда подальше. Я оставлю вам инструкцию, как обезвредить бомбу, а сам смоюсь; на крыше стоит небольшой корабль.
— И ты думаешь, мы вот так возьмем и поверим тебе?
Если он и правда так считал, то я в нем ошибался, но что бы сделал я, оказавшись на его месте? Потянул бы время. И пока у него это неплохо получалось.
— Тогда предлагайте свои варианты, — развел Нерос руками.
— Твой препарат, как долго он работает? — спросил я после недолгого раздумья.
— Беспокоишься о своей подружке? Помнишь, я говорил о минусах? Один из них — это привыкание. От одной дозы особого вреда не будет, лишь голова поболит, да потошнит. Но проблема в том, что вы использовали инъекцию уже после смертельного ранения, так что когда действие препарата закончится, рана вновь откроется. Именно поэтому у меня все еще обожжено лицо и уродливый шрам на груди. Моя Амризия не всесильна, она не способна насовсем залечить раны, полученные до ее приема. Так что, если вы хотите, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь, вам необходимо запастись препаратом под завязку. И только я знаю все его ингредиенты.
На востоке уже во всю светало, ночь отступала за горизонт, даря новый день, отчетливо отображающий на голубом небосводе черные и белые столбы дыма от пожарищ. Никто не спал всю ночь, но это особенно четко отображалось на Костуне, ставшем похожим на рыбу-каплю, растекшуюся на кресле. Мара уже смогла сесть и теперь безрезультатно пыталась оттереть кровь с одежды и дотянутся рукой до того места, куда вошла пуля. Она слышала слова Нероса и теперь пыталась их переварить, не веря, что ей до конца жизни, если она ей дорога, придется принимать наркотики.
— Сколько длится эффект? — повторил я вопрос. Нужно было побольше узнать все об этом препарате, и если то, как его создать, знает только Нерос, это совсем даже не плохо, не нужно будет волноваться, что он попадет на черный рынок, а из гераклида всю необходимую информацию можно просто выбить, используя в качестве шантажа созданный им же препарат и его страх перед смертью.
Нерос помялся, не хотя говорить, но все же ответил:
— В течение дней десяти после приема можно будет залечить смертельные ранения, в других случаях препарат действует не менее месяца. Если постоянно получать тяжелый урон, то препарат следует принимать чаще. Сегодня я получил слишком много смертельных ранений, так что больше не стремлюсь помирать; каждый последующий раз может стать последним. Довольны? Теперь я слушаю ваши предложения по спасению, только чтобы я не остался внакладе, конечно же.
— И вы ему верите? — крикнул Иолай. — Да он вас просто за нос водит.
— Может и так, — пожал плечами Нерос. — Но что, если я говорю правду? Тогда ваша подружка умрет еще до конца месяца. Решайте быстрее.
Верон привлек мое внимание взмахом руки (на выстрелы я уже не обращал внимания) и сделал жест, говорящий о том, что у него кончаются патроны в автомате. Военный патруль мог ворваться в любую секунду, и не сделал это только потому, что верх гостиницы был отвесным, не дающим забраться по стене, а единственный вход на двадцать второй этаж защищался Вероном. Было только не понятно, почему над нами не парят «тарелки» патрульных, но они могли появиться в любую минуту. Опять это дурацкое время, точнее, его отсутствие.
— Кстати, — вновь подал голос Нерос, — чего это вы до сих пор сидите?
— А, точно, — спохватился я и аккуратно слез с кресла, а за мной и Иолай. Взрыва не последовало, мы даже специально отсчитали пять секунд.
— О, и еще, я сказал вам решать быстрее потому, что до детонации бомб осталось чуть меньше двух часов.
— За это время их все можно обезвредить, — высказал я мысли вслух.
— Вряд ли, да я и не помню, где они все находятся, если честно. — Вновь развел Нерос руками. Ему явно было все равно, если весь город взлетит на воздух, он почему-то считал, что это меня как-то расстроит. Конечно, подобный инцидент обязательно повесят на людей, потому что кто еще мог такое сотворить? Но умные люди все же в конце концов должны увидеть все несоответствия произошедшего, однако Нерос всегда считал себя умнее остальных, и вряд ли даже предполагал, что его замысел может пойти прахом из-за чьих-то сомнений.
— Ты не меняешься, как и твои ошибки, — вздохнул я. — При прошлой нашей встрече ты тоже не особо парился над запасными планами, за что и поплатился. Сегодня же ты угодил в собственный капкан, и вместо того, чтобы нас убить, тебе приходится просить нас о помощи.
— Как вы, люди, говорите? На те же грабли? — хмыкнул он. Обычно я вывожу всех из себя, но еще немного, и мы с ним поменяемся местами.
— Именно.
— Не особо представляю, что такое грабли, но, видимо, я физически не могу обойти их стороной, лишь послать вперед кого-то, кого они ударят больнее.
— Нам лучше поторопиться, — вмешался Верон. Он стоял на одном колене, направляя оружие в сторону лестницы, однако больше не стрелял, не желая тратить драгоценные патроны. У него еще были пистолеты, но я сомневался, что в них достаточно много патронов, однако они могли пригодиться для другого.
— Мы как раз пытаемся договориться. Обезвредь бомбу под Костуном, — вновь обратился я к Неросу.
— Нет. Мне нужны гарантии. Мы слетаем на базу, и я приму очередную дозу Амризии, потом мы вернемся, и я обезврежу бомбу.
— Если мы оставим Костуна здесь, сюда ворвутся солдаты, которые могут его невзначай прикончить и стянуть с кресла.
— Думаю, он уже вернул себе способность говорить.
— Вопрос в другом: способны ли солдаты слушать. Не думаю, что они послушают Костуна, а вот сенатора... — Идея пришла мне только сейчас.
Нерос для приличия поломался, но все же сделал так, как я ему велел. Используя трансфэйсер, который все же оказался у него в одном из карманов, он сменил внешность, снова превратившись в сенатора, и мы с ним спустились вниз: я — похититель, он — заложник. Благо, при мне все еще оставался другой чудом уцелевший трансфэйсер, и я сменил внешность на ту, что была прежде. Я обхватил Нероса сзади левой рукой, а правой приставил к его голове пистолет, в таком виде мы и спустились вниз.
Нерос, притворяясь сенатором, говорил сам, приказав всем солдатам покинуть здание, так как оно заминировано. Также он приказал не поднимать в воздух патрульные корабли, ибо террористы пригрозили, что в таком случае подорвут здание. Солдаты вроде как нехотя, но послушались. Мы вернулись обратно наверх.
— А потом? — спросил Нерос.
— Потом... как пойдет. Не думай, что после всего этого мы станем лучшими друзьями, мы лишь временно объединяемся, чтобы помочь друг другу.
Я и сам еще не придумал, как поступить с гераклидом. С одной стороны — я желал его убить, и чем жестче, тем лучше, а с другой — он единственный, кто знает, как создавать Амризию, жизненно необходимую Маре. Выбить из него состав рано или поздно получится, но кто знает этих психов, созданный эликсир может оказаться настоящей отравой. Конечно, сперва мы бы проверили его на нем; а если он решит унести секрет с собой в могилу, только ради того, чтобы мне отомстить? Он сумасшедший, а такие могут пойти на все даже ради мнимого превосходства.
— Да у меня и в мыслях подобного не было.
— Эй, Костун, — подошел я к толстяку, — ты как?
— Пить хочу, — промямлил он.
— Вино пойдет? Тут почти целая бутылка.
— Эй! — запротестовал Нерос. — Знаешь, сколько она стоит?
— Мне пофиг. Костун, пей свое вино, мы скоро вернемся.
— Не оставляйте меня на бомбе! — заныл он. Если он уже может ныть, то ему явно стало намного лучше.
— Она не взорвется, если ты не встанешь. И не ной, если не будешь нас задерживать, мы вернемся до того, как она сдетонирует.
Он что-то попытался промямлить в ответ, но я его уже не слышал. Верон сделал еще несколько предупредительных выстрелов и начал отступать спиной вперед, следя за лестницей, хотя там уже никого не должно было оставаться. Иолай подхватил все еще обессиленную Мару, ухватив за талию и закинув ее руку себе на шею, и как можно быстрее пошел за нами.
Глава 11
На крышу вела лестница, проходящая вдоль стены. Корабль был похож на черную каплю из как будто плохо отесанного обсидиана. Он был небольшим, способным перевозить одновременно лишь пятерых, считая пилота, и не мог летать в космосе, о чем я узнал от Нероса.
— Думаешь, у меня нет нормального корабля, чтобы отсюда слинять? Он на стоянке, где и ваш.
— Ты знаешь о нашем корабле? — спросил Иолай. И зачем я воздух сотрясал, говоря, что за нами следили с самого нашего прилета на станцию проверки?
— Я все знаю о ваших похождениях. Все, что необходимо.
Мы забрались в корабль, рассевшись по довольно тесным местам. Намного проще было бы отправиться на автомобиле по земле, но внизу нас сейчас ждет целая толпа патрульных, которым больше нечем заняться, кроме как следить за гостиницей, как бы она не сбежала. Хотя, если у них хватит мозгов, то после рассказа о том, что здание заминировано, они тут же смоются куда подальше.
— Куда мы летим? — жестко спросил Верон.
— В Гомишаран.
— К Роулу, — догадался я.
— Именно, — осклабился Нерос.
— А нас там не собьют? — заволновалась Мара. — Городок-то воинственный.
— Нет, они знают мой корабль.
Мы пролетали над границей города, которая стала еще более очевидна из-за устроенной там бойни. Многие дома стояли без окон, и из них валил дым. У повстанцев оказалась даже пара танков, догоравших теперь недалеко от границы города. Даже с высоты было видно горы трупов с каждой из сторон, разбросанные как попало. Все еще слышались выстрелы и даже взрывы, но они звучали куда реже, чем ночью. Повстанцы так и не смогли пробиться через линию обороны, созданную патрульными солдатами, и теперь, видимо, пытаются придумать новый план.
— И зачем надо было все это устраивать? — покачала Мара головой, вглядываясь вниз.
Нерос усмехнулся.
— Они сами это выбрали, не я виноват, что они такие глупые и наивные.
— Каждый будет выглядеть глупо и наивно, если им навешать лапши на уши.
— Не сильно я и привирал. Вдруг у людей и правда получится отвоевать свою «свободу»? Будет забавно на это взглянуть.
Никто ему не ответил, мы уже были над городом и снижались.
