И перед нами предстало огромное пространство. Оно было почти пустым, не считая нескольких космических кораблей различных размеров и форм. Тут и там шныряли работники в спецовке, проверяя эти самые корабли, кто-то сверлил, кто-то варил, но все, казалось, были заняты свои делом, да так рьяно, что было удивительно, почему они такие активные, если рядом не ходит их непосредственный начальник. Если, конечно, они не знали, что к ним направляется Верон.
— Ого! — выдавил из себя Костун, уперев руки в колени и тяжело дыша, а после восклицания он еще и закашлялся.
— Мне кажется, или потолок находится явно выше десятки метров, под которыми мы должны быть?
— Вы, наверное, не заметили, но тоннель слегка шел под откос, спускаясь все ниже.
— Я заметил, — ответил я, подняв руку, но реакции не последовало.
— Сейчас мы на пятидесятиметровой глубине. Здесь находятся корабли, принадлежащие мне и моему брату. Вообще, такие большие подземные сооружения противозаконны на этой планете, не говоря уже о кораблях, которые здесь есть, но не мне вам говорить о соблюдении законов.
— Все мы немного преступники, — сказал Иолай. — Кто-то больше, кто-то меньше.
— Это намек? — прищурился я.
— Ни в коем разе. Я говорил обо всех присутствующих.
И все же я был куда более серьезным преступником, чем все остальные вместе взятые, помноженные на сто. Узнай они, что я творил в свое время, то без промедления сдали бы меня властям, пусть и сами попали бы к ним в лапы. Хотя, наверно, это случилось бы лишь в том случае, если бы они были уверены, что их не уничтожат на месте.
— Я не преступник, — запротестовал Костун.
— Предательство — тоже преступление. Моральное уж точно, — ощетинился Иолай. — Тем более, де-юре мы здесь все жестокие преступники.
— Хватит об этом, — прервал своего телохранителя Верон. — Некогда тратить время. Берем транспорт и улетаем. — Он направился вперед быстрым шагом.
— Так, и где наша «тарелка»?
— Мы полетим не на ней, — улыбнулся Верон уголком рта.
— Не на ней? А на чем же?
— Я надеялся, что брат оставит его здесь. — Верон указал на противоположную сторону открытого помещения. Там стоял, конечно, не самый большой корабль во Вселенной, но выглядел он довольно грозно. Он был похож на овал, словно лопнувший с одной стороны... или осклабившийся. «Порез» шел почти через все судно, сужаясь и слегка закругляясь вверх к концу. Впереди было большое обзорное окно командной рубки, как раз и являющееся эпицентром «трещины».
— Похоже на модель «Фисташка», — сказал Костун. — Мы на таких грузы всякие перевозили по всей Вселенной. Не самый тяжелогрузный грузовик, и не самый быстрый.
— Это не «Фисташка». Его специально сделали похожим, но эта модель называется «Gurin Mnyama»,что значит — «Оскал Зверя». Под безобидной оболочкой срыто мощное вооружение, но с виду так не скажешь.
— Да, пока ты не сказал, я и не замечала, что эта «трещина» похожа на оскал, — охнула Мара, рассматривая корабль.
— Нам следует поторопиться. — Верон вновь заторопился, прибавив шаг. Сначала он подошел к одному из рабочих и что-то ему сказал, тот в ответ кивнул. Затем черноглазый направился в сторону корабля.
Корабль превосходил раза патрульную «тарелку» раза в три, а потому можно было не беспокоиться о наличие в нем спален и, хотя бы, ду?ша.
«Заведя мотор», Верон плавно поднялся вверх. Крыша сначала приподнялась чуть выше, а потом разъехалась в четыре стороны, словно раскрывающийся изнутри бутон. Мы вылетели из ангара и устремились в открытый космос, стараясь не привлекать внимания. Далеко справа виднелся клубящийся черный дым, медленно поднимающийся над горящей виллой.
Улетев подальше от обитаемых планет и путей сообщения, наш корабль завис неподалеку от одной из умирающих звезд. Вряд ли кто-то мог пролетать мимо, чтобы нас заметит, тем более что различные волны, излучаемые космическим телом, не позволяли засечь столь малый объект какой-либо сканирующей аппаратурой. Хотя вряд ли кто-то так уж активно нас искал, особенно после того, как особняк, в котором мы все находились, взлетел на воздух. Тот, кто все это устроил, вероятно, был уверен, что мы все мертвы. Кроме меня, конечно. Наверняка он считает, что дальнейшее преследование меня не имеет смысла, так как я сам захочу его найти. И он прав.
— Итак, — начал Верон, оставив корабль на автопилоте и спустившись в общий зал, — теперь нам точно понятно, что от нас так просто не отстанут.
— Тогда и им должно быть это понятно, — твердо сказала Мара. — Мы тоже не будем сидеть сложа руки.
— Они сами вынуждают нас действовать, — подтвердил я. Кончено, я мог бы намекнуть им о том, что их, возможно, считают умершими и они могут просто где-нибудь затаиться, пока все не закончится (пока я не закончу), но они хотели меня кинуть, так что теперь я не могут позволить им вот так просто взять да вывернуться.
— И с чего нам начать?
— Это же очевидно: мы заявимся в местное правительство той зоны, в которой упал лайнер и пойдем прямиком к тому уроду, что оклеветал нас на весь мир, — заявил Иолай, шлепнув ладошкой по столу. У него всегда все просто.
— И что потом?
— Устроим допрос с пристрастием. Он точно должен что-то знать, даже если и является шестеркой.
— Ты думаешь, нам удастся это провернуть так просто? — усомнилась Мара.
— Почему бы и нет? — вмешался я. — Теперь у нас есть настоящее боевое судно...
— Оно пока на стадии тестирования, — перебил меня Верон.
— Но ведь все работает?
Верон неопределенно дернул головой. Хоть он и выглядел угрюмо, особо спорить не собирался. Он и сам размышлял, как поступить, но пока лишь Иолай предложил вариант, о котором и так думали все, ну или большинство. С чего-то нужно начать.
— Так вот, у нас есть боевой корабль и преимущество внезапной атаки — продолжил я, — вряд ли они предполагают, что мы вот так сразу перейдем в наступление.
— Прям слова настоящего солдата, — усмехнулся Иолай.
— Опыт, мой юный друг, огромный жизненный опыт, — менторским тоном ответил я. Мой опыт действительно был больше, чем у всех остальные вместе взятых, помноженных на сто. Правда, я редко этим опытом пользуюсь во благо.
— А, да, совсем забыл, что ты дряхлый старик.
— Ну что за молодежь пошла, — подыграл я. — Но вернемся к делу. Мало того, что они не ожидают нашего нападения, так еще мы собираемся ворваться всего лишь в местный сенат, где охраны должно быть мало... относительно. Даже если они и запросят поддержку, то прибудет она после того, как мы уже смоемся. Что скажете?
— Довольно рискованно, — подал голос Верон.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанского!
— Что это значит? — выгнул брови Верон.
— Одна древняя пословица, означающее, что если не рискуешь, то и не выигрываешь. Так что нам необходимо рискнуть, пока еще наши враги не придумали стратегию, а они довольно умны, так что времени мало.
— Мало времени. Эта фраза за последние дни мелькает слишком часто, — подметила Мара. Еще чаще эта фраза мелькает в мыслях. С виду девушка была спокойна, но внутри в ней наверняка бурлило невероятно напряжение. Вряд ли она ожидала, что ее простое задание приведет к крутому обрыву, с которого она все еще не рухнула лишь по чистой случайности. А ведь ее первое же дело с треском провалилось, но это не редкость в подобной профессии. Слишком много давления для первого раза. Костун же выглядел так, словно находится в свободном падении с этого самого обрыва, не понимая, что происходит. Но прыгнул он туда сам.
— Так и есть, но это вполне обусловлено последними событиями.
— Согласна. — Девушка помолчала. — И что, начнем прямо сейчас? — Уверенности ей было не занимать, хотя она, наверняка, просто желала, чтобы все это закончилось как можно скорее. Я удивлюсь, если после всего случившегося она продолжит благородное ремесло воровки. При условии, конечно, что она выживет.
— А у тебя есть дела поважнее?
— Нет...
— Вот и отлично! Верон, заводи машину!
— Что?
— Поехали, говорю.
— Это конечно, но вы, надеюсь, помните, что мы довольно далеко от нужной нам зоны?
— Метасалирование?
— Метасалирование.
Все обреченно вздохнули. Будто нас и так недостаточно жизнь пошвыряла.
— Не переживайте, у этого корабля мощности побольше, поэтому доберемся быстрее, чем в прошлый раз.
Когда все пристегнулись в более удобных креслах, чем в той «тарелке», Верон запустил систему, и мы влетели в первый черный круг межпространственных прыжков.
Возвращались мы обратно по тем же координатам, что и тогда, когда летели на виллу, но при этом перепрыгивая через каждую вторую точку, так как мощность корабля позволяла совершать более дальние прыжки. Вообще, можно было прыгнуть и через две точки, переместившись в первый раз в зону примерно между третьей и четвертой точками, что ускорило бы путь, но Верон не хотел прокладывать новый маршрут, хотя он прикрылся тем, что это отнимет еще больше времени. Произведя очередное метасалирование, мы оказали как раз в точке, являющейся предпоследней перед той, с какой мы начинали путь к зеленой планете.
— Думаю, перемещаться прямиком туда не следует. Там вряд ли бывают торговые и грузовые корабли, поэтому мы будем слишком выделяться и привлечем ненужное внимание.
— Там наверняка полно народу, — сказала Мара. — Журналисты, патрульные, да и зевак хватает.
— Так и есть, — подтвердил Иолай, который уже успел взять портер и залезть в Юнинео. — Расследование все еще продолжается, хотя, полагаю, что это лишь для виду, ибо «виновные» уже всем известны.
Костун, и так всю дорогу сидевший молча, осунулся еще больше. Со времени нашей первой встречи, он сильно изменился, даже быстрее, чем я ожидал это от того, кто привык жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Иногда в нем все же проявляется его чванливый и даже инфантильный характер, но чем дальше, тем меньше это бросается в глаза, а он становится все скромнее, словно смерившись с навязанным роком.
— Так куда теперь? — спросила Мара.
— Про здание местного сената ничего не пишут? Что там сейчас происходит?
— Там тоже полно журналистов, — через полминуты ответил Иолай, порыскав в новостях. Полезная это все-таки штука, можно узнать о чем угодно, даже не выходя из дома.
— Если заявимся прямо туда, то эти коршуны своими глазами убедятся, какие мы негодяи.
СМИтам лишь бы урвать сенсацию, а на истину им обычно плевать. Если о том, кто истинный виновник, сказал сам сенатор, то так оно и есть, а даже если и нет, их совесть останется чиста, ведь сам они ничего не придумали, им сказали другие, кому, как всем кажется, можно доверять.
— И что нам делать?
— Слушай, Мара, может прекратишь задавать глупые вопросы?
— А что я такого сказала? — обиделась девушка. — Это резонный вопрос.
— Этот вопрос с первого дня нашей общей встречи резонный, но это не значит, что его постоянно нужно задавать. Мы и так над ним все думаем... Ну или хотя бы некоторые из нас.
Девушка надулась еще сильнее, словно я это говорил о ней. Хотя, так оно и есть. В любом случае, нам нужны ответы, а не вопросы.
— Я, вообще-то, тоже над ним думаю.
— Так думай, кто тебе мешает? Просто поменьше горлань и говори по делу.
— Ну, хватит... — попытался вмешаться Иолай.
— Это ты сейчас тут горланишь! — Не услышала или не захотела услышать Иолая девушка. Она раскраснелась от негодования и явно не собиралась сдаваться, пусть это и не было войной.
— Мы с Иолаем хотя бы дельный план предложили...
— Так себе план — переться в лоб!
Иолай утоп в своем портере, словно он тут и не при чем, и все это моя идея, хотя я просто поддержал его. Как и остальные, пусть и не высказали это вслух. Даже Мара, которая лишь сейчас почему-то усомнилась в его целесообразности.
— Есть получше? Мы тебя слушаем!
Костун что-то пробубнил, но его никто не услышал. Да и не хотел слушать.
— Планы вот так с потолка не берут, — холодно сказала Мара. — Нам всем нужно вместе подумать, что делать дальше, а не лезть на рожон.
— И сколько тебе времени нужно дать: достаточно, чтобы нас поймали? Пока ты вместо работы мозгом, работаешь одним лишь языком!
— Ну вы даете, — снова вставил слово Иолай, но его опять проигнорировали. — Ты тоже тут не занимаешься интеллектуальной деятельностью, — презрительно прошипела девушка.
— Мне почти три тысячи лет, детка! Я могу одновременно заниматься сексом, читать новости, курить сигару и решать в уме дробные уравнения.
— О, уверена, что твои девушки, с которыми ты трахался, очень это ценили, — выплюнула она.
— Тебе это узнать не суждено.
— И слава богу.
Теперь, я был уверен, она раскраснелась не только от гнева. Она старалась не встречаться со мной взглядом, пряча это под вуалью пренебрежения.
— Ну хватит уже! — повысил голос Иолай, и его, наконец, услышали. Самое удивительное, что Верон даже пальцем не пошевелил, чтобы прекратить этот балаган, хотя обычно именно он представал в роли решателя конфликтов. Вероятно, он не желал рисковать, ведь, как говорил Иолай, Верон любит ощущение, что все под контролем, а если бы он не смог нас урезонить, это ударило бы по его самолюбию. Хотя Мара, полагаю, точно бы его послушала.
— Чего хватит? Она первая начала! — буркнул я.
— Тебе тысячи лет, а ведешь себя как ребенок, — ухмыльнулась Мара.
— Пожила бы с мое, так вообще бы головой тронулось, хотя, похоже, тебе не обязательно так долго жить.
На самом деле, у меня был период, когда я совсем не дружил с головой, и, похоже, это так слабо отличалось от моего нормального состояния, что мой исцеляющий фактор понял, что что-то не так, лишь где-то через месяц. По крайне мере, я надеюсь, что исцелен, а не продолжаю лежать в той психушке и видеть сны о моих фантастических приключениях в космосе, будучи обколотым мощными препаратами. Тогда, значит, и жизнь до психушки должна быть порождением воспаленного мозга? Надеюсь, что происходящее сейчас — взаправду, а если нет... все равно продолжу жить на полную катушку. Нереальность мира — не повод поддаваться отчаянию.
— Мы, конечно, все на взводе, — заговорил Иолай, — но орать друга на друга не лучший выход.
— А что прикажешь делать?
— Придумывать план, — отрезал он, махнув он рукой, словно предыдущего плана и в помине не было.
— У тебя тоже машина времени в кармане?
— У меня... — внезапно громко сказал Костун, но тут же сжался в кресле.
— Что у тебя? Машина времени?
— Нет... План... Ну, то есть не план, а идея просто.
— У тебя? Идея? — фыркунла Мара.
— Пусть выскажется, раз уж у нас тут время высказываний мыслей невпопад, — махнул Иолай.
Все обратили взор на толстяка. Толстяк обратил взор в стол.
— Просто у меня есть связи... То есть были, пока все это...
— Мы поняли, продолжай.
Он прерывисто вздохнул и продолжил более уверенно:
— Так вот, в этой зоне у меня была пара корешей, которым я когда-то помог. Я могу попробовать договориться, чтобы нас пропустили. Мы сюда летали, когда перевозили некоторые грузы. Правда, у нас тогда была «Фисташка», а не... вот это вот, — он взмахом руки обвел комнату, в которой мы сидели. — Но, думаю, вряд ли кто заметит.
— Вот те на! — вскликнул Иолай. — Пока вы тут выясняли, кто из вас умней, толстяк, то есть Костун, я имел в виду, придумал план! Кто бы мог подумать?
— Ого! — выдавил из себя Костун, уперев руки в колени и тяжело дыша, а после восклицания он еще и закашлялся.
— Мне кажется, или потолок находится явно выше десятки метров, под которыми мы должны быть?
— Вы, наверное, не заметили, но тоннель слегка шел под откос, спускаясь все ниже.
— Я заметил, — ответил я, подняв руку, но реакции не последовало.
— Сейчас мы на пятидесятиметровой глубине. Здесь находятся корабли, принадлежащие мне и моему брату. Вообще, такие большие подземные сооружения противозаконны на этой планете, не говоря уже о кораблях, которые здесь есть, но не мне вам говорить о соблюдении законов.
— Все мы немного преступники, — сказал Иолай. — Кто-то больше, кто-то меньше.
— Это намек? — прищурился я.
— Ни в коем разе. Я говорил обо всех присутствующих.
И все же я был куда более серьезным преступником, чем все остальные вместе взятые, помноженные на сто. Узнай они, что я творил в свое время, то без промедления сдали бы меня властям, пусть и сами попали бы к ним в лапы. Хотя, наверно, это случилось бы лишь в том случае, если бы они были уверены, что их не уничтожат на месте.
— Я не преступник, — запротестовал Костун.
— Предательство — тоже преступление. Моральное уж точно, — ощетинился Иолай. — Тем более, де-юре мы здесь все жестокие преступники.
— Хватит об этом, — прервал своего телохранителя Верон. — Некогда тратить время. Берем транспорт и улетаем. — Он направился вперед быстрым шагом.
— Так, и где наша «тарелка»?
— Мы полетим не на ней, — улыбнулся Верон уголком рта.
— Не на ней? А на чем же?
— Я надеялся, что брат оставит его здесь. — Верон указал на противоположную сторону открытого помещения. Там стоял, конечно, не самый большой корабль во Вселенной, но выглядел он довольно грозно. Он был похож на овал, словно лопнувший с одной стороны... или осклабившийся. «Порез» шел почти через все судно, сужаясь и слегка закругляясь вверх к концу. Впереди было большое обзорное окно командной рубки, как раз и являющееся эпицентром «трещины».
— Похоже на модель «Фисташка», — сказал Костун. — Мы на таких грузы всякие перевозили по всей Вселенной. Не самый тяжелогрузный грузовик, и не самый быстрый.
— Это не «Фисташка». Его специально сделали похожим, но эта модель называется «Gurin Mnyama»,что значит — «Оскал Зверя». Под безобидной оболочкой срыто мощное вооружение, но с виду так не скажешь.
— Да, пока ты не сказал, я и не замечала, что эта «трещина» похожа на оскал, — охнула Мара, рассматривая корабль.
— Нам следует поторопиться. — Верон вновь заторопился, прибавив шаг. Сначала он подошел к одному из рабочих и что-то ему сказал, тот в ответ кивнул. Затем черноглазый направился в сторону корабля.
Корабль превосходил раза патрульную «тарелку» раза в три, а потому можно было не беспокоиться о наличие в нем спален и, хотя бы, ду?ша.
«Заведя мотор», Верон плавно поднялся вверх. Крыша сначала приподнялась чуть выше, а потом разъехалась в четыре стороны, словно раскрывающийся изнутри бутон. Мы вылетели из ангара и устремились в открытый космос, стараясь не привлекать внимания. Далеко справа виднелся клубящийся черный дым, медленно поднимающийся над горящей виллой.
Глава 5
Улетев подальше от обитаемых планет и путей сообщения, наш корабль завис неподалеку от одной из умирающих звезд. Вряд ли кто-то мог пролетать мимо, чтобы нас заметит, тем более что различные волны, излучаемые космическим телом, не позволяли засечь столь малый объект какой-либо сканирующей аппаратурой. Хотя вряд ли кто-то так уж активно нас искал, особенно после того, как особняк, в котором мы все находились, взлетел на воздух. Тот, кто все это устроил, вероятно, был уверен, что мы все мертвы. Кроме меня, конечно. Наверняка он считает, что дальнейшее преследование меня не имеет смысла, так как я сам захочу его найти. И он прав.
— Итак, — начал Верон, оставив корабль на автопилоте и спустившись в общий зал, — теперь нам точно понятно, что от нас так просто не отстанут.
— Тогда и им должно быть это понятно, — твердо сказала Мара. — Мы тоже не будем сидеть сложа руки.
— Они сами вынуждают нас действовать, — подтвердил я. Кончено, я мог бы намекнуть им о том, что их, возможно, считают умершими и они могут просто где-нибудь затаиться, пока все не закончится (пока я не закончу), но они хотели меня кинуть, так что теперь я не могут позволить им вот так просто взять да вывернуться.
— И с чего нам начать?
— Это же очевидно: мы заявимся в местное правительство той зоны, в которой упал лайнер и пойдем прямиком к тому уроду, что оклеветал нас на весь мир, — заявил Иолай, шлепнув ладошкой по столу. У него всегда все просто.
— И что потом?
— Устроим допрос с пристрастием. Он точно должен что-то знать, даже если и является шестеркой.
— Ты думаешь, нам удастся это провернуть так просто? — усомнилась Мара.
— Почему бы и нет? — вмешался я. — Теперь у нас есть настоящее боевое судно...
— Оно пока на стадии тестирования, — перебил меня Верон.
— Но ведь все работает?
Верон неопределенно дернул головой. Хоть он и выглядел угрюмо, особо спорить не собирался. Он и сам размышлял, как поступить, но пока лишь Иолай предложил вариант, о котором и так думали все, ну или большинство. С чего-то нужно начать.
— Так вот, у нас есть боевой корабль и преимущество внезапной атаки — продолжил я, — вряд ли они предполагают, что мы вот так сразу перейдем в наступление.
— Прям слова настоящего солдата, — усмехнулся Иолай.
— Опыт, мой юный друг, огромный жизненный опыт, — менторским тоном ответил я. Мой опыт действительно был больше, чем у всех остальные вместе взятых, помноженных на сто. Правда, я редко этим опытом пользуюсь во благо.
— А, да, совсем забыл, что ты дряхлый старик.
— Ну что за молодежь пошла, — подыграл я. — Но вернемся к делу. Мало того, что они не ожидают нашего нападения, так еще мы собираемся ворваться всего лишь в местный сенат, где охраны должно быть мало... относительно. Даже если они и запросят поддержку, то прибудет она после того, как мы уже смоемся. Что скажете?
— Довольно рискованно, — подал голос Верон.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанского!
— Что это значит? — выгнул брови Верон.
— Одна древняя пословица, означающее, что если не рискуешь, то и не выигрываешь. Так что нам необходимо рискнуть, пока еще наши враги не придумали стратегию, а они довольно умны, так что времени мало.
— Мало времени. Эта фраза за последние дни мелькает слишком часто, — подметила Мара. Еще чаще эта фраза мелькает в мыслях. С виду девушка была спокойна, но внутри в ней наверняка бурлило невероятно напряжение. Вряд ли она ожидала, что ее простое задание приведет к крутому обрыву, с которого она все еще не рухнула лишь по чистой случайности. А ведь ее первое же дело с треском провалилось, но это не редкость в подобной профессии. Слишком много давления для первого раза. Костун же выглядел так, словно находится в свободном падении с этого самого обрыва, не понимая, что происходит. Но прыгнул он туда сам.
— Так и есть, но это вполне обусловлено последними событиями.
— Согласна. — Девушка помолчала. — И что, начнем прямо сейчас? — Уверенности ей было не занимать, хотя она, наверняка, просто желала, чтобы все это закончилось как можно скорее. Я удивлюсь, если после всего случившегося она продолжит благородное ремесло воровки. При условии, конечно, что она выживет.
— А у тебя есть дела поважнее?
— Нет...
— Вот и отлично! Верон, заводи машину!
— Что?
— Поехали, говорю.
— Это конечно, но вы, надеюсь, помните, что мы довольно далеко от нужной нам зоны?
— Метасалирование?
— Метасалирование.
Все обреченно вздохнули. Будто нас и так недостаточно жизнь пошвыряла.
— Не переживайте, у этого корабля мощности побольше, поэтому доберемся быстрее, чем в прошлый раз.
Когда все пристегнулись в более удобных креслах, чем в той «тарелке», Верон запустил систему, и мы влетели в первый черный круг межпространственных прыжков.
Возвращались мы обратно по тем же координатам, что и тогда, когда летели на виллу, но при этом перепрыгивая через каждую вторую точку, так как мощность корабля позволяла совершать более дальние прыжки. Вообще, можно было прыгнуть и через две точки, переместившись в первый раз в зону примерно между третьей и четвертой точками, что ускорило бы путь, но Верон не хотел прокладывать новый маршрут, хотя он прикрылся тем, что это отнимет еще больше времени. Произведя очередное метасалирование, мы оказали как раз в точке, являющейся предпоследней перед той, с какой мы начинали путь к зеленой планете.
— Думаю, перемещаться прямиком туда не следует. Там вряд ли бывают торговые и грузовые корабли, поэтому мы будем слишком выделяться и привлечем ненужное внимание.
— Там наверняка полно народу, — сказала Мара. — Журналисты, патрульные, да и зевак хватает.
— Так и есть, — подтвердил Иолай, который уже успел взять портер и залезть в Юнинео. — Расследование все еще продолжается, хотя, полагаю, что это лишь для виду, ибо «виновные» уже всем известны.
Костун, и так всю дорогу сидевший молча, осунулся еще больше. Со времени нашей первой встречи, он сильно изменился, даже быстрее, чем я ожидал это от того, кто привык жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Иногда в нем все же проявляется его чванливый и даже инфантильный характер, но чем дальше, тем меньше это бросается в глаза, а он становится все скромнее, словно смерившись с навязанным роком.
— Так куда теперь? — спросила Мара.
— Про здание местного сената ничего не пишут? Что там сейчас происходит?
— Там тоже полно журналистов, — через полминуты ответил Иолай, порыскав в новостях. Полезная это все-таки штука, можно узнать о чем угодно, даже не выходя из дома.
— Если заявимся прямо туда, то эти коршуны своими глазами убедятся, какие мы негодяи.
СМИтам лишь бы урвать сенсацию, а на истину им обычно плевать. Если о том, кто истинный виновник, сказал сам сенатор, то так оно и есть, а даже если и нет, их совесть останется чиста, ведь сам они ничего не придумали, им сказали другие, кому, как всем кажется, можно доверять.
— И что нам делать?
— Слушай, Мара, может прекратишь задавать глупые вопросы?
— А что я такого сказала? — обиделась девушка. — Это резонный вопрос.
— Этот вопрос с первого дня нашей общей встречи резонный, но это не значит, что его постоянно нужно задавать. Мы и так над ним все думаем... Ну или хотя бы некоторые из нас.
Девушка надулась еще сильнее, словно я это говорил о ней. Хотя, так оно и есть. В любом случае, нам нужны ответы, а не вопросы.
— Я, вообще-то, тоже над ним думаю.
— Так думай, кто тебе мешает? Просто поменьше горлань и говори по делу.
— Ну, хватит... — попытался вмешаться Иолай.
— Это ты сейчас тут горланишь! — Не услышала или не захотела услышать Иолая девушка. Она раскраснелась от негодования и явно не собиралась сдаваться, пусть это и не было войной.
— Мы с Иолаем хотя бы дельный план предложили...
— Так себе план — переться в лоб!
Иолай утоп в своем портере, словно он тут и не при чем, и все это моя идея, хотя я просто поддержал его. Как и остальные, пусть и не высказали это вслух. Даже Мара, которая лишь сейчас почему-то усомнилась в его целесообразности.
— Есть получше? Мы тебя слушаем!
Костун что-то пробубнил, но его никто не услышал. Да и не хотел слушать.
— Планы вот так с потолка не берут, — холодно сказала Мара. — Нам всем нужно вместе подумать, что делать дальше, а не лезть на рожон.
— И сколько тебе времени нужно дать: достаточно, чтобы нас поймали? Пока ты вместо работы мозгом, работаешь одним лишь языком!
— Ну вы даете, — снова вставил слово Иолай, но его опять проигнорировали. — Ты тоже тут не занимаешься интеллектуальной деятельностью, — презрительно прошипела девушка.
— Мне почти три тысячи лет, детка! Я могу одновременно заниматься сексом, читать новости, курить сигару и решать в уме дробные уравнения.
— О, уверена, что твои девушки, с которыми ты трахался, очень это ценили, — выплюнула она.
— Тебе это узнать не суждено.
— И слава богу.
Теперь, я был уверен, она раскраснелась не только от гнева. Она старалась не встречаться со мной взглядом, пряча это под вуалью пренебрежения.
— Ну хватит уже! — повысил голос Иолай, и его, наконец, услышали. Самое удивительное, что Верон даже пальцем не пошевелил, чтобы прекратить этот балаган, хотя обычно именно он представал в роли решателя конфликтов. Вероятно, он не желал рисковать, ведь, как говорил Иолай, Верон любит ощущение, что все под контролем, а если бы он не смог нас урезонить, это ударило бы по его самолюбию. Хотя Мара, полагаю, точно бы его послушала.
— Чего хватит? Она первая начала! — буркнул я.
— Тебе тысячи лет, а ведешь себя как ребенок, — ухмыльнулась Мара.
— Пожила бы с мое, так вообще бы головой тронулось, хотя, похоже, тебе не обязательно так долго жить.
На самом деле, у меня был период, когда я совсем не дружил с головой, и, похоже, это так слабо отличалось от моего нормального состояния, что мой исцеляющий фактор понял, что что-то не так, лишь где-то через месяц. По крайне мере, я надеюсь, что исцелен, а не продолжаю лежать в той психушке и видеть сны о моих фантастических приключениях в космосе, будучи обколотым мощными препаратами. Тогда, значит, и жизнь до психушки должна быть порождением воспаленного мозга? Надеюсь, что происходящее сейчас — взаправду, а если нет... все равно продолжу жить на полную катушку. Нереальность мира — не повод поддаваться отчаянию.
— Мы, конечно, все на взводе, — заговорил Иолай, — но орать друга на друга не лучший выход.
— А что прикажешь делать?
— Придумывать план, — отрезал он, махнув он рукой, словно предыдущего плана и в помине не было.
— У тебя тоже машина времени в кармане?
— У меня... — внезапно громко сказал Костун, но тут же сжался в кресле.
— Что у тебя? Машина времени?
— Нет... План... Ну, то есть не план, а идея просто.
— У тебя? Идея? — фыркунла Мара.
— Пусть выскажется, раз уж у нас тут время высказываний мыслей невпопад, — махнул Иолай.
Все обратили взор на толстяка. Толстяк обратил взор в стол.
— Просто у меня есть связи... То есть были, пока все это...
— Мы поняли, продолжай.
Он прерывисто вздохнул и продолжил более уверенно:
— Так вот, в этой зоне у меня была пара корешей, которым я когда-то помог. Я могу попробовать договориться, чтобы нас пропустили. Мы сюда летали, когда перевозили некоторые грузы. Правда, у нас тогда была «Фисташка», а не... вот это вот, — он взмахом руки обвел комнату, в которой мы сидели. — Но, думаю, вряд ли кто заметит.
— Вот те на! — вскликнул Иолай. — Пока вы тут выясняли, кто из вас умней, толстяк, то есть Костун, я имел в виду, придумал план! Кто бы мог подумать?
