Толстяк, то есть Костун, даже выпрямился, выпятив грудь от гордости, хотя тут же ойкнул от пронзившей его боли в плече. Наконец-то ему удалось удачно воспользоваться своей суперсилой — деньгами и связями, ведь всем известно, что с помощью первого можно заручиться вторым.
— Это, конечно, хорошо, — наконец заговорил Верон, — но не надо забывать, что нас ищут по всей Вселенной...
— Не преувеличивай, — перебил черноглазого Иолай. — Нас пока не объявили во Вселенский розыск. Он зря времени в Юнинео не терял.
— Вот именно, что «пока». Это лишь вопрос времени, когда нас начнут искать во всех уголках мира; возможно, что неофициально как раз так и есть.
— Ладно-ладно, — поднял ладони Иолай, — ты прав.
— Поэтому, — продолжил Верон, — если Костун заявится вот так просто, его тут же схватят.
Толстяк снова слегка поник.
— Вот именно, — закивал Иолай. — Тем более, я до сих пор не доверяю этому толстосуму.
— Ты же его только что хвалил, — сказал Мара.
— Только из-за идеи, но не факт, что он это придумал не для того, чтобы нас сдать.
— Ты думаешь, он настолько умен?
Иолай призадумался, внимательно всматриваясь в Костуна. Не знай я, подумал бы, что он его сканирует. Толстяк, естественно, это заметил:
— Не надо говорить так, что меня тут нет! — недовольно проговорил он.
— «Будто» меня тут нет, а не «что».
— Я так и сказал, — нахмурился толстяк. — Я ни кого не собираюсь предавать. Я понимаю, что в случае чего, мне тоже отбросят коньки.
Иолай открыл рот, чтобы что-то сказать, но Костун продолжил словесный поток:
— Я лишь хочу вернуть себе свою жизнь! У меня было все, а теперь я бегающий преступник!
— Беглый...
— Хотя особняка на той зеленой планете у меня не было, — чуть тише посетовал Косутн. — Но если все вернется в прежнее сусло, я обязательно там что-нибудь прикуплю... Только без таких длинный коридоров.
Наступила тишина. Примерно через минуту ее прервал Верон:
— Ну что, — сказал он, — все согласны с идеей Костуна?
Никто не нашел доводов против.
Сенат местной зоны находился на одном из трех спутников довольно оживленной планеты, так как она считалась центром этой зоны. Спутник был небольшим и находился ближе всех к планете; назывался он Кавитан. Чтобы на него попасть, необходимо было для начала пройти особый контроль.
Подлетев к одной из космических станций проверки, мы встали в очередь из желающих попасть на спутник. Помимо сената, на Кавитане располагались различные дома отдыха и развлекательные центры для среднего звена населения, а потому на спутник всегда пребывало много гостей, хотя они направлялись на другую сторону небесного тела, где и была развлекательная зона. Развлечение же для элиты находилось на самой планете, где было все, начиная с парков и заканчивая стриптиз-казино. Когда до нас дошла очередь, мы пристыковались к одной из контрольных станций, на которую нам указал сам Костун. Первым из корабля он и вышел, сразу направившийся в одно ему известное направление. Вместе с ним пошел один лишь Верон — единственный, кто выглядел наиболее презентабельно, да и имел за плечами большой опыт деловых переговоров. Чтобы его не узнали, он немного сменил прическу, что не особо изменило его образ, а черные с желтым глаза спрятал под линзами. Предстать перед работниками станции он решил под именем своего двоюродного брата, Эвриса.
Костун направился прямиком в отдел, отвечающий за контроль поставок товаров. Человека, который был его давнишним приятелем, он нашел в кабинете, который был под стать сидящему там служащему.
— О-о-о, — протянул тот, увидев на пороге старого знакомого. — Сколько лет, сколько зим!
— Яким! Чертяка!
Яким, как-то странно хихикая, вышел из-за стола, протирая его своим животом, и они по-дружески обнялись, от чего Костун чуть не взвыл, так как раненое плечо все еще давало о себе знать, затем начинающий седеть начальник станции вернулся в кресло, в котором ему было удобнее, чем стоя. Под его весом сидение опасно скрипнуло, но тот, явно к этому привычный, не обратил никакого внимания.
— Чего это с тобой? — поинтересовался он, указывая на перевязанную руку приятеля.
— Да вот, мышцу подтянул, — посетовал Костун, как всегда путая слова. — Мне посоветовали заняться спортом, а я, дурак, согласился. Вот и последствия.
— Спортом? — усмехнулся Яким, похлопав себя по выдающемуся мамону. — Наша жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякую несуразицу. — И снова захихикал. Смех его звучал противно и совсем не походил его образу. То есть дэбел, конечно, выглядел гадко, особенно если присмотреться к его сальной коже, но хихиканье противным было как-то по-своему.
— Да, ты прав.
— Перейдем к делу. Чем могу?
— Да вот, товар привез, — пояснил Костун.
— Привез? Сам? — удивился Яким. — Даже не помню, когда ты в последний раз тут бывал.
— Давненько, давненько, — согласился толстяк, покачивая головой. — Но тут особое дело, разреши представить. Эврис. Очень известный бизнесмен и политик в определенных кругах. — Костун показал на Верона. Толстяк, что удивительно, довольно хорошо выучил все, что ему нужно было знать об Эврисе. Хотя для этого пришлось немало потрудиться. Иногда медленная очередь может быть на руку.
— Как же, как же, слышал. — Яким встал из-за стола и пожал руку «Эврису». — Не очень много, конечно, но все же кое-что. Я Вас, если честно, представлял несколько иначе... Помельче, так сказать.
— Меня часто представляют несколько иначе, — с благосклонной улыбкой ответил Верон.
— И меня, знаете ли, тоже. — Яким хохотнул, отчего его толстый живот затрясся, как желе. — Тоже помельче. Но, как видите, работа у меня в основном сидячая, так что расту потихоньку, только не в том направлении. — Яким снова хохотнул и побарабанил по пузу. — Так что за товар и есть ли накладная?
— То-то и оно, — приуныл Костун. Актер из него был неважный, но и зритель вряд ли эстет. — Накладная наша куда-то запропастилась, потому мы к тебе и пришли. Господин Эврис привез несколько тонн деликатесов с дальних уголков Вселенной, а накладную делать времени нет, так как товар скоропортящийся. Не поможешь, а? — заискивающе спросил толстяк, подобострастно скорчив физиономию. — Ты меня знаешь, в долгу не останусь.
— Так накладная потерялась или у вас ее и не было с самого начала из-за отсутствия времени ее сделать? — Яким, по всей видимости, умел подмечать детали, потому и сидел там, где сидел, пусть и выглядел пентюхом. Костун замялся, открывая и закрывая рот, не представляя, что сказать. Аж весь покраснел от волнения.
— И то и другое, — пришел на выручку Верон.
— Это как? — не понял Яким.
— Накладная была, но потерялась, а новую делать как раз времени и нет. Если Вы хорошо знакомы с Костуном, то знаете его манеру путать слова и перевирать предложения.
Способность выкручиваться из подобных ситуаций Верону позавидовал бы любой политик, однако самого Верона политика не интересовала вовсе, в отличие от его брата Эвриса, который как раз в этом неплохо преуспел, умело объединяя политическую карьеру и другие свои дела, зачастую незаконные.
— Знаю, знаю, — ответил Яким и слегка расслабился. Костун еще больше покраснел и покрылся испариной. — А что за товар хоть?
— Хороший товар, — наконец пересилил себя толстяк. — Качественный!
— Это-то понятно. А что именно везете?
Об этом тоже было заранее обговорено. Костун, не впервой занимающийся подобными перевозками, сам предложил то, в чем разбирался лучше всего. Верон же сначала был против, так как у Эвриса нет репутации торговца съестной продукцией, он другим занимается, однако Костун был непреклонен в своей узколобости, поэтому чему-то иному его научить было очень трудно, тем более за такой короткий срок. Поэтому использовали то, что было, надеясь, что этот приятель ничего не заподозрит.
— Колбасы всякие, из мерельского мяса, из коверна, поруги; мидии с Ферельского моря; хвостоноги из Мраньяны... Много чего. Если хочешь, мы покажем, побегаешь, посмотришь, проверишь, только там запах такой стоит, боже упасти, а духота такая, что свариться можно. Наша «Фисташка» к пятому отсеку пристыкована.
При словах о запахе и духоте, Яким поежился в кресле, скривившись, и оттянул ворот рубахи.
— Не, бегать я там не хочу, мне и здесь неплохо, в просторном кабинете с кондиционером.
Немного помолчали.
— Так что, пропустишь? — подал наконец голос Костун. — А то ж там люди ждут.
— В долгу не останешься, говоришь? — прищурился Яким.
— Вот те зуб. — И Костун показал, будто этот зуб дает.
— Ну ладно, так уж и быть.
— Вот и договорились!
Яким быстренько что-то записал в компьютере, после чего распечатал бланк и отдал его гостям. На этот раз при прощании просто пожали руки.
— Ты зачем ему предложил проверить груз? — серьезно спросил Верон, когда они шли обратно по коридорам к кораблю. — А если бы он согласился?
— Не согласился бы, — ухмыльнулся Костун. — Я его давно знаю, он никогда не совершает лишних телодвижений, если это того не сто?ит. Он бы запыхался, не дойдя до корабля. А когда услышал, что там вонь и жара, так вообще выбросил эту мысль.
Костун был горд собой как никогда раньше, и выпятить грудь еще больше ему мешала лишь боль в плече. Вероятно, он считал, что отплатил сполна за тот звонок, из-за которого нас всех чуть не взорвали в особняке.
— Он мог усомниться, что весь наш товар не в холодильниках стынет, а на жаре греется.
— Но ведь не усомнился. Он, кончено, хитрый, но все равно глуповат.
— И он мог попросту вызвать охрану или патруль, — продолжал Верон. — Меня-то он не узнал, а вы с ним друзья.
— Во-первых, он не смотрит новости. Вообще. Слишком много негативных эмоций, как он говорит, хотя, я думаю, он просто не может... это, уследить за всем, о чем там говорят. Тормозит, в общем, поэтому предпочитает электронные газеты, да и то почти все время уделяет кроссвордам. Во-вторых, не особо-то мы с ним и друзья, так, старые знакомые. И вообще, какие ко мне претензии? — сердито буркнул толстяк. — Вы же все сами согласились с этим рискованным планом.
— Да-да, ты прав. Извини, что накинулся.
Верон впервые вот так с чем-то согласился и извинился, и Костун даже притормозил, оторопев от услышанного, но потом ускорил шаг, вновь гордо выпятив грудь и безвольно улыбаясь сам себе.
Вернувшись на корабль, Верон и Костун коротко рассказали об итогах встречи, и мы, отстыковавшись, направились к Каветану, изображая безобидный грузовой корабль. Первый шаг пройден.
— Мы проникли на территорию сената, — сказала девушка, — дальше что? Просто ворвемся и схватим сенатора?
— Пока нас не раскусили, лучше действовать тихо и незаметно, — ответил Верон.
— Да-да, — подтвердил Костун, — все верно. На планете...
— Спутнике...
— ...есть специальная стоянка, недалеко от здания сената, где приземляются различные корабли, в том числе и грузовые. Допуск у нас есть, так что летим туда?
После этакого успеха, Костун больше не казался зажатым и тихим, словно с него снялся весь груз вины за предыдущие проделки.
— А дальше что?
— Не знаю.
— Как не знаешь? Ты же говорил, что у тебя друзья в правительстве.
Костун вновь ссутулился, расстроенный, что его недавно хвалили, а теперь вновь ругают, и немного невнятно пробубнил:
— Ну... не совсем в правительстве... и не совсем прям уж друзья... В общем, это и был один из них.
— Приехали! — вскинул руками Иолай. — Мы-то думали, ты нас в здание сената проведешь.
— Я? — удивился толстяк. — Я же простой мелкий бизнесмен, у меня, конечно, есть связи, но это же правительство местной зоны! Откуда у меня тут друзья?
— Все летит коту под хвост! — всплеснул руками Иолай. Неужели он так сильно надеялся на Костуна? Даже сам Костун так на себя не надеется.
— Не горячись, — успокоил киборга Верон. — С самого начала было ясно, что ничего не будет идти так гладко, как бы нам того хотелось.
— Да? И что предлагаешь?
— Приземлимся на стоянку для кораблей, а дальше... Дальше нам придется немного задержаться. Снимем номер в гостинице, а лучше несколько номеров; разузнаем, что тут да как; выясним, можно ли найти сенатора где-либо, помимо здания правительства; а потом уже начнем действовать.
Чем больше времени мы теряем, тем больше все выходит из-под контроля. Даже будь у нас больше времени на подготовку, без информации нам бы все равно ничего не удалось придумать. Мы шли на ощупь, надеясь, что следующий шаг не станет для нас шагом в пропасть, а заодно и для всего человечества. Почва под ногами была неустойчивой, и надежда была лишь на удачу.
— Придется набраться терпения.
— Я знаю тут один прекрасный отель, — воодушевился Костун. — Вам точно там понравится! Зеленые луга, бассейн, джакузи в номерах, поля для гольфа...
— Нет, — тут же возразил Верон. — Там мы будет слишком заметны. Надо найти недорогой отель, а лучше — мотель, там и остановимся.
— Не получится, — возразил толстяк. — Я тут бывал не раз, и знаю, что таких тут нет. А если даже и есть, то они слишком далеко от центра.
— Это плохо, — вставил Иолай. — Если мы будем слишком далеко от сената, то у нас не будет шанса проследить за сенатором.
Верон помолчал, задумавшись, потом вздохнул и сказал:
— Что ж, господа... и дамы, раз уж у нас нет выбора, придется поселиться в дорогом отеле, как можно более близко к зданию сената, но для этого некоторым из нас придется одеться поприличней.
Все оглядели свою одежду. У Верона на вилле мы, кончено, приоделись, но достаточно прилично выглядел лишь Верон, любящий строгий тип одежды, словно собрался жениться или идти на похороны, да Костун, который считал, что в пиджачке и брюках он выглядит выше, стройнее и просто привлекательнее, а главное — состоятельнее. Конечно, он был не прав.
— Не, ну а что? — пожал я плечами, оглядывая свои джинсы и рубашку с закатанными рукавами — самое подходящее, что я нашел в гардеробе. — Кто ж знал, что нам придется выходить в люди? Мы... большинство из нас, — поправился я, — одели удобную одежду.
— Никогда не находил джинсы удобными, — протянул Верон.
— На вкус и цвет все фломастеры разные.
— Опять ты говоришь непонятные вещи.
— Что поделать, — развел я руками.
Переодевшись в более подобающую одежду, не понятно как оказавшуюся в небольших шкафчиках, которые присутствовали в наших каютах, мы собрались в главной комнате, находящейся сразу за командной рубкой. Одежда подошла не всем: Иолаю пиджак был немного великоват, а брюки пришлось подогнуть снизу; мне же пиджак оказался немного мал, из-за чего приходилось ходить по стойке смирно, в противном случае, рукава лезли вверх, а ткань на спине опасно натягивалась, рискуя лопнуть, хотя брюки подошли почти идеально. На девушке же было черно-синее полуофициальное платье до колен с такого же цвета ремешком.
— Один вопрос, — поднял я палец. — Откуда у тебя на корабле женская одежда?
— Это не совсем мой корабль, им обычно пользовался мой брат.
— Опять все на брата сваливаешь.
— У нас есть проблема поважней, — перебил нас Иолай. — Что будем делать с внешностью? Нас же сразу узнают, как только мы спустимся по трапу с корабля. Ты-то замаскировался, — повернулся он к Верону. — И легенда у тебя хорошая. А мы?
— Это, конечно, хорошо, — наконец заговорил Верон, — но не надо забывать, что нас ищут по всей Вселенной...
— Не преувеличивай, — перебил черноглазого Иолай. — Нас пока не объявили во Вселенский розыск. Он зря времени в Юнинео не терял.
— Вот именно, что «пока». Это лишь вопрос времени, когда нас начнут искать во всех уголках мира; возможно, что неофициально как раз так и есть.
— Ладно-ладно, — поднял ладони Иолай, — ты прав.
— Поэтому, — продолжил Верон, — если Костун заявится вот так просто, его тут же схватят.
Толстяк снова слегка поник.
— Вот именно, — закивал Иолай. — Тем более, я до сих пор не доверяю этому толстосуму.
— Ты же его только что хвалил, — сказал Мара.
— Только из-за идеи, но не факт, что он это придумал не для того, чтобы нас сдать.
— Ты думаешь, он настолько умен?
Иолай призадумался, внимательно всматриваясь в Костуна. Не знай я, подумал бы, что он его сканирует. Толстяк, естественно, это заметил:
— Не надо говорить так, что меня тут нет! — недовольно проговорил он.
— «Будто» меня тут нет, а не «что».
— Я так и сказал, — нахмурился толстяк. — Я ни кого не собираюсь предавать. Я понимаю, что в случае чего, мне тоже отбросят коньки.
Иолай открыл рот, чтобы что-то сказать, но Костун продолжил словесный поток:
— Я лишь хочу вернуть себе свою жизнь! У меня было все, а теперь я бегающий преступник!
— Беглый...
— Хотя особняка на той зеленой планете у меня не было, — чуть тише посетовал Косутн. — Но если все вернется в прежнее сусло, я обязательно там что-нибудь прикуплю... Только без таких длинный коридоров.
Наступила тишина. Примерно через минуту ее прервал Верон:
— Ну что, — сказал он, — все согласны с идеей Костуна?
Никто не нашел доводов против.
Сенат местной зоны находился на одном из трех спутников довольно оживленной планеты, так как она считалась центром этой зоны. Спутник был небольшим и находился ближе всех к планете; назывался он Кавитан. Чтобы на него попасть, необходимо было для начала пройти особый контроль.
Подлетев к одной из космических станций проверки, мы встали в очередь из желающих попасть на спутник. Помимо сената, на Кавитане располагались различные дома отдыха и развлекательные центры для среднего звена населения, а потому на спутник всегда пребывало много гостей, хотя они направлялись на другую сторону небесного тела, где и была развлекательная зона. Развлечение же для элиты находилось на самой планете, где было все, начиная с парков и заканчивая стриптиз-казино. Когда до нас дошла очередь, мы пристыковались к одной из контрольных станций, на которую нам указал сам Костун. Первым из корабля он и вышел, сразу направившийся в одно ему известное направление. Вместе с ним пошел один лишь Верон — единственный, кто выглядел наиболее презентабельно, да и имел за плечами большой опыт деловых переговоров. Чтобы его не узнали, он немного сменил прическу, что не особо изменило его образ, а черные с желтым глаза спрятал под линзами. Предстать перед работниками станции он решил под именем своего двоюродного брата, Эвриса.
Костун направился прямиком в отдел, отвечающий за контроль поставок товаров. Человека, который был его давнишним приятелем, он нашел в кабинете, который был под стать сидящему там служащему.
— О-о-о, — протянул тот, увидев на пороге старого знакомого. — Сколько лет, сколько зим!
— Яким! Чертяка!
Яким, как-то странно хихикая, вышел из-за стола, протирая его своим животом, и они по-дружески обнялись, от чего Костун чуть не взвыл, так как раненое плечо все еще давало о себе знать, затем начинающий седеть начальник станции вернулся в кресло, в котором ему было удобнее, чем стоя. Под его весом сидение опасно скрипнуло, но тот, явно к этому привычный, не обратил никакого внимания.
— Чего это с тобой? — поинтересовался он, указывая на перевязанную руку приятеля.
— Да вот, мышцу подтянул, — посетовал Костун, как всегда путая слова. — Мне посоветовали заняться спортом, а я, дурак, согласился. Вот и последствия.
— Спортом? — усмехнулся Яким, похлопав себя по выдающемуся мамону. — Наша жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякую несуразицу. — И снова захихикал. Смех его звучал противно и совсем не походил его образу. То есть дэбел, конечно, выглядел гадко, особенно если присмотреться к его сальной коже, но хихиканье противным было как-то по-своему.
— Да, ты прав.
— Перейдем к делу. Чем могу?
— Да вот, товар привез, — пояснил Костун.
— Привез? Сам? — удивился Яким. — Даже не помню, когда ты в последний раз тут бывал.
— Давненько, давненько, — согласился толстяк, покачивая головой. — Но тут особое дело, разреши представить. Эврис. Очень известный бизнесмен и политик в определенных кругах. — Костун показал на Верона. Толстяк, что удивительно, довольно хорошо выучил все, что ему нужно было знать об Эврисе. Хотя для этого пришлось немало потрудиться. Иногда медленная очередь может быть на руку.
— Как же, как же, слышал. — Яким встал из-за стола и пожал руку «Эврису». — Не очень много, конечно, но все же кое-что. Я Вас, если честно, представлял несколько иначе... Помельче, так сказать.
— Меня часто представляют несколько иначе, — с благосклонной улыбкой ответил Верон.
— И меня, знаете ли, тоже. — Яким хохотнул, отчего его толстый живот затрясся, как желе. — Тоже помельче. Но, как видите, работа у меня в основном сидячая, так что расту потихоньку, только не в том направлении. — Яким снова хохотнул и побарабанил по пузу. — Так что за товар и есть ли накладная?
— То-то и оно, — приуныл Костун. Актер из него был неважный, но и зритель вряд ли эстет. — Накладная наша куда-то запропастилась, потому мы к тебе и пришли. Господин Эврис привез несколько тонн деликатесов с дальних уголков Вселенной, а накладную делать времени нет, так как товар скоропортящийся. Не поможешь, а? — заискивающе спросил толстяк, подобострастно скорчив физиономию. — Ты меня знаешь, в долгу не останусь.
— Так накладная потерялась или у вас ее и не было с самого начала из-за отсутствия времени ее сделать? — Яким, по всей видимости, умел подмечать детали, потому и сидел там, где сидел, пусть и выглядел пентюхом. Костун замялся, открывая и закрывая рот, не представляя, что сказать. Аж весь покраснел от волнения.
— И то и другое, — пришел на выручку Верон.
— Это как? — не понял Яким.
— Накладная была, но потерялась, а новую делать как раз времени и нет. Если Вы хорошо знакомы с Костуном, то знаете его манеру путать слова и перевирать предложения.
Способность выкручиваться из подобных ситуаций Верону позавидовал бы любой политик, однако самого Верона политика не интересовала вовсе, в отличие от его брата Эвриса, который как раз в этом неплохо преуспел, умело объединяя политическую карьеру и другие свои дела, зачастую незаконные.
— Знаю, знаю, — ответил Яким и слегка расслабился. Костун еще больше покраснел и покрылся испариной. — А что за товар хоть?
— Хороший товар, — наконец пересилил себя толстяк. — Качественный!
— Это-то понятно. А что именно везете?
Об этом тоже было заранее обговорено. Костун, не впервой занимающийся подобными перевозками, сам предложил то, в чем разбирался лучше всего. Верон же сначала был против, так как у Эвриса нет репутации торговца съестной продукцией, он другим занимается, однако Костун был непреклонен в своей узколобости, поэтому чему-то иному его научить было очень трудно, тем более за такой короткий срок. Поэтому использовали то, что было, надеясь, что этот приятель ничего не заподозрит.
— Колбасы всякие, из мерельского мяса, из коверна, поруги; мидии с Ферельского моря; хвостоноги из Мраньяны... Много чего. Если хочешь, мы покажем, побегаешь, посмотришь, проверишь, только там запах такой стоит, боже упасти, а духота такая, что свариться можно. Наша «Фисташка» к пятому отсеку пристыкована.
При словах о запахе и духоте, Яким поежился в кресле, скривившись, и оттянул ворот рубахи.
— Не, бегать я там не хочу, мне и здесь неплохо, в просторном кабинете с кондиционером.
Немного помолчали.
— Так что, пропустишь? — подал наконец голос Костун. — А то ж там люди ждут.
— В долгу не останешься, говоришь? — прищурился Яким.
— Вот те зуб. — И Костун показал, будто этот зуб дает.
— Ну ладно, так уж и быть.
— Вот и договорились!
Яким быстренько что-то записал в компьютере, после чего распечатал бланк и отдал его гостям. На этот раз при прощании просто пожали руки.
— Ты зачем ему предложил проверить груз? — серьезно спросил Верон, когда они шли обратно по коридорам к кораблю. — А если бы он согласился?
— Не согласился бы, — ухмыльнулся Костун. — Я его давно знаю, он никогда не совершает лишних телодвижений, если это того не сто?ит. Он бы запыхался, не дойдя до корабля. А когда услышал, что там вонь и жара, так вообще выбросил эту мысль.
Костун был горд собой как никогда раньше, и выпятить грудь еще больше ему мешала лишь боль в плече. Вероятно, он считал, что отплатил сполна за тот звонок, из-за которого нас всех чуть не взорвали в особняке.
— Он мог усомниться, что весь наш товар не в холодильниках стынет, а на жаре греется.
— Но ведь не усомнился. Он, кончено, хитрый, но все равно глуповат.
— И он мог попросту вызвать охрану или патруль, — продолжал Верон. — Меня-то он не узнал, а вы с ним друзья.
— Во-первых, он не смотрит новости. Вообще. Слишком много негативных эмоций, как он говорит, хотя, я думаю, он просто не может... это, уследить за всем, о чем там говорят. Тормозит, в общем, поэтому предпочитает электронные газеты, да и то почти все время уделяет кроссвордам. Во-вторых, не особо-то мы с ним и друзья, так, старые знакомые. И вообще, какие ко мне претензии? — сердито буркнул толстяк. — Вы же все сами согласились с этим рискованным планом.
— Да-да, ты прав. Извини, что накинулся.
Верон впервые вот так с чем-то согласился и извинился, и Костун даже притормозил, оторопев от услышанного, но потом ускорил шаг, вновь гордо выпятив грудь и безвольно улыбаясь сам себе.
Вернувшись на корабль, Верон и Костун коротко рассказали об итогах встречи, и мы, отстыковавшись, направились к Каветану, изображая безобидный грузовой корабль. Первый шаг пройден.
— Мы проникли на территорию сената, — сказала девушка, — дальше что? Просто ворвемся и схватим сенатора?
— Пока нас не раскусили, лучше действовать тихо и незаметно, — ответил Верон.
— Да-да, — подтвердил Костун, — все верно. На планете...
— Спутнике...
— ...есть специальная стоянка, недалеко от здания сената, где приземляются различные корабли, в том числе и грузовые. Допуск у нас есть, так что летим туда?
После этакого успеха, Костун больше не казался зажатым и тихим, словно с него снялся весь груз вины за предыдущие проделки.
— А дальше что?
— Не знаю.
— Как не знаешь? Ты же говорил, что у тебя друзья в правительстве.
Костун вновь ссутулился, расстроенный, что его недавно хвалили, а теперь вновь ругают, и немного невнятно пробубнил:
— Ну... не совсем в правительстве... и не совсем прям уж друзья... В общем, это и был один из них.
— Приехали! — вскинул руками Иолай. — Мы-то думали, ты нас в здание сената проведешь.
— Я? — удивился толстяк. — Я же простой мелкий бизнесмен, у меня, конечно, есть связи, но это же правительство местной зоны! Откуда у меня тут друзья?
— Все летит коту под хвост! — всплеснул руками Иолай. Неужели он так сильно надеялся на Костуна? Даже сам Костун так на себя не надеется.
— Не горячись, — успокоил киборга Верон. — С самого начала было ясно, что ничего не будет идти так гладко, как бы нам того хотелось.
— Да? И что предлагаешь?
— Приземлимся на стоянку для кораблей, а дальше... Дальше нам придется немного задержаться. Снимем номер в гостинице, а лучше несколько номеров; разузнаем, что тут да как; выясним, можно ли найти сенатора где-либо, помимо здания правительства; а потом уже начнем действовать.
Чем больше времени мы теряем, тем больше все выходит из-под контроля. Даже будь у нас больше времени на подготовку, без информации нам бы все равно ничего не удалось придумать. Мы шли на ощупь, надеясь, что следующий шаг не станет для нас шагом в пропасть, а заодно и для всего человечества. Почва под ногами была неустойчивой, и надежда была лишь на удачу.
— Придется набраться терпения.
— Я знаю тут один прекрасный отель, — воодушевился Костун. — Вам точно там понравится! Зеленые луга, бассейн, джакузи в номерах, поля для гольфа...
— Нет, — тут же возразил Верон. — Там мы будет слишком заметны. Надо найти недорогой отель, а лучше — мотель, там и остановимся.
— Не получится, — возразил толстяк. — Я тут бывал не раз, и знаю, что таких тут нет. А если даже и есть, то они слишком далеко от центра.
— Это плохо, — вставил Иолай. — Если мы будем слишком далеко от сената, то у нас не будет шанса проследить за сенатором.
Верон помолчал, задумавшись, потом вздохнул и сказал:
— Что ж, господа... и дамы, раз уж у нас нет выбора, придется поселиться в дорогом отеле, как можно более близко к зданию сената, но для этого некоторым из нас придется одеться поприличней.
Все оглядели свою одежду. У Верона на вилле мы, кончено, приоделись, но достаточно прилично выглядел лишь Верон, любящий строгий тип одежды, словно собрался жениться или идти на похороны, да Костун, который считал, что в пиджачке и брюках он выглядит выше, стройнее и просто привлекательнее, а главное — состоятельнее. Конечно, он был не прав.
— Не, ну а что? — пожал я плечами, оглядывая свои джинсы и рубашку с закатанными рукавами — самое подходящее, что я нашел в гардеробе. — Кто ж знал, что нам придется выходить в люди? Мы... большинство из нас, — поправился я, — одели удобную одежду.
— Никогда не находил джинсы удобными, — протянул Верон.
— На вкус и цвет все фломастеры разные.
— Опять ты говоришь непонятные вещи.
— Что поделать, — развел я руками.
Переодевшись в более подобающую одежду, не понятно как оказавшуюся в небольших шкафчиках, которые присутствовали в наших каютах, мы собрались в главной комнате, находящейся сразу за командной рубкой. Одежда подошла не всем: Иолаю пиджак был немного великоват, а брюки пришлось подогнуть снизу; мне же пиджак оказался немного мал, из-за чего приходилось ходить по стойке смирно, в противном случае, рукава лезли вверх, а ткань на спине опасно натягивалась, рискуя лопнуть, хотя брюки подошли почти идеально. На девушке же было черно-синее полуофициальное платье до колен с такого же цвета ремешком.
— Один вопрос, — поднял я палец. — Откуда у тебя на корабле женская одежда?
— Это не совсем мой корабль, им обычно пользовался мой брат.
— Опять все на брата сваливаешь.
— У нас есть проблема поважней, — перебил нас Иолай. — Что будем делать с внешностью? Нас же сразу узнают, как только мы спустимся по трапу с корабля. Ты-то замаскировался, — повернулся он к Верону. — И легенда у тебя хорошая. А мы?
