В спину ласково дул ветер с реки, приправляя воздух особым ароматом влаги, заставляя дышать глубже, пробуждая у путешественника желание насытиться этим свежим запахом природного благоухания.
— Мы обязательно вернемся! — воодушевляла его Кхира, ласково вложив свою ладонь в его, слегка сжимая и поглаживая ее большим пальцем по внешней стороне.
— Ты сама-то веришь в это? Я уже никогда не увижу этот город! — он категорично отвергал ее утверждение, прижимаясь к ней, но пора было отбывать, и эта минутная заминка длилась слишком долго, поэтому, увлекая его за собой, она с сожалением протяжно выдохнула, расстроенная его ответом, но запомнившая свое обещание и готовая во что бы то ни стало исполнить его.
Этот корабль значительно отличался от того, на котором они прибыли в Стольм. Он был раз в десять меньше, с довольно низкими бортами, узкий и длинный. Паруса треугольником уходили от носа к корме, увеличиваясь в количестве и размерах в задней части. Устройство палубы было совершенно нетипичным для парусных судов: корабль имел надстройку в носовой части, сохраняя при этом обтекаемость, поднимаясь над палубой ступенчатой пирамидой до трех ярусов от носа к центру и оставляя заднюю площадку свободной для многочисленных мачт. Два главных паруса, крыльями выступающих по бортам, стремящихся острым углом к корме, уже потихоньку поднимали, готовя судно к отплытию.
— Это, конечно, не канцлерский исполин, на котором вы сюда прибыли, но, пожалуй, самый быстрый корабль из существующих, — встречал задержавшуюся перед портом пару у трапа Бейтер, хитро улыбающийся, осознающий с высоты лет их неформальную связь и радовавшийся этому про себя. — Быстрее — разве что у дикарей по ту сторону Голого моря, — и он махнул рукой на восток, где редкие ребристые облака уже окрашивались в рыже-розовый цвет, еще сохраняя тьму ночного неба.
— Какие же это дикари, раз у них корабли быстрее ваших? — возмущался Ардал, готовый уже ступить на палубу, блестевшую надраенными до блеска досками, словно ледяная гладь.
— А как не дикари, если они живут моногамными парами, а детей своих воспитывают без всякой системы, по своему подобию? — недоумевал седовласый ученый. — Еще и умудряются периодически вырезать целые поселения, неспособные поделить территорию. Дикари, да и только!
Ардал не стал спорить, ведь и он сам по их меркам был представителем дикой цивилизации, которая каким-то чудом умудрилась обойти в техническом развитии этот мир. Хотя вопрос этот был спорным, и, если правильно понимать все, с чем он столкнулся за эти дни, его цивилизация значительно старше, и сложно представить, чего могли бы добиться жители Земли, не будь на ней вечных войн в борьбе за превосходство.
— Сизар, что ты там мнешься? — Ардал обратил внимание на его скромную фигуру: он был похож на побитую собаку с осунувшимися плечами и сгорбленной спиной и стоял у перил борта, окидывая порт прощальным взглядом, будто не желал, чтобы его замечали. — Нам не мешало бы поспать. Есть какая-то каюта? — Обращался Ардал к Бейтеру, ведь малочисленная команда корабля жалась где-то вдали, не решаясь приближаться к зеленоглазому гостю.
— Условия весьма скромные, Ваше Превосходительство, но для вас организовали небольшую каюту на втором ярусе. Извините за неудобства! — искренне смутился Бейтер.
— Ну что вы, что вы! Мне хоть гамак в общей каюте — главное, добраться до того берега, — отшутился гость и подошел ближе к бывшему лидеру всех лепатриатов, продолжая вполголоса: — И прошу вас, будьте добрее к Сизару. Мы должны его простить и принять. Считайте, что это мое требование, — улыбнулся он. — И если совершите над собой усилие, то сможете разговорить его.
— Хорошо, я постараюсь. — Старик скривил рот: он был недоволен таким требованием, но не смел перечить.
Вопреки заверениям негласного хозяина судна, каюта Его Превосходительства была вполне уютной. Да, без шика, который был во всех предыдущих апартаментах, но не в размерах и помпезности счастье. Уют создают вполне простые атрибуты, и даже унылая коморка, обставленная должным образом и содержащаяся в чистоте, наполненная редкими, но душевными элементами, становится мила глазу и любима сердцем. Два небольших окошка, прикрытые простым ажурным тюлем, полуторная кровать в углу с пышным матрасом и двумя округлыми подушками, простой, как и вся мебель, стол в соседнем углу, два стула и настенная вешалка у двери — вот и все убранство, квадратов на десять-двенадцать. Приятный вид всему этому придавала отделка стен и пола, выполненная из качественного и хорошо обработанного дерева темно-вишневого цвета, и более светлый кофейный потолок, разделенный на четыре секции кессонами. Единственным источником света, помимо окон, являлась тусклая настольная лампа, стеклянной трубкой уходящая под потолок и вырисовывающая сейчас причудливые танцы на стенах чуть теплящимся в ней огоньком.
— Сил моих больше нет! — вяло и с тяжестью сел в центр кровати Ардал, свесив руки за края, округляя в бессилии спину, склоняя голову к плечу.
— Скромно, но приемлемо! — выдала свое заключение Кхира, еле державшаяся на ногах. Она на шаг отступила от порога, чтобы не перекрывать обзор Бейтеру, замершему в дверях, с волнением наблюдавшему за реакцией Ардала на каюту и вновь, как в первый раз, осматривавшему каждый угол. — Пойду я спать. Добрых снов! — вяло, из последних сил, с трудом держа глаза открытыми, произнесла она, разворачиваясь ко выходу и снова встретив преграду в виде старика, не желавшего отходить и как-то подозрительно улыбавшегося.
— Может, останетесь с Его Превосходительством? Не стоит пренебрегать охраной такого человека! — Он произносил должные слова, умело вуалируя их истинный смысл, что вызвало у Ардала слабую усмешку: он разгадал подлинное значение сказанного.
Приподняв брови от удивления, Кхира повернула голову к улыбающемуся и утвердительно моргнувшему ей Ардалу.
— Доброй ночи, Бейтер! — выдавил хозяин каюты, так и сидевший, еле держа голову приподнятой от бессилия: сон брал верх над ним. — Прошу вас, только не будите! Будем спать до упора.
— Конечно, Ваше Превосходительство! Да и незачем: почти двое суток будем без дела бороздить морскую гладь. Добрых снов! — Старик потянул дверь на себя, плотно затворил ее и грузно заскрипел половицами, спеша в свою каюту.
— Вот и закрутилось-завертелось! — раскинулся поперек кровати Ардал, бездумно уставившись в кессон, и лишь по звукам определял, что делает Кхира, задвинувшая засов на двери и направившаяся к столу.
— Помоги! — Она заставила его подняться с кровати, чтобы помочь ей освободиться из оков сдавливающего грудь жакета, имевшего неудобную застежку. — Что завертелось?
— Да началось что-то важное! Я думаю, Ульбису есть что скрывать, и это связано с кротами. А кроты — с теми безглазыми.
— Ты хочешь сейчас порассуждать на эту тему? — с облегчением в голосе интересовалась сотник у Ардала, оголив торс с его помощью, стоя к нему спиной.
Аккуратно поместив камзол на спинку стула, он обнял ее сзади, нежно прижимая к себе, нагло гуляя руками по телу, поглаживая упругий живот, перекатываясь пальцами по впадинке, формируемой легким прессом и косыми мышцами, перебирая далее по ребрам, уже округляя ладони, напрягая мышцы рук, неожиданно набравшись сил и тяжело дыша ей в шею, легко целуя и тут же прикусывая, что не могло ей не нравиться. В ответ последовал только слабый, будто случайно упущенный стон на выдохе в сочетании с часто трепыхающимися веками, не смеющими смыкаться до конца. Правую руку она завела за голову, чтобы погрузиться в золото его волос, играя прядями и туго сжимая, когда он вновь прибегал к излюбленному покусыванию, собирая легкую рябь кожи вишневыми губами.
— Илья, давай ложиться спать. Оставим это на утро? — Она развернулась к нему, прижимаясь грудью плотнее, и, чуть дотрагиваясь, гладила щеку пальцами свободной руки, пока не коснулась ее кончиком носа, морщась от удовольствия и нежно целуя, крепче обнимая.
Утро они, конечно же, упустили, моментально нырнув в глубокий сон, как только головы коснулись подушек, плотно прижавшись друг к другу и без труда выбрав удобную позу, не ерзая лишний раз, подбирая пазл тел в стесненных обстоятельствах узкой постели. Ни скрип корабля, ни шум бьющихся волн, ни редкие перекрикивания команды не смогли прервать их наслаждения сонной негой. Эта парочка сумела уютно притаиться даже от проворных лучей косого раннего солнца, укромно ежась в темном углу каюты, бережно согревая друг друга голыми телами, защищая от коварной предрассветной влажной прохлады, уже напитывающейся потихоньку теплом огненной доминанты ярко-желтого гиганта небосвода.
Кхира по своему многолетнему обычаю была готова рвануть из постели, как только разум осознал, что уже довольно поздно для сна и необходимо приступить к работе, ведомая инстинктами, совершенно забывшая, в каких условиях она провела эту ночь. Резво поднимаясь в постели, она разбудила Илью, рука которого плотно обхватывала ее талию, уже не чувствуя этого, будто так было всегда, отчего теперь, спросонья, не могла понять, что ее сковывает.
— Ты куда? — еле бормотал ее избранник, щуря один глаз.
— Работать пора… — с трудом отвечала она, не понимая сути вопроса и с трудом осознавая где находится, осматриваясь.
— Какая работа? Ложись! — потянул он ее обратно, чему она уже не сопротивлялась, все же сообразив, что спешить некуда и можно спать хоть до обеда.
Не желая больше находиться под его контролем, она развернулась к нему лицом, извиваясь и подстраиваясь, чтобы всем было удобно, сплетая свои ноги с его в тугой канат, попутно накидывая одеяло на голые и уже холодные ступни Ильи, нежно провела ладонью от бедер до шеи, так и оставив ее на плече, уткнувшись носом под пышную шевелюру, сладко посапывая и наслаждаясь таким редким моментом теплой безмятежности ленивого утра.
Стольм
Астральд, чья дисциплина была непоколебима в своей правильности, с легкостью отринул все раздумья о сложных событиях вчерашней ночи и без труда уложил себя спать, лишь слегка нарушив обыденный режим. Кто-то только просыпался, а большинство участников совета уже активно готовились к важному дню, лелея свои лучшие наряды и повторяя речи, перебирая листы с текстом. Он же, влекомый таинственным притяжением зала заседаний и той честью, которой удостоен в этот раз, — представлять делегацию своего города-государства, — стоял сейчас перед тяжелыми коваными дверьми Ямы, собираясь с мыслями, рассматривая витиеватые узоры тропических лиан и цветов, искусно исполненных лучшими мастерами, и разного размера птиц, притаившихся в глубине стальных джунглей.
Ему с трудом удалось открыть одну из створок, высота которой стремилась под четыре метра. Обычно открывались они усилиями четырех краасов, но в это время здесь еще никого не было. И он бы сюда не попал раньше назначенного срока, если бы волей случая не был размещен двумя этажами ниже, имея привилегию. Протиснувшись боком в образовавшийся зазор, он оказался в той мрачной обстановке, которой наполнены общественные пространства в момент своего покоя. Темный длинный каменный тоннель, выложенный черным глянцевым мрамором, уходил к центру зала, словно к арене цирка, сужаясь и уменьшаясь в высоте по мере продвижения. Стоя у самого края, Астральд не решался выйти в центр, где располагалась глубокая круглая трибуна. Через несколько часов ему предстоит стоять в самом ее центре, обращаясь ко всем, кто будет окружать его, восседающим в воронке трибун, ярусами уходящих под белый свод, светящийся сейчас лишь слабым естественным светом подкупольных пространств, создающих иллюзию парения этой белой шапки в воздухе. В круглых углублениях, высеченных в квадратных секциях потолка, таились шары, чей яркий свет наполнит зал, все же сохраняя черноту Ямы, высвечивая лишь белые стены и купол, умело играя черно-белыми тонами.
— Не знаю, как вам, а мне этот зал больше нравится в естественном свете, — тихим эхом зазвенел женский голос, рассекая холодное пространство.
Таинственную фигуру со знакомым, но все же искаженным цилиндром стен голосом найти было непросто. Осматривая по кругу сверху вниз каждый из рядов, хорошо запрятавших в черноте ярусов своего гостя, он обнаружил длинный изгиб худого тела лишь под самый конец исследования: тот таился за спиной Астральда, ровно по центру. Дэр сидела неподвижно, одним плечом прижимаясь к холодному борту стены, отделяющей входной тоннель от зрительских рядов. Вид ее был изнеможенным, будто всю ночь она провела здесь, рассуждая над произошедшим вечерашним вчером, в окружении камня. Вяло переведя взгляд на Астральда, она указала ему глазами, чтобы он поднимался к ней и сел рядом.
С легкостью переняв ее настрой, он не спеша, вычеканивая шаг, заведя руки за спину, взбирался на третий ярус, наполняя зал стуком низких каблуков о ступени.
— Да, действительно, в таком виде зал куда мистичнее, нежели в оживленном состоянии! — ответил он запоздало, усевшись почти вплотную, сложив ладони с перекрещенными пальцами на колени тыльной стороной вверх и отчего-то не решаясь облокачиваться на длинную, во весь ряд, кожаную спинку, держа осанку ровно, как школьник. — Знаете, я читал, что по ту сторону моря есть племена, которые сооружают большие захоронения в виде причудливых зданий с просторным залом внутри. Интересная традиция! Но, возможно, это выдумка. Хотя я почему-то подумал, когда стоял там, внизу, что приблизительно так они и выглядят. Только меньше, конечно… — Устало оглядывая Яму, он перебирал по кругу большими пальцами рук.
— Работа сотника Сибара «Краткая опись глубин Зеленого острова», — вспомнила Дэр тот труд, о котором говорил Астральд. — Правда, сам Сибар там и остался. Только его записки вернулись обратно. Я надеюсь, что скоро все это закончится и мы сможем реализовать большой проект по изучению восточных земель.
— А есть такие планы? Не слышал! — оживился Астральд, развернувшись к канцлеру.
— Да. Мы обсуждали это с Тарой на прошлом совете. Так, лишь кулуарно, совместно с канцлером Самира. Хотели втроем реализовать большую экспедицию. Совместно со Стирисом, конечно.
— Замечательная задумка! Давно пора, — улыбнулся он, загоревшись идеей. — Всегда было интересно, что там на самом деле! Может, и самому получится побывать… — замечтался он. — Только вот в нынешних обстоятельствах Стирис под вопросом. Что там происходит?..
— Вот скоро и выясним. А теперь пора готовиться. — Дэр встала, намекая, что пора уходить, чему и последовал Астральд, направившись к выходу.
Навалившись на дверь, вновь открывая ее, он пропустил канцлера вперед, покидая зал, после чего, аккуратно, но с тяжестью вернул створку в исходное положение, погрузив Яму в тишину.
Яма гудела, как рой ос. Кто-то сбился в кучки по интересам. Некоторые, неспособные усидеть спокойно, ходили по трибунам в поисках случайного собеседника. А канцлеры, почти каждый, уже заняли свои места на первом кольце трибун, где были оборудованы обособленные и просторные рабочие места, обложились бумагами, изучали и повторяли тексты, цифры, факты. Начало задерживали уже на двадцать минут, что не могло не нервировать Дэр, привыкшую к строгому соблюдению регламентов, о чем знали давние участники Большого совета. Не хватало лишь одной персоны, чья трибуна напротив Дэр пустовала.
— Мы обязательно вернемся! — воодушевляла его Кхира, ласково вложив свою ладонь в его, слегка сжимая и поглаживая ее большим пальцем по внешней стороне.
— Ты сама-то веришь в это? Я уже никогда не увижу этот город! — он категорично отвергал ее утверждение, прижимаясь к ней, но пора было отбывать, и эта минутная заминка длилась слишком долго, поэтому, увлекая его за собой, она с сожалением протяжно выдохнула, расстроенная его ответом, но запомнившая свое обещание и готовая во что бы то ни стало исполнить его.
Этот корабль значительно отличался от того, на котором они прибыли в Стольм. Он был раз в десять меньше, с довольно низкими бортами, узкий и длинный. Паруса треугольником уходили от носа к корме, увеличиваясь в количестве и размерах в задней части. Устройство палубы было совершенно нетипичным для парусных судов: корабль имел надстройку в носовой части, сохраняя при этом обтекаемость, поднимаясь над палубой ступенчатой пирамидой до трех ярусов от носа к центру и оставляя заднюю площадку свободной для многочисленных мачт. Два главных паруса, крыльями выступающих по бортам, стремящихся острым углом к корме, уже потихоньку поднимали, готовя судно к отплытию.
— Это, конечно, не канцлерский исполин, на котором вы сюда прибыли, но, пожалуй, самый быстрый корабль из существующих, — встречал задержавшуюся перед портом пару у трапа Бейтер, хитро улыбающийся, осознающий с высоты лет их неформальную связь и радовавшийся этому про себя. — Быстрее — разве что у дикарей по ту сторону Голого моря, — и он махнул рукой на восток, где редкие ребристые облака уже окрашивались в рыже-розовый цвет, еще сохраняя тьму ночного неба.
— Какие же это дикари, раз у них корабли быстрее ваших? — возмущался Ардал, готовый уже ступить на палубу, блестевшую надраенными до блеска досками, словно ледяная гладь.
— А как не дикари, если они живут моногамными парами, а детей своих воспитывают без всякой системы, по своему подобию? — недоумевал седовласый ученый. — Еще и умудряются периодически вырезать целые поселения, неспособные поделить территорию. Дикари, да и только!
Ардал не стал спорить, ведь и он сам по их меркам был представителем дикой цивилизации, которая каким-то чудом умудрилась обойти в техническом развитии этот мир. Хотя вопрос этот был спорным, и, если правильно понимать все, с чем он столкнулся за эти дни, его цивилизация значительно старше, и сложно представить, чего могли бы добиться жители Земли, не будь на ней вечных войн в борьбе за превосходство.
— Сизар, что ты там мнешься? — Ардал обратил внимание на его скромную фигуру: он был похож на побитую собаку с осунувшимися плечами и сгорбленной спиной и стоял у перил борта, окидывая порт прощальным взглядом, будто не желал, чтобы его замечали. — Нам не мешало бы поспать. Есть какая-то каюта? — Обращался Ардал к Бейтеру, ведь малочисленная команда корабля жалась где-то вдали, не решаясь приближаться к зеленоглазому гостю.
— Условия весьма скромные, Ваше Превосходительство, но для вас организовали небольшую каюту на втором ярусе. Извините за неудобства! — искренне смутился Бейтер.
— Ну что вы, что вы! Мне хоть гамак в общей каюте — главное, добраться до того берега, — отшутился гость и подошел ближе к бывшему лидеру всех лепатриатов, продолжая вполголоса: — И прошу вас, будьте добрее к Сизару. Мы должны его простить и принять. Считайте, что это мое требование, — улыбнулся он. — И если совершите над собой усилие, то сможете разговорить его.
— Хорошо, я постараюсь. — Старик скривил рот: он был недоволен таким требованием, но не смел перечить.
Вопреки заверениям негласного хозяина судна, каюта Его Превосходительства была вполне уютной. Да, без шика, который был во всех предыдущих апартаментах, но не в размерах и помпезности счастье. Уют создают вполне простые атрибуты, и даже унылая коморка, обставленная должным образом и содержащаяся в чистоте, наполненная редкими, но душевными элементами, становится мила глазу и любима сердцем. Два небольших окошка, прикрытые простым ажурным тюлем, полуторная кровать в углу с пышным матрасом и двумя округлыми подушками, простой, как и вся мебель, стол в соседнем углу, два стула и настенная вешалка у двери — вот и все убранство, квадратов на десять-двенадцать. Приятный вид всему этому придавала отделка стен и пола, выполненная из качественного и хорошо обработанного дерева темно-вишневого цвета, и более светлый кофейный потолок, разделенный на четыре секции кессонами. Единственным источником света, помимо окон, являлась тусклая настольная лампа, стеклянной трубкой уходящая под потолок и вырисовывающая сейчас причудливые танцы на стенах чуть теплящимся в ней огоньком.
— Сил моих больше нет! — вяло и с тяжестью сел в центр кровати Ардал, свесив руки за края, округляя в бессилии спину, склоняя голову к плечу.
— Скромно, но приемлемо! — выдала свое заключение Кхира, еле державшаяся на ногах. Она на шаг отступила от порога, чтобы не перекрывать обзор Бейтеру, замершему в дверях, с волнением наблюдавшему за реакцией Ардала на каюту и вновь, как в первый раз, осматривавшему каждый угол. — Пойду я спать. Добрых снов! — вяло, из последних сил, с трудом держа глаза открытыми, произнесла она, разворачиваясь ко выходу и снова встретив преграду в виде старика, не желавшего отходить и как-то подозрительно улыбавшегося.
— Может, останетесь с Его Превосходительством? Не стоит пренебрегать охраной такого человека! — Он произносил должные слова, умело вуалируя их истинный смысл, что вызвало у Ардала слабую усмешку: он разгадал подлинное значение сказанного.
Приподняв брови от удивления, Кхира повернула голову к улыбающемуся и утвердительно моргнувшему ей Ардалу.
— Доброй ночи, Бейтер! — выдавил хозяин каюты, так и сидевший, еле держа голову приподнятой от бессилия: сон брал верх над ним. — Прошу вас, только не будите! Будем спать до упора.
— Конечно, Ваше Превосходительство! Да и незачем: почти двое суток будем без дела бороздить морскую гладь. Добрых снов! — Старик потянул дверь на себя, плотно затворил ее и грузно заскрипел половицами, спеша в свою каюту.
— Вот и закрутилось-завертелось! — раскинулся поперек кровати Ардал, бездумно уставившись в кессон, и лишь по звукам определял, что делает Кхира, задвинувшая засов на двери и направившаяся к столу.
— Помоги! — Она заставила его подняться с кровати, чтобы помочь ей освободиться из оков сдавливающего грудь жакета, имевшего неудобную застежку. — Что завертелось?
— Да началось что-то важное! Я думаю, Ульбису есть что скрывать, и это связано с кротами. А кроты — с теми безглазыми.
— Ты хочешь сейчас порассуждать на эту тему? — с облегчением в голосе интересовалась сотник у Ардала, оголив торс с его помощью, стоя к нему спиной.
Аккуратно поместив камзол на спинку стула, он обнял ее сзади, нежно прижимая к себе, нагло гуляя руками по телу, поглаживая упругий живот, перекатываясь пальцами по впадинке, формируемой легким прессом и косыми мышцами, перебирая далее по ребрам, уже округляя ладони, напрягая мышцы рук, неожиданно набравшись сил и тяжело дыша ей в шею, легко целуя и тут же прикусывая, что не могло ей не нравиться. В ответ последовал только слабый, будто случайно упущенный стон на выдохе в сочетании с часто трепыхающимися веками, не смеющими смыкаться до конца. Правую руку она завела за голову, чтобы погрузиться в золото его волос, играя прядями и туго сжимая, когда он вновь прибегал к излюбленному покусыванию, собирая легкую рябь кожи вишневыми губами.
— Илья, давай ложиться спать. Оставим это на утро? — Она развернулась к нему, прижимаясь грудью плотнее, и, чуть дотрагиваясь, гладила щеку пальцами свободной руки, пока не коснулась ее кончиком носа, морщась от удовольствия и нежно целуя, крепче обнимая.
Утро они, конечно же, упустили, моментально нырнув в глубокий сон, как только головы коснулись подушек, плотно прижавшись друг к другу и без труда выбрав удобную позу, не ерзая лишний раз, подбирая пазл тел в стесненных обстоятельствах узкой постели. Ни скрип корабля, ни шум бьющихся волн, ни редкие перекрикивания команды не смогли прервать их наслаждения сонной негой. Эта парочка сумела уютно притаиться даже от проворных лучей косого раннего солнца, укромно ежась в темном углу каюты, бережно согревая друг друга голыми телами, защищая от коварной предрассветной влажной прохлады, уже напитывающейся потихоньку теплом огненной доминанты ярко-желтого гиганта небосвода.
Кхира по своему многолетнему обычаю была готова рвануть из постели, как только разум осознал, что уже довольно поздно для сна и необходимо приступить к работе, ведомая инстинктами, совершенно забывшая, в каких условиях она провела эту ночь. Резво поднимаясь в постели, она разбудила Илью, рука которого плотно обхватывала ее талию, уже не чувствуя этого, будто так было всегда, отчего теперь, спросонья, не могла понять, что ее сковывает.
— Ты куда? — еле бормотал ее избранник, щуря один глаз.
— Работать пора… — с трудом отвечала она, не понимая сути вопроса и с трудом осознавая где находится, осматриваясь.
— Какая работа? Ложись! — потянул он ее обратно, чему она уже не сопротивлялась, все же сообразив, что спешить некуда и можно спать хоть до обеда.
Не желая больше находиться под его контролем, она развернулась к нему лицом, извиваясь и подстраиваясь, чтобы всем было удобно, сплетая свои ноги с его в тугой канат, попутно накидывая одеяло на голые и уже холодные ступни Ильи, нежно провела ладонью от бедер до шеи, так и оставив ее на плече, уткнувшись носом под пышную шевелюру, сладко посапывая и наслаждаясь таким редким моментом теплой безмятежности ленивого утра.
Глава 42
Стольм
Астральд, чья дисциплина была непоколебима в своей правильности, с легкостью отринул все раздумья о сложных событиях вчерашней ночи и без труда уложил себя спать, лишь слегка нарушив обыденный режим. Кто-то только просыпался, а большинство участников совета уже активно готовились к важному дню, лелея свои лучшие наряды и повторяя речи, перебирая листы с текстом. Он же, влекомый таинственным притяжением зала заседаний и той честью, которой удостоен в этот раз, — представлять делегацию своего города-государства, — стоял сейчас перед тяжелыми коваными дверьми Ямы, собираясь с мыслями, рассматривая витиеватые узоры тропических лиан и цветов, искусно исполненных лучшими мастерами, и разного размера птиц, притаившихся в глубине стальных джунглей.
Ему с трудом удалось открыть одну из створок, высота которой стремилась под четыре метра. Обычно открывались они усилиями четырех краасов, но в это время здесь еще никого не было. И он бы сюда не попал раньше назначенного срока, если бы волей случая не был размещен двумя этажами ниже, имея привилегию. Протиснувшись боком в образовавшийся зазор, он оказался в той мрачной обстановке, которой наполнены общественные пространства в момент своего покоя. Темный длинный каменный тоннель, выложенный черным глянцевым мрамором, уходил к центру зала, словно к арене цирка, сужаясь и уменьшаясь в высоте по мере продвижения. Стоя у самого края, Астральд не решался выйти в центр, где располагалась глубокая круглая трибуна. Через несколько часов ему предстоит стоять в самом ее центре, обращаясь ко всем, кто будет окружать его, восседающим в воронке трибун, ярусами уходящих под белый свод, светящийся сейчас лишь слабым естественным светом подкупольных пространств, создающих иллюзию парения этой белой шапки в воздухе. В круглых углублениях, высеченных в квадратных секциях потолка, таились шары, чей яркий свет наполнит зал, все же сохраняя черноту Ямы, высвечивая лишь белые стены и купол, умело играя черно-белыми тонами.
— Не знаю, как вам, а мне этот зал больше нравится в естественном свете, — тихим эхом зазвенел женский голос, рассекая холодное пространство.
Таинственную фигуру со знакомым, но все же искаженным цилиндром стен голосом найти было непросто. Осматривая по кругу сверху вниз каждый из рядов, хорошо запрятавших в черноте ярусов своего гостя, он обнаружил длинный изгиб худого тела лишь под самый конец исследования: тот таился за спиной Астральда, ровно по центру. Дэр сидела неподвижно, одним плечом прижимаясь к холодному борту стены, отделяющей входной тоннель от зрительских рядов. Вид ее был изнеможенным, будто всю ночь она провела здесь, рассуждая над произошедшим вечерашним вчером, в окружении камня. Вяло переведя взгляд на Астральда, она указала ему глазами, чтобы он поднимался к ней и сел рядом.
С легкостью переняв ее настрой, он не спеша, вычеканивая шаг, заведя руки за спину, взбирался на третий ярус, наполняя зал стуком низких каблуков о ступени.
— Да, действительно, в таком виде зал куда мистичнее, нежели в оживленном состоянии! — ответил он запоздало, усевшись почти вплотную, сложив ладони с перекрещенными пальцами на колени тыльной стороной вверх и отчего-то не решаясь облокачиваться на длинную, во весь ряд, кожаную спинку, держа осанку ровно, как школьник. — Знаете, я читал, что по ту сторону моря есть племена, которые сооружают большие захоронения в виде причудливых зданий с просторным залом внутри. Интересная традиция! Но, возможно, это выдумка. Хотя я почему-то подумал, когда стоял там, внизу, что приблизительно так они и выглядят. Только меньше, конечно… — Устало оглядывая Яму, он перебирал по кругу большими пальцами рук.
— Работа сотника Сибара «Краткая опись глубин Зеленого острова», — вспомнила Дэр тот труд, о котором говорил Астральд. — Правда, сам Сибар там и остался. Только его записки вернулись обратно. Я надеюсь, что скоро все это закончится и мы сможем реализовать большой проект по изучению восточных земель.
— А есть такие планы? Не слышал! — оживился Астральд, развернувшись к канцлеру.
— Да. Мы обсуждали это с Тарой на прошлом совете. Так, лишь кулуарно, совместно с канцлером Самира. Хотели втроем реализовать большую экспедицию. Совместно со Стирисом, конечно.
— Замечательная задумка! Давно пора, — улыбнулся он, загоревшись идеей. — Всегда было интересно, что там на самом деле! Может, и самому получится побывать… — замечтался он. — Только вот в нынешних обстоятельствах Стирис под вопросом. Что там происходит?..
— Вот скоро и выясним. А теперь пора готовиться. — Дэр встала, намекая, что пора уходить, чему и последовал Астральд, направившись к выходу.
Навалившись на дверь, вновь открывая ее, он пропустил канцлера вперед, покидая зал, после чего, аккуратно, но с тяжестью вернул створку в исходное положение, погрузив Яму в тишину.
Яма гудела, как рой ос. Кто-то сбился в кучки по интересам. Некоторые, неспособные усидеть спокойно, ходили по трибунам в поисках случайного собеседника. А канцлеры, почти каждый, уже заняли свои места на первом кольце трибун, где были оборудованы обособленные и просторные рабочие места, обложились бумагами, изучали и повторяли тексты, цифры, факты. Начало задерживали уже на двадцать минут, что не могло не нервировать Дэр, привыкшую к строгому соблюдению регламентов, о чем знали давние участники Большого совета. Не хватало лишь одной персоны, чья трибуна напротив Дэр пустовала.
