Один сказал другому, что слышал от третьего, третий — от седьмого, а одиннадцатому рассказал об этом какой-то парень в таверне, которого раньше никто и не видел. И таких подставных было не менее пятнадцати. Кто они и откуда, выяснить не удалось до сих пор. Хотя подобные слухи и провокации не имели под собой реальной основы и со временем раскрывались, а народу объясняли, что к чему, как это часто бывает, даже ложные данные искажают действительность, оседая в памяти людей и влияя на их мнение и настроения.
— Желание продвинуться по карьерной лестнице и занять кресло канцлера понятно, но не с таким фанатизмом! — Астральд прервался, чтобы сделать глоток чая, еще испускающего пар. — На протяжении всей истории, начиная с преобразований Ардала Второго, кандидаты вели честную, открытую и даже дружескую борьбу. Выигрывал умнейший и талантливейший, а не хитрейший и беспринципный.
— Неужели на него нет управы? Не знаю, как было раньше, но сегодняшнее его выступление в адрес Тары вывело меня из себя, — возмущался Ардал. — Никакой совести, чести и уважения!
— Была бы управа, если бы были хоть какие-то доказательства его причастности к данным событиям. Но он действует очень грамотно и тонко, порой наглым образом манипулируя министрами, переманивая их на свою сторону, внушая зачастую абсурдные, невыгодные решения… В первую очередь невыгодные для Тары. Ну, вот как сегодня: он пытался навязать вам, что ее распоряжение относительно передачи полномочий своему первому заместителю не является обоснованным и правильным.
— Даже про Большой совет Ардалии ввернул! — согласился Ардал, опуская голову к чашке, вытягивая губы в трубочку. — Не на того напал, мерзавец!
— Ввиду вышесказанного я бы хотел попросить вас вести себя с ним осторожно. Вы — самое ценное, что сейчас у нас есть. Я не хочу и не смею навязывать вам что-либо, но от него лучше держаться подальше. — На этом он замялся, явно подбирая слова и думая, как лучше продолжить.
— Ну скажите уже, не томите!
— Рекомендую также и не противостоять ему открыто. Как бы это сказать… — сокрушался на себя Астральд, не находящий нужных формулировок.
— Поверьте мне, я смогу выбрать верную линию поведения с ним, — улыбнулся Ардал и продолжил наслаждаться чаем, раздумывая обо всем с легкой улыбкой.
Ардал
Вторая часть собрания прошла довольно скучно, за исключением ее начала: не хватало двух участников — Сизара и Ваарса. Если отсутствие министра лепатриатов еще можно было объяснить его излишней впечатлительностью и он, вполне возможно, был эмоционально раздавлен, то задержка кандидата в канцлеры порождала сплетни. Основной версией было, что он не смирился с назначением Астральда и таким образом выразил свой протест. Больше всех на этот счет сокрушался Гивр, грозившийся принять законные меры за неподчинение приказам и лишить Сизара не только звания кандидата, но и поста министра. Такие полномочия у него имелись, как мне пояснил Астральд, так как глава правительственной охраны также следил за соблюдением законов и порядка.
Все выдумки и слухи закончились, как только оба виновника явились вместе, спустя минут двадцать, объяснив это тем, что Сизар помог Ваарсу справиться с нервным напряжением, успокоив и поддержав. Данное заявление протестов не вызвало, а вот удивление читалось на лицах многих.
Основной темой стало обсуждение последних сведений о кротах. О том, что четверо окаменели, но трое из них сохранили форму и, дабы предотвратить их разрушение, доступ к ним был закрыт, было известно. А вот об остальных доложили только недавно, после акустико-геологических исследований. Двое замерли под землей, совсем близко к поверхности — в километре от лагеря, не успев выйти на поверхность. Признаков жизни они не подают. За ними ведется наблюдение, и, если в течение суток движение не начнется, к ним проложат ход для изучения. Оставшиеся же шесть кротов шли на Штир. Так как до него было еще несколько километров, глубина их прохождения была приличной — тоннель не проложить. Сразу после поражения их собратьев движение прекратилось, и вторая группа тоже замерла на пару часов, после чего начала расходиться в разные стороны, зарываясь все глубже и заметая следы. Угроза миновала. Надолго ли?
Довольно тяжелое в моральном и физическом плане собрание уже подходило к концу, и Астральд планировал объявить об этом, как свою лепту решил внести Сизар, который до этого был безучастен, и о его присутствии можно было даже позабыть, словно он осознал свою ошибку и пытался таким образом лишний раз не напоминать о себе.
— Хотелось бы узнать состав делегации от Физастра, которая поедет на Большой совет Ардалии, — тихо проговорил он, не отрывая глаз от стола.
— Состав будет известен к вечеру сегодняшнего дня, не раньше. Сейчас нам предстоит вернуться в Физастр, после чего мы с Его Превосходительством обсудим этот вопрос, — спокойно отвечал Астральд, переводя взгляд на меня и ожидая одобрительного жеста для подтверждения этих слов, чтобы придать им бо?льшую значимость. Получив его, он продолжил: — Всех, кто будет включен в список, оповестят не позднее обеда завтрашнего дня. И да, — добавил он, что-то вспомнив, — предвосхищая ваш возможный вопрос о включении в состав делегации, сразу отвечу, что даже если мы этого не сделаем, вы как кандидат имеете право приехать самостоятельно для участия в открытой части. Ну что я рассказываю? Вы и сами это прекрасно знаете! — улыбнулся он, встретившись взглядом с Сизаром.
— Спасибо, господин Астральд! Будем ждать, — довольно искренне, на удивление, поблагодарил Сизар.
— В таком случае, если ни у кого нет вопросов, можем расходиться. — Он подождал ответа и, не получив вопросов, развернулся ко мне, ожидая, когда все выйдут из-за стола, направляясь к выходу. — Ваше Превосходительство, как вам будет удобно: какое-то время провести здесь, чтобы отдохнуть, и потом поехать в Физастр — или отправимся сразу?
— Давайте сразу. Лучше там отдохну! — Я решил не разбивать день коротким сном, проку от которого будет мало.
— В таком случае предлагаю пообедать и выдвигаться. Как раз за это время подготовят лошадей и сопровождение.
Обед был довольно легким, что весьма кстати, так как лично мне было бы сложно продержаться в седле чуть больше часа с набитым под завязку желудком. Когда мы вошли в обеденный зал, все уже было готово, будто повара и официанты заранее знали, когда мы закончим.
Трапезничать приходилось вдвоем, не считая пары человек из стражи на дежурстве и одного представителя крази, приставленного обслуживать нас. Остальные же поспешили отбыть прямиком в город, где их ждали дела и подготовка. Как сообщил Астральд, лишь Гивр отправился в Штир, где возглавит группу по изучению и устранению последствий ночной атаки, которая, к счастью, не затронула ни одного из городов.
На столе ярко искрились блеском в преломленных солнечных лучах, льющихся из небольших окон, блюда, выполненные из хрусталя. Три вида салатов, несколько закусок — мясных, фруктовых и сырных, что вызвало удивление, на которое Астральд пояснил, что это действительно сыр. Не такие уж мы разные, как казалось изначально, особенно в тот момент, когда я обнаружил таблички с иероглифами в порту, которых больше нигде здесь не встречал. Окончательно я смог в этом убедиться, когда мой спутник предложил выпить вина, имевшего, правда, зеленый оттенок, но на вкус довольно мягкого и сладковатого, с медовыми нотками. Объединив все эти яства с порцией наваристого бульона с редкими кусочками каких-то овощей, мы довольно быстро закончили, кратко обсудив планы на вечер, когда вернемся в Физастр.
Дорога складывалась довольно утомительно. Помимо недосыпа и ночной усталости от баталий, обед хоть и требовался, но, вперемешку с вином, хоть и не особо крепким, сморил меня окончательно. Единственное, что бодрило, — так это быстрый темп, на который мы плавно перешли, не сговариваясь. Взяв резвый аллюр, мы гнали коней что есть мочи, следуя в продиктованном безопасностью сопровождении, в котором, то ли предусмотрительно, то ли по требованию церемониала, в этот раз не было никаких флагов и прочих атрибутов. С нами следовали два члена личной охраны, среди которых был Ильб, и четверо приставленных стражников, позволяя дать волю скорости, не будучи скованными чрезмерной гурьбой сопровождающих.
Широкий тракт, выложенный массивным шершавым камнем, пролегал по большей части вдоль реки Луры, которая из быстрой и бурной на изгибе у лагеря переходила в спокойную и довольно широкую, приближаясь к месту слияния с более полноводной и мощной рекой. Ее название мне еще не было известно. Эта близость с холодными горными водами была спасительной, защищала от горячего и сухого степного ветра, уже изрядно иссушившего мои губы, покрыв их мелкими трещинами. Степь заканчивалась почти сразу, как Лура растворялась притоком, смешиваясь с водами принимающей ее реки, уходя на запад, расходясь с нами путями, посылая издалека лишь редкие отблески нежно-голубых вод. Здесь понемногу вступал в силу умеренный климат, подпитываемый влажными ветрами обширных вод, лежащих за гаванью, откуда я пришел, и пестрил более привычными для моих глаз сочным разнотравьем и смешанными лесами на перекатах редких холмов.
Наш путь завершался уже на закате дня, когда лучи уходящего солнца лишь изредка касаются земли, предпочитая цепляться за верхушки деревьев и коньки и ребра крыш. На удивление, улицы Физастра были полупустыми, лишь редкие прохожие спешили по домам, не обращая особого внимания на нашу скромную процессию. Как выяснилось, в это время многие только заканчивают работать, торопясь побыстрее отправиться домой, заняться делами бытовыми, дабы успеть уложиться до того часа, когда местные таверны, пабы и рестораны начнут заполняться людьми, будто бочки — сельдью. Здесь существовал целый ритуал вечерних гулянок, и каждый уважающий себя человек обязан был найти себе приют в одной из шумных забегаловок или дорогом тихом зале с вкусной едой и деловыми людьми. Так или иначе, спустя час после захода солнца застать кого-либо дома уже было трудно. Погуляв три-четыре часа, кто трезвый, а кто слегка захмелевший, но обязательно довольный и сытый, возвращался домой, зачастую в компании нового спутника или спутницы, чтобы продолжить приятный вечер, пока тот не перешел в ночь. Утром же все, воспринимая как должное, раньше или позже, но дисциплинированно приступали к труду, словно предыдущего шумного вечера и не было вовсе. Умеют люди отдыхать!
В этот раз мы прибыли с парадной стороны Дворца правительства, впечатляющего своими размерами, сравнимыми с тремя Большими Кремлевскими дворцами, но визуально уступавшего дворцу Парламента в румынском Бухаресте. Просторная площадь, перед которой расположился Дворец, была окружена им с трех сторон. Основная часть здания, центральная, стремилась ввысь на семь этажей овальным цилиндром, широкой стороной обращенным к нам, с усеченным полусферой-куполом, будто ему срезали макушку. От главного корпуса отходили в стороны, словно щупальца, правое и левое крыло, постепенно понижая этажность, начиная с пяти и заканчивая двумя, которые уже располагались, загибаясь под прямым углом, на краях площади. У вспомогательных корпусов крыши были не треугольные или плоские, как мы привыкли, а имели полукруглую форму, переливаясь на скатах золотом в закатных лучах. Полудиски фронтонов на торцах при снижении этажности имели причудливое мозаичное исполнение, пестрящее красками. Вся эта громадина была выстроена в довольно интересном стиле, похожем на смесь Ренессанса и классицизма в основе, но добавившем к ним особые черты, которые не подпадают под привычную нам классификацию. Белый с желтизной гладкий камень в основе всего фасада мягко разбавлялся слегка пористым нежно-голубым в элементах декора, в большинстве представленном ложными плоскими колоннами, слегка выступающими из фасада.
Бегло осмотрев этот шедевр архитектуры, представленный в особом очаровании розово-оранжевого света заходящего солнца, мы неспеша пошли вверх по длинной лестнице к парадному входу.
После дороги я был изрядно измотанным и вспотевшим, и у меня возникло лишь одно внутреннее требование — принять прохладный душ. Вода для тела спасала ситуацию, не дав мне пропотеть насквозь и источая довольно приятный запах, но это лишь маскировка, к тому же от дорожной пыли она не защищала. В этом желании мой спутник был солидарен, облегчив мои внутренние мучения заверением, что распорядится выделить комнаты, дабы мы могли привести себя в порядок. Каким же было его удивление, когда на проходной сообщили, что по приказу Тары для Его Превосходительства, то есть для меня, еще вчера были выбраны и подготовлены самые просторные покои во Дворце — палаты шестого этажа, расположенные ровно над кабинетом канцлера; над ними же был большой зал для заседаний, увенчанный величественным куполом.
— Ваше Превосходительство, время только близится к семи часам, спешить некуда. Вы изрядно устали. Давайте назначим встречу на девять? — предложил Астральд, надеясь на мое согласие, так как и сам нуждался в перерыве после такой поездки.
— Конечно, я только за!
— Ох, какое счастье! — добродушно усмехнулся он. — В таком случае, как будете готовы, Ильб проводит вас. Устроим небольшой торжественный ужин, — делился он планами на вечер, — на котором и обсудим в узком составе планы относительно Большого совета Ардалии.
— Договорились. Вы уж простите, но нет никаких сил на разговоры, — безэмоционально протараторил я и, обернувшись к Ильбу, давая понять, чтобы он проводил меня по лабиринтам Дворца в апартаменты. Тот услужливо поспешил впереди, указывая верную дорогу. — До вечера, уважаемый Астральд!
Ардал
Первым, на что упал мой взгляд, когда я переступил порог своих новых временных покоев, так как уже завтра нам предстоял дальний путь, был довольно просторный диван, предназначенный для посетителей, которые могли бы провести на нем время, ожидая хозяина в гостиной. Конечно же, у меня имелось желание изучить свое новое жилище, но сил на это не было никаких. Поэтому сразу же, как я увидел это самое удобное на свете ложе, как мне тогда казалось, я отправился в его мягкие объятья, успев только предупредить Ильба, чтобы тот разбудил меня не позднее восьми, дабы не пропустить ужин. Его предложения пройти в спальню не были даже услышаны.
Проснулся же я не от заботливых поталкиваний или пробуждающего шепота Ильба, спешившего выполнить мою просьбу, а от тихого, но довольно настойчивого боя часов, расположенных в соседней комнате. Аккуратно приоткрыв один глаз и осознав, что вокруг кромешная тьма, я резко перешел в вертикальное положение, испугавшись, что проспал все, что только можно. Я бы сам не проснулся, если бы не прошло хотя бы два часа, а Ильб меня не разбудил. Что делать? И как здесь включить свет? А я вообще там ли, где засыпал?
— Ваше Превосходительство? — послышалось из-за двери после слабого стука.
— Да… Да, входи, — с облегчением ответил я, узнав этот мягкий голос, а сам обмяк, сняв с себя нервное напряжение, сковавшее мышцы. — Как включить свет?
Теплый желтый луч просочился в гостиную сквозь приоткрытую дверь и широкой полосой растекался по удивительным узорам ковра, застилавшего всю комнату, смягчая обстановку своими бело-голубыми тонами.
— Желание продвинуться по карьерной лестнице и занять кресло канцлера понятно, но не с таким фанатизмом! — Астральд прервался, чтобы сделать глоток чая, еще испускающего пар. — На протяжении всей истории, начиная с преобразований Ардала Второго, кандидаты вели честную, открытую и даже дружескую борьбу. Выигрывал умнейший и талантливейший, а не хитрейший и беспринципный.
— Неужели на него нет управы? Не знаю, как было раньше, но сегодняшнее его выступление в адрес Тары вывело меня из себя, — возмущался Ардал. — Никакой совести, чести и уважения!
— Была бы управа, если бы были хоть какие-то доказательства его причастности к данным событиям. Но он действует очень грамотно и тонко, порой наглым образом манипулируя министрами, переманивая их на свою сторону, внушая зачастую абсурдные, невыгодные решения… В первую очередь невыгодные для Тары. Ну, вот как сегодня: он пытался навязать вам, что ее распоряжение относительно передачи полномочий своему первому заместителю не является обоснованным и правильным.
— Даже про Большой совет Ардалии ввернул! — согласился Ардал, опуская голову к чашке, вытягивая губы в трубочку. — Не на того напал, мерзавец!
— Ввиду вышесказанного я бы хотел попросить вас вести себя с ним осторожно. Вы — самое ценное, что сейчас у нас есть. Я не хочу и не смею навязывать вам что-либо, но от него лучше держаться подальше. — На этом он замялся, явно подбирая слова и думая, как лучше продолжить.
— Ну скажите уже, не томите!
— Рекомендую также и не противостоять ему открыто. Как бы это сказать… — сокрушался на себя Астральд, не находящий нужных формулировок.
— Поверьте мне, я смогу выбрать верную линию поведения с ним, — улыбнулся Ардал и продолжил наслаждаться чаем, раздумывая обо всем с легкой улыбкой.
Глава 24
Ардал
Вторая часть собрания прошла довольно скучно, за исключением ее начала: не хватало двух участников — Сизара и Ваарса. Если отсутствие министра лепатриатов еще можно было объяснить его излишней впечатлительностью и он, вполне возможно, был эмоционально раздавлен, то задержка кандидата в канцлеры порождала сплетни. Основной версией было, что он не смирился с назначением Астральда и таким образом выразил свой протест. Больше всех на этот счет сокрушался Гивр, грозившийся принять законные меры за неподчинение приказам и лишить Сизара не только звания кандидата, но и поста министра. Такие полномочия у него имелись, как мне пояснил Астральд, так как глава правительственной охраны также следил за соблюдением законов и порядка.
Все выдумки и слухи закончились, как только оба виновника явились вместе, спустя минут двадцать, объяснив это тем, что Сизар помог Ваарсу справиться с нервным напряжением, успокоив и поддержав. Данное заявление протестов не вызвало, а вот удивление читалось на лицах многих.
Основной темой стало обсуждение последних сведений о кротах. О том, что четверо окаменели, но трое из них сохранили форму и, дабы предотвратить их разрушение, доступ к ним был закрыт, было известно. А вот об остальных доложили только недавно, после акустико-геологических исследований. Двое замерли под землей, совсем близко к поверхности — в километре от лагеря, не успев выйти на поверхность. Признаков жизни они не подают. За ними ведется наблюдение, и, если в течение суток движение не начнется, к ним проложат ход для изучения. Оставшиеся же шесть кротов шли на Штир. Так как до него было еще несколько километров, глубина их прохождения была приличной — тоннель не проложить. Сразу после поражения их собратьев движение прекратилось, и вторая группа тоже замерла на пару часов, после чего начала расходиться в разные стороны, зарываясь все глубже и заметая следы. Угроза миновала. Надолго ли?
Довольно тяжелое в моральном и физическом плане собрание уже подходило к концу, и Астральд планировал объявить об этом, как свою лепту решил внести Сизар, который до этого был безучастен, и о его присутствии можно было даже позабыть, словно он осознал свою ошибку и пытался таким образом лишний раз не напоминать о себе.
— Хотелось бы узнать состав делегации от Физастра, которая поедет на Большой совет Ардалии, — тихо проговорил он, не отрывая глаз от стола.
— Состав будет известен к вечеру сегодняшнего дня, не раньше. Сейчас нам предстоит вернуться в Физастр, после чего мы с Его Превосходительством обсудим этот вопрос, — спокойно отвечал Астральд, переводя взгляд на меня и ожидая одобрительного жеста для подтверждения этих слов, чтобы придать им бо?льшую значимость. Получив его, он продолжил: — Всех, кто будет включен в список, оповестят не позднее обеда завтрашнего дня. И да, — добавил он, что-то вспомнив, — предвосхищая ваш возможный вопрос о включении в состав делегации, сразу отвечу, что даже если мы этого не сделаем, вы как кандидат имеете право приехать самостоятельно для участия в открытой части. Ну что я рассказываю? Вы и сами это прекрасно знаете! — улыбнулся он, встретившись взглядом с Сизаром.
— Спасибо, господин Астральд! Будем ждать, — довольно искренне, на удивление, поблагодарил Сизар.
— В таком случае, если ни у кого нет вопросов, можем расходиться. — Он подождал ответа и, не получив вопросов, развернулся ко мне, ожидая, когда все выйдут из-за стола, направляясь к выходу. — Ваше Превосходительство, как вам будет удобно: какое-то время провести здесь, чтобы отдохнуть, и потом поехать в Физастр — или отправимся сразу?
— Давайте сразу. Лучше там отдохну! — Я решил не разбивать день коротким сном, проку от которого будет мало.
— В таком случае предлагаю пообедать и выдвигаться. Как раз за это время подготовят лошадей и сопровождение.
Обед был довольно легким, что весьма кстати, так как лично мне было бы сложно продержаться в седле чуть больше часа с набитым под завязку желудком. Когда мы вошли в обеденный зал, все уже было готово, будто повара и официанты заранее знали, когда мы закончим.
Трапезничать приходилось вдвоем, не считая пары человек из стражи на дежурстве и одного представителя крази, приставленного обслуживать нас. Остальные же поспешили отбыть прямиком в город, где их ждали дела и подготовка. Как сообщил Астральд, лишь Гивр отправился в Штир, где возглавит группу по изучению и устранению последствий ночной атаки, которая, к счастью, не затронула ни одного из городов.
На столе ярко искрились блеском в преломленных солнечных лучах, льющихся из небольших окон, блюда, выполненные из хрусталя. Три вида салатов, несколько закусок — мясных, фруктовых и сырных, что вызвало удивление, на которое Астральд пояснил, что это действительно сыр. Не такие уж мы разные, как казалось изначально, особенно в тот момент, когда я обнаружил таблички с иероглифами в порту, которых больше нигде здесь не встречал. Окончательно я смог в этом убедиться, когда мой спутник предложил выпить вина, имевшего, правда, зеленый оттенок, но на вкус довольно мягкого и сладковатого, с медовыми нотками. Объединив все эти яства с порцией наваристого бульона с редкими кусочками каких-то овощей, мы довольно быстро закончили, кратко обсудив планы на вечер, когда вернемся в Физастр.
Дорога складывалась довольно утомительно. Помимо недосыпа и ночной усталости от баталий, обед хоть и требовался, но, вперемешку с вином, хоть и не особо крепким, сморил меня окончательно. Единственное, что бодрило, — так это быстрый темп, на который мы плавно перешли, не сговариваясь. Взяв резвый аллюр, мы гнали коней что есть мочи, следуя в продиктованном безопасностью сопровождении, в котором, то ли предусмотрительно, то ли по требованию церемониала, в этот раз не было никаких флагов и прочих атрибутов. С нами следовали два члена личной охраны, среди которых был Ильб, и четверо приставленных стражников, позволяя дать волю скорости, не будучи скованными чрезмерной гурьбой сопровождающих.
Широкий тракт, выложенный массивным шершавым камнем, пролегал по большей части вдоль реки Луры, которая из быстрой и бурной на изгибе у лагеря переходила в спокойную и довольно широкую, приближаясь к месту слияния с более полноводной и мощной рекой. Ее название мне еще не было известно. Эта близость с холодными горными водами была спасительной, защищала от горячего и сухого степного ветра, уже изрядно иссушившего мои губы, покрыв их мелкими трещинами. Степь заканчивалась почти сразу, как Лура растворялась притоком, смешиваясь с водами принимающей ее реки, уходя на запад, расходясь с нами путями, посылая издалека лишь редкие отблески нежно-голубых вод. Здесь понемногу вступал в силу умеренный климат, подпитываемый влажными ветрами обширных вод, лежащих за гаванью, откуда я пришел, и пестрил более привычными для моих глаз сочным разнотравьем и смешанными лесами на перекатах редких холмов.
Наш путь завершался уже на закате дня, когда лучи уходящего солнца лишь изредка касаются земли, предпочитая цепляться за верхушки деревьев и коньки и ребра крыш. На удивление, улицы Физастра были полупустыми, лишь редкие прохожие спешили по домам, не обращая особого внимания на нашу скромную процессию. Как выяснилось, в это время многие только заканчивают работать, торопясь побыстрее отправиться домой, заняться делами бытовыми, дабы успеть уложиться до того часа, когда местные таверны, пабы и рестораны начнут заполняться людьми, будто бочки — сельдью. Здесь существовал целый ритуал вечерних гулянок, и каждый уважающий себя человек обязан был найти себе приют в одной из шумных забегаловок или дорогом тихом зале с вкусной едой и деловыми людьми. Так или иначе, спустя час после захода солнца застать кого-либо дома уже было трудно. Погуляв три-четыре часа, кто трезвый, а кто слегка захмелевший, но обязательно довольный и сытый, возвращался домой, зачастую в компании нового спутника или спутницы, чтобы продолжить приятный вечер, пока тот не перешел в ночь. Утром же все, воспринимая как должное, раньше или позже, но дисциплинированно приступали к труду, словно предыдущего шумного вечера и не было вовсе. Умеют люди отдыхать!
В этот раз мы прибыли с парадной стороны Дворца правительства, впечатляющего своими размерами, сравнимыми с тремя Большими Кремлевскими дворцами, но визуально уступавшего дворцу Парламента в румынском Бухаресте. Просторная площадь, перед которой расположился Дворец, была окружена им с трех сторон. Основная часть здания, центральная, стремилась ввысь на семь этажей овальным цилиндром, широкой стороной обращенным к нам, с усеченным полусферой-куполом, будто ему срезали макушку. От главного корпуса отходили в стороны, словно щупальца, правое и левое крыло, постепенно понижая этажность, начиная с пяти и заканчивая двумя, которые уже располагались, загибаясь под прямым углом, на краях площади. У вспомогательных корпусов крыши были не треугольные или плоские, как мы привыкли, а имели полукруглую форму, переливаясь на скатах золотом в закатных лучах. Полудиски фронтонов на торцах при снижении этажности имели причудливое мозаичное исполнение, пестрящее красками. Вся эта громадина была выстроена в довольно интересном стиле, похожем на смесь Ренессанса и классицизма в основе, но добавившем к ним особые черты, которые не подпадают под привычную нам классификацию. Белый с желтизной гладкий камень в основе всего фасада мягко разбавлялся слегка пористым нежно-голубым в элементах декора, в большинстве представленном ложными плоскими колоннами, слегка выступающими из фасада.
Бегло осмотрев этот шедевр архитектуры, представленный в особом очаровании розово-оранжевого света заходящего солнца, мы неспеша пошли вверх по длинной лестнице к парадному входу.
После дороги я был изрядно измотанным и вспотевшим, и у меня возникло лишь одно внутреннее требование — принять прохладный душ. Вода для тела спасала ситуацию, не дав мне пропотеть насквозь и источая довольно приятный запах, но это лишь маскировка, к тому же от дорожной пыли она не защищала. В этом желании мой спутник был солидарен, облегчив мои внутренние мучения заверением, что распорядится выделить комнаты, дабы мы могли привести себя в порядок. Каким же было его удивление, когда на проходной сообщили, что по приказу Тары для Его Превосходительства, то есть для меня, еще вчера были выбраны и подготовлены самые просторные покои во Дворце — палаты шестого этажа, расположенные ровно над кабинетом канцлера; над ними же был большой зал для заседаний, увенчанный величественным куполом.
— Ваше Превосходительство, время только близится к семи часам, спешить некуда. Вы изрядно устали. Давайте назначим встречу на девять? — предложил Астральд, надеясь на мое согласие, так как и сам нуждался в перерыве после такой поездки.
— Конечно, я только за!
— Ох, какое счастье! — добродушно усмехнулся он. — В таком случае, как будете готовы, Ильб проводит вас. Устроим небольшой торжественный ужин, — делился он планами на вечер, — на котором и обсудим в узком составе планы относительно Большого совета Ардалии.
— Договорились. Вы уж простите, но нет никаких сил на разговоры, — безэмоционально протараторил я и, обернувшись к Ильбу, давая понять, чтобы он проводил меня по лабиринтам Дворца в апартаменты. Тот услужливо поспешил впереди, указывая верную дорогу. — До вечера, уважаемый Астральд!
Глава 25
Ардал
Первым, на что упал мой взгляд, когда я переступил порог своих новых временных покоев, так как уже завтра нам предстоял дальний путь, был довольно просторный диван, предназначенный для посетителей, которые могли бы провести на нем время, ожидая хозяина в гостиной. Конечно же, у меня имелось желание изучить свое новое жилище, но сил на это не было никаких. Поэтому сразу же, как я увидел это самое удобное на свете ложе, как мне тогда казалось, я отправился в его мягкие объятья, успев только предупредить Ильба, чтобы тот разбудил меня не позднее восьми, дабы не пропустить ужин. Его предложения пройти в спальню не были даже услышаны.
Проснулся же я не от заботливых поталкиваний или пробуждающего шепота Ильба, спешившего выполнить мою просьбу, а от тихого, но довольно настойчивого боя часов, расположенных в соседней комнате. Аккуратно приоткрыв один глаз и осознав, что вокруг кромешная тьма, я резко перешел в вертикальное положение, испугавшись, что проспал все, что только можно. Я бы сам не проснулся, если бы не прошло хотя бы два часа, а Ильб меня не разбудил. Что делать? И как здесь включить свет? А я вообще там ли, где засыпал?
— Ваше Превосходительство? — послышалось из-за двери после слабого стука.
— Да… Да, входи, — с облегчением ответил я, узнав этот мягкий голос, а сам обмяк, сняв с себя нервное напряжение, сковавшее мышцы. — Как включить свет?
Теплый желтый луч просочился в гостиную сквозь приоткрытую дверь и широкой полосой растекался по удивительным узорам ковра, застилавшего всю комнату, смягчая обстановку своими бело-голубыми тонами.
