Он приблизился к выходу, но Ира не шелохнулась.
— Я видела тебя вчера.
— Где? — нахмурился он.
— На автостанции, вечером. Ты отлупил этой штукой двоих.
— Двоих? — переспросил он, подняв бровь.
— Да, я видела, как двое уходят, — ответила Ира. — А потом увидела тебя и испугалась.
— Так это ты драпала.
— Я же не знала, что ты — это ты. Подумала, хиппи, и испугалась.
— Хиппи добрые, — сказал он, и в его глазах промелькнули весёлые искорки.
Ира улыбнулась ему. «Ещё не поздно», — услышала она дьявольский шёпот над ухом. Нужно было сказать что-нибудь, но нерешительность связала ей язык. Возникла пауза.
— Ну, идём, что ли, — позвал он, тронул её за руку, и они вышли на тихую одноэтажную улочку.
Из густых зарослей выглядывали красные крыши. С щебетом носились стрижи. Прохожих не было. Солнца на чистом и голубом небе тоже не было, был рассеянный жёлтый свет.
— Нам туда, — указал он на узорчатый домик в конце улицы.
Ира оглянулась на брошенный дом, откуда они вышли — маленькая покосившаяся изба. Где там уместилось хитросплетенье коридоров? Нет, она никогда не поймёт устройство этого мира. Ужасный мир! Кошмарный мир! А он-то здесь счастлив?
Не торопясь, прогулочным шагом незнакомец брёл вперёд. Ира задумалась. Да, он чувствует себя в этом аду, как рыба в воде, но вряд ли ему здесь хорошо. А может быть, ему понравится Ирин мир? «Зови его с собой! — нашёптывал дьявол. — Привыкнет, он же пройдоха». Они шли рядом и молчали. Ира пыталась подобрать слова.
...Не подобрала. Что бы ни сказала, она бы выставила себя навязчивой. Чем ближе они подходили к узорчатому домику, тем медленнее парень шагал. Ира могла лишь догадываться, какие чувства он испытывает сейчас. В этом самом домике он был когда-то частым гостем, может, даже жил здесь, а теперь — чужой. У порога он остановился и как-то странно поглядел на Иру. Она молчала, вопросительно глядя в ответ.
— Я не буду заходить, — тихо сказал он. — Её папаша меня терпеть не может.
— Почему вы расстались? — набравшись смелости, спросила Ира.
— Теперь уже неважно. Ира! — он второй раз назвал её по имени. — Я хочу попросить тебя об одной услуге.
Она с готовностью кивнула, обрадовавшись, что может сделать для него хоть что-нибудь.
— После того, как войдёшь в дом, сразу открой и закрой за собой дверь не меньше трёх раз. Это очень важно. Сделаешь это для меня?
— Конечно. Я сделаю... — она хотела сказать «всё, что ты захочешь», но постеснялась.
— Вот и всё, — сказал он. — Ну, пока.
— Пока, — эхом откликнулась Ира.
Она думала, что он её обнимет на прощанье или пожмёт руку, но он просто повернулся и ушёл.
Ира поднялась на крыльцо и нажала кнопку звонка. Без незнакомца ей было неуютно и страшно. А ведь она даже не спросила, как его зовут! В смятении Ира оглянулась, но он был уже далеко. Сейчас войдёт в заброшенную хибару и исчезнет навсегда из её жизни.
В прихожей раздались торопливые шаги, скрип половиц и знакомый мужской голос: «Иду, иду!» Замешкайся хозяин ещё на секунду, Ира бросилась бы догонять незнакомца. Теперь она знала, что ему сказать — но было поздно. На пороге стоял давешний мужичок и радостно улыбался ей, как старой знакомой.
— Проходи, красавица! Что, заплутала?
— Здравствуйте, — улыбнулась Ира. — Уж так получилось.
Оказавшись на веранде, украшенной кружевными занавесками, Ира в первую очередь исполнила просьбу незнакомца: три раза открыла и закрыла дверь.
— А это, позвольте полюбопытствовать, для чего? — таинственным шёпотом спросил мужичок.
— Он велел, — ответила Ира.
— Сам? — удивился мужичок. — А я подумал, он тебе тоже насолил... Ну, так ему, мерзавцу, и надо. Проходи, красавица. Тебя ведь Ира зовут?
— Ира, — кивнула она и вынула из кармана злополучный билет. — Я очень виновата перед вами. Честное слово, я не знаю, как так получилось!
— А, пустое, не переживай! — махнул рукой хозяин. — Я уехал следующим рейсом. Зато теперь в ваш мир знаю дорогу!
Они вошли в прихожую, отделённую от веранды плетёной занавеской, и Ира при виде телефона подумала о маме.
— Извините, скажите пожалуйста, можно от вас домой позвонить? Я сегодня два раза пыталась дозвониться, но почему-то не соединилось.
— Э-э... — протянул хозяин, — позвонить-то можно, мне не жалко, да только вряд ли дозвонишься. Туда к вам из наших краёв ещё телефон не провели.
— Мама теперь места себе не находит, — посетовала Ира.
— О мамке беспокоишься? Молодец. Ясно дело, как же ей не волноваться. Ну да осталось-то немножко подождать, скоро домой поедешь! Идём в дом, я тебя с дочкой и с женой познакомлю.
Из старого радиоприёмника на грани слышимости играла музыка. Послеполуденное солнце пронизывало комнату насквозь. Везде тут были кружева: занавески, салфеточки, абажуры. Белоснежная вязаная скатерть являлась плодом чьего-то многолетнего труда — так, по крайней мере, показалось Ире. Маленький дом был как игрушка — что снаружи, что изнутри.
Они сидели за столом вчетвером: Ира, хозяин с хозяйкой и их дочь. Как Ира ни отказывалась, её всё равно усадили за стол. Хозяйка угощала её разными дивными блюдами и на вежливые похвалы гостьи отвечала, что это её Ирочка приготовила.
«Её Ирочка» сидела, сгорбившись, в углу стола и смотрела на всё взглядом, от которого мухи дохли на лету. Это была стильно одетая красивая девушка с волосами до плеч, знакомая с косметикой, в отличие от Иры. Сходство и вправду было поразительным. Из украшений дочь хозяев надела только кулон из звериного когтя на кожаном ремешке, прекрасно гармонирующий с её нарядом.
Ира задумалась, откуда у молодой девчонки такая редкая вещь. Может быть, это его подарок? К еде вторая Ира не прикасалась и в беседе не участвовала, зато постоянно поглядывала на часы. Хозяйка поняла это по-своему.
— Что, дочка, беспокоишься, как бы Ирочка не опоздала? — тревожно спросила она. — Отец, когда автобус?
— Не торопи, время есть. Только третий час, а нам выходить в пять. Мы ещё посидим, поболтаем.
Вторая Ира демонстративно встала.
— А может, девочкам лучше в Ириной комнате посидеть? — предложила хозяйка.
— И то верно, — согласился с женой хозяин. — Ступайте, девчонки. Вы молодые, найдёте, о чем поговорить: о платьях, о причёсках. У нашей Ирочки подруг нет, — извиняющимся тоном пояснил хозяин, — хоть пообщаетесь.
— Вы как сестрёнки смотритесь, — прослезилась хозяйка. — Жаль, что скоро уедете... навсегда.
— Пойдём, — буркнула вторая Ира и удалилась за занавеску. Дверей между комнатами тут, как и в квартире незнакомца, не было. Гостья улыбнулась хозяевам и последовала за ней.
Глава 6
Девушки вошли в уютную светлую комнатку, и у Иры зарябило в глазах: всё здесь — и мебель, и стены — было отделано в жёлтых и оранжевых тонах, с обоев улыбались разноцветные зверушки, а от обилия блёсток и висячих сувениров кружилась голова. Ира впервые видела такой жизнерадостный интерьер и не сдержала восторженного возгласа.
— Знаю, безвкусица, — сказала Ира вторая. — Это мама колдует. Делает мне хорошее настроение. Я не вмешиваюсь.
— Ну что ты, здесь очень красиво! — возразила Ира. — Ой, простите, что я на «ты».
— Нормально, — отмахнулась Ира вторая. — Я же тоже на «ты». — Она села на оранжевую тахту и, заметив, что Ира ждёт приглашения, хлопнула ладонью рядом с собой. Ира присела на краешек. — Расскажи.
— Что рас... — начала Ира и осеклась. Она поняла, что и экзотические блюда, и макияж, и модная одежда — всё готовилось в расчёте на то, что незнакомец зайдёт в дом.
Как рассказывать, она не знала. После прощания у крыльца она вообще не хотела ни с кем разговаривать, но девушка так ждала этой беседы, что Ира пересилила себя.
— Он помог мне. Сначала думал, что я это ты, а потом так помогал. Фактически вытащил с того света.
— Как вы встретились?
Ира вспомнила его взгляд в трамвае, и по её телу пробежала дрожь.
— Я ехала на заднем сиденье, а он вошёл и увидел меня. Дал коньяка, привёл к себе.
Девушка жадно ловила каждое её слово, но Ире не хотелось делиться подробностями. Все сегодняшние приключения она передала в общих чертах, умолчав о впечатлении, которое произвел на неё незнакомец. Называя его «он», Ира надеялась, что девушка случайно обронит его имя. После целого дня, проведённого с этим человеком, Ира стыдилась спрашивать, как его зовут.
Но, похоже, это имя было для второй Иры что нож острый. Она лишь изредка перебивала гостью вопросами: «А что он сказал?» и «А что он сделал?», и по мере рассказа её нервное напряжение переходило в апатию. Наверно, она ожидала услышать другое. Под конец она нарочито безразлично спросила:
— А про меня он что-нибудь говорил?
— Нет.
Мучаясь угрызениями совести, Ира не знала, куда девать глаза. Взгляд её упал на внушительную стопку журналов по вязанию, и она поняла, чьим рукам дом обязан своей ажурной красотой. Долгие часы, дни и годы кропотливой работы постепенно создали это очаровательное, уютное гнёздышко — дом, из которого ушла любовь.
Ире стало ясно, в какой печали живёт эта умная и талантливая девушка, похожая на неё лишь внешне, и что восхитительная отделка интерьера — только видимость, а на самом деле здесь царит невыносимая грусть. Можно сколько угодно лепить на стены блёстки, сердечки и весёлых медвежат, можно всей семьёй улыбаться друг другу и делать вид, что всё отлично, но под внешним слоем мишуры как жила, так и будет жить чёрная тоска со зловещим именем Taedium Vitae.
Отец этой девушки ненавидит незнакомца, так как считает его виновником дочкиной меланхолии. «Как сглазили девку — жить не хочет», — помнится, говорил он. Ира, напротив, немножко завидовала и считала, что Ире второй повезло. Как можно быть несчастной, если в твоей жизни был такой парень, если ты провела с ним столько времени и была ему больше, чем другом? Ира о таком даже мечтать не смела.
Чтобы отвлечь девушку от мрачных мыслей, Ира перевела разговор на более глобальную тему:
— Как называется ваш мир?
— Не знаю. А разве вы свой как-то называете?
Ира покачала головой:
— Мы считаем, что мир один.
— И мы. Рассказала бы, как там у вас, ведь больше не увидимся.
Ира с готовностью принялась рассказывать про свой мир, где всё стабильно и понятно, но, описав это его главное свойство, обнаружила, что рассказывать больше нечего. Хоть убей, она не могла найти других отличий.
— Откуда выйдешь, туда и вернёшься, — задумчиво повторила Ира вторая. — И как же вы там живете? Как там вообще можно выжить, если все двери мёртвые? Даже спрятаться негде. А вдруг астероид?
— Нормально живём. Я, наоборот, не представляю, как живёте в своём мире вы. Что за колдовство такое с дверями? Почему их нельзя за собой закрывать?
— Потому что тогда всё изменится.
— Это я поняла, но как вы ориентируетесь? Вы же не знаете, что ждёт вас за очередной дверью.
— А ты-то сама знаешь, что ждёт тебя в будущем, скажем, через час?
— Не знаю, — согласилась Ира, — но это же разные вещи.
— Одинаковые. Ты в точности не знаешь, но можешь предполагать. Что через час сядешь на автобус, что утром пойдёшь на работу... Ты работаешь?
— Да.
— А я нет. Вот. И мы тоже предполагаем: что за этой дверью сейчас, например, магазин, за той — работа, а в следующий раз за теми же дверями будет спортзал, где русские люди изучают японское каратэ...
Ира судорожно вздохнула. С ума сойти: в другом, чужом мире — и тоже русские люди!
— ...Или суши-бар, где русских людей кормят японской едой. Понятно?
— Ни капельки. — Упоминание о японской еде кольнуло Иру, и она пожалела, что рассказала слишком много. Интересно, а там, в обычном мире, такая еда бывает? Вряд ли удастся проверить, не с Ириным характером ходить по барам. — Но интересно. Получается, у вас мир дверей? — улыбнулась Ира, вспомнив рекламу дверного магазина, но ответный камешек пропал втуне: в этом доме не было телевизора.
— Считай, что да. Самое главное, не попасть в Чёрную дверь.
— А это что такое?
— Дверь, которая может появиться где угодно. Многие люди там пропадают, потому что её не все чувствуют. За ней пустота. Открываешь — а там черным-черно, нет ни потолка, ни стен. И чернота тебя затягивает, как вода на глубину, хочешь захлопнуть дверь, а не можешь... Если затянет, будешь вечно блуждать во мраке, где ничего нет. Открыл — и хана тебе.
Ира зачарованно слушала эту легенду, как страшную сказку из местного фольклора, но не восприняла всерьёз.
— Пожалуй, у вас интереснее, чем у нас. Ой!
— Чего?
— Мне в библиотеке кричали из смежного кабинета: «Не закрывайте дверь!» — а я не успела и закрыла. На меня потом так смотрели. Я что-то плохое сделала, да?
— Ну, подружка... — у Иры второй даже вытянулось лицо. — Если честно, то ты наворочала делов. Те люди запросто могли погибнуть — ты же отрезала им выход.
Ира впала в меланхолию и, чтобы не молчать, рассказала о пожилой женщине, с которой встречалась дважды.
— Так бывает, — кивнула Ира вторая. — Некоторые люди движутся во времени в обратном направлении. Та старуха сначала видела тебя в библиотеке, а потом на автостанции, вот и окрысилась. Похороны, говоришь, обсуждали?
— Угу, — пригорюнилась Ира. Ещё один кубик мозаики встал на своё место.
— Не дрейфь, — ободрила её Ира вторая. — Думаю, что хоть кто-то из них выбрался. И вообще это случилось в другом мире – не в твоём. Лучше подумай о том, что скоро вернёшься домой.
Ира подумала. Вспомнила, что у неё нет документов, а в коридоре рыщут патрули, и навряд ли Ирочкин папа сможет отделать их струной.
— Как же я без документов мимо патруля пройду? — вслух подумала она.
— Мимо какого патруля? — не поняла Ира вторая.
Ира нехотя рассказала ей о стычке в коридоре.
— Вечно его где нельзя носит, — пробормотала Ира вторая, вскочила и начала ходить по комнате, задевая головой китайские погремушки. Комната огласилась мелодичным звоном. — Ты не переживай, мой папа отведёт тебя по нормальной дороге, где все люди ходят. Не так быстро, но безопасно... Струной, говоришь?
— Струной.
— Вечно он таскает с собой запрещённое оружие.
Она была великолепна в своем чёрном костюмчике с золотистой бахромой, и Ира смотрела на неё без всякой зависти, она-то знала, что никогда не сможет так аристократически выглядеть даже в самой дорогой одежде. Разговор так или иначе скатывался на незнакомца.
— А что такое «антидот»? — робко спросила Ира.
— Противоядие, — ответила Ира вторая, удивлённо подняв бровь. — Он что, колол тебя чем-нибудь?
— Таблетки давал. А он и колоть умеет?
Ира вторая сверлящим взглядом посмотрела на её забинтованное колено и ответила:
— Их там всему учат. Как правильно лечить, как правильно убивать...
— Где «там»? — с любопытством спросила Ира. «Актёришка» — припомнилось ей, и она пожалела, что так мало удалось о нём узнать.
— В студии. Я сама там занималась, но быстро ушла. Слишком похоже на секту. Все называют друг друга братьями и сёстрами. Я считалась его «сестрой», пока ходила в студию. Он до сих пор так меня называет.
Вон оно что, подумала Ира, вспомнив разговор незнакомца по телефону, где упоминалась сестра — не об этой ли девушке шла речь? Но вслух спросила совсем о другом:
