– Терри, планетарная разведка – это не игрушки, я ожидал от тебя большей серьезности и ответственности. Ты нарушила мой приказ...
– Но я тоже нарушил приказ! – заступился за меня Сеня.
– С тобой я позже проведу беседу, – сказал Граан, и снова повернулся ко мне. – Но я не думал, Терри, что ты будешь выдавать фантазии за действительность в оправдание.
– Вы не верите? Тогда прочтите мои мысли, вы ведь можете, – сказала я, сжимая в кулаке розово-серое сердечко.
Надо было мне остаться с Хорраном, пусть бы побегали, поискали нас!
– Это запрещено, – сказал Граан.
– Я разрешаю, – ответила я. – Мне скрывать нечего.
– Граан, вы разрешите? – спросил Мерр.
– Нет, – ответил тот. – Не разрешаю. Терри, Арсен, оставайтесь здесь, Мерр и Кесси, со мной искать Хоррана.
Я понимала, что меня не будут слушать, но всё же сказала:
– Он вон там, в небольшом метеоритном кратере, – и указала направление.
– Да, именно в ту сторону он ушёл, когда мы пошли на разведку, – сказала Кесси.
– Идемте, – сказал Граан, и все трое зашагали вдоль берега океана.
Я выключила общую связь, Сеня сделал то же самое, и я сказала:
– Арсен. Сеня, ты тоже считаешь, что я всё выдумала?
– Терри. Кать, я не знаю, что и думать, – замялся он. – Вроде бы врать тебе незачем. Но то, что ты рассказала, звучит слишком фантастично.
– Арсен. А ты прочитай мои мысли, – предложила я.
Конечно, может, он узнает, что я люблю его, ну и пусть. Анира и Лисади уже давно догадались. Или мысли мои прочитали.
– Терри, я не могу, это запрещено, – отказался Сеня.
– Арсен, я никому не расскажу, даю слово, – пообещала я.
– Терри. Ладно, раз ты так хочешь, – нехотя согласился он, сосредоточился, и с минуту стоял без движения, глядя на меня. Анира говорила, что для чтения мыслей нужен визуальный контакт. То есть если каорит меня не видит, то и мысли прочитать не может.
Через минуту Сеня сказал с недоумением в голосе:
– Терри, я не могу прочитать твои мысли. Что-то не пускает.
– Арсен. То есть раньше ты читал, а сейчас не можешь? – уточнила я.
– Терри... не то, чтобы читал... – смутился он. – Чувствовал, неосознанно. А теперь ничего не чувствую. Может, ты как-то научилась устанавливать барьер от чужого вторжения?
– Арсен. Может, это из-за скафандра? – предположила я.
– Терри. Нет, если бы из-за него, мы и друг друга не чувствовали бы, – возразил Сеня.
Кажется, я начала догадываться, почему он не может читать мои мысли, и крепче сжала в руке розово-серый камень. Да я с ним теперь никогда не расстанусь! Но Сене говорить об этом не стала, только неопределенно пожала плечами. Мы немного помолчали. Вдруг Сеня встрепенулся и сказал:
– Терри, я чувствовал троих каоритов в той стороне, куда они ушли, а теперь чувствую только одного!
– Арсен. Похоже, они тоже попали в ловушку, – констатировала я. – Или ты всё еще мне не веришь?
– Терри, это сейчас неважно, надо бежать на помощь! – воскликнул Сеня.
– Ну уж нет, я больше приказы начальника не нарушаю, и тебе не дам, – сказала я. – Если позовут, пойдем, а нет – пусть плюхаются сами.
Сеня хотел возразить, но не успел.
– Терри, – услышала я голос Граана в шлемофоне. – Я прошу прощения за то, что не доверял тебе. Всё оказалось так, как ты описала. Мерр и Кесси тоже попали в ловушку. Но Хорран утверждает, что ты вошла и вышла из кратера. Можешь рассказать, как ты это сделала?
Я переключила коммуникатор на общую связь, чтобы Сеня тоже меня слышал, и ответила:
– Никакого секрета тут нет. Я просто вошла в кратер и вышла. На меня эти камни не действуют. А как Хорран с вами разговаривал? В кратере никакие приборы не работают.
– У нас есть язык жестов именно для таких случаев. Но как вытащить ребят из ловушки, не представляю.
Да, я вспомнила! Граан инструктировал нас перед полетом, показал и посоветовал выучить несколько самых часто используемых жестов, но я думала, это всё. А тут целый язык, на котором можно разговаривать.
– Можно, мы с Катей придем к вам? Может быть, вместе что-нибудь придумаем, – попросил Сеня.
– Приходите, – ответил Граан с ноткой безнадежности в голосе.
Через пятнадцать минут мы с Сеней уже были там. Граан рассказал, когда они подошли к кратеру, Кесси, несмотря на приказ, побежала к Хоррану, поднялась на бруствер, и тут ее прихватило. Она закричала от боли и начала падать. Мерр хотел ее удержать, но в итоге свалились в кратер оба. Мерр, когда очнулся, хотел преодолеть преграду с разбега, но попытка не увенчалась успехом, он только получил очередную порцию головной боли, и его словно отбросила назад в кратер какая-то сила. Граан понял, что я была права, и осколки розово-серого метеорита каким-то образом блокируют ментальные способности каоритов и вызывают дикую боль в голове. Он попытался расчистить путь и убрать осколки метеорита, но их было так много, что убрать все никак не удавалось, пришлось бы разбирать весь бруствер до основания, а внутри камни слежались и плохо поддавались разборке. А когда Граан подходил близко к вершине бруствера, у него тоже начиналась головная боль, и он сам два раза едва не свалился в ловушку.
Хорран, Мерр и Кесси стояли рядом в кратере и смотрели на нас. Теперь взгляды у Мерра и Кесси не были снисходительными, они смотрели на меня с надеждой. Прям бальзам на мою душу.
– Мы же не оставим их здесь, правда? – спросил Сеня.
– Конечно, не оставим, – ответил Граан. – Хотя времени у нас немного, примерно три часа. Потом в баллонах закончится воздух. Думаю, за это время втроем мы сможем разобрать небольшую часть бруствера.
– А где гарантия, что это поможет? – усомнилась я. – Может, этих осколков метеорита полно и ниже него, как мы узнаем, что убрали все?
– Никакой гарантии нет, – согласился Граан.
– Мы только напрасно потеряем время, – добавила я.
– У тебя есть другое предложение? – спросил Сеня.
– Есть, – кивнула я.
– Какое? – хором спросили Граан и Сеня.
– Ребят надо усыпить, – ответила я. – В состоянии глубокого сна они не почувствуют боли, и смогут пересечь барьер.
– Но как они пойдут, если будут спать? – удивился Сеня. – Они же не лунатики!
– А они и не пойдут. Я вытащу их, – ответила я.
– Ты не сможешь, – возразил Сеня. – Кесси еще куда ни шло, она девушка, а Хорран с Мерром взрослые тяжелые мужики!
– Ну, если у тебя есть другое предложение, я слушаю, – сказала я.
– К сожалению, других нет, – сказал Граан, повернулся ко мне, и добавил: – Терри, ты не обязана это делать, и никто тебя за это не осудит. Но если ты им поможешь, все трое будут обязаны тебе жизнью. Это дорогого стоит.
Он подошел к кратеру настолько близко, насколько это возможно, и начал жестами объяснять Хоррану, Мерру и Кесси наш план.
На самом деле я опасалась, что Сеня прав, и у меня не получится. Но если только я одна могу сделать это, значит, должна, по крайней мере, попытаться. Иначе совесть не даст спокойно жить.
Парни и девушка в кратере прислонились друг к другу шлемами, посовещались, и Хорран показал Граану жест согласия, который ясен и без перевода – сцепленные над головой в замок руки.
Каждый скафандр имел в комплекте аптечку, и в ней среди прочих лекарств было сильнодействующее снотворное, на случай, если у человека заканчивался воздух. Во сне человек потребляет меньше кислорода, и сон мог помочь ему дождаться помощи. Чистым везением оказалось, что аптечка механическая, а не электронная. Она находилась на груди справа. Открываешь крышку, выбираешь лекарство, нажимаешь кнопку соответствующего цвета. И получаешь укол. Нас Анира перед полетом на планету проинструктировала.
Решили начать эвакуацию с Кесси. Она нажала кнопку, и через минуту уже спала. Парни подтащили ее к краю кратера, насколько смогли. Я перелезла через бруствер в том месте, где Граан пытался разобрать его, там он был более пологим и стал немного ниже. Я подхватила девушку подмышки и потащила. Парни, превозмогая боль, помогали мне, подталкивая ноги Кесси. Ох, и тяжелая же она! Я с большим трудом затащила ее на бруствер. Передвигала сантиметров на пять за рывок, и всё время боялась, что девушка проснется. Когда мы с Кесси перевалили через вершину, я совсем выбилась из сил. И прошел почти час из отпущенных трех. Возможно, я успею вытащить еще лишь одного. Они это наверняка понимают. Попытаюсь, конечно, и второго вытащить, но кого спасать первым? Хорран мне нравился больше Мерра, но это ведь неправильно, спасать того, кто больше нравится.
Граан и Сеня помогли мне стащить Кесси с бруствера. Я тут же развернулась, и хотела бежать обратно, но Граан остановил:
– Куда? Отдохни немного.
– Времени мало, – возразила я. – Если не потороплюсь, не успею.
– Успеешь, – сказал Сеня и вручил мне веревку, которую кто-то из них догадался принести из капсулы, пока я возилась с Кесси. – Один конец останется у нас, а другим ты обвяжешь парня, и мы будем его тащить. Тебе останется только поддерживать его и следить, чтобы скафандр не зацепился за камни.
– Молодец! – похвалила я Сеню, я бы даже поцеловала его, если бы не скафандр, и со спокойной душой села отдыхать.
– Кать, ты простишь меня, за то что сразу тебе не поверил? – виновато спросил Сеня, сев со мной рядом.
Ну как же я могу не простить? Я же его люблю. И я ответила:
– Да я и не обиделась. Это ведь, правда, слишком фантастично.
– Теперь мне так не кажется, – признался Сеня.
Втроем мы вытащили парней из кратера за час. К тому времени проснулась Кесси, и тоже стала помогать. Теперь она смотрела на меня не снисходительно, и не с надеждой, а с какой-то фанатичной благодарностью. Мне даже стало немного неловко.
Все вместе мы вернулись к капсуле, но перед этим набрали образцов полупрозрачного метеорита. Каориты свободно брали в руки эти камни, и ничего не случалось, они не чувствовали головной боли, не теряли сознания. Наверное, эффект проявлялся, только когда камни были в большом количестве. Я спросила Граана, можно ли мне взять маленький камешек на память Он разрешил, но только после всестороннего исследования.
И мы полетели на корабль.
Я не хотела, чтобы об этом происшествии узнали все, но Граан сказал, что не имеет права не доложить капитану. А уже право капитана обнародовать весь отчет разведки, или его часть. Просить о чем-то Армира я постеснялась. И потому весь экипаж узнал и о том, что мы с Сеней сначала нарушили приказ, и о том, что потом я спасла трех членов экипажа из ловушки. В конечном счете, это оказалось мне на руку. Каориты сразу стали относиться ко мне по-другому, уже не как к достаточно умной обезьяне, а как к равной себе. Граан оказался прав, спасение чьей-либо жизни дорогого стоит. Хотя они по-прежнему продолжали считать меня ребенком.
Розово-серый метеорит исследовали, установили, что мелкие осколки не опасны ни для каоритов, ни для землян, и Граан вернул мне сердечко, на платиновой цепочке и в платиновой оправе. Как он догадался, что я мечтала сделать из него кулончик? Я надела его, поблагодарила Граана, и не снимала камень даже в душе. И теперь могла не опасаться, что кто-то случайно или намеренно прочтет мои мысли. А все, как и Сеня, решили, что я научилась устанавливать барьер против ментального вторжения, и это тоже повысило мой статус человека в глазах каоритов.
Хорран, Кесси и Мерр стали моими хорошими друзьями, и даже предложили мне войти в их кланы, то есть взять их фамилии. То есть я должна буду и заниматься тем же, чем они? Но я не хотела становиться ни геологом, ни биологом. Я обещала, что подумаю, на самом же деле мне хотелось, чтобы Сеня предложил мне войти в клан Реми. Он искренне радовался тому, что я начала вливаться в коллектив каоритов, потому что опасался, что этого не произойдет. Но влиться в его клан пока не предлагал.
Ничего, я терпеливая, подожду. А потом, может быть, сама попрошусь. Мне же сказали, я могу выбирать.
Незадолго до второго гиперпрыжка капитан Армир вызвал меня в отсек управления, это было примерно через полторы недели после моего земного дня рождения, и сообщил, что я могу узнать, как разрешилось дело с моим домом. Он вручил мне кристалл с записью с автоматического робота-наблюдателя, который остался на Земле.
– Ты можешь посмотреть его в каюте, и оставить на память, – сказал он.
– Спасибо, – ответила я и пошла к себе.
Долго не решалась вставить кристалл в планшет, убеждая себя, что мне не нужно знать, кому достался мой дом. Потому что звездолет не возвратится к Земле, даже если тётя Лариса и Лерка заупрямятся, не захотят освободить жилплощадь, и им удастся оспорить мою волю и выиграть дело.
Я вызвала Сеню по коммуникатору, который входил в комплект полетного комбинезона, и попросила зайти. Не хотелось быть одной в момент, когда я узнаю, что всё получилось. А тем более, если не получилось. Сеня был чем-то занят с Грааном, но отложил все дела и пришел ко мне. И мы стали вместе смотреть запись.
Робота-наблюдателя оставили на Земле вовсе не для того, чтобы следить за моими родственничками. Он продолжал собирать информацию о земной цивилизации и отсылал её на каоритский звездолет. Но он был запрограммирован проследить за передачей дома, хотя эти сведения не нужны никому из экипажа «Аллоры», кроме меня.
Робот-наблюдатель представлял собой небольшой бесшумно летающий на антигравитационной подвеске шар, снабженный волнопоглощателем, поэтому невидимый и невооруженным глазом, и ни в какие оптические приборы. Кстати, я недоумевала, как Граан тогда вошел и исчез из комнаты Сени так, что камера его не зафиксировала. Сеня потом рассказал, что он просто включил портативный волнопоглощатель, и спокойно вошел и вышел через дверь. Камера в прихожей записала, что дверь открывалась два раза, но никто не вошел и не вышел. Сенина мама и сестра решили, что это был сквозняк.
Итак, робот-наблюдатель подлетел к двери моего дома утром, в день моего рождения, выдвинул манипулятор, и нажал на кнопку звонка. Тётя Лариса в шелковом пеньюаре и домашних тапочках, открыла дверь, но на крыльце никого не было. Она даже спустилась с крыльца, посмотрела в одну сторону улицы, в другую, никого не увидела, проворчала:
– Хулиганьё! Если поймаю, убью! – и вернулась в дом.
Робот влетел за ней в прихожую. Он пролетел по всем коридорам первого и второго этажа, и обосновался на кухне под потолком, так как только на кухне дверь практически всегда открыта. Вскоре в кухню вошли тётя Лариса и Лерка.
– Давай, завтракай быстрее, – сказала моя тётушка дочери. – На работу опоздаешь.
Ого, Лерка – и на работу? Она всегда говорила, что работа – не для умных и красивых девушек, к каковым себя причисляла. Её планом на будущее было удачно выйти замуж, за красивого и богатого... ну или хотя бы просто за богатого. Поступление в престижный университет должно было стать стартовой ступенькой к успешному выполнению плана, и я обязана была в этом помочь. Не беда, что Лерка не смогла бы сдать даже первую сессию, главное, поступить, а до зимы она рассчитывала уже кого-нибудь захомутать.
Наверняка она сдала ЕГЭ на самые низкие баллы, и не смогла никуда поступить.
– А ты не опоздаешь? – спросила Лерка, включая газовую конфорку под сковородкой.
– У меня сегодня отгул, – ответила тётя Лариса.
И она работает? Вот это да! Никогда бы не подумала.
Я, когда у них в деревне гостила, хотя и маленькая была, еще тогда заметила, что тётя Лариса нигде не работала, и почти ничего дома не делала.
– Но я тоже нарушил приказ! – заступился за меня Сеня.
– С тобой я позже проведу беседу, – сказал Граан, и снова повернулся ко мне. – Но я не думал, Терри, что ты будешь выдавать фантазии за действительность в оправдание.
– Вы не верите? Тогда прочтите мои мысли, вы ведь можете, – сказала я, сжимая в кулаке розово-серое сердечко.
Надо было мне остаться с Хорраном, пусть бы побегали, поискали нас!
– Это запрещено, – сказал Граан.
– Я разрешаю, – ответила я. – Мне скрывать нечего.
– Граан, вы разрешите? – спросил Мерр.
– Нет, – ответил тот. – Не разрешаю. Терри, Арсен, оставайтесь здесь, Мерр и Кесси, со мной искать Хоррана.
Я понимала, что меня не будут слушать, но всё же сказала:
– Он вон там, в небольшом метеоритном кратере, – и указала направление.
– Да, именно в ту сторону он ушёл, когда мы пошли на разведку, – сказала Кесси.
– Идемте, – сказал Граан, и все трое зашагали вдоль берега океана.
Я выключила общую связь, Сеня сделал то же самое, и я сказала:
– Арсен. Сеня, ты тоже считаешь, что я всё выдумала?
– Терри. Кать, я не знаю, что и думать, – замялся он. – Вроде бы врать тебе незачем. Но то, что ты рассказала, звучит слишком фантастично.
– Арсен. А ты прочитай мои мысли, – предложила я.
Конечно, может, он узнает, что я люблю его, ну и пусть. Анира и Лисади уже давно догадались. Или мысли мои прочитали.
– Терри, я не могу, это запрещено, – отказался Сеня.
– Арсен, я никому не расскажу, даю слово, – пообещала я.
– Терри. Ладно, раз ты так хочешь, – нехотя согласился он, сосредоточился, и с минуту стоял без движения, глядя на меня. Анира говорила, что для чтения мыслей нужен визуальный контакт. То есть если каорит меня не видит, то и мысли прочитать не может.
Через минуту Сеня сказал с недоумением в голосе:
– Терри, я не могу прочитать твои мысли. Что-то не пускает.
– Арсен. То есть раньше ты читал, а сейчас не можешь? – уточнила я.
– Терри... не то, чтобы читал... – смутился он. – Чувствовал, неосознанно. А теперь ничего не чувствую. Может, ты как-то научилась устанавливать барьер от чужого вторжения?
– Арсен. Может, это из-за скафандра? – предположила я.
– Терри. Нет, если бы из-за него, мы и друг друга не чувствовали бы, – возразил Сеня.
Кажется, я начала догадываться, почему он не может читать мои мысли, и крепче сжала в руке розово-серый камень. Да я с ним теперь никогда не расстанусь! Но Сене говорить об этом не стала, только неопределенно пожала плечами. Мы немного помолчали. Вдруг Сеня встрепенулся и сказал:
– Терри, я чувствовал троих каоритов в той стороне, куда они ушли, а теперь чувствую только одного!
– Арсен. Похоже, они тоже попали в ловушку, – констатировала я. – Или ты всё еще мне не веришь?
– Терри, это сейчас неважно, надо бежать на помощь! – воскликнул Сеня.
– Ну уж нет, я больше приказы начальника не нарушаю, и тебе не дам, – сказала я. – Если позовут, пойдем, а нет – пусть плюхаются сами.
Сеня хотел возразить, но не успел.
– Терри, – услышала я голос Граана в шлемофоне. – Я прошу прощения за то, что не доверял тебе. Всё оказалось так, как ты описала. Мерр и Кесси тоже попали в ловушку. Но Хорран утверждает, что ты вошла и вышла из кратера. Можешь рассказать, как ты это сделала?
Я переключила коммуникатор на общую связь, чтобы Сеня тоже меня слышал, и ответила:
– Никакого секрета тут нет. Я просто вошла в кратер и вышла. На меня эти камни не действуют. А как Хорран с вами разговаривал? В кратере никакие приборы не работают.
– У нас есть язык жестов именно для таких случаев. Но как вытащить ребят из ловушки, не представляю.
Да, я вспомнила! Граан инструктировал нас перед полетом, показал и посоветовал выучить несколько самых часто используемых жестов, но я думала, это всё. А тут целый язык, на котором можно разговаривать.
– Можно, мы с Катей придем к вам? Может быть, вместе что-нибудь придумаем, – попросил Сеня.
– Приходите, – ответил Граан с ноткой безнадежности в голосе.
Через пятнадцать минут мы с Сеней уже были там. Граан рассказал, когда они подошли к кратеру, Кесси, несмотря на приказ, побежала к Хоррану, поднялась на бруствер, и тут ее прихватило. Она закричала от боли и начала падать. Мерр хотел ее удержать, но в итоге свалились в кратер оба. Мерр, когда очнулся, хотел преодолеть преграду с разбега, но попытка не увенчалась успехом, он только получил очередную порцию головной боли, и его словно отбросила назад в кратер какая-то сила. Граан понял, что я была права, и осколки розово-серого метеорита каким-то образом блокируют ментальные способности каоритов и вызывают дикую боль в голове. Он попытался расчистить путь и убрать осколки метеорита, но их было так много, что убрать все никак не удавалось, пришлось бы разбирать весь бруствер до основания, а внутри камни слежались и плохо поддавались разборке. А когда Граан подходил близко к вершине бруствера, у него тоже начиналась головная боль, и он сам два раза едва не свалился в ловушку.
Хорран, Мерр и Кесси стояли рядом в кратере и смотрели на нас. Теперь взгляды у Мерра и Кесси не были снисходительными, они смотрели на меня с надеждой. Прям бальзам на мою душу.
– Мы же не оставим их здесь, правда? – спросил Сеня.
– Конечно, не оставим, – ответил Граан. – Хотя времени у нас немного, примерно три часа. Потом в баллонах закончится воздух. Думаю, за это время втроем мы сможем разобрать небольшую часть бруствера.
– А где гарантия, что это поможет? – усомнилась я. – Может, этих осколков метеорита полно и ниже него, как мы узнаем, что убрали все?
– Никакой гарантии нет, – согласился Граан.
– Мы только напрасно потеряем время, – добавила я.
– У тебя есть другое предложение? – спросил Сеня.
– Есть, – кивнула я.
– Какое? – хором спросили Граан и Сеня.
– Ребят надо усыпить, – ответила я. – В состоянии глубокого сна они не почувствуют боли, и смогут пересечь барьер.
– Но как они пойдут, если будут спать? – удивился Сеня. – Они же не лунатики!
– А они и не пойдут. Я вытащу их, – ответила я.
– Ты не сможешь, – возразил Сеня. – Кесси еще куда ни шло, она девушка, а Хорран с Мерром взрослые тяжелые мужики!
– Ну, если у тебя есть другое предложение, я слушаю, – сказала я.
– К сожалению, других нет, – сказал Граан, повернулся ко мне, и добавил: – Терри, ты не обязана это делать, и никто тебя за это не осудит. Но если ты им поможешь, все трое будут обязаны тебе жизнью. Это дорогого стоит.
Он подошел к кратеру настолько близко, насколько это возможно, и начал жестами объяснять Хоррану, Мерру и Кесси наш план.
На самом деле я опасалась, что Сеня прав, и у меня не получится. Но если только я одна могу сделать это, значит, должна, по крайней мере, попытаться. Иначе совесть не даст спокойно жить.
Парни и девушка в кратере прислонились друг к другу шлемами, посовещались, и Хорран показал Граану жест согласия, который ясен и без перевода – сцепленные над головой в замок руки.
Каждый скафандр имел в комплекте аптечку, и в ней среди прочих лекарств было сильнодействующее снотворное, на случай, если у человека заканчивался воздух. Во сне человек потребляет меньше кислорода, и сон мог помочь ему дождаться помощи. Чистым везением оказалось, что аптечка механическая, а не электронная. Она находилась на груди справа. Открываешь крышку, выбираешь лекарство, нажимаешь кнопку соответствующего цвета. И получаешь укол. Нас Анира перед полетом на планету проинструктировала.
Решили начать эвакуацию с Кесси. Она нажала кнопку, и через минуту уже спала. Парни подтащили ее к краю кратера, насколько смогли. Я перелезла через бруствер в том месте, где Граан пытался разобрать его, там он был более пологим и стал немного ниже. Я подхватила девушку подмышки и потащила. Парни, превозмогая боль, помогали мне, подталкивая ноги Кесси. Ох, и тяжелая же она! Я с большим трудом затащила ее на бруствер. Передвигала сантиметров на пять за рывок, и всё время боялась, что девушка проснется. Когда мы с Кесси перевалили через вершину, я совсем выбилась из сил. И прошел почти час из отпущенных трех. Возможно, я успею вытащить еще лишь одного. Они это наверняка понимают. Попытаюсь, конечно, и второго вытащить, но кого спасать первым? Хорран мне нравился больше Мерра, но это ведь неправильно, спасать того, кто больше нравится.
Граан и Сеня помогли мне стащить Кесси с бруствера. Я тут же развернулась, и хотела бежать обратно, но Граан остановил:
– Куда? Отдохни немного.
– Времени мало, – возразила я. – Если не потороплюсь, не успею.
– Успеешь, – сказал Сеня и вручил мне веревку, которую кто-то из них догадался принести из капсулы, пока я возилась с Кесси. – Один конец останется у нас, а другим ты обвяжешь парня, и мы будем его тащить. Тебе останется только поддерживать его и следить, чтобы скафандр не зацепился за камни.
– Молодец! – похвалила я Сеню, я бы даже поцеловала его, если бы не скафандр, и со спокойной душой села отдыхать.
– Кать, ты простишь меня, за то что сразу тебе не поверил? – виновато спросил Сеня, сев со мной рядом.
Ну как же я могу не простить? Я же его люблю. И я ответила:
– Да я и не обиделась. Это ведь, правда, слишком фантастично.
– Теперь мне так не кажется, – признался Сеня.
Втроем мы вытащили парней из кратера за час. К тому времени проснулась Кесси, и тоже стала помогать. Теперь она смотрела на меня не снисходительно, и не с надеждой, а с какой-то фанатичной благодарностью. Мне даже стало немного неловко.
Все вместе мы вернулись к капсуле, но перед этим набрали образцов полупрозрачного метеорита. Каориты свободно брали в руки эти камни, и ничего не случалось, они не чувствовали головной боли, не теряли сознания. Наверное, эффект проявлялся, только когда камни были в большом количестве. Я спросила Граана, можно ли мне взять маленький камешек на память Он разрешил, но только после всестороннего исследования.
И мы полетели на корабль.
ГЛАВА 8
Я не хотела, чтобы об этом происшествии узнали все, но Граан сказал, что не имеет права не доложить капитану. А уже право капитана обнародовать весь отчет разведки, или его часть. Просить о чем-то Армира я постеснялась. И потому весь экипаж узнал и о том, что мы с Сеней сначала нарушили приказ, и о том, что потом я спасла трех членов экипажа из ловушки. В конечном счете, это оказалось мне на руку. Каориты сразу стали относиться ко мне по-другому, уже не как к достаточно умной обезьяне, а как к равной себе. Граан оказался прав, спасение чьей-либо жизни дорогого стоит. Хотя они по-прежнему продолжали считать меня ребенком.
Розово-серый метеорит исследовали, установили, что мелкие осколки не опасны ни для каоритов, ни для землян, и Граан вернул мне сердечко, на платиновой цепочке и в платиновой оправе. Как он догадался, что я мечтала сделать из него кулончик? Я надела его, поблагодарила Граана, и не снимала камень даже в душе. И теперь могла не опасаться, что кто-то случайно или намеренно прочтет мои мысли. А все, как и Сеня, решили, что я научилась устанавливать барьер против ментального вторжения, и это тоже повысило мой статус человека в глазах каоритов.
Хорран, Кесси и Мерр стали моими хорошими друзьями, и даже предложили мне войти в их кланы, то есть взять их фамилии. То есть я должна буду и заниматься тем же, чем они? Но я не хотела становиться ни геологом, ни биологом. Я обещала, что подумаю, на самом же деле мне хотелось, чтобы Сеня предложил мне войти в клан Реми. Он искренне радовался тому, что я начала вливаться в коллектив каоритов, потому что опасался, что этого не произойдет. Но влиться в его клан пока не предлагал.
Ничего, я терпеливая, подожду. А потом, может быть, сама попрошусь. Мне же сказали, я могу выбирать.
Незадолго до второго гиперпрыжка капитан Армир вызвал меня в отсек управления, это было примерно через полторы недели после моего земного дня рождения, и сообщил, что я могу узнать, как разрешилось дело с моим домом. Он вручил мне кристалл с записью с автоматического робота-наблюдателя, который остался на Земле.
– Ты можешь посмотреть его в каюте, и оставить на память, – сказал он.
– Спасибо, – ответила я и пошла к себе.
Долго не решалась вставить кристалл в планшет, убеждая себя, что мне не нужно знать, кому достался мой дом. Потому что звездолет не возвратится к Земле, даже если тётя Лариса и Лерка заупрямятся, не захотят освободить жилплощадь, и им удастся оспорить мою волю и выиграть дело.
Я вызвала Сеню по коммуникатору, который входил в комплект полетного комбинезона, и попросила зайти. Не хотелось быть одной в момент, когда я узнаю, что всё получилось. А тем более, если не получилось. Сеня был чем-то занят с Грааном, но отложил все дела и пришел ко мне. И мы стали вместе смотреть запись.
Робота-наблюдателя оставили на Земле вовсе не для того, чтобы следить за моими родственничками. Он продолжал собирать информацию о земной цивилизации и отсылал её на каоритский звездолет. Но он был запрограммирован проследить за передачей дома, хотя эти сведения не нужны никому из экипажа «Аллоры», кроме меня.
Робот-наблюдатель представлял собой небольшой бесшумно летающий на антигравитационной подвеске шар, снабженный волнопоглощателем, поэтому невидимый и невооруженным глазом, и ни в какие оптические приборы. Кстати, я недоумевала, как Граан тогда вошел и исчез из комнаты Сени так, что камера его не зафиксировала. Сеня потом рассказал, что он просто включил портативный волнопоглощатель, и спокойно вошел и вышел через дверь. Камера в прихожей записала, что дверь открывалась два раза, но никто не вошел и не вышел. Сенина мама и сестра решили, что это был сквозняк.
Итак, робот-наблюдатель подлетел к двери моего дома утром, в день моего рождения, выдвинул манипулятор, и нажал на кнопку звонка. Тётя Лариса в шелковом пеньюаре и домашних тапочках, открыла дверь, но на крыльце никого не было. Она даже спустилась с крыльца, посмотрела в одну сторону улицы, в другую, никого не увидела, проворчала:
– Хулиганьё! Если поймаю, убью! – и вернулась в дом.
Робот влетел за ней в прихожую. Он пролетел по всем коридорам первого и второго этажа, и обосновался на кухне под потолком, так как только на кухне дверь практически всегда открыта. Вскоре в кухню вошли тётя Лариса и Лерка.
– Давай, завтракай быстрее, – сказала моя тётушка дочери. – На работу опоздаешь.
Ого, Лерка – и на работу? Она всегда говорила, что работа – не для умных и красивых девушек, к каковым себя причисляла. Её планом на будущее было удачно выйти замуж, за красивого и богатого... ну или хотя бы просто за богатого. Поступление в престижный университет должно было стать стартовой ступенькой к успешному выполнению плана, и я обязана была в этом помочь. Не беда, что Лерка не смогла бы сдать даже первую сессию, главное, поступить, а до зимы она рассчитывала уже кого-нибудь захомутать.
Наверняка она сдала ЕГЭ на самые низкие баллы, и не смогла никуда поступить.
– А ты не опоздаешь? – спросила Лерка, включая газовую конфорку под сковородкой.
– У меня сегодня отгул, – ответила тётя Лариса.
И она работает? Вот это да! Никогда бы не подумала.
Я, когда у них в деревне гостила, хотя и маленькая была, еще тогда заметила, что тётя Лариса нигде не работала, и почти ничего дома не делала.
