– А причем тут ментальные способности? – удивилась я. – Есть же коммуникаторы, связь. Всегда можно позвать на помощь.
– Коммуникаторы могут выйти из строя, а ментальные способности – нет. Мы не можем читать мысли друг друга, но можем чувствовать друг друга на довольно большом расстоянии, и можем понять, когда одному из нас плохо, и быстро прийти и помочь. А тебя мы чувствовать не сможем.
Да, я это знала, Сеня говорил, что на звездолете он чувствует всех каоритов – кого-то лучше, кого-то хуже, он может с точностью до пары метров определить местонахождение членов экипажа, правда, не поименно. Только то, что в том или ином месте корабля находится то или иное количество человек. Он мог чувствовать всех, кроме меня. Так же и остальные каориты.
– Как это ментальные способности не могут выйти из строя? – заспорила я. Сама себе удивлялась, я же обычно покладиста и послушна, но очень уж хотелось побывать на другой планете. – А как же Сеня? У него никаких способностей не было, пока он не понюхал розы.
– Вот видишь, – ответил Граан. – Получив даже небольшое количество аналога флаэ, он сразу восстановил часть своих способностей.
– Ну... я даю слово, что не отойду от Арсена ни на шаг! – пообещала я. – У вас со мной не возникнет никаких проблем! Пожалуйста, возьмите меня с собой!
– Хорошо, – подумав, согласился Граан. – Надеюсь, ты умеешь держать слово.
– Умею, – кивнула я.
И мы с Сеней стали готовиться к высадке на планету. Изучали устройство скафандров и тренировались в их использовании.
Вскоре звездолет подлетел к звезде с планетной системой, похожей на Солнечную. Третья планета при ближайшем рассмотрении была похожа на Землю, почти как сестра.
Сначала группа ученых изучила всё, что можно, с орбиты. Оказалось, планета намного моложе Земли и Каори, и на ней нет никаких растений и животных на суше, а в океане – только примитивные беспозвоночные и водоросли. И флаэ на ней даже не пахло.
Каориты, конечно, были разочарованы, они надеялись найти планету, более похожую на Каори, чем Земля. То есть чтобы в атмосфере присутствовал газ жизни. И я тоже надеялась, потому что, если бы на этой планете обнаружили флаэ, они стали бы ее колонизировать, несмотря на то, что она неимоверно далеко от Каори, и проложили бы до нее более или менее безопасный путь. А отсюда до Земли всего один гиперпрыжок, с разгоном и торможением это сорок каоритских дней, то есть всего чуть больше месяца. И мы с Сеней смогли бы, ну, хотя бы иногда летать на Землю.
Всё равно нам было очень любопытно увидеть эту планету. Она через миллионы лет могла стать похожей на Землю. Мы как бы побываем в прошлом Земли. Поэтому, когда группа высадки собралась на разведку, мы с Сеней были готовы. Анира подогнала для нас легкие скафандры – хотя кислород в атмосфере присутствовал, но всего пять процентов, и дышать ею мы бы не смогли.
Кстати, Сене стандартный скафандр подгонять почти не пришлось, он ему был великоват лишь чуть-чуть. Я удивилась, как Сеня всего за полтора месяца так вырос. Раньше он был ростом чуть выше меня, сантиметра на три всего, а теперь возвышался надо мной на полголовы. Наверное, это всё флаэ, газ жизни, который каориты хотели найти не только на родной планете.
Разведывательная капсула с четырьмя исследователями, Грааном, Сеней и мной опустилась на планету, на берегу океана, когда там начиналось утро. Исследователи, это геологи из клана Алмет, биологи из клана Астори, и начальник группы высадки Граан, разбрелись по каменистой равнине, изрезанной промоинами и нагромождениями скал, чтобы собрать образцы. Мы с Сеней остались у капсулы по приказу Граана, не отходить от нее больше, чем на пятьдесят шагов.
Но нам и в этом небольшом радиусе было на что посмотреть. Во-первых, восход. Из-за разницы в составе атмосферы и цвете солнца он не был похож на земной. Небо светилось зеленоватым, редкие и тонкие серебристые облака на горизонте тоже отливали зеленью. Острые скалы на горизонте на фоне восходящего солнца казались зубами доисторических монстров. Во-вторых, под ногами лежали камни разных цветов от светло-серого до темно-серого, встречались и коричневые, и темно-красные с розовыми прожилками. Берег океана был усыпан округлой, обточенной водой разноцветной галькой. В-третьих, спутник планеты. С противоположной стороны, над океаном, небо было еще темно-синим, и на нем сиял спутник, больше и ярче нашей Луны.
Я всё снимала на планшет. А Сеня был занят определением состава и температуры атмосферы, собирал образцы камней и гальки, хотя это уже сделали другие исследователи. Я честно выполняла обещание, и не отходила от Сени ни на шаг, что не мешало мне заниматься своим делом. Скафандр был легкий и удобный, я его почти не чувствовала, и движений он не стеснял. Полностью прозрачный шлем позволял крутить головой в разные стороны, и выглядел он так, будто голова заключена в почти невидимый мыльный пузырь. Ничто не мешало мне любоваться ландшафтом и Сеней.
Вдруг парень повернулся ко мне с испуганным выражением лица.
– Арсен, что случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Терри, беда с одним из наших, вон там, – он указал рукой направление.
Мы увидели, что Граан и еще двое каоритов с разных сторон уже бегут туда.
– Арсен, Терри, оставайтесь на месте! – гаркнул нам Граан, пробегая мимо.
Да куда там, Сеня понесся за ним, только пятки засверкали. Я бросилась следом, обещала ведь не отходить ни на шаг, но вдруг подумала, а где еще один каорит? Остановилась, огляделась, но нигде не увидела пятого члена группы высадки. Неужели он так занят, что даже не поспешит помочь?
Если только ему самому не требуется помощь. Я спросила по коммуникатору:
– Граан, что там случилось?
Каоритские приборы связи скафандров устроены так, что если я обращалась к тому, кого назвала по имени, слышал меня только он. А если конкретно ни к кому не обращаться, хоть песни ори, хоть матом ругайся – никто не услышит.
– Терри, оставайся у капсулы, – ответил мне начальник группы высадки. – Здесь Тиана упала в промоину и повредила ногу. Мы сейчас вытащим её и вернемся к капсуле. Разведка будет свернута.
Тот же вопрос я задала биологу, парню по имени Мерр, и геологам, девушке по имени Кесси, и парню по имени Хорран. Мерр и Кесси мне ответили, а Хорран – нет. Я вызвала начальника:
– Граан, Хорран с вами?
– Терри, его с нами нет. Опасности я не чувствую. Наверное, просто вышел из строя коммуникатор.
Ага, три раза ха-ха. Каорские приборы так надежны, что сломать их надо очень постараться. За время, что я провела на корабле, тут ни один прибор не сломался. Взять хотя бы мой планшет. Я уронила его в бассейне с трехметровой вышки на твердое покрытие, он отскочил и упал в воду, и хоть бы что, даже ни одной царапины. Ума не приложу, почему вышел из строя корабль родителей Сени. Сколько я слышала на «Аллоре» о звездолетах-разведчиках, за последние сто лет ни один из них ни разу не был поврежден, кроме корабля Алесана и Аленты. Даже когда корабль попадал в пылевую туманность или метеорный поток, с ним ничего не случалось. Потому что у всех кораблей есть защитное энергетическое поле. Правда, никто и не летал так далеко, как Алесан и Алента.
– Граан, а его самого вы чувствуете? – уточнила я.
Он помолчал немного, и ответил:
– Терри. Странно, но нет. Может быть, он просто отошел слишком далеко. Сейчас мы вытащим Тиану, вернемся и поищем Хоррана.
И отошел слишком далеко, и связь испортилась, не много ли совпадений? Я включила планшет, чтобы посмотреть запись, и увидеть, в какую сторону пошел Хорран.
Хорран Кор Алмет был самым молодым членом экипажа «Аллоры». После нас с Сеней, конечно, но мы не являлись членами экипажа, а имели статус пассажиров. Хоррану двадцать три года, и это его первая экспедиция, не считая учебных. Но раз Граан взял его в группу высадки, значит, доверял ему. Значит, уйти далеко парень не мог.
По записи я установила, что Хорран направился на север по берегу океана. Берег просматривался довольно далеко, но я нигде не увидела парня. Я потихоньку пошла в ту сторону, стараясь не слишком удаляться от капсулы, надеясь увидеть Хоррана и сообщить остальным, где он.
– Арсен, как там у вас дела? – спросила я, когда поняла, что не слишком удаляться не получится.
– Терри, промоина глубокая, провозимся не меньше часа, – ответил Сеня, и я смелее зашагала дальше.
Я нашла Хоррана ближе, чем рассчитывала. Антенна связи капсулы, устремленная в небо, еще не скрылась из вида, когда я увидела парня. Он сидел на камне в неглубоком классическом ударном кратере диаметром примерно десять метров, видимо, от упавшего столетия назад метеорита. Его осколки лежали в центре горкой, и по краям, на каменистом бруствере. Дно вокруг горки было относительно ровным. Камни от метеорита отличались по цвету от природных камней, и походили на кусочки полупрозрачного розовато-серого чуть подтаявшего льда, хотя температура воздуха выше нуля. Я решила, что именно эти камни – метеоритные, так как такие были только здесь.
Бруствер был невысокий, не больше метра снаружи, и метра два внутри кратера, снаружи более покатый. Но подниматься, а потом спускаться я не стала, охота была ноги ломать.
Парень сидел ко мне спиной, примерно на середине расстояния от края до центральной горки кратера, и не видел меня. Я позвала его:
– Хорран!
Он будто не слышал. Я позвала еще раз, и тоже безрезультатно. Тогда я взяла небольшой камень и бросила в его сторону. Камень попал Хоррану в спину, парень встал и обернулся.
– Хорран, у тебя что, коммуникатор не работает? – спросила я, показав рукой на свое левое плечо: именно в этом месте находился прибор связи скафандра.
Он понял, встал, повернулся ко мне, тоже указал на плечо, потом скрестил руки в жесте отрицания. Значит, комм всё-таки сломался. У меня еще были вопросы к Хоррану. Но задать их я никак не могла, пока мы не окажемся рядом. А он, похоже, не собирался подходить ко мне, и я пошла к нему сама. Не хотела по камням лазить, но пришлось.
Когда Хорран увидел, что я собираюсь делать, он замахал руками, часто используя жест отрицания, но с места не двинулся. Я перелезла через горку камней, спустилась с той стороны и пошла к парню. Хотела написать вопросы на планшете, но вдруг обнаружила, что он не работает. Я дар речи потеряла от удивления. Да такого просто не может быть! Он работал всего пять минут назад! И как нам теперь, скажите, пожалуйста, разговаривать?
Когда я оказалась совсем рядом с Хорраном, он неожиданно обхватил меня за шею, так, что шлемы наших скафандров со стуком ударились друг о друга. Я хотела возмутиться, но не успела.
– Терри, ты что, совсем дура? – услышала я приглушенный шлемами сердитый голос Хоррана. – Я же маячил тебе, чтобы не ходила сюда! Этот кратер – настоящая ловушка! Ты теперь тоже отсюда не выйдешь!
– Почему это? – удивилась я.
И он рассказал, что, когда увидел этот кратер, заинтересовался странными розовато-серыми камешками, которыми был усыпан бруствер кратера. Но на краях валялись только мелкие камешки, а ему хотелось взять в качестве образца камень побольше. Хорран обошел кругом весь кратер, но не нашел ни одного камня больше баллончика с флаэ. Большие камни находились в центре кратера. Он забрался на бруствер, и тут его голова будто взорвалась болью, Хорран на мгновение потерял сознание и скатился в кратер. Когда очнулся, голова болела не так сильно, но зато не работали никакие электронные приборы скафандра, и планшет тоже. Поэтому связаться с остальными членами группы высадки по коммуникатору он не мог. Он решил, что возьмет образец, и вернется к капсуле. Но подойти к горке в центре кратера не смог. Едва он делал к ней шаг, как снова начинала болеть голова. И к брустверу он теперь тоже подойти не мог из-за дикой головной боли. Он думал, что остальные почувствуют его и придут на помощь, но никто не появлялся.
Хорран нашел безопасное место, одинаково удаленное от центральной горки и бруствера, сел на камень и стал ждать неизвестно чего. Делать было нечего, и он размышлял о природе этой ловушки. Самое очевидное, что метеорит, упавший на планету, содержал какое-то вещество, воздействующее на электронные приборы и человеческий мозг таким вот странным образом. Вещество это, скорее всего, розово-серый полупрозрачный камень. Космический булыжник от удара о поверхность раскололся, большинство мелких осколков попало на края кратера, а крупные остались в центре.
– И вот теперь нас тут двое, – закончил он.
– Ну... я никакой боли не почувствовала, когда сюда шла, – сказала я.
– Правда? – усомнился Хорран. – А, вполне возможно, ты ведь не каоритка. Но, может, лучше не рисковать?
– Ага, и сидеть тут до самой смерти? – усмехнулась я. – Давай пойду, приведу Граана и остальных.
Но Хорран все еще держал меня за шею и прижимал мой шлем к своему.
– А чем они мне помогут? – спросил он. – Если кто-то войдет в кратер, то уже не выйдет обратно. Иди, объясни всё Граану. Глупо, конечно, получилось, но мне, наверное, придется здесь остаться.
– Ну, вот еще, с ума сошел, что ли? – ответила я. – У нас на Земле своих не бросают.
– Терри, у нас тоже не бросают, но бывает, другого выхода нет, – ответил Хорран, отпустил меня и уже беззвучно добавил: – Иди.
Я зашагала к брустверу, и прям чувствовала, как Хорран сверлит мою спину взглядом. А считается, что у землян нет ментальных способностей.
Я свободно поднялась на горку и спустилась с той стороны. И обнаружила, что все электронные приборы скафандра и планшет снова заработали. Но когда я попыталась сфотографировать кратер и Хоррана в нем, фото не получилось, экран оказался полностью белый, будто плёнка засвечена. А какая, к лешему, плёнка в каоритском планшете?! Даже на Земле на плёнку уже почти никто не снимает, везде используются цифровые фотокамеры. А каоритские приборы даже не цифровые, а какие-то молекулярно-кристаллические. Мне ж принцип их действия никто не объяснял, думали, не пойму.
Когда я вернулась к капсуле, Граан, Сеня и остальные уже были там. Тиана, скорее всего, сидела в капсуле.
– Терри, ты куда пропала? – бросился ко мне Сеня, а Мерр и Кесси взглянули на меня осуждающе, как на нашкодившего котёнка. И снисходительно, потому что они любят этого котёнка, и сильно наказывать не будут.
– Терри, почему ты нарушила приказ? – строго спросил Граан. – Почему не отвечала на вызовы?
Я переключила коммуникатор в общий режим, чтобы меня могли слышать все. Каориты сделали то же самое.
– Я нашла Хоррана – сказала я.
– Где он, что с ним? Он жив? – подбежала ко мне Кесси.
– Жив, но попал в ловушку, – ответила я. – Это недалеко отсюда.
Я рассказала о ловушке в кратере. И показала небольшой розовато-серый камешек, который подобрала на бруствере, когда вылезала из кратера, потому что он по форме напоминал сердечко. И поняла по глазам Граана, Мерра и Кесси, что они не поверили ни одному моему слову. А Сеня колебался, то ли верить, то ли нет. Я это по глазам видела. Мне стало так обидно, я-то ему всегда верила... ну, или хотя бы делала вид, что верила. В этот момент я поняла, что хочешь, не хочешь, а придется мне стать смелее, и научиться самой себя защищать.
Граан взял в ладонь мой камешек, рассмотрел, вернул и сказал:
– Коммуникаторы могут выйти из строя, а ментальные способности – нет. Мы не можем читать мысли друг друга, но можем чувствовать друг друга на довольно большом расстоянии, и можем понять, когда одному из нас плохо, и быстро прийти и помочь. А тебя мы чувствовать не сможем.
Да, я это знала, Сеня говорил, что на звездолете он чувствует всех каоритов – кого-то лучше, кого-то хуже, он может с точностью до пары метров определить местонахождение членов экипажа, правда, не поименно. Только то, что в том или ином месте корабля находится то или иное количество человек. Он мог чувствовать всех, кроме меня. Так же и остальные каориты.
– Как это ментальные способности не могут выйти из строя? – заспорила я. Сама себе удивлялась, я же обычно покладиста и послушна, но очень уж хотелось побывать на другой планете. – А как же Сеня? У него никаких способностей не было, пока он не понюхал розы.
– Вот видишь, – ответил Граан. – Получив даже небольшое количество аналога флаэ, он сразу восстановил часть своих способностей.
– Ну... я даю слово, что не отойду от Арсена ни на шаг! – пообещала я. – У вас со мной не возникнет никаких проблем! Пожалуйста, возьмите меня с собой!
– Хорошо, – подумав, согласился Граан. – Надеюсь, ты умеешь держать слово.
– Умею, – кивнула я.
И мы с Сеней стали готовиться к высадке на планету. Изучали устройство скафандров и тренировались в их использовании.
Вскоре звездолет подлетел к звезде с планетной системой, похожей на Солнечную. Третья планета при ближайшем рассмотрении была похожа на Землю, почти как сестра.
Сначала группа ученых изучила всё, что можно, с орбиты. Оказалось, планета намного моложе Земли и Каори, и на ней нет никаких растений и животных на суше, а в океане – только примитивные беспозвоночные и водоросли. И флаэ на ней даже не пахло.
Каориты, конечно, были разочарованы, они надеялись найти планету, более похожую на Каори, чем Земля. То есть чтобы в атмосфере присутствовал газ жизни. И я тоже надеялась, потому что, если бы на этой планете обнаружили флаэ, они стали бы ее колонизировать, несмотря на то, что она неимоверно далеко от Каори, и проложили бы до нее более или менее безопасный путь. А отсюда до Земли всего один гиперпрыжок, с разгоном и торможением это сорок каоритских дней, то есть всего чуть больше месяца. И мы с Сеней смогли бы, ну, хотя бы иногда летать на Землю.
Всё равно нам было очень любопытно увидеть эту планету. Она через миллионы лет могла стать похожей на Землю. Мы как бы побываем в прошлом Земли. Поэтому, когда группа высадки собралась на разведку, мы с Сеней были готовы. Анира подогнала для нас легкие скафандры – хотя кислород в атмосфере присутствовал, но всего пять процентов, и дышать ею мы бы не смогли.
Кстати, Сене стандартный скафандр подгонять почти не пришлось, он ему был великоват лишь чуть-чуть. Я удивилась, как Сеня всего за полтора месяца так вырос. Раньше он был ростом чуть выше меня, сантиметра на три всего, а теперь возвышался надо мной на полголовы. Наверное, это всё флаэ, газ жизни, который каориты хотели найти не только на родной планете.
Разведывательная капсула с четырьмя исследователями, Грааном, Сеней и мной опустилась на планету, на берегу океана, когда там начиналось утро. Исследователи, это геологи из клана Алмет, биологи из клана Астори, и начальник группы высадки Граан, разбрелись по каменистой равнине, изрезанной промоинами и нагромождениями скал, чтобы собрать образцы. Мы с Сеней остались у капсулы по приказу Граана, не отходить от нее больше, чем на пятьдесят шагов.
Но нам и в этом небольшом радиусе было на что посмотреть. Во-первых, восход. Из-за разницы в составе атмосферы и цвете солнца он не был похож на земной. Небо светилось зеленоватым, редкие и тонкие серебристые облака на горизонте тоже отливали зеленью. Острые скалы на горизонте на фоне восходящего солнца казались зубами доисторических монстров. Во-вторых, под ногами лежали камни разных цветов от светло-серого до темно-серого, встречались и коричневые, и темно-красные с розовыми прожилками. Берег океана был усыпан округлой, обточенной водой разноцветной галькой. В-третьих, спутник планеты. С противоположной стороны, над океаном, небо было еще темно-синим, и на нем сиял спутник, больше и ярче нашей Луны.
Я всё снимала на планшет. А Сеня был занят определением состава и температуры атмосферы, собирал образцы камней и гальки, хотя это уже сделали другие исследователи. Я честно выполняла обещание, и не отходила от Сени ни на шаг, что не мешало мне заниматься своим делом. Скафандр был легкий и удобный, я его почти не чувствовала, и движений он не стеснял. Полностью прозрачный шлем позволял крутить головой в разные стороны, и выглядел он так, будто голова заключена в почти невидимый мыльный пузырь. Ничто не мешало мне любоваться ландшафтом и Сеней.
Вдруг парень повернулся ко мне с испуганным выражением лица.
– Арсен, что случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Терри, беда с одним из наших, вон там, – он указал рукой направление.
Мы увидели, что Граан и еще двое каоритов с разных сторон уже бегут туда.
– Арсен, Терри, оставайтесь на месте! – гаркнул нам Граан, пробегая мимо.
Да куда там, Сеня понесся за ним, только пятки засверкали. Я бросилась следом, обещала ведь не отходить ни на шаг, но вдруг подумала, а где еще один каорит? Остановилась, огляделась, но нигде не увидела пятого члена группы высадки. Неужели он так занят, что даже не поспешит помочь?
Если только ему самому не требуется помощь. Я спросила по коммуникатору:
– Граан, что там случилось?
Каоритские приборы связи скафандров устроены так, что если я обращалась к тому, кого назвала по имени, слышал меня только он. А если конкретно ни к кому не обращаться, хоть песни ори, хоть матом ругайся – никто не услышит.
– Терри, оставайся у капсулы, – ответил мне начальник группы высадки. – Здесь Тиана упала в промоину и повредила ногу. Мы сейчас вытащим её и вернемся к капсуле. Разведка будет свернута.
Тот же вопрос я задала биологу, парню по имени Мерр, и геологам, девушке по имени Кесси, и парню по имени Хорран. Мерр и Кесси мне ответили, а Хорран – нет. Я вызвала начальника:
– Граан, Хорран с вами?
– Терри, его с нами нет. Опасности я не чувствую. Наверное, просто вышел из строя коммуникатор.
Ага, три раза ха-ха. Каорские приборы так надежны, что сломать их надо очень постараться. За время, что я провела на корабле, тут ни один прибор не сломался. Взять хотя бы мой планшет. Я уронила его в бассейне с трехметровой вышки на твердое покрытие, он отскочил и упал в воду, и хоть бы что, даже ни одной царапины. Ума не приложу, почему вышел из строя корабль родителей Сени. Сколько я слышала на «Аллоре» о звездолетах-разведчиках, за последние сто лет ни один из них ни разу не был поврежден, кроме корабля Алесана и Аленты. Даже когда корабль попадал в пылевую туманность или метеорный поток, с ним ничего не случалось. Потому что у всех кораблей есть защитное энергетическое поле. Правда, никто и не летал так далеко, как Алесан и Алента.
– Граан, а его самого вы чувствуете? – уточнила я.
Он помолчал немного, и ответил:
– Терри. Странно, но нет. Может быть, он просто отошел слишком далеко. Сейчас мы вытащим Тиану, вернемся и поищем Хоррана.
И отошел слишком далеко, и связь испортилась, не много ли совпадений? Я включила планшет, чтобы посмотреть запись, и увидеть, в какую сторону пошел Хорран.
Хорран Кор Алмет был самым молодым членом экипажа «Аллоры». После нас с Сеней, конечно, но мы не являлись членами экипажа, а имели статус пассажиров. Хоррану двадцать три года, и это его первая экспедиция, не считая учебных. Но раз Граан взял его в группу высадки, значит, доверял ему. Значит, уйти далеко парень не мог.
По записи я установила, что Хорран направился на север по берегу океана. Берег просматривался довольно далеко, но я нигде не увидела парня. Я потихоньку пошла в ту сторону, стараясь не слишком удаляться от капсулы, надеясь увидеть Хоррана и сообщить остальным, где он.
– Арсен, как там у вас дела? – спросила я, когда поняла, что не слишком удаляться не получится.
– Терри, промоина глубокая, провозимся не меньше часа, – ответил Сеня, и я смелее зашагала дальше.
Я нашла Хоррана ближе, чем рассчитывала. Антенна связи капсулы, устремленная в небо, еще не скрылась из вида, когда я увидела парня. Он сидел на камне в неглубоком классическом ударном кратере диаметром примерно десять метров, видимо, от упавшего столетия назад метеорита. Его осколки лежали в центре горкой, и по краям, на каменистом бруствере. Дно вокруг горки было относительно ровным. Камни от метеорита отличались по цвету от природных камней, и походили на кусочки полупрозрачного розовато-серого чуть подтаявшего льда, хотя температура воздуха выше нуля. Я решила, что именно эти камни – метеоритные, так как такие были только здесь.
Бруствер был невысокий, не больше метра снаружи, и метра два внутри кратера, снаружи более покатый. Но подниматься, а потом спускаться я не стала, охота была ноги ломать.
Парень сидел ко мне спиной, примерно на середине расстояния от края до центральной горки кратера, и не видел меня. Я позвала его:
– Хорран!
Он будто не слышал. Я позвала еще раз, и тоже безрезультатно. Тогда я взяла небольшой камень и бросила в его сторону. Камень попал Хоррану в спину, парень встал и обернулся.
– Хорран, у тебя что, коммуникатор не работает? – спросила я, показав рукой на свое левое плечо: именно в этом месте находился прибор связи скафандра.
Он понял, встал, повернулся ко мне, тоже указал на плечо, потом скрестил руки в жесте отрицания. Значит, комм всё-таки сломался. У меня еще были вопросы к Хоррану. Но задать их я никак не могла, пока мы не окажемся рядом. А он, похоже, не собирался подходить ко мне, и я пошла к нему сама. Не хотела по камням лазить, но пришлось.
Когда Хорран увидел, что я собираюсь делать, он замахал руками, часто используя жест отрицания, но с места не двинулся. Я перелезла через горку камней, спустилась с той стороны и пошла к парню. Хотела написать вопросы на планшете, но вдруг обнаружила, что он не работает. Я дар речи потеряла от удивления. Да такого просто не может быть! Он работал всего пять минут назад! И как нам теперь, скажите, пожалуйста, разговаривать?
Когда я оказалась совсем рядом с Хорраном, он неожиданно обхватил меня за шею, так, что шлемы наших скафандров со стуком ударились друг о друга. Я хотела возмутиться, но не успела.
– Терри, ты что, совсем дура? – услышала я приглушенный шлемами сердитый голос Хоррана. – Я же маячил тебе, чтобы не ходила сюда! Этот кратер – настоящая ловушка! Ты теперь тоже отсюда не выйдешь!
– Почему это? – удивилась я.
И он рассказал, что, когда увидел этот кратер, заинтересовался странными розовато-серыми камешками, которыми был усыпан бруствер кратера. Но на краях валялись только мелкие камешки, а ему хотелось взять в качестве образца камень побольше. Хорран обошел кругом весь кратер, но не нашел ни одного камня больше баллончика с флаэ. Большие камни находились в центре кратера. Он забрался на бруствер, и тут его голова будто взорвалась болью, Хорран на мгновение потерял сознание и скатился в кратер. Когда очнулся, голова болела не так сильно, но зато не работали никакие электронные приборы скафандра, и планшет тоже. Поэтому связаться с остальными членами группы высадки по коммуникатору он не мог. Он решил, что возьмет образец, и вернется к капсуле. Но подойти к горке в центре кратера не смог. Едва он делал к ней шаг, как снова начинала болеть голова. И к брустверу он теперь тоже подойти не мог из-за дикой головной боли. Он думал, что остальные почувствуют его и придут на помощь, но никто не появлялся.
Хорран нашел безопасное место, одинаково удаленное от центральной горки и бруствера, сел на камень и стал ждать неизвестно чего. Делать было нечего, и он размышлял о природе этой ловушки. Самое очевидное, что метеорит, упавший на планету, содержал какое-то вещество, воздействующее на электронные приборы и человеческий мозг таким вот странным образом. Вещество это, скорее всего, розово-серый полупрозрачный камень. Космический булыжник от удара о поверхность раскололся, большинство мелких осколков попало на края кратера, а крупные остались в центре.
– И вот теперь нас тут двое, – закончил он.
– Ну... я никакой боли не почувствовала, когда сюда шла, – сказала я.
– Правда? – усомнился Хорран. – А, вполне возможно, ты ведь не каоритка. Но, может, лучше не рисковать?
– Ага, и сидеть тут до самой смерти? – усмехнулась я. – Давай пойду, приведу Граана и остальных.
Но Хорран все еще держал меня за шею и прижимал мой шлем к своему.
– А чем они мне помогут? – спросил он. – Если кто-то войдет в кратер, то уже не выйдет обратно. Иди, объясни всё Граану. Глупо, конечно, получилось, но мне, наверное, придется здесь остаться.
– Ну, вот еще, с ума сошел, что ли? – ответила я. – У нас на Земле своих не бросают.
– Терри, у нас тоже не бросают, но бывает, другого выхода нет, – ответил Хорран, отпустил меня и уже беззвучно добавил: – Иди.
Я зашагала к брустверу, и прям чувствовала, как Хорран сверлит мою спину взглядом. А считается, что у землян нет ментальных способностей.
Я свободно поднялась на горку и спустилась с той стороны. И обнаружила, что все электронные приборы скафандра и планшет снова заработали. Но когда я попыталась сфотографировать кратер и Хоррана в нем, фото не получилось, экран оказался полностью белый, будто плёнка засвечена. А какая, к лешему, плёнка в каоритском планшете?! Даже на Земле на плёнку уже почти никто не снимает, везде используются цифровые фотокамеры. А каоритские приборы даже не цифровые, а какие-то молекулярно-кристаллические. Мне ж принцип их действия никто не объяснял, думали, не пойму.
Когда я вернулась к капсуле, Граан, Сеня и остальные уже были там. Тиана, скорее всего, сидела в капсуле.
– Терри, ты куда пропала? – бросился ко мне Сеня, а Мерр и Кесси взглянули на меня осуждающе, как на нашкодившего котёнка. И снисходительно, потому что они любят этого котёнка, и сильно наказывать не будут.
– Терри, почему ты нарушила приказ? – строго спросил Граан. – Почему не отвечала на вызовы?
Я переключила коммуникатор в общий режим, чтобы меня могли слышать все. Каориты сделали то же самое.
– Я нашла Хоррана – сказала я.
– Где он, что с ним? Он жив? – подбежала ко мне Кесси.
– Жив, но попал в ловушку, – ответила я. – Это недалеко отсюда.
Я рассказала о ловушке в кратере. И показала небольшой розовато-серый камешек, который подобрала на бруствере, когда вылезала из кратера, потому что он по форме напоминал сердечко. И поняла по глазам Граана, Мерра и Кесси, что они не поверили ни одному моему слову. А Сеня колебался, то ли верить, то ли нет. Я это по глазам видела. Мне стало так обидно, я-то ему всегда верила... ну, или хотя бы делала вид, что верила. В этот момент я поняла, что хочешь, не хочешь, а придется мне стать смелее, и научиться самой себя защищать.
Граан взял в ладонь мой камешек, рассмотрел, вернул и сказал:
