- Бывает и кесарево сеченье, это когда богатенькие папы за большие деньги безболезненно раскручивают своих детей, - пошутил Ермолов, но запнулся под взглядом Леонида Егоровича.
- А бывают и выкидыши, когда никакая раскрутка не помогает, - спокойно парировал продюсер. - Ребята, я прекрасно понимаю как вам сложно, но мы с вами не в детском саду. Наверное, каждый из вас за прошедший месяц хоть раз да пожалел о том, что попал сюда. Верно? А теперь представьте, что бы вы делали, не пройдя отборочный конкурс: наслаждались бы свободой, пили пиво, отрывались в клубах, на дискотеках и по-чёрному завидовали тем, кто попал на проект, разве не так?
Конкурсанты молча переглянулись - возразить было нечего.
- Молчание - знак согласия, - удовлетворённо кивнул Зарецкий и продолжил свой монолог: - каждый из вас ещё на кастинге уверял меня, что любит музыку и жизни без неё не представляет! Что, начиная выступать, забывает обо всём на свете и просто получает удовольствие от процесса. С тех пор что-то изменилось?
- Не изменилось, - вздохнула Олеся Раневская, оглянувшись в поисках поддержки. - Но как можно получать от удовольствие от процесса в подобной обстановке?
Серые глаза мужчины насмешливо сверкнули.
- Если ты имеешь в виду вездесущие камеры и коварного продюсера, то от этого тебя никто не избавит и в будущем - издержки профессии, Олеся. Став знаменитостью, ты каждый шаг будешь делать на камеру, только всё больше на скрытую и, поверь, папарацци гораздо коварнее меня.
Раневская покраснела, а Зарецкий продолжил неторопливо раскладывать всех и вся по полочкам:
- Не вижу связи между обстановкой и удовольствием в вашем случае. Ладно, допустим, в доме и на концертах вас напрягает, то, что вы постоянно в центре внимания. Ну а в переходе, дорогие мои, когда не было ни камер, ни меня, ни режиссёра, что мешало вам расслабиться и просто делать то, что вы якобы любите? Конкретно тебе, Олеся, что мешало?
Раневская покраснела теперь уже от досады и с вызовом спросила:
- А для кого там петь? Для бомжей?
- Там и прохожие были, - робко вставила худенькая большеглазая Кира, - мне даже кто-то двести рублей дал.
Олеся презрительно фыркнула:
- Что ж, Тимохина, похоже, ты нашла себя. Будешь выступать в переходах. А что, двести рублей в день - завидный заработок!
- В отличие от многих из вас, Кира их действительно заработала. - сказал Зарецкий, ободряюще погладив по плечу приунывшую девушку. - Ты молодец, вот это я и называю - любить своё дело! У Тани Антоновой тоже неплохо получилось забыть и о присутствии бомжей, и об отсутствии достойных подмостков. К Кириллу так же претензий нет. Он, как впрочем и всегда, весь в музыке и совсем неважно, где она звучит, верно, Перваков?
Парнишка расплылся в счастливой улыбке.
- Я просто представлял себя на евровидении, так что меня в переходе не было!
Зарецкий невольно улыбнулся в ответ, от этих ребят исходила такая мощная энергетика юности, что грустить и сердиться было просто невозможно.
- Надеюсь, ты занял первое место? А вот Юлиана совсем не старалась.
- А какой смысл стараться, если голоса нет. Фанеру в переходе не подключишь?! - надменно съязвила Таня Антонова.
Юлиана покраснела и возмутилась:
- Неправда, у меня есть голос! Я не виновата, что мне дают песни, в которых не раскроешься! Ой! - она испуганно посмотрела на Зарецкого и осеклась.
Продюсер покосился на наручные часы - пора закругляться. Нужно ещё уладить некоторые формальности с предстоящими похоронами. Родственники Заряны отказались этим заниматься, сославшись на отсутствие средств, а на рохлю-Шинского надежды нет.
- Девушки, не ссорьтесь. Вы все у меня очень талантливые, иначе вас бы здесь просто не было. А сейчас вам пора на занятия и не забывайте, что в эту субботу экзамен!
- А что там будет, ну хоть намекните! - взмолилась Олеся.
Леонид Егорович отрицательно покачал головой и улыбнулся:
- Не волнуйтесь, уверен, вы со всем справитесь.
Ребята дружно и разочарованно вздохнули.
- Леонид Егорович, а завтра, как всегда, Юрьев день? - на всякий случай уточнила Кира.
- Что? - Продюсер растеряно посмотрел на ребят. - Ах да, Юрьев день, я совсем забыл про него, даже не знаю, как теперь быть?
- А в чём проблема? - не поняла Олеся. - Вы же сами говорили, что это одна из главных традиций конкурса, он будет?
«Проблема в том, что какая-то мразь убила Заряну, а значит, вы все в опасности и отпускать вас разгуливать по Москве без должной охраны, пусть и на несколько часов - непростительное безумие!» - подумал Зарецкий.
Но нарушить любимую традицию конкурсантов значило обмануть ожидание публики, а это грозило падением рейтингов. Что же делать?
Мужчина долго молчал, прислушиваясь к мучительной внутренней борьбе, и наконец, с тяжёлым вздохом сказал:
- Будет вам Юрьев день. Конечно, будет. Традиции нарушать нельзя/
Арбенин остановился возле пиццерии и вскоре вернулся с большой плоской коробкой, вкусно пахнущей сыром и грибами.
- Держи, это твоё, - он сунул коробку удивлённой помощнице и сел за руль.
- Спасибо, я не голодна, - она решительно отложила угощение в сторону.
- Я тебя кормить не собираюсь, пицца нужна для дела.
- Слава богу, а то я подумала, что вы мне вот этим зарплату выдавать будете.
- А что - неплохая идея. Могу ещё одеждой расплатиться, держи, - Май достал из сумки, лежащей на заднем сиденье жёлто-зеленый костюм разносчика пиццы. - Вот, теперь полный комплект. Одевайся!
- Зачем? Очередное маски-шоу?
- Не маски-шоу, а ещё один урок актёрского мастерства. Понимаешь, детектив он ведь, не священнослужитель: сознательные граждане, как правило, не спешат нам исповедаться, покаяться во всех грехах и показать где находятся изобличающие их улики. Поэтому мне и нужна твоя помощь, пока ты отвлекаешь клиента, я их нахожу. Понятно?
- Не совсем, как можно отвлечь вот этим? - Ангелина недовольно покосилась на костюм и пиццу.
- Сейчас объясню. Я пойду, побеседую с Бодровым, а ты переодеваешься и ждёшь в машине. Если вдруг мне понадобится на пару секунд отделаться от хозяина, чтобы осмотреть его берлогу, я набираю твой номер и сразу сбрасываю. Получив сигнал, ты звонишь в пятнадцатую квартиру и не менее пяти минут доказываешь нашему маньяку-неудачнику, что он заказывал пиццу. Справишься?
Ангелина поёжилась, представив себе эту ситуацию: целых пять минут в обществе ненормального, возможно буйного психа. Арбенин догадался, о чём она думает.
- Не волнуйся, это же многоквартирный дом - общественное место, да и я буду рядом, если что - кричи.
- А если не успею? - проворчала девушка. - Не уверена, что ради моего спасения вы забудете о своих уликах!
Май усмехнулся, девчонка абсолютно правильно расставила приоритеты: расследование у него действительно были бы на первом месте.
- А ты оказывается трусиха, Скворцова.
- Я не трусиха, просто в этой жизни у меня остались кое-какие планы, а с перерезанным горлом их осуществить не удастся.
- На этот счёт не переживай, горло его не интересует, он спец по пальцам и ушам, - пошутил Арбенин, радуясь, что, несмотря на полуденный час и сумасшедшее движение, их пока не засосало в пробку.
Девушка шутку не оценила.
- Не смешно! Я вам не Каменская, чтобы получать удовольствие от тесного общения с миром криминала.
- И правильно, получать удовольствие нужно от другого, а это просто рабочий момент. Кстати, не ты ли сегодня утром торжественно обещала мне во всём помогать?
Ангелина вспомнила о Заряне и немного успокоилась, утешившись мыслью, что её страдания хотя бы будут не напрасны. Тот, кто толкнул жизнерадостную, талантливую девушку на такое, обязательно должен понести наказание. Она глубоко вздохнула и подняла жёлто-зелёный свёрток с сидения.
- Хорошо, я от своих слов не отказываюсь, только переоденусь, когда вы уйдёте.
Арбенин окинул её насмешливым взглядом.
- Боишься, что подсматривать буду? Расслабься, меня не привлекают истощённые диетами костлявые девицы.
Ангелина, задетая очередной незаслуженной критикой своей фигуры, которой лично она была вполне довольна, смерила нахала уничтожающим взглядом и обиженно заявила:
- Никакая я не костлявая!
- Докажи! - Арбенин коварно улыбнулся, одарив девушку откровенно раздевающим взглядом. - Подобное заявление из твоих уст звучит как приглашение всё же поприсутсвовать при переодевании.
Скворцова вспыхнула, пожалев об отпущенной реплике и своей несдержанности.
- Перебьётесь! - огрызнулась она и отвернулась к окну, всем своим видом давая понять, что тема закрыта.
Май восхищённо присвистнул:
- Ну, надо же, есть ещё женщины в русских селеньях! Признаться, я был уверен, что девицы, способные краснеть сильнее светофора при упоминании некоторых частей тела, отношения полов и процессов раздевания-одевания вымерли вместе с динозаврами. Скворцова, а что же ты с таким безусловным рефлексом в шоу-бизнесе делать собираешься? Ты песни современные слышала: «ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже!» Как ты это петь будешь? В противогазе?
- Не ваше дело! - рассердилась помощница, пылающая теперь уже от негодования. - Сколько можно болтать глупости, вы сегодня работать вообще не собираетесь? Скорее бы уже приехать к этому маньяку, я лучше с ним буду общаться, чем выслушивать ваши плоские шуточки!
- Ну, какая фигура такие и шутки, - безжалостно сострил Май, невольно залюбовавшись раскрасневшейся в порыве праведного гнева Ангелиной. - Ладно, ладно, успокойся! Признаю - с чувством юмора у меня напряжёнка.
- С чувством меры тоже! - Синие глаза сердито сверкнули. Мужчина усмехнулся:
- Просто раньше мне не приходилось иметь дело с закомплексованными и зазнавшимися принцессами. Приехали! Пойду, пообщаюсь с Бодровым, а ты переодевайся и жди звонка, мой номер заканчивается на три шестёрки - не ошибёшься.
- Три шестёрки - очень символично, а, главное, вам идеально подходит! - ядовито заметила обиженная девушка.
Арбенин с трудом подавил смех и, помахав напарнице рукой, скрылся в подъезде старого десятиэтажного дома.
О том, что Владислав Бодров действительно встречался с Шинским, точнее с его кулаками красноречиво свидетельствовали заплывшие синевой глаза, распухший лиловый нос и разбитые в кровь губы молодого человека. Зато с пальцами и ушами дело обстояло гораздо лучше, чем предполагалось - все они были на своих законных местах.
Когда Май представился и объяснил связь между смертью Заряны и целью своего визита, парень так перепугался, что врать уже просто не мог - всё равно вышло бы неубедительно. Он, запинаясь и заикаясь, признал, что кровавые послания и бесконечные сообщения - дело его рук, но уверял, что к её самоубийству это никакого отношения иметь не может.
- А кровь откуда, неужели собственные вены в качестве чернильницы использовал? - угрюмо поинтересовался Май, критически осмотрев, худенького и тоненького как тростинка девятнадцатилетнего «маньяка». Вен видно не было - их надёжно скрывала рубашка с длинными рукавами.
- З-зачем вены? Просто разрезал палец, несколько капель крови перемешивал с п-подходящей акварельной краской и готово.
- А палец и ухо где взял? Твои-то, смотрю, пока на месте.
- А э-это… - Владислав от волнения стал заикаться сильнее, - т-так я в м-медкадемии учусь, а два месяц н-назад мы в морге п-п-практику п-проходили, вот т-там и взял.
- Что вот так просто взял, отпилил у трупа ухо и никто не заметил? - не поверил Май, оглядевшись по сторонам.
Парень завел его в узенькую тесную кухню и дальше, видимо, пускать не собирался, а мужчине очень хотелось осмотреть и другие комнаты.
- Н-ничего я не отпиливал. В м-морг тело не всегда п-поступает целиком, иногда привозят п-п-просто мозаику «с-собери сам» - органы в од-дном пакете, части тела - в д-другом.
- Понятно, ты увидел такую мозаику и придумал гениальный способ довести девчонку до нервного срыва. Зачем? Неужели удовольствие получал?
Парнишка покраснел совсем как Скворцова и возмущённо выпалил:
- Н-нет, конечно, я же не п-п-псих!
- Неужели?! Тогда с какой целью ты посылал ей эту мерзость?
- П-просто д-деньги были нужны, - смущённо признался студент, потирая распухший нос.
Арбенин удивлённо поднял брови, такого ответа он не ожидал.
- Не понял сейчас - какая связь между деньгами и кровавыми трофеями?
Бодров замялся, не зная, что в его ситуации лучше, точнее хуже: молчать или говорить?
Май понимающе усмехнулся и помог сделать правильный выбор, напомнив:
- Слышал, наверное, народную мудрость: молчание золото? Так вот сейчас это золото тебе может обойтись очень дорого. Доведение до самоубийства - это статья!
- К-какая ещё с-статья? - слабым голосом спросил побелевший как вершина Эльбруса парень.
- Сто десятая уголовного кодекса - до пяти лет лишения свободы.
После такого заявления разнервничавшейся Бодров превзошёл Эльбрус по белизне и, с трудом разлепив непослушные губы, сдавленно прошептал:
- Д-да в-вы что! Эт-то не я! Н-никого я н-не д-доводил!
- Вот как? А угрожающие записки и окровавленные уши тоже не ты посылал?
- Это я. С-согласен, н-нехорошо получилось, но мне д-деньги были очень нужны. А с З-Заряной мы в-всё обсудили, и она с-сказала, что ко мне п-п-претензий не имеет.
- Так и сказала? Жаль, я этого не слышал! - не без иронии вздохнул Май.
Парень менял цвета не хуже хамелеона и через секунду напоминал переспевший помидор.
- Но эт-то п-правда!
- Правдой это станет, если свидетели найдутся. Ваш разговор кто-нибудь слышал?
- К-кажется нет, - парень задумался, - х-хотя официант к нам д-два раза подходил, м-может он видел, как она мне деньги п-передавала.
- Стоп! Опять деньги?! Давай, по порядку. Когда и с чего всё началось, я имею в виду твою своеобразную любовную лирику?
- Ну, с-сначала она б-была в-вполне обычной, - зардевшись ещё больше признался Бодров. - Мне Заряна в-всегда очень н-нравилась. Я п-просто писал ей п-письма на сайте, п-просил мне ответить, д-даже м-мейл свой оставил.
- Что за письма?
- Г-говорю же обычные, мол, н-нравится и в-всё такое. Ничего к-криминального.
- И она ответила?
- Она н-нет, ни р-разу, - немного обиженно признался парень, - з-зато ответ-тил кое-кто д-другой.
- К-к-к… тьфу ты! Кто?
Продолжая периодически менять цвета и заикаясь всё больше, студент рассказал, что получил от неизвестного отправителя весьма заманчивое предложение: за энную сумму закидывать певицу посланиями угрожающего характера. В общем, нужно было создать видимость преследования девушки одержимым фанатом. Содержание писем сначала не ограничивалось, а позже тот неизвестный стал подбирать его сам. Май выслушал это сбивчивое откровение с безучастным видом, только спросил:
- А уши и пальцы были, чьей идеей?
Парень снова вспыхнул, переплюнув по цвету самое алое из знамён, и признался:
- Он т-требовал не п-п-просто угроз на с-словах, а к-конкретных действий. В-вот я и п-придумал.
- И кто же этот таинственный ОН?
- Н-не знаю, к-кто угодно! В-возможно, это вовсе не ОН, а ОНА. Мы об-бщались исключительно п-по Интернету, а деньги п-поступали на м-мой счёт ежемесячно. П-понимаете, у меня мама б-болеет - сердце. Д-деньги п-постоянно нужны, я д-даже в б-больницу устроиться не могу - п-платят мало, п-приходится курьером в магазине п-подрабатывать, а тут такая в-возможность!
- А бывают и выкидыши, когда никакая раскрутка не помогает, - спокойно парировал продюсер. - Ребята, я прекрасно понимаю как вам сложно, но мы с вами не в детском саду. Наверное, каждый из вас за прошедший месяц хоть раз да пожалел о том, что попал сюда. Верно? А теперь представьте, что бы вы делали, не пройдя отборочный конкурс: наслаждались бы свободой, пили пиво, отрывались в клубах, на дискотеках и по-чёрному завидовали тем, кто попал на проект, разве не так?
Конкурсанты молча переглянулись - возразить было нечего.
- Молчание - знак согласия, - удовлетворённо кивнул Зарецкий и продолжил свой монолог: - каждый из вас ещё на кастинге уверял меня, что любит музыку и жизни без неё не представляет! Что, начиная выступать, забывает обо всём на свете и просто получает удовольствие от процесса. С тех пор что-то изменилось?
- Не изменилось, - вздохнула Олеся Раневская, оглянувшись в поисках поддержки. - Но как можно получать от удовольствие от процесса в подобной обстановке?
Серые глаза мужчины насмешливо сверкнули.
- Если ты имеешь в виду вездесущие камеры и коварного продюсера, то от этого тебя никто не избавит и в будущем - издержки профессии, Олеся. Став знаменитостью, ты каждый шаг будешь делать на камеру, только всё больше на скрытую и, поверь, папарацци гораздо коварнее меня.
Раневская покраснела, а Зарецкий продолжил неторопливо раскладывать всех и вся по полочкам:
- Не вижу связи между обстановкой и удовольствием в вашем случае. Ладно, допустим, в доме и на концертах вас напрягает, то, что вы постоянно в центре внимания. Ну а в переходе, дорогие мои, когда не было ни камер, ни меня, ни режиссёра, что мешало вам расслабиться и просто делать то, что вы якобы любите? Конкретно тебе, Олеся, что мешало?
Раневская покраснела теперь уже от досады и с вызовом спросила:
- А для кого там петь? Для бомжей?
- Там и прохожие были, - робко вставила худенькая большеглазая Кира, - мне даже кто-то двести рублей дал.
Олеся презрительно фыркнула:
- Что ж, Тимохина, похоже, ты нашла себя. Будешь выступать в переходах. А что, двести рублей в день - завидный заработок!
- В отличие от многих из вас, Кира их действительно заработала. - сказал Зарецкий, ободряюще погладив по плечу приунывшую девушку. - Ты молодец, вот это я и называю - любить своё дело! У Тани Антоновой тоже неплохо получилось забыть и о присутствии бомжей, и об отсутствии достойных подмостков. К Кириллу так же претензий нет. Он, как впрочем и всегда, весь в музыке и совсем неважно, где она звучит, верно, Перваков?
Парнишка расплылся в счастливой улыбке.
- Я просто представлял себя на евровидении, так что меня в переходе не было!
Зарецкий невольно улыбнулся в ответ, от этих ребят исходила такая мощная энергетика юности, что грустить и сердиться было просто невозможно.
- Надеюсь, ты занял первое место? А вот Юлиана совсем не старалась.
- А какой смысл стараться, если голоса нет. Фанеру в переходе не подключишь?! - надменно съязвила Таня Антонова.
Юлиана покраснела и возмутилась:
- Неправда, у меня есть голос! Я не виновата, что мне дают песни, в которых не раскроешься! Ой! - она испуганно посмотрела на Зарецкого и осеклась.
Продюсер покосился на наручные часы - пора закругляться. Нужно ещё уладить некоторые формальности с предстоящими похоронами. Родственники Заряны отказались этим заниматься, сославшись на отсутствие средств, а на рохлю-Шинского надежды нет.
- Девушки, не ссорьтесь. Вы все у меня очень талантливые, иначе вас бы здесь просто не было. А сейчас вам пора на занятия и не забывайте, что в эту субботу экзамен!
- А что там будет, ну хоть намекните! - взмолилась Олеся.
Леонид Егорович отрицательно покачал головой и улыбнулся:
- Не волнуйтесь, уверен, вы со всем справитесь.
Ребята дружно и разочарованно вздохнули.
- Леонид Егорович, а завтра, как всегда, Юрьев день? - на всякий случай уточнила Кира.
- Что? - Продюсер растеряно посмотрел на ребят. - Ах да, Юрьев день, я совсем забыл про него, даже не знаю, как теперь быть?
- А в чём проблема? - не поняла Олеся. - Вы же сами говорили, что это одна из главных традиций конкурса, он будет?
«Проблема в том, что какая-то мразь убила Заряну, а значит, вы все в опасности и отпускать вас разгуливать по Москве без должной охраны, пусть и на несколько часов - непростительное безумие!» - подумал Зарецкий.
Но нарушить любимую традицию конкурсантов значило обмануть ожидание публики, а это грозило падением рейтингов. Что же делать?
Мужчина долго молчал, прислушиваясь к мучительной внутренней борьбе, и наконец, с тяжёлым вздохом сказал:
- Будет вам Юрьев день. Конечно, будет. Традиции нарушать нельзя/
Глава 10
Арбенин остановился возле пиццерии и вскоре вернулся с большой плоской коробкой, вкусно пахнущей сыром и грибами.
- Держи, это твоё, - он сунул коробку удивлённой помощнице и сел за руль.
- Спасибо, я не голодна, - она решительно отложила угощение в сторону.
- Я тебя кормить не собираюсь, пицца нужна для дела.
- Слава богу, а то я подумала, что вы мне вот этим зарплату выдавать будете.
- А что - неплохая идея. Могу ещё одеждой расплатиться, держи, - Май достал из сумки, лежащей на заднем сиденье жёлто-зеленый костюм разносчика пиццы. - Вот, теперь полный комплект. Одевайся!
- Зачем? Очередное маски-шоу?
- Не маски-шоу, а ещё один урок актёрского мастерства. Понимаешь, детектив он ведь, не священнослужитель: сознательные граждане, как правило, не спешат нам исповедаться, покаяться во всех грехах и показать где находятся изобличающие их улики. Поэтому мне и нужна твоя помощь, пока ты отвлекаешь клиента, я их нахожу. Понятно?
- Не совсем, как можно отвлечь вот этим? - Ангелина недовольно покосилась на костюм и пиццу.
- Сейчас объясню. Я пойду, побеседую с Бодровым, а ты переодеваешься и ждёшь в машине. Если вдруг мне понадобится на пару секунд отделаться от хозяина, чтобы осмотреть его берлогу, я набираю твой номер и сразу сбрасываю. Получив сигнал, ты звонишь в пятнадцатую квартиру и не менее пяти минут доказываешь нашему маньяку-неудачнику, что он заказывал пиццу. Справишься?
Ангелина поёжилась, представив себе эту ситуацию: целых пять минут в обществе ненормального, возможно буйного психа. Арбенин догадался, о чём она думает.
- Не волнуйся, это же многоквартирный дом - общественное место, да и я буду рядом, если что - кричи.
- А если не успею? - проворчала девушка. - Не уверена, что ради моего спасения вы забудете о своих уликах!
Май усмехнулся, девчонка абсолютно правильно расставила приоритеты: расследование у него действительно были бы на первом месте.
- А ты оказывается трусиха, Скворцова.
- Я не трусиха, просто в этой жизни у меня остались кое-какие планы, а с перерезанным горлом их осуществить не удастся.
- На этот счёт не переживай, горло его не интересует, он спец по пальцам и ушам, - пошутил Арбенин, радуясь, что, несмотря на полуденный час и сумасшедшее движение, их пока не засосало в пробку.
Девушка шутку не оценила.
- Не смешно! Я вам не Каменская, чтобы получать удовольствие от тесного общения с миром криминала.
- И правильно, получать удовольствие нужно от другого, а это просто рабочий момент. Кстати, не ты ли сегодня утром торжественно обещала мне во всём помогать?
Ангелина вспомнила о Заряне и немного успокоилась, утешившись мыслью, что её страдания хотя бы будут не напрасны. Тот, кто толкнул жизнерадостную, талантливую девушку на такое, обязательно должен понести наказание. Она глубоко вздохнула и подняла жёлто-зелёный свёрток с сидения.
- Хорошо, я от своих слов не отказываюсь, только переоденусь, когда вы уйдёте.
Арбенин окинул её насмешливым взглядом.
- Боишься, что подсматривать буду? Расслабься, меня не привлекают истощённые диетами костлявые девицы.
Ангелина, задетая очередной незаслуженной критикой своей фигуры, которой лично она была вполне довольна, смерила нахала уничтожающим взглядом и обиженно заявила:
- Никакая я не костлявая!
- Докажи! - Арбенин коварно улыбнулся, одарив девушку откровенно раздевающим взглядом. - Подобное заявление из твоих уст звучит как приглашение всё же поприсутсвовать при переодевании.
Скворцова вспыхнула, пожалев об отпущенной реплике и своей несдержанности.
- Перебьётесь! - огрызнулась она и отвернулась к окну, всем своим видом давая понять, что тема закрыта.
Май восхищённо присвистнул:
- Ну, надо же, есть ещё женщины в русских селеньях! Признаться, я был уверен, что девицы, способные краснеть сильнее светофора при упоминании некоторых частей тела, отношения полов и процессов раздевания-одевания вымерли вместе с динозаврами. Скворцова, а что же ты с таким безусловным рефлексом в шоу-бизнесе делать собираешься? Ты песни современные слышала: «ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже!» Как ты это петь будешь? В противогазе?
- Не ваше дело! - рассердилась помощница, пылающая теперь уже от негодования. - Сколько можно болтать глупости, вы сегодня работать вообще не собираетесь? Скорее бы уже приехать к этому маньяку, я лучше с ним буду общаться, чем выслушивать ваши плоские шуточки!
- Ну, какая фигура такие и шутки, - безжалостно сострил Май, невольно залюбовавшись раскрасневшейся в порыве праведного гнева Ангелиной. - Ладно, ладно, успокойся! Признаю - с чувством юмора у меня напряжёнка.
- С чувством меры тоже! - Синие глаза сердито сверкнули. Мужчина усмехнулся:
- Просто раньше мне не приходилось иметь дело с закомплексованными и зазнавшимися принцессами. Приехали! Пойду, пообщаюсь с Бодровым, а ты переодевайся и жди звонка, мой номер заканчивается на три шестёрки - не ошибёшься.
- Три шестёрки - очень символично, а, главное, вам идеально подходит! - ядовито заметила обиженная девушка.
Арбенин с трудом подавил смех и, помахав напарнице рукой, скрылся в подъезде старого десятиэтажного дома.
О том, что Владислав Бодров действительно встречался с Шинским, точнее с его кулаками красноречиво свидетельствовали заплывшие синевой глаза, распухший лиловый нос и разбитые в кровь губы молодого человека. Зато с пальцами и ушами дело обстояло гораздо лучше, чем предполагалось - все они были на своих законных местах.
Когда Май представился и объяснил связь между смертью Заряны и целью своего визита, парень так перепугался, что врать уже просто не мог - всё равно вышло бы неубедительно. Он, запинаясь и заикаясь, признал, что кровавые послания и бесконечные сообщения - дело его рук, но уверял, что к её самоубийству это никакого отношения иметь не может.
- А кровь откуда, неужели собственные вены в качестве чернильницы использовал? - угрюмо поинтересовался Май, критически осмотрев, худенького и тоненького как тростинка девятнадцатилетнего «маньяка». Вен видно не было - их надёжно скрывала рубашка с длинными рукавами.
- З-зачем вены? Просто разрезал палец, несколько капель крови перемешивал с п-подходящей акварельной краской и готово.
- А палец и ухо где взял? Твои-то, смотрю, пока на месте.
- А э-это… - Владислав от волнения стал заикаться сильнее, - т-так я в м-медкадемии учусь, а два месяц н-назад мы в морге п-п-практику п-проходили, вот т-там и взял.
- Что вот так просто взял, отпилил у трупа ухо и никто не заметил? - не поверил Май, оглядевшись по сторонам.
Парень завел его в узенькую тесную кухню и дальше, видимо, пускать не собирался, а мужчине очень хотелось осмотреть и другие комнаты.
- Н-ничего я не отпиливал. В м-морг тело не всегда п-поступает целиком, иногда привозят п-п-просто мозаику «с-собери сам» - органы в од-дном пакете, части тела - в д-другом.
- Понятно, ты увидел такую мозаику и придумал гениальный способ довести девчонку до нервного срыва. Зачем? Неужели удовольствие получал?
Парнишка покраснел совсем как Скворцова и возмущённо выпалил:
- Н-нет, конечно, я же не п-п-псих!
- Неужели?! Тогда с какой целью ты посылал ей эту мерзость?
- П-просто д-деньги были нужны, - смущённо признался студент, потирая распухший нос.
Арбенин удивлённо поднял брови, такого ответа он не ожидал.
- Не понял сейчас - какая связь между деньгами и кровавыми трофеями?
Бодров замялся, не зная, что в его ситуации лучше, точнее хуже: молчать или говорить?
Май понимающе усмехнулся и помог сделать правильный выбор, напомнив:
- Слышал, наверное, народную мудрость: молчание золото? Так вот сейчас это золото тебе может обойтись очень дорого. Доведение до самоубийства - это статья!
- К-какая ещё с-статья? - слабым голосом спросил побелевший как вершина Эльбруса парень.
- Сто десятая уголовного кодекса - до пяти лет лишения свободы.
После такого заявления разнервничавшейся Бодров превзошёл Эльбрус по белизне и, с трудом разлепив непослушные губы, сдавленно прошептал:
- Д-да в-вы что! Эт-то не я! Н-никого я н-не д-доводил!
- Вот как? А угрожающие записки и окровавленные уши тоже не ты посылал?
- Это я. С-согласен, н-нехорошо получилось, но мне д-деньги были очень нужны. А с З-Заряной мы в-всё обсудили, и она с-сказала, что ко мне п-п-претензий не имеет.
- Так и сказала? Жаль, я этого не слышал! - не без иронии вздохнул Май.
Парень менял цвета не хуже хамелеона и через секунду напоминал переспевший помидор.
- Но эт-то п-правда!
- Правдой это станет, если свидетели найдутся. Ваш разговор кто-нибудь слышал?
- К-кажется нет, - парень задумался, - х-хотя официант к нам д-два раза подходил, м-может он видел, как она мне деньги п-передавала.
- Стоп! Опять деньги?! Давай, по порядку. Когда и с чего всё началось, я имею в виду твою своеобразную любовную лирику?
- Ну, с-сначала она б-была в-вполне обычной, - зардевшись ещё больше признался Бодров. - Мне Заряна в-всегда очень н-нравилась. Я п-просто писал ей п-письма на сайте, п-просил мне ответить, д-даже м-мейл свой оставил.
- Что за письма?
- Г-говорю же обычные, мол, н-нравится и в-всё такое. Ничего к-криминального.
- И она ответила?
- Она н-нет, ни р-разу, - немного обиженно признался парень, - з-зато ответ-тил кое-кто д-другой.
- К-к-к… тьфу ты! Кто?
Продолжая периодически менять цвета и заикаясь всё больше, студент рассказал, что получил от неизвестного отправителя весьма заманчивое предложение: за энную сумму закидывать певицу посланиями угрожающего характера. В общем, нужно было создать видимость преследования девушки одержимым фанатом. Содержание писем сначала не ограничивалось, а позже тот неизвестный стал подбирать его сам. Май выслушал это сбивчивое откровение с безучастным видом, только спросил:
- А уши и пальцы были, чьей идеей?
Парень снова вспыхнул, переплюнув по цвету самое алое из знамён, и признался:
- Он т-требовал не п-п-просто угроз на с-словах, а к-конкретных действий. В-вот я и п-придумал.
- И кто же этот таинственный ОН?
- Н-не знаю, к-кто угодно! В-возможно, это вовсе не ОН, а ОНА. Мы об-бщались исключительно п-по Интернету, а деньги п-поступали на м-мой счёт ежемесячно. П-понимаете, у меня мама б-болеет - сердце. Д-деньги п-постоянно нужны, я д-даже в б-больницу устроиться не могу - п-платят мало, п-приходится курьером в магазине п-подрабатывать, а тут такая в-возможность!
