Поляна была та самая, на которую он меня вынес под целебные лучи солнца. Здесь же медведь преградил мне путь в поселок, вынудив прислушаться к голосу разума. Сейчас, заметив издалека прислоненную к дереву задумчивую мужскую фигуру, я поняла, что вел Гордей себя так не из вредности. Наверное, он действительно хочет помочь, и мне нужно научиться бороться со своей неприязнью к нему. Не знаю, сколько еще пробуду здесь, но он все это время будет рядом, в этом я не сомневалась.
- Я готова, - привлекла я его внимание к себе, выйдя не середину полянки и нежась под утренним солнышком. Меня печалила невозможность бегать по утрам в овраг. И об этом мне тоже предстояло поразмышлять на досуге, потому как лето быстротечно, а я еще даже сотой доли необходимой для долгой зимы энергии не впитала.
Гордей подошел ко мне вразвалочку и остановился так близко, что мне захотелось отступить. Но и это желание я поборола, ожидая, что он сделает или скажет дальше.
- Я собираюсь вернуть тебе силу, - глухо заговорил он, - но ты должна обещать, что никто не пострадает. В том числе я, - на последней фразе он усмехнулся.
Сердце радостно кувыркнулось в груди, но внешне я осталась спокойна, как удав.
- Обещаю.
- Ты не поняла… Ты не должна пользоваться силой без моего разрешения. Сможешь удержать ее в узде? – прищурился Гордей. Взгляд его был прикован к моему лицу. Он изучал его, прощупывал, задерживался на губах. В конечном счете, под его пристальным взглядом лицо постепенно начинало разгораться, пока не заполыхало окончательно. В эту минуту больше всего я ненавидела свою особенность краснеть с полпинка. Заалела, как маков цвет! Так всегда говорила бабушка.
- Сдерживала же я ее как-то все эти годы! – буркнула я, уткнувшись взглядом в землю. Пусть теперь рассматривает мой затылок. Еще и голову склонила пониже.
- Хорошо! – сказал Гордей и отступил на шаг. Я не выдержала и выдохнула с облегчением. Сразу и воздух свободнее принялся циркулировать в легких. – Закрой глаза.
Безропотно подчинилась в ожидании того, что вот-вот должно произойти.
Теплые, немного шершавые ладони прижались к моим щекам, поднимая лицо к солнечному свету. И через секунду из них заструилась прохлада, успокаивая пылающую кожу. Она проникала в меня, и мне казалось, что в этот момент я перерождаюсь, обновляюсь изнутри. В теле с каждым глотком этой прохлады прибавлялось легкости и силы, и возрождалась уверенность в завтрашнем дне. Будущее уже не казалось мне мрачным, потому что я была не одинока, ко мне вернулась моя энергия – мой верный и надежный спутник.
- Спасибо! – с чувством произнесла я, когда Гордей убрал руки. Впервые я действительно была ему благодарна, за то, что верил мне.
- Приступим к тренировкам? – слегка улыбнулся он одними губами. Глаза же его продолжали излучать целую гамму чувств, далеких от радости.
- Начнем с теории.
Гордей приблизился ко мне по-кошачьи мягко, словно подкрался. Взял меня за руку, погладив большим пальцем запястье. Ничего особенного или интимного в его жесте не было. Так почему же по коже побежали мурашки, а в животе все скрутилось в тугой узел, правда сразу же отпустило. Я и хотела вырвать руку, но что-то помешало это сделать. Так и позволила ему довести меня до дерева, образовавшего густую тень вокруг себя.
- Садись, - первый опустился он в траву и потянул меня за собой.
Вот тут я уже аккуратно высвободила руку, и произнесла:
- Я лучше на солнце…
Так убью двух зайцев сразу: получу небольшую порцию энергии и окажусь подальше от него.
- Почему ты так любишь его? – задрал он голову и посмотрел на высокие кроны.
- Солнце – часть жизни. Не будет светила – не станет туманной ведьмы, - пожала я плечами, вспоминая слова бабушки. С рождения я знала, что наравне с воздухом мне необходимо солнце. Лишь оно способно изгнать туман из души. Скрывать что-либо от Гордея не видела смысла. Кажется, он невольно стал тем единственным человеком, которому я могла доверить все тайны о своем происхождении. И неважно, как сама я к нему относилась.
- Вот почему ты спускаешься в расщелину на рассвете, - задумчиво протянул он.
- А ты подсматривал за мной! – зло сверкнула я на него глазами, вспомнив то утро и не замечая, что перешла на «ты». Впрочем, Гордей этого тоже не заметил. А вот взгляд его стал еще задумчивее. Да и я уже не злилась – столько всего произошло после…
- Значит, ты соткана из тумана, и лишь солнечный свет мешает ему завладеть твоей душой? Туманная ведьма…
Я перестала понимать его, и почему-то мне страшно было смотреть на этого мужчину. Отчего он ведет себя так странно и говорит так загадочно? Почему вроде и смотрит на меня, но как будто не видит? Что его тревожит? Может быть?..
- Ты не обязан со мной возиться. Я могу уйти прямо сейчас! – что заставило меня сказать так и вскочить с земли, сама не знаю. Только и дальше выносить такое его настроение больше не могла. Он бесил меня своей загадочностью!
Гордей оказался настолько проворным, что я и сообразить ничего не успела как оказалась прижатой им к дереву.
- И куда же ты пойдешь, глупая девчонка? А главное, что ты дальше собираешься делать?!
Его лицо было так близко от моего, что я даже толком глаз не могла разглядеть. Но кажется, они полыхали злостью. А уж как злилась я, и насколько нетерпимо покалывало пальцы, что я едва сдерживалась. С губ готово было сорваться заклинание, да такой силы, что сомневалась в его гуманности. Но от близости этого мужчины и того, как он вел себя – нарочито грубо, меня начинало лихорадить в прямом смысле слова.
«Риэтта, ты обещала! Ты должна сдержать энергию, что клокочет в тебе и только и мечтает вырваться на свободу. Ты сможешь, ты обещала…»
А когда губы Гордея прижались к моим, и по телу разлился жар, плавящий внутренности, когда руки мои сами потянулись к его шее, коснулись разгоряченной и немного влажной кожи, когда в нос ударил его запах, а язык мой переплелся с его… я не выдержала. Не смогла удержать силу, рожденную злостью и подогретую возбуждением. Медведя отбросило от меня на приличное расстояние. Я с ужасом смотрела, как он крутанулся в воздухе и упал на траву. Боже, спасибо тебе, что ты убрал деревья с его пути! Иначе, на этот раз он не отделался бы ушибом ребер.
Меня трясло, когда смотрела на неподвижное тело в нескольких метрах от меня. Кое-как заставила себя приблизиться к нему и опуститься на колени.
- Гордей, - позвала я и неловко коснулась его лица пальцами.
И вновь он оказался быстрее – тут же его рука метнулась к моей и сжала мои пальцы. Серые глаза распахнулись, и в них плясали смешинки. Он сошел с ума! В то время, как я считала его едва ли живым, он надо мной смеялся.
- Ты совершенно невежественна, - проговорил он и дернул меня на себя, припечатав к собственному телу. – Твоя сила руководит тобой, - вмиг посерьезнел он, промораживая меня глазами-льдинками.
- Пусти, - дернулась я. Но вместо того, чтобы отпустить, он обхватил мой затылок и снова поцеловал. На этот раз не агрессивно, а очень нежно. Язык его ласкал, а дыхание согревало. И пусть мне сложно было хоть что-то сообразить, но все же я нашла в себе силы увернуться от его губ. – Это такая проверка?! – гневно воззрилась я на своего мучителя.
- Почти, - расплылся он в довольной улыбке.
- Пусти, - снова дернулась я и неожиданно упала – держать меня и не собирались. – Придурок! – встала, отряхиваясь. – Ненавижу! – процедила сквозь зубы, и пофиг если он услышал.
- Продолжим? – встал он, потянулся и скривился как от боли. – Дурная сила! – зыркнул на меня и поковылял к дереву.
Мне ничего не оставалось, как плестись за ним, хоть и больше всего хотелось сейчас запустить в эту широкую и несгибаемую силу энергетическим сгустком.
- Твоя сила сейчас, как вторая ипостась у нас – медведей, - начал Гордей, когда мы оба устроились в траве: я – на солнце, он – в тени и привалившись к стволу дерева. – Мы рождаемся со способностью оборачиваться, как и ты, но просыпается она в нас годам к четырнадцати. И так же, как тебе сейчас, нам приходится учиться овладевать этой способностью, сдерживать в себе зверя. Вот и в тебе сейчас сидит зверь – коварный и очень строптивый.
Говорит, как стелет. Плавно так, доходчиво. Только вот «мой зверь», как он назвал его, с ним не согласен. Я физически чувствовала, как энергия внутри меня снова возмущается, встает на дыбы, словно уже сопротивляется чему-то. И это пугало. Постепенно я начинала верить словам Гордея и слушать его более внимательно.
- А ваша магия… она не такая, как моя? – решилась спросить я, испытывая перед ним странную робость в этот момент.
- Совершенно! – тряхнул он головой. – Их природа так же разнится, как суша и вода. Наша магия – это определенные умения, которые передаются из поколения в поколение. Мы рождаемся с ними, а потом развиваем, усиливаем, учимся пользоваться.
- Ну и я так же…
- Не перебивай, пожалуйста! – нахмурился Гордей. – Оратор из меня и так никудышный. Дай донести мысль… - он замолчал ненадолго, видно собираясь с этой самой мыслью. – Так вот, мы умеем только то, что может пригодиться нам. Для самообороны, для защиты наших жилищ, для охоты на дичь… В общем, не так и много мы умеем. Вот и твою силу я блокировал только потому, что ты не могла помешать мне, пользуясь твоей беспомощностью в тот момент. Ты соткана из энергии, словно рождена специально, чтобы носить ее в себе, используя на благо или нет, тут ведьме виднее, - улыбнулся он, но так мимолетно, что я решила, будто мне это показалось. – Я долго думал и пришел к выводу, что даже если бы на тебя не напали тогда, ночью, и не появился я, то все равно, в скором времени, сила вырвалась бы из-под контроля, потому как по-другому она не может существовать. Настало время, когда ты должна научиться ею пользоваться. Особенно сейчас, когда над тобой нависла опасность.
Его речь показалась мне несколько пафосной, но рациональное зерно в ней все же было. Только вот я понятия не имела, как усмирить все то буйство, что происходило в моей душе. Особенно сейчас, когда речи Гордея не пришлись энергии моей по вкусу.
- В моем клане воспитанием подростков занимался брат, - продолжил Гордей, и на этот раз голос его прозвучал тише и как-то грустно. На меня он не смотрел, устремив взор в пространство. – Он и сейчас, наверное, эти обязанности с себя не сложил, хоть и стал альфой…
- Ты был альфой?
- Был, - перевел на меня затуманенный взгляд Гордей.
Любопытство подмывало спросить его, что же случилось, почему он здесь, а не со своим кланом. Но вредность мешала это сделать. А еще уверенность, что во всех бедах виноват он сам. Не понимала, откуда во мне столько жестокости, но отдавала себе отчет, что мое отношение к Гордею предвзятое, и в этом тоже виноват он.
- Ты должна почувствовать свою силу отдельно от себя, - продолжил Гордей, так и не дождавшись, когда я скажу что-то еще. – И хоть я сам никогда этого не делал, но не раз видел, как обучает оборачиваться подростков брат. Предлагаю воспользоваться его теорией – приметь его опыт к твоей энергии.
Гордей встал и протянул мне руку. Я сделала вид, что не заметила этого, и поднялась с травы сама. Он вышел на середину поляны, и я последовала за ним. Взяв за плечи, Гордей развернул меня спиной к себе и прижал ладони к моим ушам. Его голос раздался так близко, а губы касались шеи настолько интимно, что реакция моя не заставила себя ждать. По коже побежали мурашки, и ноги сразу же стали ватными и слабыми. Я даже не сразу разобрала его слова, находясь во власти неконтролируемых эмоций.
- Отбрось все лишнее, в особенности посторонние звуки. Прислушайся к себе внутренней, услышь свою душу…
Легко сказать! Еще бы перестать чувствовать его! И зачем он только стоит так близко? Да я сейчас закиплю изнутри, если не возьму себя в руки! Так, Риэтта, спокойно… Я резко втянула носом воздух и медленно выпустила его из себя. Потом еще раз и еще. Кажется, дрожь отступила, а мысли немного прояснились, уже не акцентируясь исключительно на мужчине, что касался меня горячими ладонями. И все же, я оставалась далека от полного спокойствия и уравновешенности.
- Готова?
Мне ничего не оставалось, как кивнуть.
Гордей переместил руки мне на плечи, прокладывая обжигающие дорожки по шее, отчего меня снова бросило в озноб и захотелось поежиться. Пальцы его легли в ключичные впадинки, а губы снова прижались к моему уху. Нет, ну он точно издевается!
- Закрой глаза, - одновременно с этим он слегка надавил пальцами. Не сильно, но достаточно для того, чтобы я почувствовала боль. – Чувствуешь тепло? Вот здесь… - ладонь его переместилась ко мне на грудь – прямо в центр.
И это движение тоже показалось мне больше ласкательным, чем обучающим. Но тут я уже обругала себя мысленно последними словами, что веду себя как сексуально озабоченная маньячка. Вместо того, чтобы улавливать собственные ощущения, я кажется, возбуждалась все сильнее. Вот и тепло если и чувствовала, то едва уловимое. И шло оно не из моей души, а откуда-то снизу, из живота. И голова отчего-то кружилась все сильнее. Я даже вынуждена была привалиться к Гордею, чтобы не упасть.
Руки Гордея вновь вернулись к моим ключицам, и пальцы надавили ощутимо сильнее. В глазах моих потемнело, а взгляд словно погрузился внутрь меня. И я увидела яркий свет – прямо по центру. Он полыхал и разрастался. От его силы меня уже шатало из стороны в сторону. И если бы Гордей не держал меня очень крепко, то боюсь предположить, чем бы все это закончилось.
- Видишь свою силу?
Из последних сил я кивнула.
- Схвати ее мысленным взором и держи крепко. Покажи ей, кто хозяин.
Господи! А это-то мне как сделать?! Чем хватать-то?.. Я напряглась всем телом и сосредоточилась на свете, запрещая ему разрастаться для начала. Кажется, у меня даже получилось немного его уменьшить и заставить пылать не так ярко. И это было все, на что я оказалась способна.
- Рита, открой глаза, - словно издалека донесся до меня голос Гордея.
Нехотя подчинилась и с удивлением обнаружила его перед собой, а не за спиной. Он все так же продолжал крепко держать меня за плечи, внимательно разглядывая мое лицо.
- Как ты себя чувствуешь?
- Слегка пришибленной, - честно ответила я, чем вызвала улыбку у него на губах.
- Так и должно быть – прямой контакт с внутренней сущностью всегда выбивает поначалу почву из-под ног. Сможешь попробовать воспользоваться энергией?
Наверное, смогу, почему бы нет. Я решительно кивнула и слегка отстранилась от медведя. И хоть меня тут же повело в сторону, поддерживать себя не позволила – самостоятельно устояла на ногах.
Гордей отошел и выкатил из-за дерева бочку. Самую обычную, деревянную и очень большую. Он установил ее метрах в десяти от меня, отошел в сторону и скомандовал:
- Опрокинь ее. Только опрокинь, не разноси в щепки, - ехидно так усмехнулся.
Ладно, как скажешь. Заклинание сорвалось с губ, не успела я даже сообразить хоть что-то. Бочка отлетела со скоростью снаряда, впечаталась в дерево и рассыпалась у его основания даже не щепками, а пылью. Мое лицо вспыхнуло как факел, и я невольно спрятала его в руках. Как же мне было стыдно, не передать. А еще обидно до слез, что снова энергия не захотела подчиняться.
- Я готова, - привлекла я его внимание к себе, выйдя не середину полянки и нежась под утренним солнышком. Меня печалила невозможность бегать по утрам в овраг. И об этом мне тоже предстояло поразмышлять на досуге, потому как лето быстротечно, а я еще даже сотой доли необходимой для долгой зимы энергии не впитала.
Гордей подошел ко мне вразвалочку и остановился так близко, что мне захотелось отступить. Но и это желание я поборола, ожидая, что он сделает или скажет дальше.
- Я собираюсь вернуть тебе силу, - глухо заговорил он, - но ты должна обещать, что никто не пострадает. В том числе я, - на последней фразе он усмехнулся.
Сердце радостно кувыркнулось в груди, но внешне я осталась спокойна, как удав.
- Обещаю.
- Ты не поняла… Ты не должна пользоваться силой без моего разрешения. Сможешь удержать ее в узде? – прищурился Гордей. Взгляд его был прикован к моему лицу. Он изучал его, прощупывал, задерживался на губах. В конечном счете, под его пристальным взглядом лицо постепенно начинало разгораться, пока не заполыхало окончательно. В эту минуту больше всего я ненавидела свою особенность краснеть с полпинка. Заалела, как маков цвет! Так всегда говорила бабушка.
- Сдерживала же я ее как-то все эти годы! – буркнула я, уткнувшись взглядом в землю. Пусть теперь рассматривает мой затылок. Еще и голову склонила пониже.
- Хорошо! – сказал Гордей и отступил на шаг. Я не выдержала и выдохнула с облегчением. Сразу и воздух свободнее принялся циркулировать в легких. – Закрой глаза.
Безропотно подчинилась в ожидании того, что вот-вот должно произойти.
Теплые, немного шершавые ладони прижались к моим щекам, поднимая лицо к солнечному свету. И через секунду из них заструилась прохлада, успокаивая пылающую кожу. Она проникала в меня, и мне казалось, что в этот момент я перерождаюсь, обновляюсь изнутри. В теле с каждым глотком этой прохлады прибавлялось легкости и силы, и возрождалась уверенность в завтрашнем дне. Будущее уже не казалось мне мрачным, потому что я была не одинока, ко мне вернулась моя энергия – мой верный и надежный спутник.
- Спасибо! – с чувством произнесла я, когда Гордей убрал руки. Впервые я действительно была ему благодарна, за то, что верил мне.
- Приступим к тренировкам? – слегка улыбнулся он одними губами. Глаза же его продолжали излучать целую гамму чувств, далеких от радости.
ГЛАВА 11
- Начнем с теории.
Гордей приблизился ко мне по-кошачьи мягко, словно подкрался. Взял меня за руку, погладив большим пальцем запястье. Ничего особенного или интимного в его жесте не было. Так почему же по коже побежали мурашки, а в животе все скрутилось в тугой узел, правда сразу же отпустило. Я и хотела вырвать руку, но что-то помешало это сделать. Так и позволила ему довести меня до дерева, образовавшего густую тень вокруг себя.
- Садись, - первый опустился он в траву и потянул меня за собой.
Вот тут я уже аккуратно высвободила руку, и произнесла:
- Я лучше на солнце…
Так убью двух зайцев сразу: получу небольшую порцию энергии и окажусь подальше от него.
- Почему ты так любишь его? – задрал он голову и посмотрел на высокие кроны.
- Солнце – часть жизни. Не будет светила – не станет туманной ведьмы, - пожала я плечами, вспоминая слова бабушки. С рождения я знала, что наравне с воздухом мне необходимо солнце. Лишь оно способно изгнать туман из души. Скрывать что-либо от Гордея не видела смысла. Кажется, он невольно стал тем единственным человеком, которому я могла доверить все тайны о своем происхождении. И неважно, как сама я к нему относилась.
- Вот почему ты спускаешься в расщелину на рассвете, - задумчиво протянул он.
- А ты подсматривал за мной! – зло сверкнула я на него глазами, вспомнив то утро и не замечая, что перешла на «ты». Впрочем, Гордей этого тоже не заметил. А вот взгляд его стал еще задумчивее. Да и я уже не злилась – столько всего произошло после…
- Значит, ты соткана из тумана, и лишь солнечный свет мешает ему завладеть твоей душой? Туманная ведьма…
Я перестала понимать его, и почему-то мне страшно было смотреть на этого мужчину. Отчего он ведет себя так странно и говорит так загадочно? Почему вроде и смотрит на меня, но как будто не видит? Что его тревожит? Может быть?..
- Ты не обязан со мной возиться. Я могу уйти прямо сейчас! – что заставило меня сказать так и вскочить с земли, сама не знаю. Только и дальше выносить такое его настроение больше не могла. Он бесил меня своей загадочностью!
Гордей оказался настолько проворным, что я и сообразить ничего не успела как оказалась прижатой им к дереву.
- И куда же ты пойдешь, глупая девчонка? А главное, что ты дальше собираешься делать?!
Его лицо было так близко от моего, что я даже толком глаз не могла разглядеть. Но кажется, они полыхали злостью. А уж как злилась я, и насколько нетерпимо покалывало пальцы, что я едва сдерживалась. С губ готово было сорваться заклинание, да такой силы, что сомневалась в его гуманности. Но от близости этого мужчины и того, как он вел себя – нарочито грубо, меня начинало лихорадить в прямом смысле слова.
«Риэтта, ты обещала! Ты должна сдержать энергию, что клокочет в тебе и только и мечтает вырваться на свободу. Ты сможешь, ты обещала…»
А когда губы Гордея прижались к моим, и по телу разлился жар, плавящий внутренности, когда руки мои сами потянулись к его шее, коснулись разгоряченной и немного влажной кожи, когда в нос ударил его запах, а язык мой переплелся с его… я не выдержала. Не смогла удержать силу, рожденную злостью и подогретую возбуждением. Медведя отбросило от меня на приличное расстояние. Я с ужасом смотрела, как он крутанулся в воздухе и упал на траву. Боже, спасибо тебе, что ты убрал деревья с его пути! Иначе, на этот раз он не отделался бы ушибом ребер.
Меня трясло, когда смотрела на неподвижное тело в нескольких метрах от меня. Кое-как заставила себя приблизиться к нему и опуститься на колени.
- Гордей, - позвала я и неловко коснулась его лица пальцами.
И вновь он оказался быстрее – тут же его рука метнулась к моей и сжала мои пальцы. Серые глаза распахнулись, и в них плясали смешинки. Он сошел с ума! В то время, как я считала его едва ли живым, он надо мной смеялся.
- Ты совершенно невежественна, - проговорил он и дернул меня на себя, припечатав к собственному телу. – Твоя сила руководит тобой, - вмиг посерьезнел он, промораживая меня глазами-льдинками.
- Пусти, - дернулась я. Но вместо того, чтобы отпустить, он обхватил мой затылок и снова поцеловал. На этот раз не агрессивно, а очень нежно. Язык его ласкал, а дыхание согревало. И пусть мне сложно было хоть что-то сообразить, но все же я нашла в себе силы увернуться от его губ. – Это такая проверка?! – гневно воззрилась я на своего мучителя.
- Почти, - расплылся он в довольной улыбке.
- Пусти, - снова дернулась я и неожиданно упала – держать меня и не собирались. – Придурок! – встала, отряхиваясь. – Ненавижу! – процедила сквозь зубы, и пофиг если он услышал.
- Продолжим? – встал он, потянулся и скривился как от боли. – Дурная сила! – зыркнул на меня и поковылял к дереву.
Мне ничего не оставалось, как плестись за ним, хоть и больше всего хотелось сейчас запустить в эту широкую и несгибаемую силу энергетическим сгустком.
- Твоя сила сейчас, как вторая ипостась у нас – медведей, - начал Гордей, когда мы оба устроились в траве: я – на солнце, он – в тени и привалившись к стволу дерева. – Мы рождаемся со способностью оборачиваться, как и ты, но просыпается она в нас годам к четырнадцати. И так же, как тебе сейчас, нам приходится учиться овладевать этой способностью, сдерживать в себе зверя. Вот и в тебе сейчас сидит зверь – коварный и очень строптивый.
Говорит, как стелет. Плавно так, доходчиво. Только вот «мой зверь», как он назвал его, с ним не согласен. Я физически чувствовала, как энергия внутри меня снова возмущается, встает на дыбы, словно уже сопротивляется чему-то. И это пугало. Постепенно я начинала верить словам Гордея и слушать его более внимательно.
- А ваша магия… она не такая, как моя? – решилась спросить я, испытывая перед ним странную робость в этот момент.
- Совершенно! – тряхнул он головой. – Их природа так же разнится, как суша и вода. Наша магия – это определенные умения, которые передаются из поколения в поколение. Мы рождаемся с ними, а потом развиваем, усиливаем, учимся пользоваться.
- Ну и я так же…
- Не перебивай, пожалуйста! – нахмурился Гордей. – Оратор из меня и так никудышный. Дай донести мысль… - он замолчал ненадолго, видно собираясь с этой самой мыслью. – Так вот, мы умеем только то, что может пригодиться нам. Для самообороны, для защиты наших жилищ, для охоты на дичь… В общем, не так и много мы умеем. Вот и твою силу я блокировал только потому, что ты не могла помешать мне, пользуясь твоей беспомощностью в тот момент. Ты соткана из энергии, словно рождена специально, чтобы носить ее в себе, используя на благо или нет, тут ведьме виднее, - улыбнулся он, но так мимолетно, что я решила, будто мне это показалось. – Я долго думал и пришел к выводу, что даже если бы на тебя не напали тогда, ночью, и не появился я, то все равно, в скором времени, сила вырвалась бы из-под контроля, потому как по-другому она не может существовать. Настало время, когда ты должна научиться ею пользоваться. Особенно сейчас, когда над тобой нависла опасность.
Его речь показалась мне несколько пафосной, но рациональное зерно в ней все же было. Только вот я понятия не имела, как усмирить все то буйство, что происходило в моей душе. Особенно сейчас, когда речи Гордея не пришлись энергии моей по вкусу.
- В моем клане воспитанием подростков занимался брат, - продолжил Гордей, и на этот раз голос его прозвучал тише и как-то грустно. На меня он не смотрел, устремив взор в пространство. – Он и сейчас, наверное, эти обязанности с себя не сложил, хоть и стал альфой…
- Ты был альфой?
- Был, - перевел на меня затуманенный взгляд Гордей.
Любопытство подмывало спросить его, что же случилось, почему он здесь, а не со своим кланом. Но вредность мешала это сделать. А еще уверенность, что во всех бедах виноват он сам. Не понимала, откуда во мне столько жестокости, но отдавала себе отчет, что мое отношение к Гордею предвзятое, и в этом тоже виноват он.
- Ты должна почувствовать свою силу отдельно от себя, - продолжил Гордей, так и не дождавшись, когда я скажу что-то еще. – И хоть я сам никогда этого не делал, но не раз видел, как обучает оборачиваться подростков брат. Предлагаю воспользоваться его теорией – приметь его опыт к твоей энергии.
Гордей встал и протянул мне руку. Я сделала вид, что не заметила этого, и поднялась с травы сама. Он вышел на середину поляны, и я последовала за ним. Взяв за плечи, Гордей развернул меня спиной к себе и прижал ладони к моим ушам. Его голос раздался так близко, а губы касались шеи настолько интимно, что реакция моя не заставила себя ждать. По коже побежали мурашки, и ноги сразу же стали ватными и слабыми. Я даже не сразу разобрала его слова, находясь во власти неконтролируемых эмоций.
- Отбрось все лишнее, в особенности посторонние звуки. Прислушайся к себе внутренней, услышь свою душу…
Легко сказать! Еще бы перестать чувствовать его! И зачем он только стоит так близко? Да я сейчас закиплю изнутри, если не возьму себя в руки! Так, Риэтта, спокойно… Я резко втянула носом воздух и медленно выпустила его из себя. Потом еще раз и еще. Кажется, дрожь отступила, а мысли немного прояснились, уже не акцентируясь исключительно на мужчине, что касался меня горячими ладонями. И все же, я оставалась далека от полного спокойствия и уравновешенности.
- Готова?
Мне ничего не оставалось, как кивнуть.
Гордей переместил руки мне на плечи, прокладывая обжигающие дорожки по шее, отчего меня снова бросило в озноб и захотелось поежиться. Пальцы его легли в ключичные впадинки, а губы снова прижались к моему уху. Нет, ну он точно издевается!
- Закрой глаза, - одновременно с этим он слегка надавил пальцами. Не сильно, но достаточно для того, чтобы я почувствовала боль. – Чувствуешь тепло? Вот здесь… - ладонь его переместилась ко мне на грудь – прямо в центр.
И это движение тоже показалось мне больше ласкательным, чем обучающим. Но тут я уже обругала себя мысленно последними словами, что веду себя как сексуально озабоченная маньячка. Вместо того, чтобы улавливать собственные ощущения, я кажется, возбуждалась все сильнее. Вот и тепло если и чувствовала, то едва уловимое. И шло оно не из моей души, а откуда-то снизу, из живота. И голова отчего-то кружилась все сильнее. Я даже вынуждена была привалиться к Гордею, чтобы не упасть.
Руки Гордея вновь вернулись к моим ключицам, и пальцы надавили ощутимо сильнее. В глазах моих потемнело, а взгляд словно погрузился внутрь меня. И я увидела яркий свет – прямо по центру. Он полыхал и разрастался. От его силы меня уже шатало из стороны в сторону. И если бы Гордей не держал меня очень крепко, то боюсь предположить, чем бы все это закончилось.
- Видишь свою силу?
Из последних сил я кивнула.
- Схвати ее мысленным взором и держи крепко. Покажи ей, кто хозяин.
Господи! А это-то мне как сделать?! Чем хватать-то?.. Я напряглась всем телом и сосредоточилась на свете, запрещая ему разрастаться для начала. Кажется, у меня даже получилось немного его уменьшить и заставить пылать не так ярко. И это было все, на что я оказалась способна.
- Рита, открой глаза, - словно издалека донесся до меня голос Гордея.
Нехотя подчинилась и с удивлением обнаружила его перед собой, а не за спиной. Он все так же продолжал крепко держать меня за плечи, внимательно разглядывая мое лицо.
- Как ты себя чувствуешь?
- Слегка пришибленной, - честно ответила я, чем вызвала улыбку у него на губах.
- Так и должно быть – прямой контакт с внутренней сущностью всегда выбивает поначалу почву из-под ног. Сможешь попробовать воспользоваться энергией?
Наверное, смогу, почему бы нет. Я решительно кивнула и слегка отстранилась от медведя. И хоть меня тут же повело в сторону, поддерживать себя не позволила – самостоятельно устояла на ногах.
Гордей отошел и выкатил из-за дерева бочку. Самую обычную, деревянную и очень большую. Он установил ее метрах в десяти от меня, отошел в сторону и скомандовал:
- Опрокинь ее. Только опрокинь, не разноси в щепки, - ехидно так усмехнулся.
Ладно, как скажешь. Заклинание сорвалось с губ, не успела я даже сообразить хоть что-то. Бочка отлетела со скоростью снаряда, впечаталась в дерево и рассыпалась у его основания даже не щепками, а пылью. Мое лицо вспыхнуло как факел, и я невольно спрятала его в руках. Как же мне было стыдно, не передать. А еще обидно до слез, что снова энергия не захотела подчиняться.
