- Пойду за ужином, и только посмей выкинуть что-нибудь еще! – грозно предупредил он. – На сегодня все!
Подумаешь, я еще не показала тебе, как умею летать. Ну да ладно – будет еще время для этого, - молча ухмыльнулась я.
После сытного ужина из жаркого и ягодного киселя, Гордей велел мне поспать несколько часов.
- Приду за пару часов до рассвета. Это время самое подходящее, чтоб наведаться в поселок.
Еле дождалась, когда Гордей, наконец-то, уйдет, чтобы сунуть свой любопытный нос в пакет с обновками. Женщина я, в конце концов, или замученная тренировками ведьма? Этот злосчастный пакет так и притягивал мой взгляд все время, пока длился ужин.
По моему списку Гордей купил все. И многое добавил от себя, да еще и какое. Ну зачем мне все это дорогое шелковое белье? Да я отродясь такого не носила! А комбинации!.. Да еще и такие откровенные. Доставая вещь за вещью из пакета, я краснела все сильнее. Так и видела, как Гордей представляет меня во всем этом шелке, прикидывая размер. Вот за пару сарафанов и платьев искренне могла поблагодарить его – лето только началось, и главная жара еще впереди. И шорты тоже, спасибо, что прикупил – удобно и практично. Что ж, ладно. Дареному коню… как говорится. Да и рада я была обновкам, чего уж там. Такова женская природа – радуемся тогда, когда меньше всего этого хотим.
Я сложила теперь уже мои вещи аккуратной стопкой и с наслаждением растянулась на топчане. Все же устала я сильнее, чем могло казаться. Только в горизонтальном положении ощутила, как расслабляются все мышцы.
Наслаждаясь теплым ветерком, врывающимся в открытую дверь, и постепенно сгущающимися сумерками, я вспоминала наши занятия. И получала удовлетворение от мысли, что смогла, справилась. Даже сейчас, в состоянии покоя, я чувствовала в себе энергию, но отныне она была составляющей меня, а не живущей сама по себе и вытворяющей все, что ей угодно. Она согласилась слушаться, и я была ей за это благодарна. В наших отношениях отныне царила гармония и взаимоуважение.
Я и не поняла, как провалилась в сон. Разбудило меня легкое прикосновение к плечу и голос Гордея:
- Рита, проснись, нам пора…
В темноте сарая не могла разглядеть даже его силуэт, но чувствовала, что он стоит рядом и смотрит на меня. Снова он видел, а я нет. Как в ту первую ночь (воспоминания о которой нет-нет, да всплывали в мозгу, как я не гнала их), я уловила мощь, исходящую от этого мужчины. Даже на расстоянии чувствовала жар его тела, и невольно по моему растеклось желание, что напугало меня даже сильнее предстоящего похода. Я боялась своей реакции на Гордея. Каждый раз, оказываясь рядом, он заставлял меня нервничать.
- Уже встаю, - пробормотала я и села. – Мне нужно одеться.
Джинсы и футболку я приготовила заранее. Они лежали рядом с топчаном, достаточно было протянуть руку. Но не одеваться же мне при нем.
- Выйди, пожалуйста, - попросила я и поняла, что он не двинулся с места. – Гордей…
Пальцы его сомкнулись на моем запястье, и в следующий момент меня с силой прижали к мускулистому телу. Руки Гордея прошлись по моей спине, огладив ягодицы и возвращаясь на лопатки. Сквозь тонкую ткань сорочки я чувствовала, какие они горячие – практически обжигающие.
- Пусти, - слабо трепыхнулась я, чувствуя, как стремительно теряю силы.
- Не могу, - обожгло жаром мое ухо, и губы Гордея продолжили прокладывать дорожку из поцелуев по шее. – После сна ты такая нежная, податливая…
Я тоже не могла оттолкнуть его, мешало томление, во власти которого находилось тело. Оно размягчало мышцы, делало вялыми мысли, заставляло кровь быстрее струиться по жилам, а сердце бешено колотиться о грудную клетку. Но еще больше я не хотела позволить ему, да и себе что-то, за что потом буду проклинать нас обоих. Разум мой разрывался от противоречий, в то время, как руки Гордея становились все настойчивее, проникая под сорочку, лаская грудь и окончательно сводя меня с ума.
Губы Гордея накрыли мои как раз в том момент, когда я собралась оттолкнуть его. И снова рухнула та хрупкая преграда, что я возвела в своем сознании, в который раз я возненавидела собственное тело за реакцию на его близость, прикосновения. Поцелуй был настолько нежным и глубоким, что на глаза мои навернулись слезы. Его язык медленно исследовал глубины моего рта, и я вторила ему, отвечала взаимностью, борясь с головокружением, пытаясь нащупать ту мысль, что была сейчас важнее всего. И лишь когда он коснулся треугольника между моих ног, я поняла, что если сейчас не найду в себе силы дать отпор, то потом не смогу этого сделать и подавно.
Ну же! Где же ты, моя помощница, когда ты так сильно мне нужна? Или и тебя тоже ввели в заблуждение ласки зверя? Давай же, сделай так, чтобы я перестала чувствовать его горячую кожу под своими прохладными пальцами, его жадные губы, нежно терзающие мои, его дыхание на разгоряченной коже. Помоги мне!
Легкое покалывание не заставило себя ждать, быстро распространяясь от кончиков пальцев по всей коже. Яркие нити опутали Гордея, отодвигая его от меня на расстояние вытянутой руки, не давая пошевелиться.
- Что ты делаешь?! – прорычал он, пытаясь вырваться из невидимого кокона.
- Закрепляю навыки, - заставила себя усмехнуться я, хоть и больше всего мечтала вновь прижаться к нему. – Как видишь, я талантливая ученица.
- Убери это!
- Обещай больше не касаться меня и пальцем. Выйти, чтоб я спокойно оделась.
- Да делай ты, что хочешь, чертова ведьма! Только убери это, пока мои кости не расплющились.
Тут я поняла, что все же переборщила – не учла, что не рассчитала силу мысленного заклинания (да, я уже вышла на тот уровень, когда могла не произносить их вслух). Сразу же дала отбой, и услышала, как облегченно выдохнул Гордей.
- Прости. Немного перестаралась, - смущенно пробормотала, пытаясь навести в мыслях порядок и изгнать из тела возбуждение.
- Бездарная ты ученица! – фыркнул Гордей, растирая кожу. – Жду тебя на улице, - и покинул сарай.
Ну что ж, я добилась своего, хоть и перегнула палку. Оставалось надеяться, что не скоро Гордею вновь захочется меня потискать. О чем я только думаю! А самой... Я-то смогу быть рядом, смотреть на его руки и не вспоминать, как приятно, когда они касаются тебя? Смогу-не смогу, я должна! – тряхнула я головой и принялась с ожесточением натягивать одежду, словно именно она была виновата в моем внутреннем дисбалансе.
Через пять минут мы уже приближались к кромке леса.
- Путь неблизкий, поедешь на мне, - бросил Гордей, не сбавляя шага углубляясь в темноту леса. Сюда даже не проникал лунный свет, и мне становилось жутковато.
- Я могу сразу переместиться к оврагу…
- Не можешь, - грубо перебил меня он. – Как только мы покинем территорию клана, ты станешь заметна. Если бы я мог сам проникнуть в подвал дома, то вообще не брал бы тебя с собой.
- Ты не можешь! – с вызовом ответила я, испытывая новы приступ злости. На этот раз бесил тон, каким он позволял себе со мной разговаривать. Столько пренебрежения и брезгливости даже было в его голосе, словно я – насекомое в его тарелке. – Бабушка хорошо постаралась…
- То-то и оно! А это значит, что в поселке ты засияешь своей чертовой магией!
Я понимала, о чем он говорит. На этот раз даже на ругательства не обратила внимания. Он прав – как только я прочту заклинание, так сразу же меня обнаружит тот, кто поджег дом, желая моей смерти. И чем это закончится, трудно даже предположить. Оставалось надеяться, что он далеко, и мы успеем сбежать, пока он доберется до поселка.
- Я перекидываюсь.
Через несколько секунд в ладонь мне ткнулся мокрый медвежий нос. Не удержалась и погладила его по загривку, зарывая пальцы в жесткую шерсть. Так странно… зверю я доверяла больше чем человеку. Новый тычок вывел меня из задумчивости. Я забралась на спину медведя, обхватила его шею руками и прижалась щекой к шерсти, окруженная резким звериным запахом.
Чем ближе становилось поле, тем сильнее Гордей притормаживал. Он и сам не понимал, почему всячески оттягивал момент выхода из леса, но предчувствия теребили душу все сильнее, а в обличье зверя он особенно доверял инстинктам. Но и повернуть назад тоже не мог – нужно было наведаться в этот подвал. Наравне со страхом неизвестности, его еще и словно тянула туда какая-то сила, намекая, что не только документы Риты они там найдут.
У самой кромки медведь замер и втянул носом воздух. Поселок пах глубоким предрассветным крепким сном, и остывшими кострами. Даже самые первые петухи еще спали на своих насестах, и лишь звезды размеренно мерцали на чистом летнем небе, соседствуя с молодым месяцем.
Рита задремала у него на спине, но очнулась сразу же, как только он остановился.
- Почему мы не идем дальше? – раздался ее сонный голос, вперемешку с зевком.
Это и послужило сигналом – Гордей ступил на поле. Тут он прибавил скорости, чтобы как можно быстрее преодолеть открытое пространство и затеряться в кустах, что отделяли поле от поселка. Там он обернулся, посмеиваясь про себя, с каким интересом наблюдает за процессом Рита. Ну, наверное, со стороны это выглядит, как спецэффект в каком-нибудь кино про оборотней. Все же не каждый день видишь, как огромный зверь становится на задние лапы, как сплющивается его морда, а с тела постепенно исчезает шерсть. Как втягиваются клыки и когти, и конечности укорачиваются, видоизменяются. Как постепенно проявляются человеческие черты на морде зверя…
- Я думала, ты будешь голым, - неожиданно выдала Рита, и Гордей едва сдержал смех, так откровенно в ее голосе прозвучало разочарование.
- Это специальные штаны, - показал он на тонкую кожу, что обтягивала его ниже пояса. – Изобретение ученого нашего клана. Моего бывшего клана, - добавил после паузы.
- Удобно, - протянула она. – Пошли что ли уже?
- Подожди…
Гордей прислушался к себе, настраиваясь на окружающее пространство. Он хорошо помнил, что чувствовал, когда вышел из ее дома и в него проникло ощущение угрозы. Сейчас он ее не улавливал. Конечно, это ничего не значило, и враг мог просто затаиться, но что-то ему подсказывало, что пока путь свободен.
- Пойдем, - на всякий случай он крепко сжал руку Риты. Так ему было спокойнее – чувствовать тепло ее тела.
Конечно же, эта строптивая девчонка усмехнулась, но руку не забрала. И на том спасибо.
- Боже мой! – застыла она возле ограждения, рассматривая кострище в тусклом лунном свете. – Мой дом… Наш с бабушкой дом, - всхлипнула она.
- Не надо, не плачь, - притянул ее Гордей к себе, обхватив за плечо. – Кто знает, может, все к лучшему.
- Да уж, - прошептала она и проскользнула под лентой.
Огонь спалил не только дом. Не пощадил он и многолетний сад. Почерневшие деревья без единого листочка смотрелись карикатурными монстрами в лунном свете. Землю устилал мягкий рыхлый пепел. Даже изрядно затоптанный множеством ног, он все равно взмывал в воздух при каждом шаге. Запах гари проникал в легкие и только усиливал ощущение потери, надвигающейся беды.
Рита периодически всхлипывала и вздрагивала всем телом. Гордею очень хотелось хоть как-то утешить ее, пообещать, что больше с ней ничего не случится. Но такие обещания он давать боялся, ведь даже примерно не знал, что ждет девушку впереди. В одном лишь был уверен, и сейчас как никогда, что одну ее не оставит.
- Это здесь, - тихо проговорила Рита, останавливаясь предположительно там, где раньше была ее комната.
Снова вспомнилась та ночь, когда он увидел пожар издалека и стрелой помчался через поле. Тогда он не раздумывая бросился в дом, чтобы вынести обгоревшую девушку. И только после понял, что будь огонь обычным, то им обоим грозила верная гибель. А магический ему не причинил вреда. Значило ли это, что настроен он был только на Риту? Получается, что так.
Рита простерла руки над землей и произнесла заклинание. Тут же появился вход в подпол, причем не тронутый пожаром. Она легко откинула крышку и первая принялась спускаться.
- Осторожно, ступеньки крутые, – предупредила, когда Гордей последовал за ней, на всякий случай вернув крышку люка на место. – Света нет, - послышался снизу голос Риты, после того, как раздалось несколько щелчков тумблера. – Подожди, я сейчас…
Гордей и не торопился, медленно преодолевая ступеньку за ступенькой. Погреб оказался очень глубоким, и лестница вела в него почти вертикальная – шею сломать можно только так. К тому моменту, когда он достиг дна подвала, в центре уже разгоралось свечение, что быстро росло, заливая внутренности большой комнаты с низким потолком, выхватывая из темноты стеллажи с банками, садовую утварь, множество коробок, сломанный торшер, кастрюли, тазы… Чего тут только не было.
- Бабушка не любила ничего выбрасывать, - улыбнулась Рита, подметив удивление Гордея. – Она говорила, что вещи живые, и у каждой есть своя история. Она все сносила в подвал…
При желании тут можно жить какое-то время. Вон, даже гора старых матрасов в углу, сложенных высокой стопкой. И с голоду не умрешь точно. Гордей отвлекся от созерцания бытовой сокровищницы и проследил взглядом за Ритой. Девушка уверенно направилась в дальний угол подвала, куда свет практически не достигал, и вернулась оттуда с небольшой шкатулкой.
- Здесь все мои документы, - она перевернула два ящика. На один села сама, на другой пригласила Гордея. – Метрики, свидетельство о рождении, аттестат… Вот паспорт, - достала она книжечку в голубой корочке. – А это что? - в обложку был вложен свернутый лист бумаги. – Раньше его тут не было…
Она достала лист и развернула его. Гордей заметил, как задрожали руки девушки, и сама она побледнела.
- Почерк бабушкин, - растерянно взглянула она на Гордея.
Больше всего в этот момент ему хотелось обнять ее, успокоить, но вместо этого он сказал:
- Читай.
Дорогая моя, любимая девочка! Если ты читаешь эти строки, значит не дожила я и не могу защитить тебя от той беды, что показали мне духи. Прости меня, что оставила тебя в самое трудное время, когда сила твоя созрела, и держать ее в себе ты уже не можешь. Помни всегда, что это ты владеешь ею, а не она тобой. Девочка моя, ты сильная и справишься. Духи показали мне, что появится у тебя помощник. Зная, какая ты строптивая, молю тебя – не отталкивай того, что протянет руку помощи…
На этих строках Рита запнулась и вновь посмотрела на Гордея. И снова он прочитал в ее взгляде удивление.
- Это о тебе, - тихо проговорила она. – Бабушка знала…
Если беда пришла, бежать тебе надо, дитя. Не пытайся справиться с нею в одиночку. Ищи тех, кто будет так же силен. Только тогда его можно будет одолеть. Помнишь сундук, где хранятся твои детские вещи? На дне его найдешь сверток. Забери его. Это твое наследие, и там ты найдешь ответы на многие вопросы. Благословляю тебя, моя девочка. Отныне ты главная в нашем роду. Слушай голоса духов, следи за луной. И никогда не забывай, что ты туманная ведьма – гордая и несгибаемая.
- Бабушка, я ничего не понимаю, - всхлипнула Рита, и две слезинки скатились из ее глаз. Она свернула письмо и положила его туда же, откуда достала. Спрятав паспорт в шкатулку, она протянула ее Гордею.
Он и сам понимал не больше Риты, но очень надеялся, что они найдут хоть какие-то подсказки. А еще он осознавал, что несмотря на всю силу, девушка нуждается в нем, и судьбы их теперь связаны неразрывной нитью.
Подумаешь, я еще не показала тебе, как умею летать. Ну да ладно – будет еще время для этого, - молча ухмыльнулась я.
После сытного ужина из жаркого и ягодного киселя, Гордей велел мне поспать несколько часов.
- Приду за пару часов до рассвета. Это время самое подходящее, чтоб наведаться в поселок.
ГЛАВА 13
Еле дождалась, когда Гордей, наконец-то, уйдет, чтобы сунуть свой любопытный нос в пакет с обновками. Женщина я, в конце концов, или замученная тренировками ведьма? Этот злосчастный пакет так и притягивал мой взгляд все время, пока длился ужин.
По моему списку Гордей купил все. И многое добавил от себя, да еще и какое. Ну зачем мне все это дорогое шелковое белье? Да я отродясь такого не носила! А комбинации!.. Да еще и такие откровенные. Доставая вещь за вещью из пакета, я краснела все сильнее. Так и видела, как Гордей представляет меня во всем этом шелке, прикидывая размер. Вот за пару сарафанов и платьев искренне могла поблагодарить его – лето только началось, и главная жара еще впереди. И шорты тоже, спасибо, что прикупил – удобно и практично. Что ж, ладно. Дареному коню… как говорится. Да и рада я была обновкам, чего уж там. Такова женская природа – радуемся тогда, когда меньше всего этого хотим.
Я сложила теперь уже мои вещи аккуратной стопкой и с наслаждением растянулась на топчане. Все же устала я сильнее, чем могло казаться. Только в горизонтальном положении ощутила, как расслабляются все мышцы.
Наслаждаясь теплым ветерком, врывающимся в открытую дверь, и постепенно сгущающимися сумерками, я вспоминала наши занятия. И получала удовлетворение от мысли, что смогла, справилась. Даже сейчас, в состоянии покоя, я чувствовала в себе энергию, но отныне она была составляющей меня, а не живущей сама по себе и вытворяющей все, что ей угодно. Она согласилась слушаться, и я была ей за это благодарна. В наших отношениях отныне царила гармония и взаимоуважение.
Я и не поняла, как провалилась в сон. Разбудило меня легкое прикосновение к плечу и голос Гордея:
- Рита, проснись, нам пора…
В темноте сарая не могла разглядеть даже его силуэт, но чувствовала, что он стоит рядом и смотрит на меня. Снова он видел, а я нет. Как в ту первую ночь (воспоминания о которой нет-нет, да всплывали в мозгу, как я не гнала их), я уловила мощь, исходящую от этого мужчины. Даже на расстоянии чувствовала жар его тела, и невольно по моему растеклось желание, что напугало меня даже сильнее предстоящего похода. Я боялась своей реакции на Гордея. Каждый раз, оказываясь рядом, он заставлял меня нервничать.
- Уже встаю, - пробормотала я и села. – Мне нужно одеться.
Джинсы и футболку я приготовила заранее. Они лежали рядом с топчаном, достаточно было протянуть руку. Но не одеваться же мне при нем.
- Выйди, пожалуйста, - попросила я и поняла, что он не двинулся с места. – Гордей…
Пальцы его сомкнулись на моем запястье, и в следующий момент меня с силой прижали к мускулистому телу. Руки Гордея прошлись по моей спине, огладив ягодицы и возвращаясь на лопатки. Сквозь тонкую ткань сорочки я чувствовала, какие они горячие – практически обжигающие.
- Пусти, - слабо трепыхнулась я, чувствуя, как стремительно теряю силы.
- Не могу, - обожгло жаром мое ухо, и губы Гордея продолжили прокладывать дорожку из поцелуев по шее. – После сна ты такая нежная, податливая…
Я тоже не могла оттолкнуть его, мешало томление, во власти которого находилось тело. Оно размягчало мышцы, делало вялыми мысли, заставляло кровь быстрее струиться по жилам, а сердце бешено колотиться о грудную клетку. Но еще больше я не хотела позволить ему, да и себе что-то, за что потом буду проклинать нас обоих. Разум мой разрывался от противоречий, в то время, как руки Гордея становились все настойчивее, проникая под сорочку, лаская грудь и окончательно сводя меня с ума.
Губы Гордея накрыли мои как раз в том момент, когда я собралась оттолкнуть его. И снова рухнула та хрупкая преграда, что я возвела в своем сознании, в который раз я возненавидела собственное тело за реакцию на его близость, прикосновения. Поцелуй был настолько нежным и глубоким, что на глаза мои навернулись слезы. Его язык медленно исследовал глубины моего рта, и я вторила ему, отвечала взаимностью, борясь с головокружением, пытаясь нащупать ту мысль, что была сейчас важнее всего. И лишь когда он коснулся треугольника между моих ног, я поняла, что если сейчас не найду в себе силы дать отпор, то потом не смогу этого сделать и подавно.
Ну же! Где же ты, моя помощница, когда ты так сильно мне нужна? Или и тебя тоже ввели в заблуждение ласки зверя? Давай же, сделай так, чтобы я перестала чувствовать его горячую кожу под своими прохладными пальцами, его жадные губы, нежно терзающие мои, его дыхание на разгоряченной коже. Помоги мне!
Легкое покалывание не заставило себя ждать, быстро распространяясь от кончиков пальцев по всей коже. Яркие нити опутали Гордея, отодвигая его от меня на расстояние вытянутой руки, не давая пошевелиться.
- Что ты делаешь?! – прорычал он, пытаясь вырваться из невидимого кокона.
- Закрепляю навыки, - заставила себя усмехнуться я, хоть и больше всего мечтала вновь прижаться к нему. – Как видишь, я талантливая ученица.
- Убери это!
- Обещай больше не касаться меня и пальцем. Выйти, чтоб я спокойно оделась.
- Да делай ты, что хочешь, чертова ведьма! Только убери это, пока мои кости не расплющились.
Тут я поняла, что все же переборщила – не учла, что не рассчитала силу мысленного заклинания (да, я уже вышла на тот уровень, когда могла не произносить их вслух). Сразу же дала отбой, и услышала, как облегченно выдохнул Гордей.
- Прости. Немного перестаралась, - смущенно пробормотала, пытаясь навести в мыслях порядок и изгнать из тела возбуждение.
- Бездарная ты ученица! – фыркнул Гордей, растирая кожу. – Жду тебя на улице, - и покинул сарай.
Ну что ж, я добилась своего, хоть и перегнула палку. Оставалось надеяться, что не скоро Гордею вновь захочется меня потискать. О чем я только думаю! А самой... Я-то смогу быть рядом, смотреть на его руки и не вспоминать, как приятно, когда они касаются тебя? Смогу-не смогу, я должна! – тряхнула я головой и принялась с ожесточением натягивать одежду, словно именно она была виновата в моем внутреннем дисбалансе.
Через пять минут мы уже приближались к кромке леса.
- Путь неблизкий, поедешь на мне, - бросил Гордей, не сбавляя шага углубляясь в темноту леса. Сюда даже не проникал лунный свет, и мне становилось жутковато.
- Я могу сразу переместиться к оврагу…
- Не можешь, - грубо перебил меня он. – Как только мы покинем территорию клана, ты станешь заметна. Если бы я мог сам проникнуть в подвал дома, то вообще не брал бы тебя с собой.
- Ты не можешь! – с вызовом ответила я, испытывая новы приступ злости. На этот раз бесил тон, каким он позволял себе со мной разговаривать. Столько пренебрежения и брезгливости даже было в его голосе, словно я – насекомое в его тарелке. – Бабушка хорошо постаралась…
- То-то и оно! А это значит, что в поселке ты засияешь своей чертовой магией!
Я понимала, о чем он говорит. На этот раз даже на ругательства не обратила внимания. Он прав – как только я прочту заклинание, так сразу же меня обнаружит тот, кто поджег дом, желая моей смерти. И чем это закончится, трудно даже предположить. Оставалось надеяться, что он далеко, и мы успеем сбежать, пока он доберется до поселка.
- Я перекидываюсь.
Через несколько секунд в ладонь мне ткнулся мокрый медвежий нос. Не удержалась и погладила его по загривку, зарывая пальцы в жесткую шерсть. Так странно… зверю я доверяла больше чем человеку. Новый тычок вывел меня из задумчивости. Я забралась на спину медведя, обхватила его шею руками и прижалась щекой к шерсти, окруженная резким звериным запахом.
***
Чем ближе становилось поле, тем сильнее Гордей притормаживал. Он и сам не понимал, почему всячески оттягивал момент выхода из леса, но предчувствия теребили душу все сильнее, а в обличье зверя он особенно доверял инстинктам. Но и повернуть назад тоже не мог – нужно было наведаться в этот подвал. Наравне со страхом неизвестности, его еще и словно тянула туда какая-то сила, намекая, что не только документы Риты они там найдут.
У самой кромки медведь замер и втянул носом воздух. Поселок пах глубоким предрассветным крепким сном, и остывшими кострами. Даже самые первые петухи еще спали на своих насестах, и лишь звезды размеренно мерцали на чистом летнем небе, соседствуя с молодым месяцем.
Рита задремала у него на спине, но очнулась сразу же, как только он остановился.
- Почему мы не идем дальше? – раздался ее сонный голос, вперемешку с зевком.
Это и послужило сигналом – Гордей ступил на поле. Тут он прибавил скорости, чтобы как можно быстрее преодолеть открытое пространство и затеряться в кустах, что отделяли поле от поселка. Там он обернулся, посмеиваясь про себя, с каким интересом наблюдает за процессом Рита. Ну, наверное, со стороны это выглядит, как спецэффект в каком-нибудь кино про оборотней. Все же не каждый день видишь, как огромный зверь становится на задние лапы, как сплющивается его морда, а с тела постепенно исчезает шерсть. Как втягиваются клыки и когти, и конечности укорачиваются, видоизменяются. Как постепенно проявляются человеческие черты на морде зверя…
- Я думала, ты будешь голым, - неожиданно выдала Рита, и Гордей едва сдержал смех, так откровенно в ее голосе прозвучало разочарование.
- Это специальные штаны, - показал он на тонкую кожу, что обтягивала его ниже пояса. – Изобретение ученого нашего клана. Моего бывшего клана, - добавил после паузы.
- Удобно, - протянула она. – Пошли что ли уже?
- Подожди…
Гордей прислушался к себе, настраиваясь на окружающее пространство. Он хорошо помнил, что чувствовал, когда вышел из ее дома и в него проникло ощущение угрозы. Сейчас он ее не улавливал. Конечно, это ничего не значило, и враг мог просто затаиться, но что-то ему подсказывало, что пока путь свободен.
- Пойдем, - на всякий случай он крепко сжал руку Риты. Так ему было спокойнее – чувствовать тепло ее тела.
Конечно же, эта строптивая девчонка усмехнулась, но руку не забрала. И на том спасибо.
- Боже мой! – застыла она возле ограждения, рассматривая кострище в тусклом лунном свете. – Мой дом… Наш с бабушкой дом, - всхлипнула она.
- Не надо, не плачь, - притянул ее Гордей к себе, обхватив за плечо. – Кто знает, может, все к лучшему.
- Да уж, - прошептала она и проскользнула под лентой.
Огонь спалил не только дом. Не пощадил он и многолетний сад. Почерневшие деревья без единого листочка смотрелись карикатурными монстрами в лунном свете. Землю устилал мягкий рыхлый пепел. Даже изрядно затоптанный множеством ног, он все равно взмывал в воздух при каждом шаге. Запах гари проникал в легкие и только усиливал ощущение потери, надвигающейся беды.
Рита периодически всхлипывала и вздрагивала всем телом. Гордею очень хотелось хоть как-то утешить ее, пообещать, что больше с ней ничего не случится. Но такие обещания он давать боялся, ведь даже примерно не знал, что ждет девушку впереди. В одном лишь был уверен, и сейчас как никогда, что одну ее не оставит.
- Это здесь, - тихо проговорила Рита, останавливаясь предположительно там, где раньше была ее комната.
Снова вспомнилась та ночь, когда он увидел пожар издалека и стрелой помчался через поле. Тогда он не раздумывая бросился в дом, чтобы вынести обгоревшую девушку. И только после понял, что будь огонь обычным, то им обоим грозила верная гибель. А магический ему не причинил вреда. Значило ли это, что настроен он был только на Риту? Получается, что так.
Рита простерла руки над землей и произнесла заклинание. Тут же появился вход в подпол, причем не тронутый пожаром. Она легко откинула крышку и первая принялась спускаться.
- Осторожно, ступеньки крутые, – предупредила, когда Гордей последовал за ней, на всякий случай вернув крышку люка на место. – Света нет, - послышался снизу голос Риты, после того, как раздалось несколько щелчков тумблера. – Подожди, я сейчас…
Гордей и не торопился, медленно преодолевая ступеньку за ступенькой. Погреб оказался очень глубоким, и лестница вела в него почти вертикальная – шею сломать можно только так. К тому моменту, когда он достиг дна подвала, в центре уже разгоралось свечение, что быстро росло, заливая внутренности большой комнаты с низким потолком, выхватывая из темноты стеллажи с банками, садовую утварь, множество коробок, сломанный торшер, кастрюли, тазы… Чего тут только не было.
- Бабушка не любила ничего выбрасывать, - улыбнулась Рита, подметив удивление Гордея. – Она говорила, что вещи живые, и у каждой есть своя история. Она все сносила в подвал…
При желании тут можно жить какое-то время. Вон, даже гора старых матрасов в углу, сложенных высокой стопкой. И с голоду не умрешь точно. Гордей отвлекся от созерцания бытовой сокровищницы и проследил взглядом за Ритой. Девушка уверенно направилась в дальний угол подвала, куда свет практически не достигал, и вернулась оттуда с небольшой шкатулкой.
- Здесь все мои документы, - она перевернула два ящика. На один села сама, на другой пригласила Гордея. – Метрики, свидетельство о рождении, аттестат… Вот паспорт, - достала она книжечку в голубой корочке. – А это что? - в обложку был вложен свернутый лист бумаги. – Раньше его тут не было…
Она достала лист и развернула его. Гордей заметил, как задрожали руки девушки, и сама она побледнела.
- Почерк бабушкин, - растерянно взглянула она на Гордея.
Больше всего в этот момент ему хотелось обнять ее, успокоить, но вместо этого он сказал:
- Читай.
Дорогая моя, любимая девочка! Если ты читаешь эти строки, значит не дожила я и не могу защитить тебя от той беды, что показали мне духи. Прости меня, что оставила тебя в самое трудное время, когда сила твоя созрела, и держать ее в себе ты уже не можешь. Помни всегда, что это ты владеешь ею, а не она тобой. Девочка моя, ты сильная и справишься. Духи показали мне, что появится у тебя помощник. Зная, какая ты строптивая, молю тебя – не отталкивай того, что протянет руку помощи…
На этих строках Рита запнулась и вновь посмотрела на Гордея. И снова он прочитал в ее взгляде удивление.
- Это о тебе, - тихо проговорила она. – Бабушка знала…
Если беда пришла, бежать тебе надо, дитя. Не пытайся справиться с нею в одиночку. Ищи тех, кто будет так же силен. Только тогда его можно будет одолеть. Помнишь сундук, где хранятся твои детские вещи? На дне его найдешь сверток. Забери его. Это твое наследие, и там ты найдешь ответы на многие вопросы. Благословляю тебя, моя девочка. Отныне ты главная в нашем роду. Слушай голоса духов, следи за луной. И никогда не забывай, что ты туманная ведьма – гордая и несгибаемая.
- Бабушка, я ничего не понимаю, - всхлипнула Рита, и две слезинки скатились из ее глаз. Она свернула письмо и положила его туда же, откуда достала. Спрятав паспорт в шкатулку, она протянула ее Гордею.
Он и сам понимал не больше Риты, но очень надеялся, что они найдут хоть какие-то подсказки. А еще он осознавал, что несмотря на всю силу, девушка нуждается в нем, и судьбы их теперь связаны неразрывной нитью.
