Признаться, подобная забота от Отрийского лорда настораживала. Дамиан попытался взглядом найти отца, но, кроме Торика, в комнате никого не оказалось. Горло уже саднило от длительного кашля, когда всё-таки, вытолкнув очередной сгусток, Дамиан смог сглотнуть.
— Благодарю, — сипло произнёс он, стирая с губ налипшую кровь.
Торик протянул ему стакан с бурой, пахнущей тиной жидкостью. Дамиан невольно поморщился. Помимо неприятного аромата отвращение вызывала и сама консистенция: отвар был густым и плотным, как плохо проваренный кисель.
— Это готовил ваш отец, — заметил Торик.
Дамиан кивнул и, забрав стакан, разом опорожнил его, стараясь проглотить как можно быстрее, так как на вкус лекарство было ещё хуже, чем на вид и запах. Однако эффект давало почти моментальный. Дышать стало значительно легче, а голова прояснилась.
«Долой узурпатора!» — наконец расслышал он прежде невнятную фразу. Голоса доносились с дворцовой площади, и, судя по нарастающему гулу, там собралось уже немало народу.
Дамиан вопросительно воззрился на Торика, однако тот не спешил удовлетворить его любопытство. Лорд невозмутимо присел на стул, словно ничего необычного и не происходило, и даже не шелохнулся, когда под окнами раздался новый возглас:
«Сжечь колдуна!»
Дамиан вздрогнул. Его сердце ёкнуло от недоброго предчувствия.
— Что случилось? — тихо спросил он под аккомпанемент менее звучных выкриков:
«Изверг!», «Чудовище!», «Убийца!».
— Народ не оценил вашу попытку подавить бунт, — безмятежно ответил Торик.
— Я… — Дамиан осёкся, перед его мысленный взором вихрем пронеслись недавние события. Яркие образы сражений сначала в порту, а затем у восточных врат сменились смутным воспоминанием разбросанных по улице тел. По спине пробежали мурашки от возникшего жуткого предположения. — …всех убил?
— Что вы, Ваше Величество, — мягко произнёс Торик. — Лично Вы лишь покалечили несколько десяток солдат, впрочем, этот урок пойдёт им на пользу. Тогда как ваша матушка… — Лорд внезапно замолчал, отчего-то покосившись на висевший в комнате гобелен, на котором леди Даниэла некогда вышила родную деревню. — Была несколько несдержана, — с лёгкой ухмылкой закончил он.
— Что вы имеете в виду?!
Слова Торика звучали вызывающе, а уж недвусмысленный намёк в сторону матери и вовсе был возмутителен. Никто не имел права огульно обвинять леди Даниэлу!
Однако лорд явно знал, о чём говорил. Он выразительно посмотрел на кольцо, всё ещё находящееся на пальце Дамиана, после чего с уже привычной невозмутимостью констатировал:
— Буря, пронёсшаяся по городу, нанесла довольно крупный ущерб торговцам и рыбакам. Многие лавки теперь требуют серьёзного ремонта, а часть лодок и вовсе смыло в море, я уж и не говорю об утонувших грузах, испорченных товарах, сорванных крышах и разбитых кораблях.
Безусловно, перечисленные Ториком беды, свалившиеся на головы ни в чём неповинных каэрцев, объясняли их гнев и негодование. Дамиан всё понимал и чувствовал себя бесконечно виноватым. В последнее время на столицу выпало слишком много испытаний. Взбудоражившее народ затмение и в самом деле принесло несчастье. Скоропостижную смерть любимого короля, жуткое землетрясение и чужака на троне, умудрившегося в первый же свой день устроить ещё больший переполох! Если вообще не кровавую бойню.
— Что с армией генерала Йохана? — глухо спросил Дамиан, мысленно готовясь к худшему. И, словно в подтверждении самых мрачных опасений, на площади кто-то особенно громко проорал:
«Гореть тебе в пламени дракона, кровавый король!»
Дамиан внутренне сжался, ожидая неутешительного приговора и из уст Торика.
— Пока все без сознания, но, согласно рапорту вашего отца, их жизням ничего не угрожает! — насмешливо выдал тот, а затем, заметив искреннее удивление, прибавил: — Командам с разбитых суден тоже. И, не могу не признать, что вам отчаянно везёт, Ваше Величество. За целый день в столице ещё никто не умер!
Эта новость казалась просто невероятной! От внезапной радости у Дамиана отлегло на сердце, и даже продолжающие звучать с площади обвинения уже не казались такими ужасными, ведь раненных можно было вылечить, крыши и корабли — починить, а товары восстановить или же возместить убытки. Не случилось ничего невосполнимого или необратимого. Нужно было просто всё исправить. Эта мысль мигом овладела Дамианом. Он начал прикидывал план действий, которым собирался успокоить народ, при этом стараясь отодвинуть на второй план крутящиеся в голове опасения. Но выходило не очень. Множество вопросов к Торику никак не давали сосредоточиться. Дамиана всерьёз беспокоило, где тот пропадал вчера вечером, когда собирались лорды, почему вдруг оказался у восточных врат сразу после битвы с армией Йохана, и как догадался, что Дамиан и его мать причастны к буре! Он уже собрался прояснить хотя бы что-то, мысленно подбирая слова, как его отвлёк новый возглас под окнами.
— Каэр внемли мне! Я, достопочтимый эрл Диарский, готов разоблачить наглого самозванца, узурпирующего престол! — Визгливый голос Элофа пронёсся по площади.
Народ загудел. Жадные до сплетен и всяческих показательных зрелищ каэрцы уже были в предвкушении. Что бы не затеял Элоф, главное ему уже удалось. Он полностью завладел вниманием толпы.
— Дамиан Редиан продал свою душу демонам, чтобы стать колдуном, а затем, воспользовавшись своими мерзкими чарами, незаконно взошёл на престол! — заявил Элоф, и на площади воцарилась мёртвая тишина. Кажется, даже ветер смолк, прислушиваясь. А меж тем, эрл с вызовом продолжил: — Он украл добытый мной кристалл власти! Я уже возвращался назад с испытаний, когда на меня налетело это порождение злой магии, чудовищный грифон. Лорд Адвиль мог бы подтвердить мои слова, я как раз отослал ему весточку о своём возвращении, но эта тварь напала и на него! И вырвала нашему Канцлеру язык!
Толпа взорвалась негодованием.
— Подонок! — выкрикнул кто-то, и столь жёсткая оценка оказалась слишком болезненной для Дамиана, словно кто-то решил когтями пройтись по его свежим ранам.
— Вырвать язык узурпатору и отдать на съедение собакам! — выкрикнул кто-то ещё.
— Да что там язык! Пусть рвут на части этого проходимца! — появилось новое предложение, от которого Дамиан ощутил неприятный холодок по спине. Толпа зверела с каждой минутой, так и до народного бунта недалеко. Внутри всё кипело от возмущения и желания всенепременно поведать правду. Дамиан попытался встать с постели, но это оказалось совсем не так просто, как он ожидал. Стоило ему только свесить ноги с кровати, как им тут же овладела слабость, в глазах стало темнеть, а голова кружиться. Похоже, магический штурм и неудачное ранение окончательно его измотали.
— Ваше Величество, куда же вы в таком состоянии! — Торик, как заботливая наседка, устремился на помощь.
— Я должен выйти к людям! — хрипло простонал Дамиан. — Должен сказать правду!
— Даже если они в неё не поверят? — с ухмылкой спросил Торик, а тем временем на площади Элоф продолжал упражняться в ораторском искусстве, переиначивая факты в свою пользу.
— Но мне ещё повезло, куда хуже пришлось бедняге эрлу Лимосскому! Вы только посмотрите, что он с ним сотворил!
Поднялся настоящий гвалт. Кто-то ужасался, кто-то сыпал проклятьями, кого-то и вовсе вырвало от отвращения.
— Что там? — Дамиан упрямо пытался подняться, хотя ноги предательски разъезжались. — Я должен увидеть!
Торик презрительно фыркнул, словно считал громкие обвинения Элофа пустым звуком, однако после очередных неудачных попыток Дамиана добраться до окна, деловито подставил своё плечо.
— Зрелище не из приятных, — вскользь заметил он, помогая встать.
Путь к окну показался Дамиану вечностью. Он с трудом переставлял ноги, а порой буквально висел на шее у Торика. Признаться, это смущало и сильно било по самооценке.
«Какого демона отец оставил его со мной!» — свербела настырная мысль. Дамиану было бы куда легче, заботься о нём мастер Джулиан или матушка. Он и вовсе не желал показывать свои слабости будущему родственнику. Мало ли, вдруг тот теперь решит, что Дамиан слабак и недостоин руки прекрасной Нэйдж! Теперь же приходилось уповать разве что на милосердие. Вот только все эти заботы разом улетучились, как только Дамиан увидел, что же происходило на площади. Элоф воздвиг себе из ящиков нечто похожее на пьедестал и теперь возвышался над толпой, с упоением оглашая очередные ложные наветы. Смысл их ускользнул от Дамиана, так как всё его внимание привлек оставленный у ног Элофа открытый гроб. Там, среди веток можжевельника на голубом бархатном покрывале лежало тело Когъёрда. Точнее, то жуткое месиво, в которое оно превратилось. Черты лица с трудом угадывались под гниющими рваными ранами, выдранными клоками волос и пустыми, лишёнными глазных яблок, глазницами. Само тело было изломано, истерзано и вывернуто совершенно немыслимым образом. Кости торчали в разные стороны, будто кто-то просто хаотично воткнул их в превращенные в фарш мышцы и внутренности. Желудок был вытащен на поверхность и надут, подобно мыльному пузырю, а лёгкие, намотав на берцовую кость, превратили в вызывающее ужас и непроизвольную тошноту знамя. Дамиан едва сдержал рвотный позыв. Он даже не мог представить кто или что могло сотворить подобное с крепким, сильным мужчиной. Это всё казалось полным безумием. Столь кошмарной смерти Дамиан не пожелал бы никому, даже самому отъявленному убийце!
Его продолжало тошнить, но он не в силах был даже отвернуться. Его взгляд словно прилип к отвратительному зрелищу, крепко впечатывая увиденное в памяти.
— Долой маньяка с трона! — всё настойчивее стало доноситься с площади.
— Сжечь заживо этого мерзкого колдуна! — надсадно кричали женские голоса.
— Отдайте его нам, — раздирались мужчины. — Мы разорвём этого негодяя в клочья!
Каждое злое слово било подобно подлой стреле предателя в спину. Дамиана трясло то ли от начавшейся лихорадки, то ли от собственного бессилия. Он ещё никогда не был так растерян и удручён.
— Я… — Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Я должен показаться народу! — выдавил из себя Дамиан.
— Зачем? — с насмешкой поинтересовался Торик. — Чтобы вас закидали камнями?
— Мне нужно… — Горло сдавило так, что на миг перехватило дыхание. Дамиан с трудом сглотнул комок, прежде чем смог договорить: — Мне нужно сказать правду! Я бы никогда такого не сделал!
— Это уже не важно, — Торик покачал головой. — Вам всё равно никто не поверит.
— Но мне нужно… — попытался возразить Дамиан, хотя и понимал, что лорд бесконечно прав, и сейчас уже ничего словами не решить! Его доказательства должны были быть гораздо более весомым.
— Что вам действительно нужно, так это подавить возникший бунт, — наставительно порекомендовал Торик.
— Я не буду применять силу против своего народа! — вспыхнул Дамиан.
— Отчего же? — Торик был искренне удивлён. И недоумение отразилось в его странным янтарных глазах.
— Это всё равно, что расписаться в тех ужасах, в которых обвинил меня Элоф! Я не диктатор и не приемлю тиранию! — безапелляционно заявил Дамиан, отодвигая от себя крамольные мысли, что принялись бродить у него в голове. Ему и нужно было всего лишь разогнать толпу, что в этом такого сложного? Можно призвать стражников или даже просто наколдовать мощный ливень! Но то, что совсем недавно не стоило особых усилий, сейчас вызывала сомнения. Дамиану едва хватало сил, и так с чужой помощью, держаться на ногах, что уж говорить о затратах на магию!
— Тогда, что вы планируете делать? Бросите престол и сбежите или же отдадите себя в жертву обезумевшей толпе? — Торик по-прежнему недоумевал, и в его тоне проскользнуло неодобрение.
— Просто отведите меня на балкон, — попросил Дамиан, смиряясь с неизбежным. Он так и не принял решения, собравшись сделать этот сложный выбор уже там, глядя на людей. В нём ещё теплилась надежда, что ему удастся призвать дождь, и всё уладиться более-менее мирно.
Торик помог ему накинуть камзол и причесаться. Затем они медленно направились к королевским покоям. К моменту, когда Дамиан добрался до балюстрады, толпа уже неистово скандировала:
— Сжечь! Сжечь! Сжечь колдуна!
— Это всё неправда! — прокричал Дамиан, но его голос потонул среди гула толпы.
Люди настойчиво желали ему смерти от огня. И, признаться, было в том призыве нечто магическое. Перед мысленным взором Дамиана запылал костёр, в котором народ, привязав его к позорному столбу, собрался сжигать. Он смотрел на себя как бы со стороны, сломленного и обречённого, и в какой-то момент даже ощутил странное чувство повторить за людьми пресловутое «сжечь!».
— Элоф вам солгал! — повторил попытку Дамиан, но вновь остался не замечен. Толпа не видела и не слышала его. Он уже совсем охрип, когда вдруг Элоф обернулся, и их взгляды встретились. Безысходность и лютая ненависть.
— А вот, наконец, и трусливый лжекороль выполз из своего логова! — надменно объявил Элоф, жестом заставляя смолкнуть толпу. — Неужели вышел покаяться перед народом в своих грехах?
— Вы гнусный лжец, эрл Диарский! — прохрипел Дамиан. — Вы даже не ходили на испытания, лишь поболтались пару дней в близлежащих горах! Так откуда вам было знать, что кристалл охраняет грифон и что подобное существо наделено разумом и мстит тем, кто осмеливается украсть его главную ценность!
— Как ты смеешь такое говорить?! — вспылил Элоф, но тут же опомнился, начав играть на толпу. — Это всё несусветная чушь. Колдун пытается заморочить нам голову!
— Сжечь! Сжечь! — пробежало по площади.
— Обвиняете меня в колдовстве, — возвысив голос, произнёс Дамиан. — Но разве это плохо? В крови ваших королей всегда текла кровь волшебников! До Последней Войны Драконов Каэр был страной магов!
— Вы только посмотрите! — оборвал его Элоф. — Он совсем обезумел от собственного колдовства! Не верьте его речам, это всё чёрная магия! Ой…
Элоф вдруг согнулся пополам, словно кто-то невидимый ударил его в живот. А потом внезапно взвыл так, будто его проткнули насквозь. Люди, стоявшие поблизости от пьедестала, попятились в разные стороны. Прошла ещё секунда, за которую Элоф успел осесть на деревянные ящики, а потом с диким рёвом повалился и начал кататься на спине. Издавая нечеловеческие крики боли, он извивался и крутился, поджимал колени и содрогался так, будто его ужалил скат. Дамиан ошеломлённо взирал на мучения Элофа, не в силах понять, что происходит. Всё это походило на какой-то балаган, с дешёвым притворством или глупый розыгрыш, однако люди увидели совсем иное.
— Колдовство! Злой маг истязает эрла! — Прокричала женщина, и в толпе началась паника. Кто-то побежал, расталкивая людей и сбивая их с ног, кто-то начал кричать «Помогите! Нас всех сейчас заколдуют!», а кто-то, видимо от страха, и вовсе оцепенел, не в силах пошевелиться. Несколько позже одни будут говорить, что попали под заклятье тёмной магии, заставившее врасти ноги в землю, другие, напротив, не преминут похвалиться, что смогли сбежать от волшебника-короля, третьи, кого толкнули на землю такие же горожане, начнут сетовать, что их покарал злой колдун.
Заслышав очередное незаслуженное обвинение, Дамиан собрал в себе остатки силы и устремил их к корчившемуся Элофу. Он желал изобличить обман, но внезапно столкнулся с вполне реальным сопротивлением.
— Благодарю, — сипло произнёс он, стирая с губ налипшую кровь.
Торик протянул ему стакан с бурой, пахнущей тиной жидкостью. Дамиан невольно поморщился. Помимо неприятного аромата отвращение вызывала и сама консистенция: отвар был густым и плотным, как плохо проваренный кисель.
— Это готовил ваш отец, — заметил Торик.
Дамиан кивнул и, забрав стакан, разом опорожнил его, стараясь проглотить как можно быстрее, так как на вкус лекарство было ещё хуже, чем на вид и запах. Однако эффект давало почти моментальный. Дышать стало значительно легче, а голова прояснилась.
«Долой узурпатора!» — наконец расслышал он прежде невнятную фразу. Голоса доносились с дворцовой площади, и, судя по нарастающему гулу, там собралось уже немало народу.
Дамиан вопросительно воззрился на Торика, однако тот не спешил удовлетворить его любопытство. Лорд невозмутимо присел на стул, словно ничего необычного и не происходило, и даже не шелохнулся, когда под окнами раздался новый возглас:
«Сжечь колдуна!»
Дамиан вздрогнул. Его сердце ёкнуло от недоброго предчувствия.
— Что случилось? — тихо спросил он под аккомпанемент менее звучных выкриков:
«Изверг!», «Чудовище!», «Убийца!».
— Народ не оценил вашу попытку подавить бунт, — безмятежно ответил Торик.
— Я… — Дамиан осёкся, перед его мысленный взором вихрем пронеслись недавние события. Яркие образы сражений сначала в порту, а затем у восточных врат сменились смутным воспоминанием разбросанных по улице тел. По спине пробежали мурашки от возникшего жуткого предположения. — …всех убил?
— Что вы, Ваше Величество, — мягко произнёс Торик. — Лично Вы лишь покалечили несколько десяток солдат, впрочем, этот урок пойдёт им на пользу. Тогда как ваша матушка… — Лорд внезапно замолчал, отчего-то покосившись на висевший в комнате гобелен, на котором леди Даниэла некогда вышила родную деревню. — Была несколько несдержана, — с лёгкой ухмылкой закончил он.
— Что вы имеете в виду?!
Слова Торика звучали вызывающе, а уж недвусмысленный намёк в сторону матери и вовсе был возмутителен. Никто не имел права огульно обвинять леди Даниэлу!
Однако лорд явно знал, о чём говорил. Он выразительно посмотрел на кольцо, всё ещё находящееся на пальце Дамиана, после чего с уже привычной невозмутимостью констатировал:
— Буря, пронёсшаяся по городу, нанесла довольно крупный ущерб торговцам и рыбакам. Многие лавки теперь требуют серьёзного ремонта, а часть лодок и вовсе смыло в море, я уж и не говорю об утонувших грузах, испорченных товарах, сорванных крышах и разбитых кораблях.
Безусловно, перечисленные Ториком беды, свалившиеся на головы ни в чём неповинных каэрцев, объясняли их гнев и негодование. Дамиан всё понимал и чувствовал себя бесконечно виноватым. В последнее время на столицу выпало слишком много испытаний. Взбудоражившее народ затмение и в самом деле принесло несчастье. Скоропостижную смерть любимого короля, жуткое землетрясение и чужака на троне, умудрившегося в первый же свой день устроить ещё больший переполох! Если вообще не кровавую бойню.
— Что с армией генерала Йохана? — глухо спросил Дамиан, мысленно готовясь к худшему. И, словно в подтверждении самых мрачных опасений, на площади кто-то особенно громко проорал:
«Гореть тебе в пламени дракона, кровавый король!»
Дамиан внутренне сжался, ожидая неутешительного приговора и из уст Торика.
— Пока все без сознания, но, согласно рапорту вашего отца, их жизням ничего не угрожает! — насмешливо выдал тот, а затем, заметив искреннее удивление, прибавил: — Командам с разбитых суден тоже. И, не могу не признать, что вам отчаянно везёт, Ваше Величество. За целый день в столице ещё никто не умер!
Эта новость казалась просто невероятной! От внезапной радости у Дамиана отлегло на сердце, и даже продолжающие звучать с площади обвинения уже не казались такими ужасными, ведь раненных можно было вылечить, крыши и корабли — починить, а товары восстановить или же возместить убытки. Не случилось ничего невосполнимого или необратимого. Нужно было просто всё исправить. Эта мысль мигом овладела Дамианом. Он начал прикидывал план действий, которым собирался успокоить народ, при этом стараясь отодвинуть на второй план крутящиеся в голове опасения. Но выходило не очень. Множество вопросов к Торику никак не давали сосредоточиться. Дамиана всерьёз беспокоило, где тот пропадал вчера вечером, когда собирались лорды, почему вдруг оказался у восточных врат сразу после битвы с армией Йохана, и как догадался, что Дамиан и его мать причастны к буре! Он уже собрался прояснить хотя бы что-то, мысленно подбирая слова, как его отвлёк новый возглас под окнами.
— Каэр внемли мне! Я, достопочтимый эрл Диарский, готов разоблачить наглого самозванца, узурпирующего престол! — Визгливый голос Элофа пронёсся по площади.
Народ загудел. Жадные до сплетен и всяческих показательных зрелищ каэрцы уже были в предвкушении. Что бы не затеял Элоф, главное ему уже удалось. Он полностью завладел вниманием толпы.
— Дамиан Редиан продал свою душу демонам, чтобы стать колдуном, а затем, воспользовавшись своими мерзкими чарами, незаконно взошёл на престол! — заявил Элоф, и на площади воцарилась мёртвая тишина. Кажется, даже ветер смолк, прислушиваясь. А меж тем, эрл с вызовом продолжил: — Он украл добытый мной кристалл власти! Я уже возвращался назад с испытаний, когда на меня налетело это порождение злой магии, чудовищный грифон. Лорд Адвиль мог бы подтвердить мои слова, я как раз отослал ему весточку о своём возвращении, но эта тварь напала и на него! И вырвала нашему Канцлеру язык!
Толпа взорвалась негодованием.
— Подонок! — выкрикнул кто-то, и столь жёсткая оценка оказалась слишком болезненной для Дамиана, словно кто-то решил когтями пройтись по его свежим ранам.
— Вырвать язык узурпатору и отдать на съедение собакам! — выкрикнул кто-то ещё.
— Да что там язык! Пусть рвут на части этого проходимца! — появилось новое предложение, от которого Дамиан ощутил неприятный холодок по спине. Толпа зверела с каждой минутой, так и до народного бунта недалеко. Внутри всё кипело от возмущения и желания всенепременно поведать правду. Дамиан попытался встать с постели, но это оказалось совсем не так просто, как он ожидал. Стоило ему только свесить ноги с кровати, как им тут же овладела слабость, в глазах стало темнеть, а голова кружиться. Похоже, магический штурм и неудачное ранение окончательно его измотали.
— Ваше Величество, куда же вы в таком состоянии! — Торик, как заботливая наседка, устремился на помощь.
— Я должен выйти к людям! — хрипло простонал Дамиан. — Должен сказать правду!
— Даже если они в неё не поверят? — с ухмылкой спросил Торик, а тем временем на площади Элоф продолжал упражняться в ораторском искусстве, переиначивая факты в свою пользу.
— Но мне ещё повезло, куда хуже пришлось бедняге эрлу Лимосскому! Вы только посмотрите, что он с ним сотворил!
Поднялся настоящий гвалт. Кто-то ужасался, кто-то сыпал проклятьями, кого-то и вовсе вырвало от отвращения.
— Что там? — Дамиан упрямо пытался подняться, хотя ноги предательски разъезжались. — Я должен увидеть!
Торик презрительно фыркнул, словно считал громкие обвинения Элофа пустым звуком, однако после очередных неудачных попыток Дамиана добраться до окна, деловито подставил своё плечо.
— Зрелище не из приятных, — вскользь заметил он, помогая встать.
Путь к окну показался Дамиану вечностью. Он с трудом переставлял ноги, а порой буквально висел на шее у Торика. Признаться, это смущало и сильно било по самооценке.
«Какого демона отец оставил его со мной!» — свербела настырная мысль. Дамиану было бы куда легче, заботься о нём мастер Джулиан или матушка. Он и вовсе не желал показывать свои слабости будущему родственнику. Мало ли, вдруг тот теперь решит, что Дамиан слабак и недостоин руки прекрасной Нэйдж! Теперь же приходилось уповать разве что на милосердие. Вот только все эти заботы разом улетучились, как только Дамиан увидел, что же происходило на площади. Элоф воздвиг себе из ящиков нечто похожее на пьедестал и теперь возвышался над толпой, с упоением оглашая очередные ложные наветы. Смысл их ускользнул от Дамиана, так как всё его внимание привлек оставленный у ног Элофа открытый гроб. Там, среди веток можжевельника на голубом бархатном покрывале лежало тело Когъёрда. Точнее, то жуткое месиво, в которое оно превратилось. Черты лица с трудом угадывались под гниющими рваными ранами, выдранными клоками волос и пустыми, лишёнными глазных яблок, глазницами. Само тело было изломано, истерзано и вывернуто совершенно немыслимым образом. Кости торчали в разные стороны, будто кто-то просто хаотично воткнул их в превращенные в фарш мышцы и внутренности. Желудок был вытащен на поверхность и надут, подобно мыльному пузырю, а лёгкие, намотав на берцовую кость, превратили в вызывающее ужас и непроизвольную тошноту знамя. Дамиан едва сдержал рвотный позыв. Он даже не мог представить кто или что могло сотворить подобное с крепким, сильным мужчиной. Это всё казалось полным безумием. Столь кошмарной смерти Дамиан не пожелал бы никому, даже самому отъявленному убийце!
Его продолжало тошнить, но он не в силах был даже отвернуться. Его взгляд словно прилип к отвратительному зрелищу, крепко впечатывая увиденное в памяти.
— Долой маньяка с трона! — всё настойчивее стало доноситься с площади.
— Сжечь заживо этого мерзкого колдуна! — надсадно кричали женские голоса.
— Отдайте его нам, — раздирались мужчины. — Мы разорвём этого негодяя в клочья!
Каждое злое слово било подобно подлой стреле предателя в спину. Дамиана трясло то ли от начавшейся лихорадки, то ли от собственного бессилия. Он ещё никогда не был так растерян и удручён.
— Я… — Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Я должен показаться народу! — выдавил из себя Дамиан.
— Зачем? — с насмешкой поинтересовался Торик. — Чтобы вас закидали камнями?
— Мне нужно… — Горло сдавило так, что на миг перехватило дыхание. Дамиан с трудом сглотнул комок, прежде чем смог договорить: — Мне нужно сказать правду! Я бы никогда такого не сделал!
— Это уже не важно, — Торик покачал головой. — Вам всё равно никто не поверит.
— Но мне нужно… — попытался возразить Дамиан, хотя и понимал, что лорд бесконечно прав, и сейчас уже ничего словами не решить! Его доказательства должны были быть гораздо более весомым.
— Что вам действительно нужно, так это подавить возникший бунт, — наставительно порекомендовал Торик.
— Я не буду применять силу против своего народа! — вспыхнул Дамиан.
— Отчего же? — Торик был искренне удивлён. И недоумение отразилось в его странным янтарных глазах.
— Это всё равно, что расписаться в тех ужасах, в которых обвинил меня Элоф! Я не диктатор и не приемлю тиранию! — безапелляционно заявил Дамиан, отодвигая от себя крамольные мысли, что принялись бродить у него в голове. Ему и нужно было всего лишь разогнать толпу, что в этом такого сложного? Можно призвать стражников или даже просто наколдовать мощный ливень! Но то, что совсем недавно не стоило особых усилий, сейчас вызывала сомнения. Дамиану едва хватало сил, и так с чужой помощью, держаться на ногах, что уж говорить о затратах на магию!
— Тогда, что вы планируете делать? Бросите престол и сбежите или же отдадите себя в жертву обезумевшей толпе? — Торик по-прежнему недоумевал, и в его тоне проскользнуло неодобрение.
— Просто отведите меня на балкон, — попросил Дамиан, смиряясь с неизбежным. Он так и не принял решения, собравшись сделать этот сложный выбор уже там, глядя на людей. В нём ещё теплилась надежда, что ему удастся призвать дождь, и всё уладиться более-менее мирно.
Торик помог ему накинуть камзол и причесаться. Затем они медленно направились к королевским покоям. К моменту, когда Дамиан добрался до балюстрады, толпа уже неистово скандировала:
— Сжечь! Сжечь! Сжечь колдуна!
— Это всё неправда! — прокричал Дамиан, но его голос потонул среди гула толпы.
Люди настойчиво желали ему смерти от огня. И, признаться, было в том призыве нечто магическое. Перед мысленным взором Дамиана запылал костёр, в котором народ, привязав его к позорному столбу, собрался сжигать. Он смотрел на себя как бы со стороны, сломленного и обречённого, и в какой-то момент даже ощутил странное чувство повторить за людьми пресловутое «сжечь!».
— Элоф вам солгал! — повторил попытку Дамиан, но вновь остался не замечен. Толпа не видела и не слышала его. Он уже совсем охрип, когда вдруг Элоф обернулся, и их взгляды встретились. Безысходность и лютая ненависть.
— А вот, наконец, и трусливый лжекороль выполз из своего логова! — надменно объявил Элоф, жестом заставляя смолкнуть толпу. — Неужели вышел покаяться перед народом в своих грехах?
— Вы гнусный лжец, эрл Диарский! — прохрипел Дамиан. — Вы даже не ходили на испытания, лишь поболтались пару дней в близлежащих горах! Так откуда вам было знать, что кристалл охраняет грифон и что подобное существо наделено разумом и мстит тем, кто осмеливается украсть его главную ценность!
— Как ты смеешь такое говорить?! — вспылил Элоф, но тут же опомнился, начав играть на толпу. — Это всё несусветная чушь. Колдун пытается заморочить нам голову!
— Сжечь! Сжечь! — пробежало по площади.
— Обвиняете меня в колдовстве, — возвысив голос, произнёс Дамиан. — Но разве это плохо? В крови ваших королей всегда текла кровь волшебников! До Последней Войны Драконов Каэр был страной магов!
— Вы только посмотрите! — оборвал его Элоф. — Он совсем обезумел от собственного колдовства! Не верьте его речам, это всё чёрная магия! Ой…
Элоф вдруг согнулся пополам, словно кто-то невидимый ударил его в живот. А потом внезапно взвыл так, будто его проткнули насквозь. Люди, стоявшие поблизости от пьедестала, попятились в разные стороны. Прошла ещё секунда, за которую Элоф успел осесть на деревянные ящики, а потом с диким рёвом повалился и начал кататься на спине. Издавая нечеловеческие крики боли, он извивался и крутился, поджимал колени и содрогался так, будто его ужалил скат. Дамиан ошеломлённо взирал на мучения Элофа, не в силах понять, что происходит. Всё это походило на какой-то балаган, с дешёвым притворством или глупый розыгрыш, однако люди увидели совсем иное.
— Колдовство! Злой маг истязает эрла! — Прокричала женщина, и в толпе началась паника. Кто-то побежал, расталкивая людей и сбивая их с ног, кто-то начал кричать «Помогите! Нас всех сейчас заколдуют!», а кто-то, видимо от страха, и вовсе оцепенел, не в силах пошевелиться. Несколько позже одни будут говорить, что попали под заклятье тёмной магии, заставившее врасти ноги в землю, другие, напротив, не преминут похвалиться, что смогли сбежать от волшебника-короля, третьи, кого толкнули на землю такие же горожане, начнут сетовать, что их покарал злой колдун.
Заслышав очередное незаслуженное обвинение, Дамиан собрал в себе остатки силы и устремил их к корчившемуся Элофу. Он желал изобличить обман, но внезапно столкнулся с вполне реальным сопротивлением.
