— Это обязательная копия, которая хранится во Дворце совета, — пояснил демон. — Не желаете сверить?
— Не желаю! — вскрикнул Адвиль, отшатнувшись от демона. — И вообще, как вы смеете вмешиваться в дела чужого государства! — Собственные слова, похоже, придавили канцлеру смелости, и он, уверяясь в своём праве, всё больше раззадоривался: — Мы не ваши марионетки, так что нечего нам указывать, как именно нам поступать!
Злобный смех Гвола был остановлен жестом Аулуса. Демон качнул головой, и драконеанин тут же замолк. Убедившись, что в зале воцарилась полная тишина, Аулус повернулся к каэрцам:
— В таком случае, нам остаётся только спросить мнения местных жителей. Кто-нибудь может опровергнуть зачитанное канцлером?
Аристократы заметно заволновались, по залу пронеслись тревожные шепотки, но никто не спешил подняться. На лице Адвиля запылала довольная улыбка, которая тут же слетела, когда в конце зала выросла фигура.
— Позвольте вмешаться! — Голос Торика гулко отдался от стен. — Капитан доверенного королю судна, я имел честь сопровождать Его Величество на последний совет и, согласно морскому праву, был ознакомлен с указанной бумагой, так что могу смело заявить, что всё, зачитанное лордом канцлером абсолютная ложь!
— Лорд Торик! — вспыхнул Адвиль. — Как вы смеете обвинять меня в подобном!
— Лорд Адвиль, — мягко произнёс Торик. — Могу только подивиться вашей недальновидности. Неужели вы в самом деле решили, что можно так легко подделать столь важный документ?
— Но… но… — Адвиль вдруг стал заикаться. — Раньше иноземцам не было нас никакого дела! — наконец, выдал он, заметавшись по залу. Лорд явно искал поддержки у знати, но аристократы предпочли отмолчаться. Мало кому хотелось перечить собравшимся иноземцам, возглавляемых демонов. Вдобавок Дамиан к своему удивлению отметил, что к заявлению Торика отнеслись с особым вниманием. Похоже, часть аристократии хорошо знала лорда-капитана, и его слова вызывали большое уважение. Как же так получилось, что он не знал столь значимую личность? Вероятно, Йоран нарочно не знакомил их, держа Торика вдали как козырную карту, словно предвидел, что настанет час её разыграть.
— Я готов огласить истинное завещание, если, конечно, лорд Адвиль не желает исправить свою ошибку, — добавил Торик и сделал уже шаг в сторону демона, но его прервал красный, словно варёный рак, Адвиль.
— Вероятно, произошло некое недопонимание, — пробормотал он, пока его глаза нервно метались по залу, оценивая ситуацию. — С этим надо будет обязательно разобраться! А сейчас давайте же ознакомимся с истинным завещанием!
Он несмело подошёл к демону, выставив руку вперёд. Аулус не скрывая насмешки, передал канцлеру свиток. Адвиль продолжал бормотать себе под нос что-то невнятное, пока вскрывал королевскую печать. Затем же, его голос вдруг обрёл глубину и некую отстранённость. Он зачитывал один пункт за другим безо всяких эмоций, сухо и бесцветно. Едва были розданы семейные реликвии, Адвиль перешёл на назначения. Сначала чести удостоился конюший, ему король даровал титул главного конюха страны, затем нескольким моряков повысили до капитанов, завещав судна, и только после, наконец, канцлер объявил:
— Моему верному целителю вверяю западные земли от Кривого мыса до Кромки Корийских гор, и нарекаю лордом Джулианом Корийским, а его потомству завещаю наследование титула отныне и во веки веков.
Как бы не пытался Адвиль скрыть свои чувства, всё же при этих словах его губы дрогнули, а лицо исказила гримаса бессильной злобы. Подобно маске она намертво приклеилась к лику канцлера, пока он дочитывал завещание. Он едва успел перевести дух, прежде чем перешёл к последнему пункту: объявлению претендентов на престол.
— Когьёрд Лимосский!
Зал взорвался аплодисментами. Аристократы горячо приветствовали выходящего лорда. Когьёрд гордо прошествовал в центр зала, где остановился в изголовье гроба, тем самым обозначая выбранные городские ворота, с которых он намеривался выйти на испытание. По старой каэрской традиции покойного всегда укладывали головой к леднику, что символизировало верность северу, а ноги указывали на море, чьи воды и должны были забрать тело. По тому выходило, что Когьёрд выбрал себе Северные врата и вместе с тем самую простую дорогу. И, судя по той уверенности, с которой он взирал на всех присутствующих, в своей победе тот не сомневался ни на миг.
— Элоф Диарский! — протрубил Адвиль, впервые допуская в голос нотки гордости.
Зал вновь рукоплескал, пока Элоф поспешно занимал место по правую руку почившего короля. Западные ворота вели к пологим холмам, что тоже считалась неплохой дорогой в горы. Что ж, того следовало ожидать, что самые вероятные наследники выберут себе удобные пути. К чему излишние трудности? Дамиан уже начал продумывать, как будет выходить с Восточных врат, когда Адвиль огласил новое имя:
— Торик Отрийский!
В зале раздались хлопки, куда более редкие, чем прежде, и всё же многие старые аристократы поддерживали очередного кандидата. Торик гордо прошествовал к гробу короля, заняв место по левую руку. Дамиан ощутил, как к горлу подступает комок. Что, если его имя снова «забудут»? Однако тревожился он напрасно. Лицо Адвиля вновь исказилось, с омерзением выплёвывая:
— Дамиан Корийский!
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Рена:
Она ждала его на рассвете у южных врат. Притаившись в тени холодного камня, Рена была напряжена, боясь пропустить появление Дамиана. День обещал стать солнечным, небо почти очистилось, лишь возле гор ещё виднелись сизые облачка. Пожалуй, если бы не стылый ветер, от чьих шквальных порывов закладывало уши даже в человеческом облике, погода вполне располагала к путешествию. Волнение и предвосхищение наполняли стылый утренний воздух, и чудились в них нотки истинной свободы.
«Похоже, я уже и сама истосковалась по приключениям, — осознала Рена, позволяя сильному ветру снести кончик её хвоста в другую сторону. — А, может, просто устала сидеть в четырёх стенах». При этом она мысленно усмехнулась: надо же было, даже приехав в чужую страну, тут же очутиться под замком! Перед внутренним взором всплыло недовольное лицо Дарка. Как же он не хотел её отпускать! Тёмные глаза метали молнии, губы кривились от бессильной ярости.
— Будь осторожна, — процедил он, оставляя её у врат. — И не задерживайся!
Рена послушно обвила его запястье, тем самым выражая покорность. Однако оставшись одна, испытала настоящее облегчение. Слепая ревность и гнев Дарка всё больше её тяготили, хотя, просидев в запертой комнате целый день, она нашла сотню оправданий импульсивному поведению мужа. Слишком много стояло на кону, а любая мелочь могла разрушить всё в один миг. Рене не стоило идти на поводу Килары и злить супруга. Впрочем, возникшая размолвка подействовала на неё отрезвляюще, ей больше не хотелось просто плыть по течению, внутри разгорался огонь, вызывая жажду действовать.
Как Рена и предполагала, Дамиан был один. Ни свиты, ни друзей, ни родных. Его не провожал никто. Это вызывало невольное сочувствие, но когда Рена осторожно коснулась сознания Дамиана, то с удивлением поняла, что он сам того желал. Не хотел отвлекаться и рассчитывать на чью-то помощь и поддержку. Довольно было уже и того, что за него на похоронах вступились все иноземные послы! Теперь каждый второй житель Каэра считал его ставленником то ли демонов, то ли эльфов. Как нарочно говорливый люд припомнил и о дружбе с наследником Ю и теперь уже Линкским принцем. Местная аристократия так и вовсе подозревала беднягу в сговоре. А что? Чужак он и есть чужак! Дамиана же задевало подобное отношение. Он не чувствовал себя чужаком. Да и как ему было это ощутить? Он родился здесь, на Каэре. Конечно, его кровь немного отличалась от окружающих тем, что передавала магический дар, но Дамиан, не получив подходящего образования, мог применить лишь толику своих сил. Куда лучше, чем собственным волшебством, он владел клинком и луком, однако злые языки упорно не желали замечать его заслуг. Оставалось только поражаться тому, что юноша сумел сохранить добрый нрав и чистое сердце.
Вот и сейчас, его вела не жажда отмщения над насмехающимся обществом и желание доказать всем и вся, что он достоин носить корону. Отнюдь, Дамиан был преисполнен чувством долга и собственным любопытством. Ему куда более интересовали ледники и то, что скрывалось под ними, чем грядущие неизвестные испытания. Вероятно поэтому Дамиан шёл не торопясь, будто бы отправился на небольшую прогулку. Он старательно гнал от себя неприятные мысли, настырно лезущие в голову. Ему вовсе не хотелось вновь и вновь переживать мучительные моменты, но образ подлого канцлера так и маячил в сознании. Дамиан смог отделаться от него, только достигнув подножья гор. Крутой подъём напрочь выбил из головы все мысли не только у него, но и у Рены. Пытаясь не потерять из виду Дамиана, ей пришлось весьма нелегко. Её небольшого запаса сил с трудом хватило на то, чтобы взобраться на ближайшую вершину. То, что крепкий юноша преодолевал с лёгкостью, для неё превращалась в суровое испытание. И, пожалуй, не вздумай Дамиан присесть на камень, чтобы отпить немного воды из фляги, она бы точно безнадёжно отстала. Рена итак буквально чудом успела шмыгнуть в дорожную сумку до того, как её хозяин поднялся и возобновил путь.
Его неуклонно тянуло на запад, к прибрежным пикам. Он видел этот путь на карте своего короля. Дамиан желал пройти по его стопам, повторить те же подвиги, пусть даже для этого пришлось бы потратить ни одну неделю. Королевский маршрут был слишком запутанным и долгим, он таил в себе кучу трудностей и опасностей, вдобавок Рена никак не могла отделаться от нехорошего предчувствия, что в тех местах для них подготовили засаду. Даже до неё дошли слухи о подлости местного канцлера, надумавшего подменить королевское завещание, потому предполагала, что тот не остановится и обязательно захочет отомстить за испытанное им унижение. Раз уж даже наги собирались избавиться от одного из претендентов, что же ждать от местных аристократов, желающих избавиться от неугодного кандидата!
Именно эту мысль Рена старательно внушала сопротивляющемуся Дамиану. Ей был ведом куда более простой и быстрый путь, но он проходил в противоположном направлении. И, пожалуй, это только сбивало с толку. Они словно играли в перетягивание каната, но так как Дамиан явно был сильнее, а Рена боялась обнаружить себя, то неизменно проигрывала. С отчаянием понимая, что они идут прямиком в ловушку, она решила пойти на хитрость. Осторожно высунувшись из сумки, Рена добралась до висевшей на поясе фляге и, крутанув хвостом, открыла крышку. Затем, слегка обвив кожаный сосуд, наклонила его. Вода тонкой струйкой потекла вниз. Рена внимательно следила за её направлением, опасаясь, что капли попадут на Дамиана. Она не была уверена, что сможет скрыться раньше, чем ловкий юноша успеет её схватить. Однако расчёт оказался верным: так как они шли с подветренной стороны, вода послушно капала вниз. Почти полностью опустошив сосуд, Рена хвостом пристроила на место крышку, после чего спешно скрылась в сумке. Ей оставалось только ждать, когда у Дамиана вновь проснётся жажда, и уповать на то, что к тому времени они окажутся не слишком далеко от горной реки, к которой ей нужно было его привести.
В итоге, незамысловатый план увенчался успехом. Спустя полчаса Дамиан обнаружил, что его фляга почти пуста. Рена настойчиво отметала мысли набрать воду где-нибудь в горных родниках, уверяя своего упрямого спутника, что на их поиск придётся потратить куда больше времени, чем на возвращение к реке.
В конце концов, Дамиан сдался. Он неохотно свернул с намеченного пути и спустился к реке. Ярый поток, с грохотом несся по узкой холмистой долине. Начинаясь в далёком высокогорном озере, он причудливым и извилистым путём стремился к Тёмному морю. Выйдя к реке, Дамиан досадливо обнаружил, что из-за бурного течения вода слишком мутная. Надеясь отыскать поблизости мелкий горный ручей или небольшой затон, он двинулся вдоль русла, пока не набрёл на небольшую рощицу. Место идеально подходило для небольшого привала, потому Дамиан решил тут немного задержаться. Рена весьма поощряла это желание, и даже вылезла из сумки, посчитав, что тут было бы неплохо поохотиться. Удача улыбнулась ей почти сразу: мелкая полёвка оказалась слишком беспечной, мигом угодив в желудок. Дамиану повезло даже больше. Собирая сухостой для костра, он сначала наткнулся на родник, а затем и небольшую стайку куропаток. Глупые птицы не разбежались даже после того, как Дамиан сбил одну камнем, размозжив ей голову. Похоже, в столь девственном месте тем ещё не приходилось сталкиваться с подобной угрозой. Забив ещё несколько, Дамиан обеспечил себя неплохим запасом пропитания и занялся костром. После того, как огонь разгорелся, он принялся ощипывать свою добычу и провозился с этим почти до сумерек. Хорошо зная, что ночь в горах наступает чересчур быстро, Дамиан принялся устраиваться на ночлег.
Он жалел, что так бесцельно потратил целый день. Дамиан рассчитывал добраться до западных хребтов, а не застревать в южной долине. Рена напрасно пыталась его утешить, это ещё больше злило и раздражало юношу. В конце концов, она совсем оставила попытки как-то его переубедить, и уже мысленно начала готовиться ко встрече с наёмниками. Рена всерьёз прикидывала, как могла бы помочь Дамиану, но тут её вдруг озарило. Новая идея вспыхнула в голове подобно молнии. Покосившись на спящего Дамиана, Рена осторожно подобралась к нему ближе. В бессознательном состоянии он не мог ей сопротивляться, а значит, не приходилось сомневаться, что к её совету прислушаются.
И точно, едва рассвело, как Дамиан достал из сумки небольшой топорик и отправился в рощу — рубить деревья. Им нужен был плот. Небольшой, но устойчивый, чтобы бурное течение не перевернуло его, поэтому Дамиан выбирал только молодые деревья, чьи стволы были ровными и хорошо прилегали друг к другу.
Он провозился всё утро, но даже потом, любуясь результатами своих трудов, не спешил спустить плот на воду. Дамиан спокойно докоптил мясо, и лишь к полудню начал готовиться к отплытию. Он установил из не пригодившихся стволов ограждение, которое должно было не дать бурному течению унести его сооружение раньше времени. Затем, забросив свой нехитрый скарб, Дамиан взобрался на плот и оттолкнулся шестом от берега. Рена поглубже зарылась в спальник, надеясь, что сильная качка не даст ей уснуть. Ей нужно было осторожно поддерживать незримый контакт с Дамианом, чтобы не оказаться случайно обнаруженной.
Горная река стремительно несла плот по унылой серой долине. Дамиан безучастно взирал на проплывающий мимо пейзаж, искренне жалея, что решился довериться случайной идее из сна. Лучше бы он взобрался обратно в горы! Рене оставалось только печально вздыхать, она знала, что не ошиблась, но Дамиан упорно отказывался ей верить. Он подвергал сомнению все случайные мысли, забредающие в его голову. Всякий раз ему требовалось неопровержимое доказательство, и если того не удавалось заполучить, Дамиан отступал или же искал выход, как ему казалось из тупика. Вот и сейчас, он хмуро проглядывал горы, раздумывая не причалить, наконец, к берегу.
— Не желаю! — вскрикнул Адвиль, отшатнувшись от демона. — И вообще, как вы смеете вмешиваться в дела чужого государства! — Собственные слова, похоже, придавили канцлеру смелости, и он, уверяясь в своём праве, всё больше раззадоривался: — Мы не ваши марионетки, так что нечего нам указывать, как именно нам поступать!
Злобный смех Гвола был остановлен жестом Аулуса. Демон качнул головой, и драконеанин тут же замолк. Убедившись, что в зале воцарилась полная тишина, Аулус повернулся к каэрцам:
— В таком случае, нам остаётся только спросить мнения местных жителей. Кто-нибудь может опровергнуть зачитанное канцлером?
Аристократы заметно заволновались, по залу пронеслись тревожные шепотки, но никто не спешил подняться. На лице Адвиля запылала довольная улыбка, которая тут же слетела, когда в конце зала выросла фигура.
— Позвольте вмешаться! — Голос Торика гулко отдался от стен. — Капитан доверенного королю судна, я имел честь сопровождать Его Величество на последний совет и, согласно морскому праву, был ознакомлен с указанной бумагой, так что могу смело заявить, что всё, зачитанное лордом канцлером абсолютная ложь!
— Лорд Торик! — вспыхнул Адвиль. — Как вы смеете обвинять меня в подобном!
— Лорд Адвиль, — мягко произнёс Торик. — Могу только подивиться вашей недальновидности. Неужели вы в самом деле решили, что можно так легко подделать столь важный документ?
— Но… но… — Адвиль вдруг стал заикаться. — Раньше иноземцам не было нас никакого дела! — наконец, выдал он, заметавшись по залу. Лорд явно искал поддержки у знати, но аристократы предпочли отмолчаться. Мало кому хотелось перечить собравшимся иноземцам, возглавляемых демонов. Вдобавок Дамиан к своему удивлению отметил, что к заявлению Торика отнеслись с особым вниманием. Похоже, часть аристократии хорошо знала лорда-капитана, и его слова вызывали большое уважение. Как же так получилось, что он не знал столь значимую личность? Вероятно, Йоран нарочно не знакомил их, держа Торика вдали как козырную карту, словно предвидел, что настанет час её разыграть.
— Я готов огласить истинное завещание, если, конечно, лорд Адвиль не желает исправить свою ошибку, — добавил Торик и сделал уже шаг в сторону демона, но его прервал красный, словно варёный рак, Адвиль.
— Вероятно, произошло некое недопонимание, — пробормотал он, пока его глаза нервно метались по залу, оценивая ситуацию. — С этим надо будет обязательно разобраться! А сейчас давайте же ознакомимся с истинным завещанием!
Он несмело подошёл к демону, выставив руку вперёд. Аулус не скрывая насмешки, передал канцлеру свиток. Адвиль продолжал бормотать себе под нос что-то невнятное, пока вскрывал королевскую печать. Затем же, его голос вдруг обрёл глубину и некую отстранённость. Он зачитывал один пункт за другим безо всяких эмоций, сухо и бесцветно. Едва были розданы семейные реликвии, Адвиль перешёл на назначения. Сначала чести удостоился конюший, ему король даровал титул главного конюха страны, затем нескольким моряков повысили до капитанов, завещав судна, и только после, наконец, канцлер объявил:
— Моему верному целителю вверяю западные земли от Кривого мыса до Кромки Корийских гор, и нарекаю лордом Джулианом Корийским, а его потомству завещаю наследование титула отныне и во веки веков.
Как бы не пытался Адвиль скрыть свои чувства, всё же при этих словах его губы дрогнули, а лицо исказила гримаса бессильной злобы. Подобно маске она намертво приклеилась к лику канцлера, пока он дочитывал завещание. Он едва успел перевести дух, прежде чем перешёл к последнему пункту: объявлению претендентов на престол.
— Когьёрд Лимосский!
Зал взорвался аплодисментами. Аристократы горячо приветствовали выходящего лорда. Когьёрд гордо прошествовал в центр зала, где остановился в изголовье гроба, тем самым обозначая выбранные городские ворота, с которых он намеривался выйти на испытание. По старой каэрской традиции покойного всегда укладывали головой к леднику, что символизировало верность северу, а ноги указывали на море, чьи воды и должны были забрать тело. По тому выходило, что Когьёрд выбрал себе Северные врата и вместе с тем самую простую дорогу. И, судя по той уверенности, с которой он взирал на всех присутствующих, в своей победе тот не сомневался ни на миг.
— Элоф Диарский! — протрубил Адвиль, впервые допуская в голос нотки гордости.
Зал вновь рукоплескал, пока Элоф поспешно занимал место по правую руку почившего короля. Западные ворота вели к пологим холмам, что тоже считалась неплохой дорогой в горы. Что ж, того следовало ожидать, что самые вероятные наследники выберут себе удобные пути. К чему излишние трудности? Дамиан уже начал продумывать, как будет выходить с Восточных врат, когда Адвиль огласил новое имя:
— Торик Отрийский!
В зале раздались хлопки, куда более редкие, чем прежде, и всё же многие старые аристократы поддерживали очередного кандидата. Торик гордо прошествовал к гробу короля, заняв место по левую руку. Дамиан ощутил, как к горлу подступает комок. Что, если его имя снова «забудут»? Однако тревожился он напрасно. Лицо Адвиля вновь исказилось, с омерзением выплёвывая:
— Дамиан Корийский!
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Рена:
Она ждала его на рассвете у южных врат. Притаившись в тени холодного камня, Рена была напряжена, боясь пропустить появление Дамиана. День обещал стать солнечным, небо почти очистилось, лишь возле гор ещё виднелись сизые облачка. Пожалуй, если бы не стылый ветер, от чьих шквальных порывов закладывало уши даже в человеческом облике, погода вполне располагала к путешествию. Волнение и предвосхищение наполняли стылый утренний воздух, и чудились в них нотки истинной свободы.
«Похоже, я уже и сама истосковалась по приключениям, — осознала Рена, позволяя сильному ветру снести кончик её хвоста в другую сторону. — А, может, просто устала сидеть в четырёх стенах». При этом она мысленно усмехнулась: надо же было, даже приехав в чужую страну, тут же очутиться под замком! Перед внутренним взором всплыло недовольное лицо Дарка. Как же он не хотел её отпускать! Тёмные глаза метали молнии, губы кривились от бессильной ярости.
— Будь осторожна, — процедил он, оставляя её у врат. — И не задерживайся!
Рена послушно обвила его запястье, тем самым выражая покорность. Однако оставшись одна, испытала настоящее облегчение. Слепая ревность и гнев Дарка всё больше её тяготили, хотя, просидев в запертой комнате целый день, она нашла сотню оправданий импульсивному поведению мужа. Слишком много стояло на кону, а любая мелочь могла разрушить всё в один миг. Рене не стоило идти на поводу Килары и злить супруга. Впрочем, возникшая размолвка подействовала на неё отрезвляюще, ей больше не хотелось просто плыть по течению, внутри разгорался огонь, вызывая жажду действовать.
Как Рена и предполагала, Дамиан был один. Ни свиты, ни друзей, ни родных. Его не провожал никто. Это вызывало невольное сочувствие, но когда Рена осторожно коснулась сознания Дамиана, то с удивлением поняла, что он сам того желал. Не хотел отвлекаться и рассчитывать на чью-то помощь и поддержку. Довольно было уже и того, что за него на похоронах вступились все иноземные послы! Теперь каждый второй житель Каэра считал его ставленником то ли демонов, то ли эльфов. Как нарочно говорливый люд припомнил и о дружбе с наследником Ю и теперь уже Линкским принцем. Местная аристократия так и вовсе подозревала беднягу в сговоре. А что? Чужак он и есть чужак! Дамиана же задевало подобное отношение. Он не чувствовал себя чужаком. Да и как ему было это ощутить? Он родился здесь, на Каэре. Конечно, его кровь немного отличалась от окружающих тем, что передавала магический дар, но Дамиан, не получив подходящего образования, мог применить лишь толику своих сил. Куда лучше, чем собственным волшебством, он владел клинком и луком, однако злые языки упорно не желали замечать его заслуг. Оставалось только поражаться тому, что юноша сумел сохранить добрый нрав и чистое сердце.
Вот и сейчас, его вела не жажда отмщения над насмехающимся обществом и желание доказать всем и вся, что он достоин носить корону. Отнюдь, Дамиан был преисполнен чувством долга и собственным любопытством. Ему куда более интересовали ледники и то, что скрывалось под ними, чем грядущие неизвестные испытания. Вероятно поэтому Дамиан шёл не торопясь, будто бы отправился на небольшую прогулку. Он старательно гнал от себя неприятные мысли, настырно лезущие в голову. Ему вовсе не хотелось вновь и вновь переживать мучительные моменты, но образ подлого канцлера так и маячил в сознании. Дамиан смог отделаться от него, только достигнув подножья гор. Крутой подъём напрочь выбил из головы все мысли не только у него, но и у Рены. Пытаясь не потерять из виду Дамиана, ей пришлось весьма нелегко. Её небольшого запаса сил с трудом хватило на то, чтобы взобраться на ближайшую вершину. То, что крепкий юноша преодолевал с лёгкостью, для неё превращалась в суровое испытание. И, пожалуй, не вздумай Дамиан присесть на камень, чтобы отпить немного воды из фляги, она бы точно безнадёжно отстала. Рена итак буквально чудом успела шмыгнуть в дорожную сумку до того, как её хозяин поднялся и возобновил путь.
Его неуклонно тянуло на запад, к прибрежным пикам. Он видел этот путь на карте своего короля. Дамиан желал пройти по его стопам, повторить те же подвиги, пусть даже для этого пришлось бы потратить ни одну неделю. Королевский маршрут был слишком запутанным и долгим, он таил в себе кучу трудностей и опасностей, вдобавок Рена никак не могла отделаться от нехорошего предчувствия, что в тех местах для них подготовили засаду. Даже до неё дошли слухи о подлости местного канцлера, надумавшего подменить королевское завещание, потому предполагала, что тот не остановится и обязательно захочет отомстить за испытанное им унижение. Раз уж даже наги собирались избавиться от одного из претендентов, что же ждать от местных аристократов, желающих избавиться от неугодного кандидата!
Именно эту мысль Рена старательно внушала сопротивляющемуся Дамиану. Ей был ведом куда более простой и быстрый путь, но он проходил в противоположном направлении. И, пожалуй, это только сбивало с толку. Они словно играли в перетягивание каната, но так как Дамиан явно был сильнее, а Рена боялась обнаружить себя, то неизменно проигрывала. С отчаянием понимая, что они идут прямиком в ловушку, она решила пойти на хитрость. Осторожно высунувшись из сумки, Рена добралась до висевшей на поясе фляге и, крутанув хвостом, открыла крышку. Затем, слегка обвив кожаный сосуд, наклонила его. Вода тонкой струйкой потекла вниз. Рена внимательно следила за её направлением, опасаясь, что капли попадут на Дамиана. Она не была уверена, что сможет скрыться раньше, чем ловкий юноша успеет её схватить. Однако расчёт оказался верным: так как они шли с подветренной стороны, вода послушно капала вниз. Почти полностью опустошив сосуд, Рена хвостом пристроила на место крышку, после чего спешно скрылась в сумке. Ей оставалось только ждать, когда у Дамиана вновь проснётся жажда, и уповать на то, что к тому времени они окажутся не слишком далеко от горной реки, к которой ей нужно было его привести.
В итоге, незамысловатый план увенчался успехом. Спустя полчаса Дамиан обнаружил, что его фляга почти пуста. Рена настойчиво отметала мысли набрать воду где-нибудь в горных родниках, уверяя своего упрямого спутника, что на их поиск придётся потратить куда больше времени, чем на возвращение к реке.
В конце концов, Дамиан сдался. Он неохотно свернул с намеченного пути и спустился к реке. Ярый поток, с грохотом несся по узкой холмистой долине. Начинаясь в далёком высокогорном озере, он причудливым и извилистым путём стремился к Тёмному морю. Выйдя к реке, Дамиан досадливо обнаружил, что из-за бурного течения вода слишком мутная. Надеясь отыскать поблизости мелкий горный ручей или небольшой затон, он двинулся вдоль русла, пока не набрёл на небольшую рощицу. Место идеально подходило для небольшого привала, потому Дамиан решил тут немного задержаться. Рена весьма поощряла это желание, и даже вылезла из сумки, посчитав, что тут было бы неплохо поохотиться. Удача улыбнулась ей почти сразу: мелкая полёвка оказалась слишком беспечной, мигом угодив в желудок. Дамиану повезло даже больше. Собирая сухостой для костра, он сначала наткнулся на родник, а затем и небольшую стайку куропаток. Глупые птицы не разбежались даже после того, как Дамиан сбил одну камнем, размозжив ей голову. Похоже, в столь девственном месте тем ещё не приходилось сталкиваться с подобной угрозой. Забив ещё несколько, Дамиан обеспечил себя неплохим запасом пропитания и занялся костром. После того, как огонь разгорелся, он принялся ощипывать свою добычу и провозился с этим почти до сумерек. Хорошо зная, что ночь в горах наступает чересчур быстро, Дамиан принялся устраиваться на ночлег.
Он жалел, что так бесцельно потратил целый день. Дамиан рассчитывал добраться до западных хребтов, а не застревать в южной долине. Рена напрасно пыталась его утешить, это ещё больше злило и раздражало юношу. В конце концов, она совсем оставила попытки как-то его переубедить, и уже мысленно начала готовиться ко встрече с наёмниками. Рена всерьёз прикидывала, как могла бы помочь Дамиану, но тут её вдруг озарило. Новая идея вспыхнула в голове подобно молнии. Покосившись на спящего Дамиана, Рена осторожно подобралась к нему ближе. В бессознательном состоянии он не мог ей сопротивляться, а значит, не приходилось сомневаться, что к её совету прислушаются.
И точно, едва рассвело, как Дамиан достал из сумки небольшой топорик и отправился в рощу — рубить деревья. Им нужен был плот. Небольшой, но устойчивый, чтобы бурное течение не перевернуло его, поэтому Дамиан выбирал только молодые деревья, чьи стволы были ровными и хорошо прилегали друг к другу.
Он провозился всё утро, но даже потом, любуясь результатами своих трудов, не спешил спустить плот на воду. Дамиан спокойно докоптил мясо, и лишь к полудню начал готовиться к отплытию. Он установил из не пригодившихся стволов ограждение, которое должно было не дать бурному течению унести его сооружение раньше времени. Затем, забросив свой нехитрый скарб, Дамиан взобрался на плот и оттолкнулся шестом от берега. Рена поглубже зарылась в спальник, надеясь, что сильная качка не даст ей уснуть. Ей нужно было осторожно поддерживать незримый контакт с Дамианом, чтобы не оказаться случайно обнаруженной.
Горная река стремительно несла плот по унылой серой долине. Дамиан безучастно взирал на проплывающий мимо пейзаж, искренне жалея, что решился довериться случайной идее из сна. Лучше бы он взобрался обратно в горы! Рене оставалось только печально вздыхать, она знала, что не ошиблась, но Дамиан упорно отказывался ей верить. Он подвергал сомнению все случайные мысли, забредающие в его голову. Всякий раз ему требовалось неопровержимое доказательство, и если того не удавалось заполучить, Дамиан отступал или же искал выход, как ему казалось из тупика. Вот и сейчас, он хмуро проглядывал горы, раздумывая не причалить, наконец, к берегу.
