По её приказу у главных дверей тут же засуетились, и двое высоких поджарых стражников вынесли сложенный на поднос наряд.
— Разверните, — приказала Зарина, а после того, как платье было выставлено на показ, бесстрастно продолжила: — Скажите, леди Мирцана, узнаёте ли вы этот невероятный коралловый корсаж?
— С чего бы… — начало было леди, но тут же осеклась. Её мелкие глаза беспокойно забегали по сторонам.
— Хотя бы с того, что он был на вас на торжественном ужине в честь приезда! А эти чудесные лимонные юбки, леди Яруна, разве не в них вы выходили на прогулку с Её Высочеством? Может, вы поведаете нам, с кем же провёл ночь мой супруг, чтобы заполучить такое?
Леди Мирцана и леди Яруна застыли, как громом поражённые, а барон потянулся к ножнам своего ближайшего стражника. Дальше тянуть было уже нельзя. Нэйдж, расплываясь в коварной улыбке, прищёлкнула пальцами. И в следующий миг Витор замер, будто по стойке смирно, а затем ни с того, ни с сего выкрикнул:
— Платье украли! Это подлый наговор!
Все присутствующие в зале с изумлением воззрились на барона.
— Наговор? — усмехнулся первым опомнившийся Этьен. — И вы смеете такое заявлять, после того, как сами солгали, что я вас лишил возможности говорить?!
Витор принялся ошалело крутить головой, пока его взгляд не наткнулся на Нэйдж.
— Ведьма! Проклятая ведьма! — взревел он, тыча пальцем в её сторону. — Что ты со мной сделала?!
— Барон, вы не в себе! — забеспокоилась рядом стоящая леди Мирцана, но Витора было уже не остановить. Его глаза налились кровью, а тело вело себя так, будто ему не принадлежало. Руки и ноги начали хаотично махать и топать.
— Демонова тварь! — пылая от гнева, выругался барон.
Своим безумным поведением он распугал всё своё окружение. Громилы предусмотрительно посторонились и не спешили останавливать сбрендившего хозяина, а леди позорно скрылись за массивными колоннами.
— Хотела обмануть и посмеяться надо мной?! — неистовствовал он, однако движения стали приобретать какую-то осмысленность. Витор настойчиво клонился в сторону Нэйдж. — Думаешь, это сойдёт тебе с рук?! — скалился он. Его слегка заносило, но, несмотря на кривую траекторию, барон довольно быстро приближался. Он продолжал грязно ругаться и сыпать обвинениями.
Зал пребывал в оцепенении, люди, будто зачарованные наблюдали за сошедшим с ума бароном. А между тем, расстояние между ним и Нэйдж стремительно уменьшалось. Оставалось уже не больше четверти хвоста дракона, когда барон сделал неудачную попытку накинуться на неё. Нэйдж успела посторониться, но это только ещё больше раззадорило Витора.
— Больше не сбежишь! — хрипло заявил он, а затем, бросаясь вновь, выдал: — Я всё равно уложу тебя на лопатки и заставлю стонать, как троллевую сучку!
Нэйдж поспешно уклонилась, но окончательно ополоумевший Витор предпринял ещё одну попытку напасть. Он бешено замахал руками, едва не задев принцессу. Подозревая, что тот так и не остановится, Нэйдж подставила неуправляемому барону подножку. Витор споткнулся и, не удержав равновесие, завалился на пол. В следующий миг зал окатило громогласным приказом короля:
— Стража! Немедленно схватите и уведите в темницу этого негодяя! — Бродерин вскочил с трона и, позабыв о манерах, сбежал со ступеней. Спустя секунду он уже сграбастал Нэйдж в свои объятья. — Моя малышка! — запричитал король, сильнее прижимая её к себе. — Прости, что позволил этому мерзавцу угрожать тебе! Как ты? С тобой всё хорошо? Этот подонок не задел тебя?
Нэйдж, заметив краем глаза, что стражники скрутили продолжавшего рычать угрозы барона, решила, что на сегодня с неё уже достаточно и картинно свалилась в обморок.
Она очнулась ещё когда король на руках вносил её в покои принцессы, но предпочла и дальше изображать потерю сознания. Ей совсем не хотелось сейчас разговаривать, тем более, что далеко не всему произошедшему она могла найти достойное объяснение. Однако встревоженный шёпот королевы и заботливые реплики короля её успокоили. Без главного злодея бэрлокские собаки не рискнули учинить бунт. Леди Октавия вынужденно возглавила многочисленную делегацию и церемониально извинилась за барона и своих подопечных.
— Ваше Величество, вы уверены, что стоит доверять суд королю Чесмику? — тревожилась королева. — Говорят, этот безумец-барон его любимчик!
— Его Величество Чесмик слишком прагматичен, чтобы из-за какой-то шавки терять целое королевство! — В голосе Бродерина появился несвойственный ему сарказм. — Вполне может быть, что попытка опозорить нашу малышку, его личная идея. Нам всегда не нравилось, как он на неё смотрел!
— А его бестактность?! — посетовала королева. — Мы же все терпели его только из-за принца Андреаса. О Вир, пусть Его Высочество не окажется таким же беспринципным негодяем!
— Нам остаётся только молиться об этом, — с печалью заметил король, а затем бережно накрыл Нэйдж одеялом. Коснувшись губами её руки, он шумно вздохнул, после чего поднялся. — Нашей малышке нужен покой. Пойдём, моя дорогая королева, сейчас мы ничем ей не сможем помочь. Уже завтра прибудут наши гости, и всё прояснится.
Её Величество Мирина на прощанье склонилась над Нэйдж и одарила её нежным материнским поцелуем, после чего королевская чета покинула спальню. Чувство лёгкой зависти распустилось подобно крохотному бутону в сердце. Нэйдж не помнила своих родителей: они пропали, когда она была ещё совсем маленькой. Заботливые король и королева напомнили ей о растивших её дедушке и бабушке. Ностальгия незваным гостем настигла Нэйдж, заставив устыдиться своей нерадивостью. Ей давно следовало их навестить, а не шататься по разным мирам, ища приключений. Заслышав стук закрывающейся двери, Нэйдж со вздохом открыла глаза. В платье и с причёской лежать было неудобно, потому она спешно поднялась и с радостью стянула с себя тугой корсет. Небрежно отбросив его в сторону, Нэйдж, приплясывая по пути к туалетному столику, начала вытаскивать раздражающие её шпильки из причёски. Швырнув их к зеркалу, она мотнула головой, освобождая из тугого узла волосы. Те окутали её шёлковым золотистым водопадом.
— Надо же, Этьен не соврал, — внезапно раздался позади капризный голос Зарины. — Вы действительно не моя сестра, хотя и невероятно похожи!
Нэйдж вздрогнула от неожиданности и резко повернулась. Принцесса, горделиво ступая, вышла из-за гардины. Нэйдж выставила руку вперёд, собираясь бросить заклинание забвения на нежданную гостью.
— Не волнуйтесь, я не собираюсь вас разоблачать! — поспешно воскликнула она. — Я здесь вовсе не для этого!
— А для чего? — Внезапное появление принцессы изрядно напрягало. Нэйдж даже не представляла, о чём они, после того, что произошло вчера, могли бы говорить. Но с заклинанием всё же решила повременить. — Хотите разобраться со мной из-за вашего мужа?
— Я… — Голос принцессы внезапно дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ваши отношения с моим мужем меня не касаются. Я пришла просить вас о помощи. То, что произошло с бароном Витором, ведь ваша заслуга?
Нэйдж смотрела на Зарину в полном изумлении. Перед ней будто бы стоял совершенно другой человек! В хрупком и болезненном на вид теле под маской капризной принцессы пряталась вполне разумная и удивительно стойкая личность.
— Моя сестрица слишком боязлива и нерешительна, чтобы кому-то противостоять. Вы же… совсем не такая! Вдобавок обладаете невероятными способностями.
Нэйдж нахмурилась. Она совсем не ожидала, что Этьен окажется так откровенен с женой. Как много он успел ей рассказать, и, главное, когда? Вчерашний день явно закончился скандалом, иначе бы Этьен не пришёл к ней! Или же… после того, как она его неосознанно выгнала, он благополучно вернулся к жене? Но как она могла его принять обратно?! У неё вообще есть гордость? И пока Нэйдж недоумевала, принцесса продолжала:
— Королевская семья не тешит себя иллюзиями о людях Бэрлока. Мы все хорошо понимаем, что своим брачным предложением они взяли весь Линк в заложники. Не знаю, прислала ли вас к нам моя старшая сестрица или другие демоны решили вмешаться, но судьба нашего королевства теперь в ваших руках! Прошу вас… Даже если малышка Торина внезапно отыщется, не оставляйте нас! Только вам под силу раскрыть истинные планы принца Андреаса!
Нэйдж задумчиво взирала на Зарину, и возникшая пауза заставила ту заволноваться.
— Мы готовы щедро вознаградить вас. Просто скажите, чего вы желаете!
— Боюсь, то, что мне нужно, вы дать не сможете, — не скрывая своего сожаления, бросила Нэйдж, и в следующий миг пожалела о своей беспечности. Принцесса всё поняла неправильно и, став белее снега, дрожащим голосом зашептала:
— Его Величество даст вам титул и земли неподалеку… Там вы сможете быть вместе…
— Зачем? — негодующе оборвала её Нэйдж. — Зачем вы это делаете? Почему не заботитесь о ваших чувствах?!
— Мои чувства?.. — опешила Зарина. Её измученное, но всё ещё прекрасное лицо исказило от боли. — Как я могу думать об этом, когда на кону жизнь моего отца и судьба целого королевства?! — с горечью произнесла она, и Нэйдж не выдержала:
— Я помогу! — с непривычной горячностью выпалила она, но, заметив блеснувшие слёзы в глазах принцессы, тут же прибавила: — А о награде поговорим, когда всё закончится.
С тяжёлым сердцем Нэйдж проводила Зарину. Её раздирали противоречивые чувства. Сострадание мешалась с раздражением и угрызениями совести. Страсть к Этьену всё ещё довлела над телом, но вчерашняя неудача и вмешательство дражайшего супруга снижали остроту влечения. То, что ещё вчера казалось упоительным и невероятным, сейчас представало окрашенным в сожаления и разочарование.
— Разве я хочу быть с ним? — задавалась Нэйдж вопросом, но не находила чёткого ответа. Впервые в жизни она оказалась в таком смятении, абсолютно не понимая, как ей быть дальше.
Принц Андреас и король Бэрлока прибыли к вечеру того же дня. Нэйдж мучило любопытство, но в этот раз на торжественный ужин её не пустили.
— Ваше Высочество, невесте же нельзя видеться с женихом накануне свадьбы! — напомнила Сэлина. — Но вы не переживайте, у нас так много приготовлений, что вы и не заметите, как пробежит время!
Нэйдж только усмехнулась: с тех пор, как она угодила на Линк, ей даже скучать было некогда, и, судя по всему, и не предвиделось. А вот свадебным приготовлениям она была рада. Собственную церемонию она помнила весьма смутно. Кажется, к ней они не готовились вовсе. Дражайший супруг просто приволок её в древний храм, в котором не было даже гостей. Нэйдж чётко помнила, как ритуальный кинжал вывел кровавую руну на её предплечье, где теперь красовалось брачное клеймо, а потом всё тонуло во мраке. Впрочем, это были не самые худшие последствия от любовного зелья. В конце концов, вместе с приятными воспоминаниями в таком же тумане плавали и все пережитые беды. Зато теперь Нэйдж чувствовала непривычное воодушевление в роли невесты, и томилась в ожидании знакомства с женихом. Сейчас она даже жалела, что так мало узнала у Зарины о его личности. С другой стороны, в её присутствии ей становилось крайне неловко и неудобно, а от душевных терзаний хотелось взвыть. Этьена, к счастью, она после разбирательства в тронном зале больше не видела, потому понятие не имела, чем могла бы обернуться их встреча.
Однако все тревоги и переживания ушли на второй план, когда в комнате появилась стайка служанок, с которой они все вместе отправились в купальни. Горячая ванна благоухала цветами, а от ароматных масел и притирок, сделавших кожу гладкой и шелковистой, Нэйдж совсем разморило. Она едва не мурлыкала от удовольствия, наслаждаясь такой заботой. Затем её помогли одеться. Кипенно белую хламиду из струящейся полупрозрачной ткани скрыл плотный кожаный плащ подбитый мехом лисицы-альбиноса. Лакированные сапожки украшала серебристая нитка, которая своими причудливыми изгибами создавала похожий на морозный узор рисунок. На голову Нэйдж водрузили искусный венок, сплетённый из роз и лилий. А затем Сэлина повела их маленькую процессию на поклон местному божеству.
Служанки тихо напевали радостный мотив, напоминающий гимн, в котором прославлялось расцветание бутонов и плодородие. Каждая держала в руках золотую свечу, и их огоньки, подобно светлячкам, таинственно мерцали в сумерках сада. Нэйдж зябко ёжилась: коварный холод пробирался по обнажённым ногам под тёплый плащ. А небольшая процессия неспешно уходила в ночь, углубляясь в дебри и оставляя королевский дворец далеко позади. Нэйдж не узнавала ни запутанных полустёртых дорожек, ни странных растений, которые сменили золотистые клёны и алые грабы. Теперь вокруг встречался лишь колючий кустарник, усыпанный крупными пурпурными ягодами, да высились мрачные стволы неизвестных деревьев с тёмной, как ночь, синей листвой. Наконец, их процессия остановилась возле светящейся потусторонним зеленоватым светом ажурной арки. Крохотные, похожие на шишки, алые цветки вились вокруг тонких серебряных прутьев. Внутри находился небольшой алтарь: у каменного мраморного постамента виднелась глубокая чаша, над которой нависала невнятная фигура, отдалённо напоминавшая человеческую. У неё было стройное покрытое корой тело, ветви-руки, сплетённые в узел, и кривые ноги напоминающие корни. Вытянутый лик не имел глаз, а раскрытый рот, скорее походил на трещину в дереве, вместо волос с макушки тянулись тонкие лианы.
— О Вир, благослови нашу принцессу и её союз! — В один голос провозгласили служанки и склонились в почтительном поклоне.
Нэйдж покосилась на Сэлину, взглядом моля о помощи. Служанка кивнула в сторону алтаря и сбивчиво прошептала:
— Нужно подойти, поклониться и опустить руки в чашу. Вир дарует вам цветок, который вы отдадите вашему жениху на церемонии!
«Звучит довольно просто», — подумала Нэйдж и шагнула в арку. Под ногами что-то неприятно захрустело. Нэйдж не обратила на это внимание и вплотную подошла к алтарю. Вблизи Вир оказался вовсе не изваянием, а живым деревом. От его коры исходил странный дурманящий аромат. У него были пряные, мускусные нотки, вызывающие лёгкую тошноту, которая только усилилась, когда Нэйдж ненароком опустила взгляд. Под ногами кишели плоские блестящие жуки. Они издавали едва уловимый гул, а их хитиновые тела давали то необычное зеленоватое свечение, что окутывало арку и алтарь. С трудом подавив в себе отвращение (Нэйдж никогда не любила насекомых), она низко поклонилась дереву, а затем опустила руки в мерцающую чашу. Её пальцы тут же окутала похожая на мёд липкая и густая жидкость. Нэйдж попыталась вытащить хотя бы одну руку, но вязкая субстанция, подобно болотной топи, лишь глубже затянула её. Оказавшись по локоть в чаше, Нэйдж вдруг ощутила мягкое покалывание на тыльной стороне запястья. Будто к ней прикоснулись крохотные иголочки, какие бывают у молоденькой сосны по весне. А потом что-то нежное упало на ладонь. Нэйдж с удивление воззрилась на неизвестно откуда появившийся цветок. Он был полностью чёрным, словно обгорелый, с рваными краями и почти высохшим стеблем. И вот уже липкая жидкость, наполнявшая чашу, стала стремительно уходить, как будто кто-то вытащил невидимую пробку. Нэйдж только моргнуть успела, как от неё ни осталось и следа. Лишь тускло поблёскивал абсолютно сухой камень. Подивившись необычному явлению, Нэйдж на всякий случай ещё раз поклонилась и вышла из арки, неся перед собой полученный цветок.
— Разверните, — приказала Зарина, а после того, как платье было выставлено на показ, бесстрастно продолжила: — Скажите, леди Мирцана, узнаёте ли вы этот невероятный коралловый корсаж?
— С чего бы… — начало было леди, но тут же осеклась. Её мелкие глаза беспокойно забегали по сторонам.
— Хотя бы с того, что он был на вас на торжественном ужине в честь приезда! А эти чудесные лимонные юбки, леди Яруна, разве не в них вы выходили на прогулку с Её Высочеством? Может, вы поведаете нам, с кем же провёл ночь мой супруг, чтобы заполучить такое?
Леди Мирцана и леди Яруна застыли, как громом поражённые, а барон потянулся к ножнам своего ближайшего стражника. Дальше тянуть было уже нельзя. Нэйдж, расплываясь в коварной улыбке, прищёлкнула пальцами. И в следующий миг Витор замер, будто по стойке смирно, а затем ни с того, ни с сего выкрикнул:
— Платье украли! Это подлый наговор!
Все присутствующие в зале с изумлением воззрились на барона.
— Наговор? — усмехнулся первым опомнившийся Этьен. — И вы смеете такое заявлять, после того, как сами солгали, что я вас лишил возможности говорить?!
Витор принялся ошалело крутить головой, пока его взгляд не наткнулся на Нэйдж.
— Ведьма! Проклятая ведьма! — взревел он, тыча пальцем в её сторону. — Что ты со мной сделала?!
— Барон, вы не в себе! — забеспокоилась рядом стоящая леди Мирцана, но Витора было уже не остановить. Его глаза налились кровью, а тело вело себя так, будто ему не принадлежало. Руки и ноги начали хаотично махать и топать.
— Демонова тварь! — пылая от гнева, выругался барон.
Своим безумным поведением он распугал всё своё окружение. Громилы предусмотрительно посторонились и не спешили останавливать сбрендившего хозяина, а леди позорно скрылись за массивными колоннами.
— Хотела обмануть и посмеяться надо мной?! — неистовствовал он, однако движения стали приобретать какую-то осмысленность. Витор настойчиво клонился в сторону Нэйдж. — Думаешь, это сойдёт тебе с рук?! — скалился он. Его слегка заносило, но, несмотря на кривую траекторию, барон довольно быстро приближался. Он продолжал грязно ругаться и сыпать обвинениями.
Зал пребывал в оцепенении, люди, будто зачарованные наблюдали за сошедшим с ума бароном. А между тем, расстояние между ним и Нэйдж стремительно уменьшалось. Оставалось уже не больше четверти хвоста дракона, когда барон сделал неудачную попытку накинуться на неё. Нэйдж успела посторониться, но это только ещё больше раззадорило Витора.
— Больше не сбежишь! — хрипло заявил он, а затем, бросаясь вновь, выдал: — Я всё равно уложу тебя на лопатки и заставлю стонать, как троллевую сучку!
Нэйдж поспешно уклонилась, но окончательно ополоумевший Витор предпринял ещё одну попытку напасть. Он бешено замахал руками, едва не задев принцессу. Подозревая, что тот так и не остановится, Нэйдж подставила неуправляемому барону подножку. Витор споткнулся и, не удержав равновесие, завалился на пол. В следующий миг зал окатило громогласным приказом короля:
— Стража! Немедленно схватите и уведите в темницу этого негодяя! — Бродерин вскочил с трона и, позабыв о манерах, сбежал со ступеней. Спустя секунду он уже сграбастал Нэйдж в свои объятья. — Моя малышка! — запричитал король, сильнее прижимая её к себе. — Прости, что позволил этому мерзавцу угрожать тебе! Как ты? С тобой всё хорошо? Этот подонок не задел тебя?
Нэйдж, заметив краем глаза, что стражники скрутили продолжавшего рычать угрозы барона, решила, что на сегодня с неё уже достаточно и картинно свалилась в обморок.
***
Она очнулась ещё когда король на руках вносил её в покои принцессы, но предпочла и дальше изображать потерю сознания. Ей совсем не хотелось сейчас разговаривать, тем более, что далеко не всему произошедшему она могла найти достойное объяснение. Однако встревоженный шёпот королевы и заботливые реплики короля её успокоили. Без главного злодея бэрлокские собаки не рискнули учинить бунт. Леди Октавия вынужденно возглавила многочисленную делегацию и церемониально извинилась за барона и своих подопечных.
— Ваше Величество, вы уверены, что стоит доверять суд королю Чесмику? — тревожилась королева. — Говорят, этот безумец-барон его любимчик!
— Его Величество Чесмик слишком прагматичен, чтобы из-за какой-то шавки терять целое королевство! — В голосе Бродерина появился несвойственный ему сарказм. — Вполне может быть, что попытка опозорить нашу малышку, его личная идея. Нам всегда не нравилось, как он на неё смотрел!
— А его бестактность?! — посетовала королева. — Мы же все терпели его только из-за принца Андреаса. О Вир, пусть Его Высочество не окажется таким же беспринципным негодяем!
— Нам остаётся только молиться об этом, — с печалью заметил король, а затем бережно накрыл Нэйдж одеялом. Коснувшись губами её руки, он шумно вздохнул, после чего поднялся. — Нашей малышке нужен покой. Пойдём, моя дорогая королева, сейчас мы ничем ей не сможем помочь. Уже завтра прибудут наши гости, и всё прояснится.
Её Величество Мирина на прощанье склонилась над Нэйдж и одарила её нежным материнским поцелуем, после чего королевская чета покинула спальню. Чувство лёгкой зависти распустилось подобно крохотному бутону в сердце. Нэйдж не помнила своих родителей: они пропали, когда она была ещё совсем маленькой. Заботливые король и королева напомнили ей о растивших её дедушке и бабушке. Ностальгия незваным гостем настигла Нэйдж, заставив устыдиться своей нерадивостью. Ей давно следовало их навестить, а не шататься по разным мирам, ища приключений. Заслышав стук закрывающейся двери, Нэйдж со вздохом открыла глаза. В платье и с причёской лежать было неудобно, потому она спешно поднялась и с радостью стянула с себя тугой корсет. Небрежно отбросив его в сторону, Нэйдж, приплясывая по пути к туалетному столику, начала вытаскивать раздражающие её шпильки из причёски. Швырнув их к зеркалу, она мотнула головой, освобождая из тугого узла волосы. Те окутали её шёлковым золотистым водопадом.
— Надо же, Этьен не соврал, — внезапно раздался позади капризный голос Зарины. — Вы действительно не моя сестра, хотя и невероятно похожи!
Нэйдж вздрогнула от неожиданности и резко повернулась. Принцесса, горделиво ступая, вышла из-за гардины. Нэйдж выставила руку вперёд, собираясь бросить заклинание забвения на нежданную гостью.
— Не волнуйтесь, я не собираюсь вас разоблачать! — поспешно воскликнула она. — Я здесь вовсе не для этого!
— А для чего? — Внезапное появление принцессы изрядно напрягало. Нэйдж даже не представляла, о чём они, после того, что произошло вчера, могли бы говорить. Но с заклинанием всё же решила повременить. — Хотите разобраться со мной из-за вашего мужа?
— Я… — Голос принцессы внезапно дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ваши отношения с моим мужем меня не касаются. Я пришла просить вас о помощи. То, что произошло с бароном Витором, ведь ваша заслуга?
Нэйдж смотрела на Зарину в полном изумлении. Перед ней будто бы стоял совершенно другой человек! В хрупком и болезненном на вид теле под маской капризной принцессы пряталась вполне разумная и удивительно стойкая личность.
— Моя сестрица слишком боязлива и нерешительна, чтобы кому-то противостоять. Вы же… совсем не такая! Вдобавок обладаете невероятными способностями.
Нэйдж нахмурилась. Она совсем не ожидала, что Этьен окажется так откровенен с женой. Как много он успел ей рассказать, и, главное, когда? Вчерашний день явно закончился скандалом, иначе бы Этьен не пришёл к ней! Или же… после того, как она его неосознанно выгнала, он благополучно вернулся к жене? Но как она могла его принять обратно?! У неё вообще есть гордость? И пока Нэйдж недоумевала, принцесса продолжала:
— Королевская семья не тешит себя иллюзиями о людях Бэрлока. Мы все хорошо понимаем, что своим брачным предложением они взяли весь Линк в заложники. Не знаю, прислала ли вас к нам моя старшая сестрица или другие демоны решили вмешаться, но судьба нашего королевства теперь в ваших руках! Прошу вас… Даже если малышка Торина внезапно отыщется, не оставляйте нас! Только вам под силу раскрыть истинные планы принца Андреаса!
Нэйдж задумчиво взирала на Зарину, и возникшая пауза заставила ту заволноваться.
— Мы готовы щедро вознаградить вас. Просто скажите, чего вы желаете!
— Боюсь, то, что мне нужно, вы дать не сможете, — не скрывая своего сожаления, бросила Нэйдж, и в следующий миг пожалела о своей беспечности. Принцесса всё поняла неправильно и, став белее снега, дрожащим голосом зашептала:
— Его Величество даст вам титул и земли неподалеку… Там вы сможете быть вместе…
— Зачем? — негодующе оборвала её Нэйдж. — Зачем вы это делаете? Почему не заботитесь о ваших чувствах?!
— Мои чувства?.. — опешила Зарина. Её измученное, но всё ещё прекрасное лицо исказило от боли. — Как я могу думать об этом, когда на кону жизнь моего отца и судьба целого королевства?! — с горечью произнесла она, и Нэйдж не выдержала:
— Я помогу! — с непривычной горячностью выпалила она, но, заметив блеснувшие слёзы в глазах принцессы, тут же прибавила: — А о награде поговорим, когда всё закончится.
С тяжёлым сердцем Нэйдж проводила Зарину. Её раздирали противоречивые чувства. Сострадание мешалась с раздражением и угрызениями совести. Страсть к Этьену всё ещё довлела над телом, но вчерашняя неудача и вмешательство дражайшего супруга снижали остроту влечения. То, что ещё вчера казалось упоительным и невероятным, сейчас представало окрашенным в сожаления и разочарование.
— Разве я хочу быть с ним? — задавалась Нэйдж вопросом, но не находила чёткого ответа. Впервые в жизни она оказалась в таком смятении, абсолютно не понимая, как ей быть дальше.
***
Принц Андреас и король Бэрлока прибыли к вечеру того же дня. Нэйдж мучило любопытство, но в этот раз на торжественный ужин её не пустили.
— Ваше Высочество, невесте же нельзя видеться с женихом накануне свадьбы! — напомнила Сэлина. — Но вы не переживайте, у нас так много приготовлений, что вы и не заметите, как пробежит время!
Нэйдж только усмехнулась: с тех пор, как она угодила на Линк, ей даже скучать было некогда, и, судя по всему, и не предвиделось. А вот свадебным приготовлениям она была рада. Собственную церемонию она помнила весьма смутно. Кажется, к ней они не готовились вовсе. Дражайший супруг просто приволок её в древний храм, в котором не было даже гостей. Нэйдж чётко помнила, как ритуальный кинжал вывел кровавую руну на её предплечье, где теперь красовалось брачное клеймо, а потом всё тонуло во мраке. Впрочем, это были не самые худшие последствия от любовного зелья. В конце концов, вместе с приятными воспоминаниями в таком же тумане плавали и все пережитые беды. Зато теперь Нэйдж чувствовала непривычное воодушевление в роли невесты, и томилась в ожидании знакомства с женихом. Сейчас она даже жалела, что так мало узнала у Зарины о его личности. С другой стороны, в её присутствии ей становилось крайне неловко и неудобно, а от душевных терзаний хотелось взвыть. Этьена, к счастью, она после разбирательства в тронном зале больше не видела, потому понятие не имела, чем могла бы обернуться их встреча.
Однако все тревоги и переживания ушли на второй план, когда в комнате появилась стайка служанок, с которой они все вместе отправились в купальни. Горячая ванна благоухала цветами, а от ароматных масел и притирок, сделавших кожу гладкой и шелковистой, Нэйдж совсем разморило. Она едва не мурлыкала от удовольствия, наслаждаясь такой заботой. Затем её помогли одеться. Кипенно белую хламиду из струящейся полупрозрачной ткани скрыл плотный кожаный плащ подбитый мехом лисицы-альбиноса. Лакированные сапожки украшала серебристая нитка, которая своими причудливыми изгибами создавала похожий на морозный узор рисунок. На голову Нэйдж водрузили искусный венок, сплетённый из роз и лилий. А затем Сэлина повела их маленькую процессию на поклон местному божеству.
Служанки тихо напевали радостный мотив, напоминающий гимн, в котором прославлялось расцветание бутонов и плодородие. Каждая держала в руках золотую свечу, и их огоньки, подобно светлячкам, таинственно мерцали в сумерках сада. Нэйдж зябко ёжилась: коварный холод пробирался по обнажённым ногам под тёплый плащ. А небольшая процессия неспешно уходила в ночь, углубляясь в дебри и оставляя королевский дворец далеко позади. Нэйдж не узнавала ни запутанных полустёртых дорожек, ни странных растений, которые сменили золотистые клёны и алые грабы. Теперь вокруг встречался лишь колючий кустарник, усыпанный крупными пурпурными ягодами, да высились мрачные стволы неизвестных деревьев с тёмной, как ночь, синей листвой. Наконец, их процессия остановилась возле светящейся потусторонним зеленоватым светом ажурной арки. Крохотные, похожие на шишки, алые цветки вились вокруг тонких серебряных прутьев. Внутри находился небольшой алтарь: у каменного мраморного постамента виднелась глубокая чаша, над которой нависала невнятная фигура, отдалённо напоминавшая человеческую. У неё было стройное покрытое корой тело, ветви-руки, сплетённые в узел, и кривые ноги напоминающие корни. Вытянутый лик не имел глаз, а раскрытый рот, скорее походил на трещину в дереве, вместо волос с макушки тянулись тонкие лианы.
— О Вир, благослови нашу принцессу и её союз! — В один голос провозгласили служанки и склонились в почтительном поклоне.
Нэйдж покосилась на Сэлину, взглядом моля о помощи. Служанка кивнула в сторону алтаря и сбивчиво прошептала:
— Нужно подойти, поклониться и опустить руки в чашу. Вир дарует вам цветок, который вы отдадите вашему жениху на церемонии!
«Звучит довольно просто», — подумала Нэйдж и шагнула в арку. Под ногами что-то неприятно захрустело. Нэйдж не обратила на это внимание и вплотную подошла к алтарю. Вблизи Вир оказался вовсе не изваянием, а живым деревом. От его коры исходил странный дурманящий аромат. У него были пряные, мускусные нотки, вызывающие лёгкую тошноту, которая только усилилась, когда Нэйдж ненароком опустила взгляд. Под ногами кишели плоские блестящие жуки. Они издавали едва уловимый гул, а их хитиновые тела давали то необычное зеленоватое свечение, что окутывало арку и алтарь. С трудом подавив в себе отвращение (Нэйдж никогда не любила насекомых), она низко поклонилась дереву, а затем опустила руки в мерцающую чашу. Её пальцы тут же окутала похожая на мёд липкая и густая жидкость. Нэйдж попыталась вытащить хотя бы одну руку, но вязкая субстанция, подобно болотной топи, лишь глубже затянула её. Оказавшись по локоть в чаше, Нэйдж вдруг ощутила мягкое покалывание на тыльной стороне запястья. Будто к ней прикоснулись крохотные иголочки, какие бывают у молоденькой сосны по весне. А потом что-то нежное упало на ладонь. Нэйдж с удивление воззрилась на неизвестно откуда появившийся цветок. Он был полностью чёрным, словно обгорелый, с рваными краями и почти высохшим стеблем. И вот уже липкая жидкость, наполнявшая чашу, стала стремительно уходить, как будто кто-то вытащил невидимую пробку. Нэйдж только моргнуть успела, как от неё ни осталось и следа. Лишь тускло поблёскивал абсолютно сухой камень. Подивившись необычному явлению, Нэйдж на всякий случай ещё раз поклонилась и вышла из арки, неся перед собой полученный цветок.
