- Похоже, - согласилась Марина.
Картина и впрямь была завораживающей. Неопытный взгляд простого обывателя никогда бы не увидел различий, но сам Илья знал, где он напортачил. Но, тем не менее, ему интересно и необходимо было узнать мнение экспертов.
- Мариша, я на следующей неделе поеду в область. Там есть искусствоведческий музей, и оценщики картин. Я должен услышать их вердикт.
- Отпуск на работе взял?
- Да на два дня, но думаю, что за день управлюсь.
Во вторник ранним утром Илья свернул полотно рулоном, положил в чертежный футляр и отправился в областной центр.
- Удачи тебе, дорогой! - пожелала на дорожку жена.
Удача Илье все же пригодилась. Специалисты по искусствоведению рассматривали картину с нескрываемым удивлением.
- Вам очень хорошо удалось передать настроение Рафаэля. Вы, несомненно, очень талантливый человек.
Илья почти запыхтел от сказанного, как русский самовар, раздуваясь от своей важности.
- Но мы не можем принять на комиссию вашу работу, - сказал в заключении эксперт.
- Почему? - Илья моментом сдулся и опустился с небес на землю.
- Понимаете, картина должна быть точной копией оригинала, - рассуждал искусствовед, - а у вас имеется смещение фигур. Совсем небольшое, но специалист сразу распознает.
Илья послушно кивал головой, жалея о том, что сразу не исправил этот недочет, а потом уже было поздно.
- И вот здесь, - мужчина провел указкой по изображению облаков, - имеется неточность в выборе цветовой гаммы.
Илье нечего было возразить, и он досадливо поджал губы.
- Вы только не расстраивайтесь, - успокоил его пожилой художник. - Вы выбрали очень высокий стиль в искусстве. Тягаться с самим Рафаэлем не просто, не каждый рискнет. А вы рискнули. Но не учли некоторые моменты. Вы молоды и талантливы, а потому у вас еще имеются неограниченные возможности проявить себя в искусстве.
- Спасибо, - сказал Илья и, свернув трубой свое творение, засунул обратно в тубус.
Он вышел из музея разочарованным в самом себе. Молодой художник шел, понурив голову, и рассматривал носы своих ботинок, мелькающих поочередно перед глазами. Вдруг услышал позади себя:
- Сэр! Сэр! Джаст момент!
Илья поднял голову и огляделся вокруг. Кроме него на улице неподалеку находились еще две женщины и мужчина. Художник подумал, что ему послышалось. Он снова опустил голову и побрел дальше. Сделав пару шагов Илья почувствовал, как кто-то неуверенно трогает его за локоть. Это оказался мужчина средних лет, иностранец. Илья, практически не владеющий иностранными языками, вопросительно посмотрел на догнавшего его мужчину.
- Я купить это! - на ломанном русском заявил иностранец.
- Купить мою картину? - неуверенно переспросил молодой художник.
- Ес, ес, купить, - энергично закивал мужчина. - Хау мач?
Иностранец суетливо тыкал своим пальцем в футляр, где лежала картина.
- Я видеть это там, - иностранец указал в сторону музея. - Вы продать?
Илья лихорадочно соображал, как понятнее ответить мужчине и не продешевить.
- Двести доллар, - предложил иностранец.
Илья снова впал в ступор. Это большие деньги по сегодняшнему курсу.
- Четыреста, - вдруг удвоил цену Илья, показывая четыре пальца.
Настало время задуматься иностранцу.
- Ноу, - медленно покачал головой тот и показал три пальца. - Оунли, триста.
Художник побоялся торговаться дальше, так как иностранец всем видом показывал, что больше трехсот долларов он не даст.
- Окей, - Илья вдруг вспомнил иностранное слово.
Иностранец быстро вытащил из внутреннего кармана куртки портмоне и достал оттуда три зеленые бумажки, номиналом по сто долларов каждая. Илья уже протянул руку, чтобы взять деньги, но иностранец отвел свою руку в сторону.
- Смотреть, - потребовал он, чтобы художник извлек свою картину из тубуса.
Илья уже хотел достать картину, но вспомнил, что они сейчас стоят посреди тратуара. Он махнул головой иностранцу и отошел к подворотне, где и развернул полотно.
- Вау! - восхитился иностранец.
- Гуд? - спросил Илья.
- Вери гуд! - воскликнул иностранец.
Илья снова свернул полотно и убрал его в футляр. Иностранец протянул Илье три зеленые бумажки, а тот взамен отдал ему свой футляр с картиной. Сделка состоялась.
Илья еле успел на автобус, который вот-вот должен был отправиться в Неячинск. Всю дорогу он чувствовал душевный подъем, не понимая, каким чудом в этом забытом Богом городском музее оказался этот приверженец эпохи Возрождения, который щедро обогатил его на целых триста баксов.
Домой Илья вернулся затемно и уверенно позвонил в дверь несколько раз.
- Нельзя потише, - Марина недовольно выругалась. - Макса разбудишь.
- Вот! - Илья резко помахал перед Маринкином носом тремя зелеными бумажками, сложенными веером.
- Ты продал картину за триста баксов?! - восторженно шептала Марина.
Илья быстро закивал головой, и Марина выхватила деньги из его руки и бросилась на шею мужа. Это было одно из нечастых проявлений ее чувств к супругу.
- Я сейчас в ночной ларек сгоняю, - переводя дыхание, счастливый Илья, как преданный пес смотрел на супругу. - Отметим!
Потом слегка потряс ее за плечи, разделяя радость и ринулся вниз по лестнице.
- Там только пиво! - крикнула вдогонку жена.
- Отметим пивком! - отозвался муж.
Хлопнула подъездная дверь, оповестив о том, что Илья уже на улице. Марина разглядывала хрустящие зеленые бумажки и строила грандиозные планы на будущее. Она уже решила, как потратит эту сумму. У нее так давно не появлялось новых вещей из-за отсутствия денег. Вся зарплата мужа и ее мизерное пособие уходили на еду и одежду Максу. И вот теперь появилась возможность приобрести себе обновки. В открывшихся кооперативных магазинах был богатый выбор яркой одежды и красивой обуви. Давно уже пора поменять стоптанные туфли на модные кроссовки, выцветшие брюки, которые уже не застегивались на ее талии на джинсы, а потертое пальто на современную куртку.
Илья вернулся быстро с двухлитровой пластиковой бутылкой пива и без лишних церемоний наполнил стаканы для себя и супруги. Марина с наслаждением смаковала напиток, сладко потягивая воздушную пенку. После первого стакана ее повело. Она расслабилась, в голосе появилась хрипотца, язык понемногу заплетался, и хмельная супруга нахваливала на все лады своего мужа, а тот с свою очередь сиял, как начищенный самовар, улыбаясь во весь рот и пожирая своими жгуче-карими глазами пьяненькую женушку. Он уже знал, что сегодня его ждет бурная и знойная ночь.
Деньги закончились очень быстро, и теперь Марина наседала на мужа, чтобы он снова занялся художеством, предлагая разные репродукции картин известных художников. Но вдохновение Ильи куда-то исчезло. Вскоре его сократили с работы, и доходы Мельниковых скатились почти на ноль. В городке стали закрываться предприятия и процветать кооперативы. Безработица создавала конкуренцию на рынке труда. Илья делал небольшие зарисовки, выставляя свои работы в городском парке. Но, искусство, воплощенное в картинах, уже никого не интересовало. У людей остро возникла необходимость в искусстве выживания в суровых условиях. Кое-как Илья сбывал свои работы, но в остальное время неприкаянно болтался по городку и, примкнув к компании себе подобных, все чаще прикладывался к алкоголю.
Отец Эрика ушел в отставку, и ему предложили освободить служебную квартиру в Неячинске, чтобы переехать на выбор в другой город с перспективой получить квартиру из государственного фонда. Самым подходящим городом оказался Калининград, и Мария Николаевна с мужем и младшим сыном, не долго раздумывая, вскоре временно вселились в новое многоэтажное общежитие, пока не решится вопрос с квартирой. На это решение могло уйти два и даже три года, вот уж эта бюрократия. Нужно было ждать, пока освободиться подходящая квартира из жилого фонда, которая предназначена именно для офицеров в отставке.
Здание общежития включало в себя семейный корпус, а также отдельный корпус, где размещались отдельно мужчины и женщины. Вход у корпусов был общий. Здесь не прекращался шум молодежи, которая была основной категорией, проживающей в этом здании.
Младший брат Эрика готовился к срочной службе в армии, и семья Самелюков-младших вместе с сыном решили наведаться в гости к родителям и как раз успеть на проводы.
Поездом через Ригу добраться оказалось рациональнее. Основное время в пути - ночь. С маленьким ребенком в купе максимально удобно, а утром уже в Калининграде.
Город сразу произвел благоприятное впечатление на прибывших. Гостеприимство Марии Николаевны, как всегда, было на высоте. Оживленная атмосфера общежития из-за постоянных молодежных тусовок очень радовала Зою. Она уже на второй день подружилась с недавно приезжей Людмилой, которая была на пару лет младше ее самой. Несмотря на свой статус замужней женщины, Зойка сразу влилась в компанию общажных обитателей, и подолгу курила с ними у входа в общагу до позднего вечера.
- Зоя, давай уже домой, - как-то позвал Эрик жену.
- Ну бывайте, - лениво обратилась Зоя к своим новым знакомым, - пока! До завтра.
- Зоя, может хватит сидеть вечерами внизу? Мы все-таки к родителям в гости приехали, - выговаривал Эрик супруге, пока они поднимались на лифте на пятый этаж.
- Что ты меня позоришь перед людьми, загоняя домой, как малолетку?! - возмутилась Зоя. - Что они про меня подумают?!
Эрик стиснул зубы и промолчал, чтобы не ругаться при родителях. Но Зоя не могла успокоиться.
- Мы приехали к бабушке и дедушке Стаса. Почему бы им не заняться с внуком? Мои всегда с ним играются! Стас уже спит?
- Они целыми днями только и заняты внуком, если ты не заметила, - буркнул Эрик, когда они уже заходили в комнату. - Стас спит.
Зоя записала адрес Людмилы, и, когда она уже вернулась в Таллин, у новоиспеченных подруг завязалась переписка. Эрик не вмешивался в женские тайны супруги и не проявлял к ее переписке никакого интереса.
Ближе к лету Зоя заявила мужу, что хочет поехать в Калининград к его родителям, чтобы развеяться. Мария Николаевна была не против приезда снохи и внука, поэтому, Зоя, недолго думая, собрала вещи, купила билет и подалась на отдых к свекрови. Она знала, что Мария Николаевна будет рада позаниматься с маленьким Стасом, а у самой Зои найдется время, чтобы вдоволь поболтать с Людмилой.
Мария Николаевна не запрещала Зое дружить с Людой, хотя и не одобряла такой дружбы. Людка была заводилой среди сверстниц, пользовалась вниманием мужчин. В ее комнате часто допоздна засиживались шумные компании. Что общего может быть у разбитной Людки с замужней Зоей?
- Мария Николаевна, - обратилась к свекрови Зоя елейным голосом, - я забегу к Людке, она мне хотела вещи новые показать. Может мне что-нибудь подойдет. Надо померить.
- Иди, но не долго. Стасу скоро спать, - строго сказала свекровь.
- Да-да, - защебетала Зоя, - я приду и уложу его.
Мария Николаевна покормила внука, и пока сноха не вернулась, рассказывала ему детские сказки, запас которых у нее был очень большим. Стас уснул под мелодичный спокойный голос бабушки, и она уложила его на диван.
Зоя так и не появлялась. Стрелки часов уже отметили полночь, и Мария Николаевна прикорнула рядом с внуком на Зоином месте. Стас заворочался во сне, и бабушка сразу проснулась. Время зашло за два часа ночи, а от снохи ни слуху, ни духу. Мария Николаевна укрыла Стаса, подставила стулья к дивану, чтобы ребенок не упал, и побежала на поиски Зои.
Подойдя к дверям Людкиной комнаты, Мария Николаевна не услышала каких-либо звуков затянувшейся вечеринки. Она постучала в дверь. Тишина. Женщина постучала настойчивее. В комнате послышалась чья-то возня и приближающиеся к двери шаги.
- Кто там? - спросил сонный голос.
- Люда, открывай, - потребовала Мария Николаевна. - Мне Зоя нужна.
В дверном проеме появилась заспанное лицо Людки. Опухшие глаза и запах перегара свидетельствовали о бурно проведенном вечере. Девушка только что вылезла из-под теплого одеяла и ежилась от ночной прохлады, посильнее запахивая наскоро надетый халат.
- Зоя где? - коротко спросила Мария Николаевна.
Людмила таращилась на женщину, не зная, что ответить.
- Домой пошла, - неуверенно ответила Люда.
- Нету ее дома, - строго сказала Мария Николаевна.
Людка принялась морщить лоб, напрягая память, чем закончились посиделки.
- А, - протянула Люда, потирая лоб, - они наверх к кому-то пошли, потому что я захотела спать и предложила всем разойтись.
- Все ясно, - заключила Мария Николаевна и вернулась к себе в комнату.
Искать сноху в общажных комнатах было ниже достоинства взрослой женщины. Да и позориться Мария Николаевна тоже не хотела, вытаскивая сноху, как последнюю потаскушку, из скверной компании. Женщина присела на край дивана, где спал внук и погладила его по голове.
- Что ж у тебя мать такая нерадивая? - тихо спросила Мария Николаевна.
Стас мирно спал крепким сном ребенка, и Мария Николаевна снова прилегла рядом с внуком в надежде не уснуть и дождаться Зою.
Проснулась Мария Николаевна от скрипа открывающейся двери, когда сноха уже под утро прокрадывалась в комнату.
- Это я, - виновато сообщила Зоя о своем приходе.
Мария Николаевна не произнесла ни слова. Она поднялась во весь рост и гордо вышла из комнаты.
На утро первым проснулись дедушка и Стас. Потом на кухню пришла Мария Николаевна, чтобы приготовить завтрак. Она негодовала по поводу поведения снохи, и уже приготовила настоятельную мораль для Зои.
- Зоя, ты меня очень разочаровала, - начала свекровь, когда они остались на кухне вдвоем, и Зоя курила в открытое окно.
Сноха молчала.
- Не надо делать вид, что ты ничего не слышишь, - продолжала Мария Николаевна. - Ты меня вчера опозорила так, что людям стыдно смотреть в глаза.
Зоя мечтала, чтобы сигарета дымилась вечно.
- Я не буду спрашивать тебя, где и с кем ты болталась этой ночью, потому что совсем скоро мне об этом расскажут знакомые. Да еще так приукрасят, что не отмоешься. Ладно я, но мне за Эрика обидно. Как ты поступаешь по отношению к нему? Он что, заслужил это? А маленький Стас, с которым ты спишь в одной постели, в чем виноват, когда ты всякую грязь с общаги тащишь?
Сигарета дотлела до самого фильтра и обжигала губы. Зоя еще немного повисела в открытом окне, а потом повернулась к свекрови. Взгляд Марии Николаевны оставался жестким и осуждающим.
- Извините меня, я больше так не буду, - провинившимся тоном промямлила Зоя.
- Тебе у мужа надо прощения просить, только не хочется его расстраивать, - строго сказала свекровь. - В общем так, я ни слова не скажу сыну о твоих похождениях, но тебе говорю, чтобы без Эрика ты ко мне больше не приезжала. Хочешь гулять, гуляй у себя в Таллине. Ясно?
- Ясно, - тихо сказала сноха, опустив глаза в пол.
После этого неприятного разговора отношения Зои со свекровью стали очень холодными. Мария Николаевна не выгоняла сноху, но всем видом показывала, что видеть ее не желает. Поэтому Зоя купила обратный билет на ближайший поезд, сообщила мужу время выезда и вместе с сыном вернулась в Таллин.
- Ты чего так рано вернулась? - спросил Эрик, обнимая жену и подхватывая на руки сына.
- Скучно там было.
- А Людка твоя где? Ты ж с ней собиралась провести время!
Картина и впрямь была завораживающей. Неопытный взгляд простого обывателя никогда бы не увидел различий, но сам Илья знал, где он напортачил. Но, тем не менее, ему интересно и необходимо было узнать мнение экспертов.
- Мариша, я на следующей неделе поеду в область. Там есть искусствоведческий музей, и оценщики картин. Я должен услышать их вердикт.
- Отпуск на работе взял?
- Да на два дня, но думаю, что за день управлюсь.
Во вторник ранним утром Илья свернул полотно рулоном, положил в чертежный футляр и отправился в областной центр.
- Удачи тебе, дорогой! - пожелала на дорожку жена.
Удача Илье все же пригодилась. Специалисты по искусствоведению рассматривали картину с нескрываемым удивлением.
- Вам очень хорошо удалось передать настроение Рафаэля. Вы, несомненно, очень талантливый человек.
Илья почти запыхтел от сказанного, как русский самовар, раздуваясь от своей важности.
- Но мы не можем принять на комиссию вашу работу, - сказал в заключении эксперт.
- Почему? - Илья моментом сдулся и опустился с небес на землю.
- Понимаете, картина должна быть точной копией оригинала, - рассуждал искусствовед, - а у вас имеется смещение фигур. Совсем небольшое, но специалист сразу распознает.
Илья послушно кивал головой, жалея о том, что сразу не исправил этот недочет, а потом уже было поздно.
- И вот здесь, - мужчина провел указкой по изображению облаков, - имеется неточность в выборе цветовой гаммы.
Илье нечего было возразить, и он досадливо поджал губы.
- Вы только не расстраивайтесь, - успокоил его пожилой художник. - Вы выбрали очень высокий стиль в искусстве. Тягаться с самим Рафаэлем не просто, не каждый рискнет. А вы рискнули. Но не учли некоторые моменты. Вы молоды и талантливы, а потому у вас еще имеются неограниченные возможности проявить себя в искусстве.
- Спасибо, - сказал Илья и, свернув трубой свое творение, засунул обратно в тубус.
Он вышел из музея разочарованным в самом себе. Молодой художник шел, понурив голову, и рассматривал носы своих ботинок, мелькающих поочередно перед глазами. Вдруг услышал позади себя:
- Сэр! Сэр! Джаст момент!
Илья поднял голову и огляделся вокруг. Кроме него на улице неподалеку находились еще две женщины и мужчина. Художник подумал, что ему послышалось. Он снова опустил голову и побрел дальше. Сделав пару шагов Илья почувствовал, как кто-то неуверенно трогает его за локоть. Это оказался мужчина средних лет, иностранец. Илья, практически не владеющий иностранными языками, вопросительно посмотрел на догнавшего его мужчину.
- Я купить это! - на ломанном русском заявил иностранец.
- Купить мою картину? - неуверенно переспросил молодой художник.
- Ес, ес, купить, - энергично закивал мужчина. - Хау мач?
Иностранец суетливо тыкал своим пальцем в футляр, где лежала картина.
- Я видеть это там, - иностранец указал в сторону музея. - Вы продать?
Илья лихорадочно соображал, как понятнее ответить мужчине и не продешевить.
- Двести доллар, - предложил иностранец.
Илья снова впал в ступор. Это большие деньги по сегодняшнему курсу.
- Четыреста, - вдруг удвоил цену Илья, показывая четыре пальца.
Настало время задуматься иностранцу.
- Ноу, - медленно покачал головой тот и показал три пальца. - Оунли, триста.
Художник побоялся торговаться дальше, так как иностранец всем видом показывал, что больше трехсот долларов он не даст.
- Окей, - Илья вдруг вспомнил иностранное слово.
Иностранец быстро вытащил из внутреннего кармана куртки портмоне и достал оттуда три зеленые бумажки, номиналом по сто долларов каждая. Илья уже протянул руку, чтобы взять деньги, но иностранец отвел свою руку в сторону.
- Смотреть, - потребовал он, чтобы художник извлек свою картину из тубуса.
Илья уже хотел достать картину, но вспомнил, что они сейчас стоят посреди тратуара. Он махнул головой иностранцу и отошел к подворотне, где и развернул полотно.
- Вау! - восхитился иностранец.
- Гуд? - спросил Илья.
- Вери гуд! - воскликнул иностранец.
Илья снова свернул полотно и убрал его в футляр. Иностранец протянул Илье три зеленые бумажки, а тот взамен отдал ему свой футляр с картиной. Сделка состоялась.
Илья еле успел на автобус, который вот-вот должен был отправиться в Неячинск. Всю дорогу он чувствовал душевный подъем, не понимая, каким чудом в этом забытом Богом городском музее оказался этот приверженец эпохи Возрождения, который щедро обогатил его на целых триста баксов.
Домой Илья вернулся затемно и уверенно позвонил в дверь несколько раз.
- Нельзя потише, - Марина недовольно выругалась. - Макса разбудишь.
- Вот! - Илья резко помахал перед Маринкином носом тремя зелеными бумажками, сложенными веером.
- Ты продал картину за триста баксов?! - восторженно шептала Марина.
Илья быстро закивал головой, и Марина выхватила деньги из его руки и бросилась на шею мужа. Это было одно из нечастых проявлений ее чувств к супругу.
- Я сейчас в ночной ларек сгоняю, - переводя дыхание, счастливый Илья, как преданный пес смотрел на супругу. - Отметим!
Потом слегка потряс ее за плечи, разделяя радость и ринулся вниз по лестнице.
- Там только пиво! - крикнула вдогонку жена.
- Отметим пивком! - отозвался муж.
Хлопнула подъездная дверь, оповестив о том, что Илья уже на улице. Марина разглядывала хрустящие зеленые бумажки и строила грандиозные планы на будущее. Она уже решила, как потратит эту сумму. У нее так давно не появлялось новых вещей из-за отсутствия денег. Вся зарплата мужа и ее мизерное пособие уходили на еду и одежду Максу. И вот теперь появилась возможность приобрести себе обновки. В открывшихся кооперативных магазинах был богатый выбор яркой одежды и красивой обуви. Давно уже пора поменять стоптанные туфли на модные кроссовки, выцветшие брюки, которые уже не застегивались на ее талии на джинсы, а потертое пальто на современную куртку.
Илья вернулся быстро с двухлитровой пластиковой бутылкой пива и без лишних церемоний наполнил стаканы для себя и супруги. Марина с наслаждением смаковала напиток, сладко потягивая воздушную пенку. После первого стакана ее повело. Она расслабилась, в голосе появилась хрипотца, язык понемногу заплетался, и хмельная супруга нахваливала на все лады своего мужа, а тот с свою очередь сиял, как начищенный самовар, улыбаясь во весь рот и пожирая своими жгуче-карими глазами пьяненькую женушку. Он уже знал, что сегодня его ждет бурная и знойная ночь.
Деньги закончились очень быстро, и теперь Марина наседала на мужа, чтобы он снова занялся художеством, предлагая разные репродукции картин известных художников. Но вдохновение Ильи куда-то исчезло. Вскоре его сократили с работы, и доходы Мельниковых скатились почти на ноль. В городке стали закрываться предприятия и процветать кооперативы. Безработица создавала конкуренцию на рынке труда. Илья делал небольшие зарисовки, выставляя свои работы в городском парке. Но, искусство, воплощенное в картинах, уже никого не интересовало. У людей остро возникла необходимость в искусстве выживания в суровых условиях. Кое-как Илья сбывал свои работы, но в остальное время неприкаянно болтался по городку и, примкнув к компании себе подобных, все чаще прикладывался к алкоголю.
Глава 31
Отец Эрика ушел в отставку, и ему предложили освободить служебную квартиру в Неячинске, чтобы переехать на выбор в другой город с перспективой получить квартиру из государственного фонда. Самым подходящим городом оказался Калининград, и Мария Николаевна с мужем и младшим сыном, не долго раздумывая, вскоре временно вселились в новое многоэтажное общежитие, пока не решится вопрос с квартирой. На это решение могло уйти два и даже три года, вот уж эта бюрократия. Нужно было ждать, пока освободиться подходящая квартира из жилого фонда, которая предназначена именно для офицеров в отставке.
Здание общежития включало в себя семейный корпус, а также отдельный корпус, где размещались отдельно мужчины и женщины. Вход у корпусов был общий. Здесь не прекращался шум молодежи, которая была основной категорией, проживающей в этом здании.
Младший брат Эрика готовился к срочной службе в армии, и семья Самелюков-младших вместе с сыном решили наведаться в гости к родителям и как раз успеть на проводы.
Поездом через Ригу добраться оказалось рациональнее. Основное время в пути - ночь. С маленьким ребенком в купе максимально удобно, а утром уже в Калининграде.
Город сразу произвел благоприятное впечатление на прибывших. Гостеприимство Марии Николаевны, как всегда, было на высоте. Оживленная атмосфера общежития из-за постоянных молодежных тусовок очень радовала Зою. Она уже на второй день подружилась с недавно приезжей Людмилой, которая была на пару лет младше ее самой. Несмотря на свой статус замужней женщины, Зойка сразу влилась в компанию общажных обитателей, и подолгу курила с ними у входа в общагу до позднего вечера.
- Зоя, давай уже домой, - как-то позвал Эрик жену.
- Ну бывайте, - лениво обратилась Зоя к своим новым знакомым, - пока! До завтра.
- Зоя, может хватит сидеть вечерами внизу? Мы все-таки к родителям в гости приехали, - выговаривал Эрик супруге, пока они поднимались на лифте на пятый этаж.
- Что ты меня позоришь перед людьми, загоняя домой, как малолетку?! - возмутилась Зоя. - Что они про меня подумают?!
Эрик стиснул зубы и промолчал, чтобы не ругаться при родителях. Но Зоя не могла успокоиться.
- Мы приехали к бабушке и дедушке Стаса. Почему бы им не заняться с внуком? Мои всегда с ним играются! Стас уже спит?
- Они целыми днями только и заняты внуком, если ты не заметила, - буркнул Эрик, когда они уже заходили в комнату. - Стас спит.
Зоя записала адрес Людмилы, и, когда она уже вернулась в Таллин, у новоиспеченных подруг завязалась переписка. Эрик не вмешивался в женские тайны супруги и не проявлял к ее переписке никакого интереса.
Ближе к лету Зоя заявила мужу, что хочет поехать в Калининград к его родителям, чтобы развеяться. Мария Николаевна была не против приезда снохи и внука, поэтому, Зоя, недолго думая, собрала вещи, купила билет и подалась на отдых к свекрови. Она знала, что Мария Николаевна будет рада позаниматься с маленьким Стасом, а у самой Зои найдется время, чтобы вдоволь поболтать с Людмилой.
Мария Николаевна не запрещала Зое дружить с Людой, хотя и не одобряла такой дружбы. Людка была заводилой среди сверстниц, пользовалась вниманием мужчин. В ее комнате часто допоздна засиживались шумные компании. Что общего может быть у разбитной Людки с замужней Зоей?
- Мария Николаевна, - обратилась к свекрови Зоя елейным голосом, - я забегу к Людке, она мне хотела вещи новые показать. Может мне что-нибудь подойдет. Надо померить.
- Иди, но не долго. Стасу скоро спать, - строго сказала свекровь.
- Да-да, - защебетала Зоя, - я приду и уложу его.
Мария Николаевна покормила внука, и пока сноха не вернулась, рассказывала ему детские сказки, запас которых у нее был очень большим. Стас уснул под мелодичный спокойный голос бабушки, и она уложила его на диван.
Зоя так и не появлялась. Стрелки часов уже отметили полночь, и Мария Николаевна прикорнула рядом с внуком на Зоином месте. Стас заворочался во сне, и бабушка сразу проснулась. Время зашло за два часа ночи, а от снохи ни слуху, ни духу. Мария Николаевна укрыла Стаса, подставила стулья к дивану, чтобы ребенок не упал, и побежала на поиски Зои.
Подойдя к дверям Людкиной комнаты, Мария Николаевна не услышала каких-либо звуков затянувшейся вечеринки. Она постучала в дверь. Тишина. Женщина постучала настойчивее. В комнате послышалась чья-то возня и приближающиеся к двери шаги.
- Кто там? - спросил сонный голос.
- Люда, открывай, - потребовала Мария Николаевна. - Мне Зоя нужна.
В дверном проеме появилась заспанное лицо Людки. Опухшие глаза и запах перегара свидетельствовали о бурно проведенном вечере. Девушка только что вылезла из-под теплого одеяла и ежилась от ночной прохлады, посильнее запахивая наскоро надетый халат.
- Зоя где? - коротко спросила Мария Николаевна.
Людмила таращилась на женщину, не зная, что ответить.
- Домой пошла, - неуверенно ответила Люда.
- Нету ее дома, - строго сказала Мария Николаевна.
Людка принялась морщить лоб, напрягая память, чем закончились посиделки.
- А, - протянула Люда, потирая лоб, - они наверх к кому-то пошли, потому что я захотела спать и предложила всем разойтись.
- Все ясно, - заключила Мария Николаевна и вернулась к себе в комнату.
Искать сноху в общажных комнатах было ниже достоинства взрослой женщины. Да и позориться Мария Николаевна тоже не хотела, вытаскивая сноху, как последнюю потаскушку, из скверной компании. Женщина присела на край дивана, где спал внук и погладила его по голове.
- Что ж у тебя мать такая нерадивая? - тихо спросила Мария Николаевна.
Стас мирно спал крепким сном ребенка, и Мария Николаевна снова прилегла рядом с внуком в надежде не уснуть и дождаться Зою.
Проснулась Мария Николаевна от скрипа открывающейся двери, когда сноха уже под утро прокрадывалась в комнату.
- Это я, - виновато сообщила Зоя о своем приходе.
Мария Николаевна не произнесла ни слова. Она поднялась во весь рост и гордо вышла из комнаты.
На утро первым проснулись дедушка и Стас. Потом на кухню пришла Мария Николаевна, чтобы приготовить завтрак. Она негодовала по поводу поведения снохи, и уже приготовила настоятельную мораль для Зои.
- Зоя, ты меня очень разочаровала, - начала свекровь, когда они остались на кухне вдвоем, и Зоя курила в открытое окно.
Сноха молчала.
- Не надо делать вид, что ты ничего не слышишь, - продолжала Мария Николаевна. - Ты меня вчера опозорила так, что людям стыдно смотреть в глаза.
Зоя мечтала, чтобы сигарета дымилась вечно.
- Я не буду спрашивать тебя, где и с кем ты болталась этой ночью, потому что совсем скоро мне об этом расскажут знакомые. Да еще так приукрасят, что не отмоешься. Ладно я, но мне за Эрика обидно. Как ты поступаешь по отношению к нему? Он что, заслужил это? А маленький Стас, с которым ты спишь в одной постели, в чем виноват, когда ты всякую грязь с общаги тащишь?
Сигарета дотлела до самого фильтра и обжигала губы. Зоя еще немного повисела в открытом окне, а потом повернулась к свекрови. Взгляд Марии Николаевны оставался жестким и осуждающим.
- Извините меня, я больше так не буду, - провинившимся тоном промямлила Зоя.
- Тебе у мужа надо прощения просить, только не хочется его расстраивать, - строго сказала свекровь. - В общем так, я ни слова не скажу сыну о твоих похождениях, но тебе говорю, чтобы без Эрика ты ко мне больше не приезжала. Хочешь гулять, гуляй у себя в Таллине. Ясно?
- Ясно, - тихо сказала сноха, опустив глаза в пол.
После этого неприятного разговора отношения Зои со свекровью стали очень холодными. Мария Николаевна не выгоняла сноху, но всем видом показывала, что видеть ее не желает. Поэтому Зоя купила обратный билет на ближайший поезд, сообщила мужу время выезда и вместе с сыном вернулась в Таллин.
- Ты чего так рано вернулась? - спросил Эрик, обнимая жену и подхватывая на руки сына.
- Скучно там было.
- А Людка твоя где? Ты ж с ней собиралась провести время!
