Кажется, что он сейчас встанет с дивана, выйдет на улицу, где в условленных местах сразу найдет Серегу или Никиту, если не созвонится с ними заранее. Или встретится с Маринкой… От этой мысли Эрик поморщился. Он точно знал, что встретится с друзьями, а вот как увидеться с Мариной, это был большой вопрос. И надо ли им теперь встречаться, ведь они оба теперь семейные люди. Долгий путь немного измотал молодого мужчину, и Эрик сам не заметил, как заснул под свои печальные мысли.
Проснулся он, когда на улице уже стемнело. Мама снова накрыла стол к ужину, опять Эрик в кругу семьи, где так тепло и уютно, где все светится родительской любовью и заботой.
С утра в рабочий день Эрик прямиком направился по инстанциям для оформления документов. Он шел по улицам знакомого города, всматриваясь в лица людей, с затаенной надеждой на случайную встречу с Маринкой, боясь не узнать в толпе когда-то такое знакомое лицо, которое все еще порой вставало перед его мысленным взором. Но мимо проходили лишь незнакомые женщины, некоторые из молодых девушек даже улыбались ему, отвечая на пойманный взгляд симпатичного парня. Эрик стеснительно опускал глаза и шел дальше, снова присматриваясь к прохожим.
Вечером Эрик созвонился с Сергеем и Никитой. Его друзья вернулись из армии, и продолжали здесь жить и работать. Никита собирался жениться на своей однокласснице, которая дождалась его из армии, но сомневался в своем выборе. Сергей был пока в поисках своей второй половинки. Конечно же, друзья нашли время, чтобы встретиться с Эриком, и два дня подряд праздно провели вместе, без умолку рассказывая обо всем, что происходило в их жизни за последние два года. На третий день позвали знакомых и одноклассников, не обошлось и без алкоголя, так что скучать Эрику не приходилось.
Получив в назначенный день паспорт, Эрик с грустью думал о возвращении домой. Он не смел и в мыслях пожалеть о своей женитьбе, но какой-то червячок сомнения подгрызал его уверенность. Была уже вторая половина дня, и ноги сами привели Эрика к Маринкиному дому. Он поднял голову и посмотрел на два знакомых окна на четвертом этаже. И снова возникли ощущения, что ничего не изменилось. Эрик присел на спинку заснеженной скамейки напротив подъезда и закурил. Несмотря на зимний холод, он решил испытать судьбу на предмет встречи с девушкой, которую считал своей до армии. А была ли она его? Эрик не раз за время службы задавал себе этот вопрос. Ведь все происходило как-то само собой, без особых усилий. Маринка сама с ним познакомилась, сама ссорилась и сама же мирилась. До этого момента он никогда не выжидал ее, как свою добычу, не умолял подолгу о прощении за какие-нибудь легкие провинности, на которые так любят обижаться девчонки. Сейчас он сомневался, что это вообще была любовь, так – юношеское увлечение, не более. Но воспоминания теплой волной растекались и растекались по его телу. Он курил сигарету за сигаретой, пялясь то на окна, то на открывающуюся подъездную дверь. Выходили и заходили незнакомые люди. Пару раз Эрик поддался порыву вбежать в подъезд, подняться на четвертый этаж и… Что он скажет Маринке? Скорее всего, она даже не будет его слушать, пошлет к черту, и вся встреча на этом закончится. На морозе уже до онемения замерзли ноги. Эрик встал и попрыгал на месте, чтобы ногам стало хоть немного теплее, потом походил взад и вперед. На улице стали сгущаться сумерки. В некоторых окнах зажегся свет. В Маринкином окне тоже зажегся свет, и чья-то большая грузная фигура задвинула ночные шторы. Эрик сразу понял, что это была Зинаида Матвеевна.
В пачке осталась последняя сигарета. Эрик закурил и медленно побрел к своему дому.
Мария Николаевна ни о чем не спрашивала сына, что касалось Марины, а Эрик не задавал вопросов. Коротко он и сам обо всем знал, а остальное не так и важно. Никто из друзей его не упрекнул, и ни от кого Эрик не услышал, чтобы Маринка тосковала, страдала и мучилась из-за него. Значит, он поступил правильно. Перед сном Эрик достал альбом с фотографиями и долго перелистывал его. Подолгу всматривался в фотки, где они с Маринкой, или, где она одна или с подругой. Здесь запечатлелись приятные моменты беспечной жизни, которая вдруг осталась в прошлом, и уже никогда не вернется. Теперь все будет по-новому, по-другому. Эрик выбрал некоторые фотографии и, аккуратно завернув в газету, положил на дно дорожной сумки.
_____________
Дорогие читатели! Как по вашему мнению, стоит ли сожалеть, что герои не встретились? Могла бы эта встреча что-то поменять в их судьбах?
На обратной дороге в Таллин было много времени, которое Эрик потратил на размышления об их с Зоей будущем. Для начала ему необходимо устроиться на работу, потому что надо на что-то жить и содержать семью. А дальше, когда родится ребенок, потребуется еще много всего, как в материальном, так и в моральном плане. Ко всему этому Эрик был готов.
В аэропорту Таллина около выхода Эрика ждали белые жигули тестя. Эрик подумал, что своя машина делает жизнь более комфортной, и поставил перед собой цель в ближайшее время сдать экзамен на права и в будущем приобрести собственный автомобиль.
Борис Никифорович приехал встречать зятя в одиночку, потому что его дочь Зоя предпочла остаться дома.
- Эрик! Любимый! - Зоя с порога бросилась на шею мужа и принялась зацеловывать его лицо.
- Привет, радость моя, - Эрик аккуратно обнял Зою, стараясь не давить на ее живот.
- Наконец-то ты приехал. Мне мамаша уже мозг выела весь, что ты не вернешься, она меня так достала, - шептала Зоя. - А я верила, что ты обязательно вернешься. Как я могу не верить тебе?
Эрик разбирал свою дорожную сумку, пока жена копошилась на кухне, чтобы порадовать мужа сытным обедом. Когда дело дошло до фотографий, Эрик их засунул в свадебный альбом тайком от жены.
- Котюнчик, у нас будет мальчик, - объявила Зоя, подавая на стол суп. - Я на УЗИ была.
- Сын, значит, - не выказывая эмоций, ответил Эрик.
- Ты что, не рад? - Зоя скривила обиженную гримасу.
- Рад, - отозвался Эрик.
- Может ты хотел девочку?
- Какая разница, кто первым родится? - рассуждал Эрик своим бурчащим тоном. - Старший будет сын, младшая – дочь.
- Ты говоришь так недовольно, будто тебе все равно, - продолжала обижаться Зоя. - Может ты меня больше не любишь?
Эрик тяжело вздохнул и зачерпнул ложкой суп, не глядя на супругу. Он очень не любил выяснения отношений, особенно на тему «любишь, не любишь». Но женщина в положении всегда более капризна и непредсказуема.
- А может ты там у себя в городе встретил свою бывшую? - предположила Зоя. - Как там ее звали?
- Марина, - проглатывая суп, недовольно пробурчал Эрик. - И никого я там не видел.
- Но ты как-то изменился, - провоцировала Зоя ссору.
- Зоя, - строго сказал Эрик. - Дай мне спокойно поесть.
- Ну и пожалуйста, - жена развернулась и резко вышла из кухни.
До самого вечера Эрику пришлось терпеливо успокаивать и уговаривать супругу, повторять, что он очень ее любит, и она с будущим ребенком – это самое важное в его жизни.
В понедельник Эрик сразу устроился на знакомый ему военный завод вольнонаемным электриком, где он до этого трудился все два года, пока служил в армии. Гражданская жизнь потекла своим чередом.
Перед Новым годом, возвращаясь с работы, Эрик зашел на почту и по традиции купил две открытки – для мамы и для Марины. Тут же подписал их и опустил в почтовый ящик.
Cемейная жизнь для Марины оказалась весьма мрачной и скучной, несмотря на то, что родители Ильи съехали жить в загородный дом, предоставив трехкомнатную квартиру в полное распоряжение молодоженов. Обстановка в квартире не была бедной, но Марина хотела все переделать на свой вкус. Ее злило, что магазины пустые, а за мебелью надо стоять в странной очереди, которая записана в тетрадь какой-то активисткой-бабулькой, и отмечаться там нужно ежедневно. Марина от безысходности записалась в эту очередь и каждое утро перед работой отмечалась у магазина. Никто не мог толком рассказать, как продвигается эта призрачная очередь, потому что, как только в мебельный магазин завезли товар, покупатели рванули толпой в помещение, и уже всем стало не важно, какой ты в очереди – восьмой или тридцать восьмой. А разорванная тетрадь валялась на асфальте, истоптанная грязными подошвами обуви разных размеров. Больше Марина подобные очереди не занимала, и ей пришлось смириться с той мебелью, которая была оставлена родителями мужа.
Одна комната в квартире, которая раньше принадлежала Илье, была полностью переоборудована под студию, где возле окна стоял большой мольберт, а на полках лежали карандаши, различные краски, холсты, кисти, ластики и другие всевозможные предметы, необходимые художнику. Марина не любила заходить в эту комнату. Она ничего не понимала в картинах, и полностью была обделена какими-либо способностями к рисованию. Но, благодаря хорошей памяти, выучила имена знаменитых художников, о которых муж мог рассуждать часами. Из-за обостренного во время беременности обоняния она постоянно чувствовала запах красок, бумаги, ацетона. Ее это раздражало, но она надеялась, что, как и обещала доктор, с рождением ребенка все закончится.
У Ильи уже давно зародилась идея написать копию картины Рафаэля Санти «Сикстинская Мадонна». Начинающий художник Мельников был фанатом великого Рафаэля, прочел все энциклопедии с биографией известного итальянского мастера кисти, тщательно изучал его работы эпохи Ренессанса, и приобрел несколько репродукций Рафаэлевских Мадонн. Леонардо да Винчи и Микеланджело были тоже интересны Илье, как и вся тема воплощения религии в искусстве. А из русских художников он боготворил Шишкина. Сам себе Илья поставил очень высокую планку, замахнувшись на Рафаэля, но, тем не менее, решил начать именно с него.
- Я смогу, вот увидишь, - говорил Илья, стоя напротив мольберта с первыми штрихами, обняв грустную Марину.
Та смотрела сквозь холст, и кивала головой.
- Теперь ты станешь моей музой. Ты для меня, как Мадонна, готовая родить мне сына, - Илья обеими руками обхватил свою жену и принялся зацеловывать.
- Пусти, задушишь, - Марина отстранилась от мужа, а ее суровый взгляд заставил молодого мужчину ослабить объятия. - С чего ты взял, что сын родиться? Может девочка будет?
- Точно сын, потому что ты моя Мадонна, - радовался Илья.
- Илья, - капризно сказала Марина, - мне здесь невкусно пахнет всеми этими твоими красками. Меня тошнит, я пойду прилягу.
Марина радовалась своей беременности только по одной причине: это обстоятельство позволяет держать мужа на расстоянии и манипулировать им.
В конце марта, на две недели раньше положенного срока, у Зои начались роды. Она охала, стонала и кричала, то ли от боли, то ли от страха. Раиса Тимофеевна нервно суетилась, бегая по квартире, а Эрик вызвал скорую. Вместе с беременной женой он доехал в карете скорой помощи до родильного дома, и остался ждать в приемном покое появления на свет сына. Каждые десять минут он подбегал к дежурной медсестре с вопросом, родила жена или нет.
- Молодой человек, - мягким голосом ответила дежурная медсестра. - Ехали бы вы домой. Это не происходит так быстро. Все может затянуться на несколько часов, а иногда и на сутки. Вам сообщат по телефону.
Легко сказать, ехали бы вы домой, но среди ночи общественный транспорт не ходит, и такси, как назло, нигде нет. Бедняге Эрику пришлось полтора часа добираться пешком до дома.
- Ну как там Зоя? - высунув голову из дверей своей комнаты, спросила теща.
- Пока никак, меня выпроводили и сказали, что позвонят, - ответил уставший Эрик.
Часы показывали пол пятого утра. И Эрик решил хоть немного поспать перед работой. Но, как только он залез под одеяло и закрыл глаза, раздался телефонный звонок. Мужчина рывком поднялся, подбежал к телефону и снял трубку.
- Сообщаю, что Зоя Самелюк родила мальчика. Вес три килограмма и четыреста граммов, рост пятьдесят три сантиметра. Роженица и новорожденный чувствуют себя хорошо.
- Спасибо! - радостно со вздохом облегчения Эрик поблагодарил медсестру.
Сон сразу же прошел, и довольный Эрик решил больше не ложиться, начав собираться на работу.
Посещения рожениц в родильном доме было под строгим запретом из-за опасности занести инфекцию, поэтому Эрик после работы дождливым вечером стоял под окнами здания, жестами переговариваясь с супругой. Зое как раз принесли сына на очередное кормление, и она показывала счастливому отцу маленький сверток через оконное стекло. Эрику хотелось плакать от счастья, хотелось подняться в палату к жене и крепко обнять ее и сына. Но он стиснул зубы и, постояв еще немного под дождем, отправился домой.
Через неделю Зоя с сыном торжественно прибыли домой на белых жигулях, украшенных синими ленточками. С Зои спало напряжение, когда она увидела, как ее муж обожает своего новорожденного сына, который, как под копирку, был похож на Эрика – своего отца, но при этом сама впала в послеродовую депрессию.
Мальчика назвали Станиславом. Ответственный Эрик, слушая причитания жены, что она слишком слаба, взял инициативу в свои руки. В свободное от работы время он занимался сыном: пеленал, гремел погремушками, готовил детскую смесь, стирал пеленки и ползунки, гулял с коляской, вскакивал по ночам к плачущему младенцу. И, только когда его силы были на исходе от недосыпания, он просил супругу подменить его.
Чудаковатость Ильи стала более заметной с рождением ребенка. Когда в конце апреля сына с женой привезли из роддома, отец семейства пустил мужскую скупую слезу. Максим родился здоровым и очень крупным, чем доставил маме массу дополнительных мучений в процессе родов. Сразу было видно, что крепыш будет удивлять всех своим аппетитом. Молока у Марины было вдоволь, а сынишка просил кушать часто. Илья словно заколдованный, не шелохнувшись, наблюдал, как Марина кормит младенца, а потом шел в свою мастерскую и творил копию картины великого художника.
Марина находилась в апатии, потому что на нее сразу навалилась куча проблем. Как робот, она все делала по дому, пока Илья был на работе. Она почти не разговаривала с мужем и безучастно относилась к его творческой задумке. Молодая мама много времени проводила с коляской на улице, иногда просила свою мать погулять с внуком, а сама готовила еду, убиралась и отдыхала от монотонных ежедневных забот.
Два года пролетели незаметно. Максим, похожий на отца как две капли воды, и ничего даже отдаленного не взяв от материнской внешности, рос спокойным мальчиком, не доставляя родителям особых хлопот.
- Смотри! - торжественно объявил Илья и за руку втянул Марину в свою мастерскую.
Посреди комнаты стоял мольберт, закрытый белой простыней. Илья демонстративно подошел к мольберту и начал медленно стягивать с него простыню. Постепенно Марининому взору открывалась законченная картина. Когда простыня упала на пол, открыв полотно полностью, Илья подошел к Марине и обнял ее со спины, положив голову на плечо жены.
- Ну как? - спросил он, ожидая похвалы.
- Красиво, - отозвалась супруга.
- Похоже на шедевр? - снова спросил Илья, отпустил супругу и развернул для сравнения репродукцию, с которой он писал картину.
Проснулся он, когда на улице уже стемнело. Мама снова накрыла стол к ужину, опять Эрик в кругу семьи, где так тепло и уютно, где все светится родительской любовью и заботой.
С утра в рабочий день Эрик прямиком направился по инстанциям для оформления документов. Он шел по улицам знакомого города, всматриваясь в лица людей, с затаенной надеждой на случайную встречу с Маринкой, боясь не узнать в толпе когда-то такое знакомое лицо, которое все еще порой вставало перед его мысленным взором. Но мимо проходили лишь незнакомые женщины, некоторые из молодых девушек даже улыбались ему, отвечая на пойманный взгляд симпатичного парня. Эрик стеснительно опускал глаза и шел дальше, снова присматриваясь к прохожим.
Вечером Эрик созвонился с Сергеем и Никитой. Его друзья вернулись из армии, и продолжали здесь жить и работать. Никита собирался жениться на своей однокласснице, которая дождалась его из армии, но сомневался в своем выборе. Сергей был пока в поисках своей второй половинки. Конечно же, друзья нашли время, чтобы встретиться с Эриком, и два дня подряд праздно провели вместе, без умолку рассказывая обо всем, что происходило в их жизни за последние два года. На третий день позвали знакомых и одноклассников, не обошлось и без алкоголя, так что скучать Эрику не приходилось.
Получив в назначенный день паспорт, Эрик с грустью думал о возвращении домой. Он не смел и в мыслях пожалеть о своей женитьбе, но какой-то червячок сомнения подгрызал его уверенность. Была уже вторая половина дня, и ноги сами привели Эрика к Маринкиному дому. Он поднял голову и посмотрел на два знакомых окна на четвертом этаже. И снова возникли ощущения, что ничего не изменилось. Эрик присел на спинку заснеженной скамейки напротив подъезда и закурил. Несмотря на зимний холод, он решил испытать судьбу на предмет встречи с девушкой, которую считал своей до армии. А была ли она его? Эрик не раз за время службы задавал себе этот вопрос. Ведь все происходило как-то само собой, без особых усилий. Маринка сама с ним познакомилась, сама ссорилась и сама же мирилась. До этого момента он никогда не выжидал ее, как свою добычу, не умолял подолгу о прощении за какие-нибудь легкие провинности, на которые так любят обижаться девчонки. Сейчас он сомневался, что это вообще была любовь, так – юношеское увлечение, не более. Но воспоминания теплой волной растекались и растекались по его телу. Он курил сигарету за сигаретой, пялясь то на окна, то на открывающуюся подъездную дверь. Выходили и заходили незнакомые люди. Пару раз Эрик поддался порыву вбежать в подъезд, подняться на четвертый этаж и… Что он скажет Маринке? Скорее всего, она даже не будет его слушать, пошлет к черту, и вся встреча на этом закончится. На морозе уже до онемения замерзли ноги. Эрик встал и попрыгал на месте, чтобы ногам стало хоть немного теплее, потом походил взад и вперед. На улице стали сгущаться сумерки. В некоторых окнах зажегся свет. В Маринкином окне тоже зажегся свет, и чья-то большая грузная фигура задвинула ночные шторы. Эрик сразу понял, что это была Зинаида Матвеевна.
В пачке осталась последняя сигарета. Эрик закурил и медленно побрел к своему дому.
Мария Николаевна ни о чем не спрашивала сына, что касалось Марины, а Эрик не задавал вопросов. Коротко он и сам обо всем знал, а остальное не так и важно. Никто из друзей его не упрекнул, и ни от кого Эрик не услышал, чтобы Маринка тосковала, страдала и мучилась из-за него. Значит, он поступил правильно. Перед сном Эрик достал альбом с фотографиями и долго перелистывал его. Подолгу всматривался в фотки, где они с Маринкой, или, где она одна или с подругой. Здесь запечатлелись приятные моменты беспечной жизни, которая вдруг осталась в прошлом, и уже никогда не вернется. Теперь все будет по-новому, по-другому. Эрик выбрал некоторые фотографии и, аккуратно завернув в газету, положил на дно дорожной сумки.
_____________
Дорогие читатели! Как по вашему мнению, стоит ли сожалеть, что герои не встретились? Могла бы эта встреча что-то поменять в их судьбах?
Глава 27
На обратной дороге в Таллин было много времени, которое Эрик потратил на размышления об их с Зоей будущем. Для начала ему необходимо устроиться на работу, потому что надо на что-то жить и содержать семью. А дальше, когда родится ребенок, потребуется еще много всего, как в материальном, так и в моральном плане. Ко всему этому Эрик был готов.
В аэропорту Таллина около выхода Эрика ждали белые жигули тестя. Эрик подумал, что своя машина делает жизнь более комфортной, и поставил перед собой цель в ближайшее время сдать экзамен на права и в будущем приобрести собственный автомобиль.
Борис Никифорович приехал встречать зятя в одиночку, потому что его дочь Зоя предпочла остаться дома.
- Эрик! Любимый! - Зоя с порога бросилась на шею мужа и принялась зацеловывать его лицо.
- Привет, радость моя, - Эрик аккуратно обнял Зою, стараясь не давить на ее живот.
- Наконец-то ты приехал. Мне мамаша уже мозг выела весь, что ты не вернешься, она меня так достала, - шептала Зоя. - А я верила, что ты обязательно вернешься. Как я могу не верить тебе?
Эрик разбирал свою дорожную сумку, пока жена копошилась на кухне, чтобы порадовать мужа сытным обедом. Когда дело дошло до фотографий, Эрик их засунул в свадебный альбом тайком от жены.
- Котюнчик, у нас будет мальчик, - объявила Зоя, подавая на стол суп. - Я на УЗИ была.
- Сын, значит, - не выказывая эмоций, ответил Эрик.
- Ты что, не рад? - Зоя скривила обиженную гримасу.
- Рад, - отозвался Эрик.
- Может ты хотел девочку?
- Какая разница, кто первым родится? - рассуждал Эрик своим бурчащим тоном. - Старший будет сын, младшая – дочь.
- Ты говоришь так недовольно, будто тебе все равно, - продолжала обижаться Зоя. - Может ты меня больше не любишь?
Эрик тяжело вздохнул и зачерпнул ложкой суп, не глядя на супругу. Он очень не любил выяснения отношений, особенно на тему «любишь, не любишь». Но женщина в положении всегда более капризна и непредсказуема.
- А может ты там у себя в городе встретил свою бывшую? - предположила Зоя. - Как там ее звали?
- Марина, - проглатывая суп, недовольно пробурчал Эрик. - И никого я там не видел.
- Но ты как-то изменился, - провоцировала Зоя ссору.
- Зоя, - строго сказал Эрик. - Дай мне спокойно поесть.
- Ну и пожалуйста, - жена развернулась и резко вышла из кухни.
До самого вечера Эрику пришлось терпеливо успокаивать и уговаривать супругу, повторять, что он очень ее любит, и она с будущим ребенком – это самое важное в его жизни.
В понедельник Эрик сразу устроился на знакомый ему военный завод вольнонаемным электриком, где он до этого трудился все два года, пока служил в армии. Гражданская жизнь потекла своим чередом.
Перед Новым годом, возвращаясь с работы, Эрик зашел на почту и по традиции купил две открытки – для мамы и для Марины. Тут же подписал их и опустил в почтовый ящик.
Глава 28
Cемейная жизнь для Марины оказалась весьма мрачной и скучной, несмотря на то, что родители Ильи съехали жить в загородный дом, предоставив трехкомнатную квартиру в полное распоряжение молодоженов. Обстановка в квартире не была бедной, но Марина хотела все переделать на свой вкус. Ее злило, что магазины пустые, а за мебелью надо стоять в странной очереди, которая записана в тетрадь какой-то активисткой-бабулькой, и отмечаться там нужно ежедневно. Марина от безысходности записалась в эту очередь и каждое утро перед работой отмечалась у магазина. Никто не мог толком рассказать, как продвигается эта призрачная очередь, потому что, как только в мебельный магазин завезли товар, покупатели рванули толпой в помещение, и уже всем стало не важно, какой ты в очереди – восьмой или тридцать восьмой. А разорванная тетрадь валялась на асфальте, истоптанная грязными подошвами обуви разных размеров. Больше Марина подобные очереди не занимала, и ей пришлось смириться с той мебелью, которая была оставлена родителями мужа.
Одна комната в квартире, которая раньше принадлежала Илье, была полностью переоборудована под студию, где возле окна стоял большой мольберт, а на полках лежали карандаши, различные краски, холсты, кисти, ластики и другие всевозможные предметы, необходимые художнику. Марина не любила заходить в эту комнату. Она ничего не понимала в картинах, и полностью была обделена какими-либо способностями к рисованию. Но, благодаря хорошей памяти, выучила имена знаменитых художников, о которых муж мог рассуждать часами. Из-за обостренного во время беременности обоняния она постоянно чувствовала запах красок, бумаги, ацетона. Ее это раздражало, но она надеялась, что, как и обещала доктор, с рождением ребенка все закончится.
У Ильи уже давно зародилась идея написать копию картины Рафаэля Санти «Сикстинская Мадонна». Начинающий художник Мельников был фанатом великого Рафаэля, прочел все энциклопедии с биографией известного итальянского мастера кисти, тщательно изучал его работы эпохи Ренессанса, и приобрел несколько репродукций Рафаэлевских Мадонн. Леонардо да Винчи и Микеланджело были тоже интересны Илье, как и вся тема воплощения религии в искусстве. А из русских художников он боготворил Шишкина. Сам себе Илья поставил очень высокую планку, замахнувшись на Рафаэля, но, тем не менее, решил начать именно с него.
- Я смогу, вот увидишь, - говорил Илья, стоя напротив мольберта с первыми штрихами, обняв грустную Марину.
Та смотрела сквозь холст, и кивала головой.
- Теперь ты станешь моей музой. Ты для меня, как Мадонна, готовая родить мне сына, - Илья обеими руками обхватил свою жену и принялся зацеловывать.
- Пусти, задушишь, - Марина отстранилась от мужа, а ее суровый взгляд заставил молодого мужчину ослабить объятия. - С чего ты взял, что сын родиться? Может девочка будет?
- Точно сын, потому что ты моя Мадонна, - радовался Илья.
- Илья, - капризно сказала Марина, - мне здесь невкусно пахнет всеми этими твоими красками. Меня тошнит, я пойду прилягу.
Марина радовалась своей беременности только по одной причине: это обстоятельство позволяет держать мужа на расстоянии и манипулировать им.
Глава 29
В конце марта, на две недели раньше положенного срока, у Зои начались роды. Она охала, стонала и кричала, то ли от боли, то ли от страха. Раиса Тимофеевна нервно суетилась, бегая по квартире, а Эрик вызвал скорую. Вместе с беременной женой он доехал в карете скорой помощи до родильного дома, и остался ждать в приемном покое появления на свет сына. Каждые десять минут он подбегал к дежурной медсестре с вопросом, родила жена или нет.
- Молодой человек, - мягким голосом ответила дежурная медсестра. - Ехали бы вы домой. Это не происходит так быстро. Все может затянуться на несколько часов, а иногда и на сутки. Вам сообщат по телефону.
Легко сказать, ехали бы вы домой, но среди ночи общественный транспорт не ходит, и такси, как назло, нигде нет. Бедняге Эрику пришлось полтора часа добираться пешком до дома.
- Ну как там Зоя? - высунув голову из дверей своей комнаты, спросила теща.
- Пока никак, меня выпроводили и сказали, что позвонят, - ответил уставший Эрик.
Часы показывали пол пятого утра. И Эрик решил хоть немного поспать перед работой. Но, как только он залез под одеяло и закрыл глаза, раздался телефонный звонок. Мужчина рывком поднялся, подбежал к телефону и снял трубку.
- Сообщаю, что Зоя Самелюк родила мальчика. Вес три килограмма и четыреста граммов, рост пятьдесят три сантиметра. Роженица и новорожденный чувствуют себя хорошо.
- Спасибо! - радостно со вздохом облегчения Эрик поблагодарил медсестру.
Сон сразу же прошел, и довольный Эрик решил больше не ложиться, начав собираться на работу.
Посещения рожениц в родильном доме было под строгим запретом из-за опасности занести инфекцию, поэтому Эрик после работы дождливым вечером стоял под окнами здания, жестами переговариваясь с супругой. Зое как раз принесли сына на очередное кормление, и она показывала счастливому отцу маленький сверток через оконное стекло. Эрику хотелось плакать от счастья, хотелось подняться в палату к жене и крепко обнять ее и сына. Но он стиснул зубы и, постояв еще немного под дождем, отправился домой.
Через неделю Зоя с сыном торжественно прибыли домой на белых жигулях, украшенных синими ленточками. С Зои спало напряжение, когда она увидела, как ее муж обожает своего новорожденного сына, который, как под копирку, был похож на Эрика – своего отца, но при этом сама впала в послеродовую депрессию.
Мальчика назвали Станиславом. Ответственный Эрик, слушая причитания жены, что она слишком слаба, взял инициативу в свои руки. В свободное от работы время он занимался сыном: пеленал, гремел погремушками, готовил детскую смесь, стирал пеленки и ползунки, гулял с коляской, вскакивал по ночам к плачущему младенцу. И, только когда его силы были на исходе от недосыпания, он просил супругу подменить его.
Глава 30
Чудаковатость Ильи стала более заметной с рождением ребенка. Когда в конце апреля сына с женой привезли из роддома, отец семейства пустил мужскую скупую слезу. Максим родился здоровым и очень крупным, чем доставил маме массу дополнительных мучений в процессе родов. Сразу было видно, что крепыш будет удивлять всех своим аппетитом. Молока у Марины было вдоволь, а сынишка просил кушать часто. Илья словно заколдованный, не шелохнувшись, наблюдал, как Марина кормит младенца, а потом шел в свою мастерскую и творил копию картины великого художника.
Марина находилась в апатии, потому что на нее сразу навалилась куча проблем. Как робот, она все делала по дому, пока Илья был на работе. Она почти не разговаривала с мужем и безучастно относилась к его творческой задумке. Молодая мама много времени проводила с коляской на улице, иногда просила свою мать погулять с внуком, а сама готовила еду, убиралась и отдыхала от монотонных ежедневных забот.
Два года пролетели незаметно. Максим, похожий на отца как две капли воды, и ничего даже отдаленного не взяв от материнской внешности, рос спокойным мальчиком, не доставляя родителям особых хлопот.
- Смотри! - торжественно объявил Илья и за руку втянул Марину в свою мастерскую.
Посреди комнаты стоял мольберт, закрытый белой простыней. Илья демонстративно подошел к мольберту и начал медленно стягивать с него простыню. Постепенно Марининому взору открывалась законченная картина. Когда простыня упала на пол, открыв полотно полностью, Илья подошел к Марине и обнял ее со спины, положив голову на плечо жены.
- Ну как? - спросил он, ожидая похвалы.
- Красиво, - отозвалась супруга.
- Похоже на шедевр? - снова спросил Илья, отпустил супругу и развернул для сравнения репродукцию, с которой он писал картину.
