Через час подруги сидели на Зойкиной кухне. Беременность Инки уже была на второй половине срока, и будущая мама выглядела уставшей из-за летней жары.
- У нас с Витькой к тебе предложение, - деловито начала своим мелодичным голосом Инка.
Фраза «у нас с Витькой» покоробила Зою, и она передернулась.
- Он предлагает двести долларов, и ты забираешь заяву, - озвучила Инна сумму взятки.
Зоя отвернулась и посмотрела в окно.
- Пятьсот, - не поворачиваясь к подруге, назначила свою цену потерпевшая.
- Блин, Зойка, имей совесть! Откуда у Витьки полштуки?
- А мне какое дело? - Зоя сжала губы, показывая, что это ее последнее слово.
- Его же посадят! - взмолилась Инка.
- Туда ему и дорога, - стояла на своем Зоя.
- Тебе хорошо говорить, а он все-таки отец моего ребенка, - подруга уже чуть не плакала.
- У меня, значит, совесть должна быть! А где была его совесть, когда он лез меня насиловать? А ничего, что он может быть и отцом моего ребенка?! - в отчаянии выкрикнула Зоя.
- Ты что, беременная? - Инка вытаращила глаза, уставившись на пока плоский живот подруги.
- Я, между прочим, замуж вышла, так что ничего удивительного тут нет. Вот только не знаю теперь, кто отец ребенка. Очень надеюсь, что Эрик. Потому что родить от такого ублюдка, как твой Витька, так лучше сдохнуть при родах.
- Ладно, я поговорю с ним, может согласиться на пятьсот, - тяжело вздохнула Инна, поглаживая свой живот. - А то мелкий родиться, а отец у него уголовник.
Пятьсот долларов Виктору взять было негде, поэтому после нескольких визитов Инки к подруге в качестве переговорщика, сошлись на трехсот пятидесяти долларах. В результате Зоя забрала свое заявление, объяснив мужу, что дело закрыто за недостаточностью улик.
Марина вышла из больницы бледная и похудевшая. То, что произошло, заставило ее замкнуться в себе, и, не выдавая боли, жить дальше. После летней сессии в город на каникулы приехали Катя и Света. Марина ни словом не обмолвилась своим подругам о случившемся, изображая из себя счастливую и довольную жизнью девушку. Ее тайну знали всего несколько человек, но они крепко держали язык за зубами. В их числе был и Илья, который теперь стал тенью Марины и сопровождал ее повсюду, оберегая от любых невзгод и нападок. Марину очень скоро начал раздражать этот прилипший хвост в образе Ильи-художника, особенно когда ей хотелось вместе с девчонками сходить в местный клуб на танцы и завлекать парней, убеждаясь в своей неотразимости и набивая себе цену, чтобы доказать всем, что ее бывший парень очень сильно просчитался, женившись на другой. И пусть Эрик уже далеко, но наступит час расплаты, он еще крепко пожалеет о своем предательстве и будет плакать в раскаяниях, валяясь у нее в ногах! Она ни какая-то там замухрышка, а девушка, по которой пускает слюни большая часть мужского населения города от восемнадцати и старше. А Илья как всегда шел следом за Мариной в клуб и весь вечер мрачный сидел в углу зала, с грустью наблюдая за девушкой, которую он мечтал взять в жены.
Марина едва смела признаться самой себе, что ей не терпится как можно скорее выйти замуж, чтобы не выглядеть брошенной Эриком, поскольку о его женитьбе уже знали многие в их городке. Все должно выглядеть так, что она никогда не собиралась ждать своего парня из армии, и с ее стороны никогда и не было никакой любви, встречалась с ним от «нечего делать».
Все новые знакомые Маринкины парни не отличались серьезными намерениями создать семью, их отношение к ней было поверхностным, что заставляло девушку снова встречаться с Ильей, который боготворил ее и признавался в любви на каждом свидании. Конечно, до поцелуев Эрика ему еще учиться и учиться, но Марина обрубила эту мысль на корню, запретив себе думать и вспоминать о прошлом. Всегда, натыкаясь на воспоминания об Эрике, Марина злилась на себя, что никак не может избавиться от этих подспудных мыслей. В душе она ненавидела и любила своего бывшего парня одновременно, и эти два противоречивых чувства боролись в ней, рождая злобу и месть. Марина всеми силами выталкивала из себя положительное отношение к Эрику, замазывая его отвращением. Надо сказать, что это ей не плохо удавалось из-за врожденного чувства самозначимости и уверенности в себе. Она все больше и больше присматривалась к Илье, размышляя на тему замужества. Никаких пылких чувств на данный момент девушка не испытывала ни к кому из мужской половины человечества, но высокий, смуглый, кареглазый, талантливый, немного чудаковатый, а главное любящий ее, Илья вполне годился на роль мужа. Он начитанный и умеющий поддержать беседу. С таким не стыдно появляться на людях. А своими природными данными он, несомненно, может наделить будущих детей.
Так, проходя мимо своего дома, Илья вдруг неожиданно предложил Марине познакомиться с его родителями. Марина согласилась, не выказывая какого-либо восторга или протеста. Но, когда они зашли в квартиру, родителей не оказалось дома. То ли это была ловушка, то ли Илья и вправду не знал об их отсутствии, Марине было все равно. Парень предложил провести время за чаем и телевизором, быстро приготовив бутерброды. За чаепитием последовали неуверенные намеки на близость, затем поцелуи, ласки. В результате Марина отдалась Илье, но сделала это бесчувственно и безлико, как тряпичная кукла.
Через полтора месяца Марина стала замечать за собой рассеянность и общее недомогание. На ум сразу пришла мысль о беременности, которую подтвердил доктор. Свадьба стала неизбежной, и назначить ее нужно поскорее, пока не виден живот. Наскоро определившись с датой, Марина пустила все на самотек, предоставляя право выбора организовывать свадьбу будущему мужу, который в отличие от равнодушной Марины чуть ли не прыгал до самых небес от своего двойного счастья стать мужем и отцом. Илья старался угодить своей невесте и постоянно спрашивал у нее, какие блюда она предпочитает, в какие цвета украсить зал и прочие мелочи, на которые получал сухие односложные ответы. Но он не отчаивался, принимая во внимание беременность девушки, проявлял понимание, и надеялся, что появление на свет ребенка восполнит все прорехи в их отношениях.
В начале сентября Марина сидела на собственной свадьбе в пышном белом платье, затянутая в корсет, придающий ее полноватой фигуре стройность. Токсикоз не позволял съесть или выпить чего-либо. Фата, закрепленная на голове, постоянно лезла в лицо, а тесные туфли на высоком каблуке сдавливали отекшие ступни. Все это бесило новобрачную. Она скинула туфли под стол, и ногам сразу стало легче. С таким же облегчением она бы избавилась от фаты, но вместо этого ей приходилось через силу то и дело улыбаться гостям, изображая счастливую невесту. Марина смотрела на танцующих гостей, внушая себе, что нет больше Марины Сухаевой. Теперь есть Марина Мельникова, которая сумеет сделать из своего мужа знаменитого художника. Она все организует так, что его имя будут выкрикивать яркие афиши, его картины будут выставляться на лучших мировых художественных выставках, а после украсят стены домов самых известных в мире людей. А сама она станет правой рукой своего талантливого супруга и, стоя рядом с ним на вручении премий, разделит его успех.
Сто дней до приказа тянулись медленно. Два года службы плюс возрастные изменения в гормональном фоне пошли на пользу мужчине. Его фигура все еще оставалась поджарой, но при этом он раздался в плечах, а на руках появились четкие изгибы рельефных мышц, которые придали миловидному внешнему виду Эрика немного брутальности, сделав его образ еще более притягательным для женщин. Отгремел последний дембельский аккорд, и вот счастливый Эрик в своей армейской форме и вещмешком за плечами легко шагает от воинской части на автобусную остановку, чтобы поскорее оказаться дома и с головой окунуться в семейную жизнь. Там его ждет беременная жена, а будущей весной ожидается пополнение. Молодой мужчина счастлив, что станет отцом, и ему не важно, кто родится, сын или дочь. Если первой родится девочка, то, возможно, второй будет мальчик. Или наоборот. В голову неоднократно лезли мысли о факте изнасилования жены, и почему именно в этот период наступила беременность. Вдруг жена беременна от насильника? К сердцу подступал холодок, но Эрик тут же закапывал эту мысль поглубже в надежде, что это все ж его ребенок. Он всегда считал, что жениться нужно раз и навсегда. Эрик обожал своих мать и отца, но при этом их брак не являлся для него идеальным примером. Ему никогда не нравились ссоры родителей и их последующий развод. Но, когда мать с отцом снова поженились, он принял это как должное и был рад, что они снова одна семья. В его семье все ссоры – а как же без них – будут сведены к минимуму, ведь он мужчина, который обязан уступать женщине хотя бы для того, чтобы избежать скандалов и исключить психологические травмы их будущего ребенка. Если уж судьба связала его с Зоей крепкими узами брака, на нем теперь пожизненная ответственность, и, что бы не случилось, он все невзгоды будет терпеть и переживать вместе с семьей.
Дома его встретила жена с уже хорошо наметившимся животиком. Зоя сразу бросилась на шею к мужу.
- Котюнчик мой, Эрик, - зацеловывая супруга, щебетала Зоя. - Наконец-то ты каждый день будешь со мной. Как же я скучала, мне так страшно было без тебя.
- Я и сам рад, что теперь снова стал гражданским человеком, и у меня есть вы, - он нежно прикоснулся к животу Зои.
- Да, представляешь, он уже не просто шевелится, он толкается. И с каждым днем все сильнее и сильнее, - Зоя положила свою руку поверх руки мужа и прижала к своему животу.
- Почему он? Может это она? - улыбаясь спросил Эрик.
- Ой, а я даже не знаю, почему так сказала. Само вырвалось. Доктор обещала дать направление на УЗИ, там должны точно сказать, мальчик или девочка.
Эрик снял шинель и сапоги.
- И куда все это? - показывая на вещи мужа, спросила Зоя.
- Не знаю, - пожал плечами Эрик, - оставлю на память. Надеюсь, твоя мама мне выделит место в кладовке?
- А мы ее и не будем спрашивать, - прошептала Зоя.
Эрик принял нормальную теплую домашнюю ванну и с удовольствием отведал приготовленную женой курицу, запеченную в духовке с картошечкой. Блюдо не являло собой шедевр кулинарного искусства, но было вполне съедобно.
- Мне теперь надо попасть как-то домой к родителям, - сказал за обедом Эрик.
- Зачем? - испуганно спросила жена.
- Надо паспорт получить нормальный, не век же мне с военным билетом жить, - пояснил Эрик.
- А они разве не могут тебе паспорт по почте выслать? - поинтересовалась Зоя. - Я не хочу, чтобы ты уезжал. Или я поеду с тобой!
- Но я же вернусь, - твердо ответил Эрик. - А тебе надо сделать УЗИ и наблюдаться у врача. Я не хочу, чтобы ты рисковала ребенком. Перелет может нанести вред твоей беременности.
- Котюнчик, я так волнуюсь, что ты не вернешься, - плаксиво протянула жена.
Котюнчиком Зоя стала называть мужа сразу после свадьбы. Зная любовь Эрика к животным, а в особенности к котам, Зоя часто наблюдала, что, когда на улице им встречался кот или кошка, то Эрик моментом обращал внимание на уличного обитателя с неизменным «кис-кис-кис». Если животное разрешало себя погладить, то Эрик непременно чесал его за ухом и нежно гладил по шерсти. Потом давал животному свою характеристику: смелый или трусливый, чистоплотный или грязный, дикий или домашний.
- Тебе нельзя волноваться! Неужели ты думаешь, что я брошу тебя с ребенком?! Теперь вы мои самые родные! - уверял Эрик.
В начале декабря сырым и хмурым прибалтийским утром, готовясь покинуть столицу Эстонии на десять дней, чтобы увидеться с родителями и оформить все нужные документы, Эрик прощался в аэропорту с женой, которая рыдала у него на плече горючими слезами.
- Эрик, любимый, Котюнчик, ты ведь правда вернешься?
- Зоя, ты же моя жена! Куда я денусь? Перестань, ты уже накрутила себя так, что сама начала верить, что я не вернусь, - утешал Эрик ревущую беременную женщину. - Вот, у меня обратный билет. Ты ведь встретишь меня?
- Да, да, встречу обязательно, - обещала Зоя, вцепившись в рукав зимней куртки мужа.
Наконец Эрику удалось оторвать от себя супругу, которая с опухшими от слез глазами печально начала махать рукой ему вслед. Эрик перекинул через плечо дорожную сумку, в одной руке держал завернутый букет цветов, а другой в ответ махал жене. Сам он очень переживал за беременную супругу, и никуда бы не уехал, если бы это не было вызвано необходимостью. Цветы он купил для мамы накануне авиарейса на центральном цветочном базаре, как и полагается вернувшемуся из армии сыну. Зимний ассортимент был невелик, поэтому Эрик взял побольше красных гвоздик на случай, если в пути какие-то из них завянут или сломаются.
Больше суток понадобилось Эрику, чтобы добраться до своего Неячинска. Он вышел из автобуса на знакомой остановке и снова оказался в родных местах, навевающих приятные воспоминания. На улице было морозно, снег выпал уже давно и не собирался таять до самой весны. Эрик быстренько перебрал цветы, негодные выбросил, а остальные плотно завернул в бумагу, чтобы не замерзли, и почти бегом направился к дому. Он не назвал матери точную дату своего прибытия, потому как был любителем таких вот неожиданных сюрпризов. Уже в подъезде он развернул цветы, спрятал бумагу, и позвонил в дверь.
- Эрик, сынок, - Мария Николаевна отступила не несколько шагов, чтобы сын мог войти в квартиру. - Ты снова со своими сюрпризами…
- Это тебе, - улыбаясь Эрик протянул маме букет из красных гвоздик и крепко обнял ее.
- Ну хоть бы предупредил, - мягко выговаривала мать. - Я бы стол по случаю приготовила.
- Только не говори, что у вас кушать нечего, - пошутил Эрик.
- Ха, не дождешься, - ответила такой же шуткой Мария Николаевна, любуясь сыном. - Все-таки возмужал, хоть и не поправился.
Отец тоже вышел встретить сына, пожав руку и обняв по-мужски. Сразу же из комнаты показалась голова брата, который тут же выскочил и с разбега напрыгнул на Эрика.
- А вырос-то как, чертяга! - воскликнул Эрик, еле удержавшись на ногах, когда младший брат так неожиданно повис на нем.
Пока отец с сыновьями вели свои беседы на армейские и прочие мужские темы, Мария Николаевна накрыла стол в честь возвращения сына из армии.
- Ты надолго к нам? - спросила мать, когда все уселись за стол.
- На недельку, два-три дня на дорогу уходят, - серьезно ответил Эрик. - Надо успеть получить паспорт, выписаться, и еще там чего-нибудь… Потом обратно. У меня жена беременная.
- Знаю, знаю, - отозвалась мама. - Я звонила ей осенью, она уже похвалилась, сказала, чтобы готовились дедом и бабой становиться.
После еды Эрик вошел в свою комнату и прилег на родной диван. Он лежал на спине, глядя в потолок на знакомую люстру. Потом обвел глазами комнату. Здесь ничего не изменилось с того дня, как его призвали на службу. Мама специально ничего не трогала, только убиралась в его комнате и кормила рыбок. Наверняка, она запустила в аквариум новых обитателей, но это было не важно, потому что внешне все осталось на своих местах. Как будто он никуда не и уходил, будто и не было этих двух лет, которые внесли кардинальные изменения в его жизнь.
- У нас с Витькой к тебе предложение, - деловито начала своим мелодичным голосом Инка.
Фраза «у нас с Витькой» покоробила Зою, и она передернулась.
- Он предлагает двести долларов, и ты забираешь заяву, - озвучила Инна сумму взятки.
Зоя отвернулась и посмотрела в окно.
- Пятьсот, - не поворачиваясь к подруге, назначила свою цену потерпевшая.
- Блин, Зойка, имей совесть! Откуда у Витьки полштуки?
- А мне какое дело? - Зоя сжала губы, показывая, что это ее последнее слово.
- Его же посадят! - взмолилась Инка.
- Туда ему и дорога, - стояла на своем Зоя.
- Тебе хорошо говорить, а он все-таки отец моего ребенка, - подруга уже чуть не плакала.
- У меня, значит, совесть должна быть! А где была его совесть, когда он лез меня насиловать? А ничего, что он может быть и отцом моего ребенка?! - в отчаянии выкрикнула Зоя.
- Ты что, беременная? - Инка вытаращила глаза, уставившись на пока плоский живот подруги.
- Я, между прочим, замуж вышла, так что ничего удивительного тут нет. Вот только не знаю теперь, кто отец ребенка. Очень надеюсь, что Эрик. Потому что родить от такого ублюдка, как твой Витька, так лучше сдохнуть при родах.
- Ладно, я поговорю с ним, может согласиться на пятьсот, - тяжело вздохнула Инна, поглаживая свой живот. - А то мелкий родиться, а отец у него уголовник.
Пятьсот долларов Виктору взять было негде, поэтому после нескольких визитов Инки к подруге в качестве переговорщика, сошлись на трехсот пятидесяти долларах. В результате Зоя забрала свое заявление, объяснив мужу, что дело закрыто за недостаточностью улик.
Глава 24
Марина вышла из больницы бледная и похудевшая. То, что произошло, заставило ее замкнуться в себе, и, не выдавая боли, жить дальше. После летней сессии в город на каникулы приехали Катя и Света. Марина ни словом не обмолвилась своим подругам о случившемся, изображая из себя счастливую и довольную жизнью девушку. Ее тайну знали всего несколько человек, но они крепко держали язык за зубами. В их числе был и Илья, который теперь стал тенью Марины и сопровождал ее повсюду, оберегая от любых невзгод и нападок. Марину очень скоро начал раздражать этот прилипший хвост в образе Ильи-художника, особенно когда ей хотелось вместе с девчонками сходить в местный клуб на танцы и завлекать парней, убеждаясь в своей неотразимости и набивая себе цену, чтобы доказать всем, что ее бывший парень очень сильно просчитался, женившись на другой. И пусть Эрик уже далеко, но наступит час расплаты, он еще крепко пожалеет о своем предательстве и будет плакать в раскаяниях, валяясь у нее в ногах! Она ни какая-то там замухрышка, а девушка, по которой пускает слюни большая часть мужского населения города от восемнадцати и старше. А Илья как всегда шел следом за Мариной в клуб и весь вечер мрачный сидел в углу зала, с грустью наблюдая за девушкой, которую он мечтал взять в жены.
Марина едва смела признаться самой себе, что ей не терпится как можно скорее выйти замуж, чтобы не выглядеть брошенной Эриком, поскольку о его женитьбе уже знали многие в их городке. Все должно выглядеть так, что она никогда не собиралась ждать своего парня из армии, и с ее стороны никогда и не было никакой любви, встречалась с ним от «нечего делать».
Все новые знакомые Маринкины парни не отличались серьезными намерениями создать семью, их отношение к ней было поверхностным, что заставляло девушку снова встречаться с Ильей, который боготворил ее и признавался в любви на каждом свидании. Конечно, до поцелуев Эрика ему еще учиться и учиться, но Марина обрубила эту мысль на корню, запретив себе думать и вспоминать о прошлом. Всегда, натыкаясь на воспоминания об Эрике, Марина злилась на себя, что никак не может избавиться от этих подспудных мыслей. В душе она ненавидела и любила своего бывшего парня одновременно, и эти два противоречивых чувства боролись в ней, рождая злобу и месть. Марина всеми силами выталкивала из себя положительное отношение к Эрику, замазывая его отвращением. Надо сказать, что это ей не плохо удавалось из-за врожденного чувства самозначимости и уверенности в себе. Она все больше и больше присматривалась к Илье, размышляя на тему замужества. Никаких пылких чувств на данный момент девушка не испытывала ни к кому из мужской половины человечества, но высокий, смуглый, кареглазый, талантливый, немного чудаковатый, а главное любящий ее, Илья вполне годился на роль мужа. Он начитанный и умеющий поддержать беседу. С таким не стыдно появляться на людях. А своими природными данными он, несомненно, может наделить будущих детей.
Так, проходя мимо своего дома, Илья вдруг неожиданно предложил Марине познакомиться с его родителями. Марина согласилась, не выказывая какого-либо восторга или протеста. Но, когда они зашли в квартиру, родителей не оказалось дома. То ли это была ловушка, то ли Илья и вправду не знал об их отсутствии, Марине было все равно. Парень предложил провести время за чаем и телевизором, быстро приготовив бутерброды. За чаепитием последовали неуверенные намеки на близость, затем поцелуи, ласки. В результате Марина отдалась Илье, но сделала это бесчувственно и безлико, как тряпичная кукла.
Через полтора месяца Марина стала замечать за собой рассеянность и общее недомогание. На ум сразу пришла мысль о беременности, которую подтвердил доктор. Свадьба стала неизбежной, и назначить ее нужно поскорее, пока не виден живот. Наскоро определившись с датой, Марина пустила все на самотек, предоставляя право выбора организовывать свадьбу будущему мужу, который в отличие от равнодушной Марины чуть ли не прыгал до самых небес от своего двойного счастья стать мужем и отцом. Илья старался угодить своей невесте и постоянно спрашивал у нее, какие блюда она предпочитает, в какие цвета украсить зал и прочие мелочи, на которые получал сухие односложные ответы. Но он не отчаивался, принимая во внимание беременность девушки, проявлял понимание, и надеялся, что появление на свет ребенка восполнит все прорехи в их отношениях.
В начале сентября Марина сидела на собственной свадьбе в пышном белом платье, затянутая в корсет, придающий ее полноватой фигуре стройность. Токсикоз не позволял съесть или выпить чего-либо. Фата, закрепленная на голове, постоянно лезла в лицо, а тесные туфли на высоком каблуке сдавливали отекшие ступни. Все это бесило новобрачную. Она скинула туфли под стол, и ногам сразу стало легче. С таким же облегчением она бы избавилась от фаты, но вместо этого ей приходилось через силу то и дело улыбаться гостям, изображая счастливую невесту. Марина смотрела на танцующих гостей, внушая себе, что нет больше Марины Сухаевой. Теперь есть Марина Мельникова, которая сумеет сделать из своего мужа знаменитого художника. Она все организует так, что его имя будут выкрикивать яркие афиши, его картины будут выставляться на лучших мировых художественных выставках, а после украсят стены домов самых известных в мире людей. А сама она станет правой рукой своего талантливого супруга и, стоя рядом с ним на вручении премий, разделит его успех.
Глава 25
Сто дней до приказа тянулись медленно. Два года службы плюс возрастные изменения в гормональном фоне пошли на пользу мужчине. Его фигура все еще оставалась поджарой, но при этом он раздался в плечах, а на руках появились четкие изгибы рельефных мышц, которые придали миловидному внешнему виду Эрика немного брутальности, сделав его образ еще более притягательным для женщин. Отгремел последний дембельский аккорд, и вот счастливый Эрик в своей армейской форме и вещмешком за плечами легко шагает от воинской части на автобусную остановку, чтобы поскорее оказаться дома и с головой окунуться в семейную жизнь. Там его ждет беременная жена, а будущей весной ожидается пополнение. Молодой мужчина счастлив, что станет отцом, и ему не важно, кто родится, сын или дочь. Если первой родится девочка, то, возможно, второй будет мальчик. Или наоборот. В голову неоднократно лезли мысли о факте изнасилования жены, и почему именно в этот период наступила беременность. Вдруг жена беременна от насильника? К сердцу подступал холодок, но Эрик тут же закапывал эту мысль поглубже в надежде, что это все ж его ребенок. Он всегда считал, что жениться нужно раз и навсегда. Эрик обожал своих мать и отца, но при этом их брак не являлся для него идеальным примером. Ему никогда не нравились ссоры родителей и их последующий развод. Но, когда мать с отцом снова поженились, он принял это как должное и был рад, что они снова одна семья. В его семье все ссоры – а как же без них – будут сведены к минимуму, ведь он мужчина, который обязан уступать женщине хотя бы для того, чтобы избежать скандалов и исключить психологические травмы их будущего ребенка. Если уж судьба связала его с Зоей крепкими узами брака, на нем теперь пожизненная ответственность, и, что бы не случилось, он все невзгоды будет терпеть и переживать вместе с семьей.
Дома его встретила жена с уже хорошо наметившимся животиком. Зоя сразу бросилась на шею к мужу.
- Котюнчик мой, Эрик, - зацеловывая супруга, щебетала Зоя. - Наконец-то ты каждый день будешь со мной. Как же я скучала, мне так страшно было без тебя.
- Я и сам рад, что теперь снова стал гражданским человеком, и у меня есть вы, - он нежно прикоснулся к животу Зои.
- Да, представляешь, он уже не просто шевелится, он толкается. И с каждым днем все сильнее и сильнее, - Зоя положила свою руку поверх руки мужа и прижала к своему животу.
- Почему он? Может это она? - улыбаясь спросил Эрик.
- Ой, а я даже не знаю, почему так сказала. Само вырвалось. Доктор обещала дать направление на УЗИ, там должны точно сказать, мальчик или девочка.
Эрик снял шинель и сапоги.
- И куда все это? - показывая на вещи мужа, спросила Зоя.
- Не знаю, - пожал плечами Эрик, - оставлю на память. Надеюсь, твоя мама мне выделит место в кладовке?
- А мы ее и не будем спрашивать, - прошептала Зоя.
Эрик принял нормальную теплую домашнюю ванну и с удовольствием отведал приготовленную женой курицу, запеченную в духовке с картошечкой. Блюдо не являло собой шедевр кулинарного искусства, но было вполне съедобно.
- Мне теперь надо попасть как-то домой к родителям, - сказал за обедом Эрик.
- Зачем? - испуганно спросила жена.
- Надо паспорт получить нормальный, не век же мне с военным билетом жить, - пояснил Эрик.
- А они разве не могут тебе паспорт по почте выслать? - поинтересовалась Зоя. - Я не хочу, чтобы ты уезжал. Или я поеду с тобой!
- Но я же вернусь, - твердо ответил Эрик. - А тебе надо сделать УЗИ и наблюдаться у врача. Я не хочу, чтобы ты рисковала ребенком. Перелет может нанести вред твоей беременности.
- Котюнчик, я так волнуюсь, что ты не вернешься, - плаксиво протянула жена.
Котюнчиком Зоя стала называть мужа сразу после свадьбы. Зная любовь Эрика к животным, а в особенности к котам, Зоя часто наблюдала, что, когда на улице им встречался кот или кошка, то Эрик моментом обращал внимание на уличного обитателя с неизменным «кис-кис-кис». Если животное разрешало себя погладить, то Эрик непременно чесал его за ухом и нежно гладил по шерсти. Потом давал животному свою характеристику: смелый или трусливый, чистоплотный или грязный, дикий или домашний.
- Тебе нельзя волноваться! Неужели ты думаешь, что я брошу тебя с ребенком?! Теперь вы мои самые родные! - уверял Эрик.
Глава 26
В начале декабря сырым и хмурым прибалтийским утром, готовясь покинуть столицу Эстонии на десять дней, чтобы увидеться с родителями и оформить все нужные документы, Эрик прощался в аэропорту с женой, которая рыдала у него на плече горючими слезами.
- Эрик, любимый, Котюнчик, ты ведь правда вернешься?
- Зоя, ты же моя жена! Куда я денусь? Перестань, ты уже накрутила себя так, что сама начала верить, что я не вернусь, - утешал Эрик ревущую беременную женщину. - Вот, у меня обратный билет. Ты ведь встретишь меня?
- Да, да, встречу обязательно, - обещала Зоя, вцепившись в рукав зимней куртки мужа.
Наконец Эрику удалось оторвать от себя супругу, которая с опухшими от слез глазами печально начала махать рукой ему вслед. Эрик перекинул через плечо дорожную сумку, в одной руке держал завернутый букет цветов, а другой в ответ махал жене. Сам он очень переживал за беременную супругу, и никуда бы не уехал, если бы это не было вызвано необходимостью. Цветы он купил для мамы накануне авиарейса на центральном цветочном базаре, как и полагается вернувшемуся из армии сыну. Зимний ассортимент был невелик, поэтому Эрик взял побольше красных гвоздик на случай, если в пути какие-то из них завянут или сломаются.
Больше суток понадобилось Эрику, чтобы добраться до своего Неячинска. Он вышел из автобуса на знакомой остановке и снова оказался в родных местах, навевающих приятные воспоминания. На улице было морозно, снег выпал уже давно и не собирался таять до самой весны. Эрик быстренько перебрал цветы, негодные выбросил, а остальные плотно завернул в бумагу, чтобы не замерзли, и почти бегом направился к дому. Он не назвал матери точную дату своего прибытия, потому как был любителем таких вот неожиданных сюрпризов. Уже в подъезде он развернул цветы, спрятал бумагу, и позвонил в дверь.
- Эрик, сынок, - Мария Николаевна отступила не несколько шагов, чтобы сын мог войти в квартиру. - Ты снова со своими сюрпризами…
- Это тебе, - улыбаясь Эрик протянул маме букет из красных гвоздик и крепко обнял ее.
- Ну хоть бы предупредил, - мягко выговаривала мать. - Я бы стол по случаю приготовила.
- Только не говори, что у вас кушать нечего, - пошутил Эрик.
- Ха, не дождешься, - ответила такой же шуткой Мария Николаевна, любуясь сыном. - Все-таки возмужал, хоть и не поправился.
Отец тоже вышел встретить сына, пожав руку и обняв по-мужски. Сразу же из комнаты показалась голова брата, который тут же выскочил и с разбега напрыгнул на Эрика.
- А вырос-то как, чертяга! - воскликнул Эрик, еле удержавшись на ногах, когда младший брат так неожиданно повис на нем.
Пока отец с сыновьями вели свои беседы на армейские и прочие мужские темы, Мария Николаевна накрыла стол в честь возвращения сына из армии.
- Ты надолго к нам? - спросила мать, когда все уселись за стол.
- На недельку, два-три дня на дорогу уходят, - серьезно ответил Эрик. - Надо успеть получить паспорт, выписаться, и еще там чего-нибудь… Потом обратно. У меня жена беременная.
- Знаю, знаю, - отозвалась мама. - Я звонила ей осенью, она уже похвалилась, сказала, чтобы готовились дедом и бабой становиться.
После еды Эрик вошел в свою комнату и прилег на родной диван. Он лежал на спине, глядя в потолок на знакомую люстру. Потом обвел глазами комнату. Здесь ничего не изменилось с того дня, как его призвали на службу. Мама специально ничего не трогала, только убиралась в его комнате и кормила рыбок. Наверняка, она запустила в аквариум новых обитателей, но это было не важно, потому что внешне все осталось на своих местах. Как будто он никуда не и уходил, будто и не было этих двух лет, которые внесли кардинальные изменения в его жизнь.
