– Да ладно! Забей! – кажется, Данила вообще не в обиде на Игоря, или мне просто так кажется.
– Куда едем? – спрашиваю Даника.
– Да так, просто! – хмыкает он. – Прокатиться!
– Давай тогда туда, где Чип сможет побегать без поводка, – предлагаю.
– Принято! Погнали! – соглашается парень.
Мы едем в сторону моря, туда, где за промзоной находится самый отдалённый микрорайон нашего города под названием Балтурай. Талантливые умники дали ему народное название в рифму: Голодный край. Там обитает самое большое количество маргиналов, и с работой, мягко говоря, глухо. Весь городской сброд выселяют туда в старые деревянные дома. Зато есть один неоспоримый плюс, который хоть как-то скрашивает эту мрачную картину – море в пешей доступности.
Данила паркует свою тачку на стоянке. Он снова в своей любимой байке и спортивках.
– Ты чего без куртки опять? – удивлённо спрашиваю парня.
– А нахер мне куртка, если я всегда в машине? – отвечает он мне вопросом на вопрос.
– Ну, сейчас же не в машине? – пытаюсь понять мужскую логику. – Или у тебя куртки нет?
– Та, которая есть – отстойная, а другой нет, – поясняет Даня.
Пока идём до дюн, Данила подбирает подходящую палку. Чип сразу пытается ухватиться за такую интересную игрушку. Щенок смешно подпрыгивает, но Данила только дразнит пса. Когда ступаем на пляж, Даня размахивается и бросает палку вперёд, но сильный порыв ветра уносит эту лёгкую деревяшку в другую сторону. Чип инстинктивно мчится туда. Хватает свою добычу и начинает носиться как угорелый, поднимая своими лапами из-под снега жёлтый песок. Летом сюда с собаками запрещено приходить, а сейчас гуляй – не хочу! В несезон на море никого.
Февральская погода не бывает тёплой. Небо зимой хмурое. Сквозь плотные серые тучи еле-еле проглядывает солнце. Пустынный пляж засыпан снегом. У самого берега – кромка льда. По-своему классно. И лишь шквалистый северный ветер, который дует с моря, очень омрачает прогулку.
Я стою, обняв себя от холода руками и наблюдаю, как Даня играет с Чипом. В отличие от меня парень энергично двигается, поэтому холод ему нипочём. Но, всё равно колючий бродяга-ветер пронизывает насквозь, находя лазейки даже под моей зимней курткой. От его ледяных атак просто не спрятаться.
Наконец Данила подходит ко мне. Он тяжело дышит после активных пробежек со щенком. Обнимает меня со спины, заслоняя от свирепых порывов.
– Ты точно не обижаешься на моего брата? – ступаю я на скользкую тему.
Мне очень важно знать, провела ли Люда беседу со своим сыном. Удалось ли ей настроить Даника на нужную волну?
– Сказал же, проехали! – шепчет мне на ухо Данила.
– И что будем делать? – не отстаю я. – Снова в машине тусить, как бомжары?
– Можем у меня пожить, а потом хату снимем, – вдруг предлагает парень.
– Где у тебя? – я сдвигаю брови.
– В моей комнате, – поясняет Даник.
– С бабушкой и с дедушкой? – искренне удивляюсь я.
– Они не кусаются, – бурчит Данила.
Я взвешиваю преимущества и недостатки. Хочу ли я жить с чужими бабушкой и дедом? Однозначно, нет! А вот на вопрос «хочу ли я жить с Даней?» ответ тоже однозначный – да! Мой мозг колеблется перед выбором. Остаётся ещё один вопрос – как быть с Чипом? Разрешат ли нам взять в квартиру собаку.
– Ладно, пошли, а то совсем закоченеем, – парень берёт меня за руку, и я ощущаю тепло его ладони.
– Чип! – кричу я, но щенок не реагирует.
Неуёмная собачья энергия плещет через край, он резвится на ветру, хватает пастью воздух и вовсе не думает уходить с пляжа.
– Он ужасно непослушный! Бесит! – раздражаюсь я.
Данила не говорит ни слова, а просто бегом направляется к Чипу, подбирает палку и начинает снова дразнить щенка. Тот моментально включается в игру. Они вдвоём догоняют меня. Чип радостно напрыгивает на мои ноги, будто мы с ним не виделись целую вечность, и я, улучив момент, хватаю его на руки.
– Ну, мы же Чипа возьмём с собой? – задаю наводящий вопрос.
– С Чипом всё сложнее, – хмурится парень. – Там Лола. Она девочка. А Чип – мужик. Понимаешь, к чему это может привести?
Я-то, конечно, понимаю, к чему клонит парень.
– Но Чип ещё маленький, – защищаю я питомца.
– Это пока он мелкий, но скоро вырастет, – размышляет Даник.
Я досадливо закусываю губу. Данила внимательно смотрит на меня, а я стою в полном замешательстве. Я помню угрозу Игоря отдать собаку в хорошие руки. Брат у меня противный. Он точно отдаст щенка, если я оставлю его в нашей квартире. Не сразу, конечно, но отдаст.
Мой мозг лихорадочно перебирает варианты. Отдать Чипа в хорошие руки – значит предать его, а оставить с Игорем – почти то же самое. Но и жить с Лолой и Чипом под одной крышей, зная, что это может привести к потомству, тоже рискованно.
– А что, если мы найдём ему временную передержку? – предлагаю я, цепляясь за соломинку. – Порасспрашиваем знакомых, может кто-то согласится?
– Это вариант, но он ведь опять временный, – Данила задумчиво трёт подбородок. – И потом, они же не смогут держать его вечно. А нам надо искать хату, где можно будет с собакой?
– Это было бы идеально, – соглашаюсь я, но тут же представляю, как сложно найти жильё, когда у тебя есть домашнее животное, тем более большая собака.
Данила подвозит меня к дому, а сам отправляется по каким-то своим делам. Я особо не вникаю, потому что в подробности меня никто посвящать не станет.
Дома тепло и уютно. Только повсюду бардак. Но что-то делать мне совсем не хочется. Я устала, поэтому ложусь на кровать и блаженно закрываю глаза.
Будит меня крик брата, который орёт на Чипа, хотя все ругательства адресованы именно мне. Растираю ладонями лицо и появляюсь в коридоре.
– Лера, меня задолбала эта собака! Какого хрена она жрёт всё подряд? – Игорь трясёт в руках свой погрызенный кроссовок.
«Хорошо, что не мой», – мелькает радостная мысль. – «У Игорёхи есть деньги, он себе новые кроссы купит, а я на мели».
– Убирать в шкаф надо, – ворчу я.
– А может это его убирать надо? – тычет пальцем в щенка. – Или смотреть хотя бы за ним!
– Не ори, и так голова болит, – морщусь я.
– Завтра Юля с семейством приедет, – сообщает брат. – Хотят увидеть это чудо природы под кличкой Чип.
– Пусть приезжают, – махаю рукой.
Вечером жду сообщения от Данилы. Он как всегда задерживается. И сейчас это даже на руку. Мне нужно, чтобы брат не заметил моего ухода. Ведь, если узнает, что я еду на ночь к Даниле, то устроит истерику, чтобы я брала с собой Чипа. А я пока не могу. Потихоньку выскальзываю за дверь, и, кажется, никто не чухнул, что я смылась.
Чем ближе дом Дани, тем сильнее меня охватывает дрожь. Совсем скоро предстоит знакомство с бабушкой парня. И с дедушкой. Почему-то дед не наводит на меня страх, а вот насчёт бабушки я совсем не уверена. Как она посмотрит на меня? Что скажет?
– Ты точно решил, что мне стоит остаться у тебя? – недоверчиво произношу я. – А вдруг твоей бабушке я не понравлюсь и она меня выгонит?
– Вот только не нагнетай! – морщится Даник. – У меня бабуля нормальная. И это моя комната. Кого хочу, того привожу.
Звучит убедительно, но на языке уже вертится провокационный вопрос, кто ещё бывал у Данилы? Яна? Или ещё какая-нибудь его бывшая? И как на это реагирует бабушка? Но сейчас не время выяснять эти детали. Главное, сосредоточиться на знакомстве с бабулей.
Данила открывает дверь своими ключами. Уже поздно, и старики, скорее всего спят. Я стараюсь бесшумно снять обувь и не шелестеть курткой. Даня снимает с меня куртку и вешает в шкаф, дверца которого противно скрипит.
– Даник, ты дома? – слышу женский голос и тяжёлые шаги из комнаты.
Капец! Хочу раствориться и стать невидимкой. С трудом сглатываю слюну и зажмуриваю глаза.
– Ты не один? – спрашивает женщина.
К чему такие глупые вопросы? Или я на самом деле превратилась в невидимку? Открываю глаза и вижу перед собой полную женщину. Она старше моей матери, но в отличие от Люды, возраст бабушки всё же ближе к возрасту к моей мамы.
– Здравствуйте! – сдавленно произношу я, сгорая от стыда.
Женщина сканирует меня взглядом. Оценивает.
– Здравствуй, – сухо отвечает она.
– Ба, это Лера. Моя девушка, – Даня берёт инициативу в свои руки. – А это моя бабуля.
Пауза затягивается, превращаясь в острое лезвие, разрезающее плотный воздух.
– Ирина Сергеевна, – наконец прерывает молчание женщина. – Очень приятно.
Фух! Кажется, пронесло. Взгляд Ирины Сергеевны смягчается, и напряжение спадает. Я выдыхаю, но всё равно чувствую себя не в своей тарелке. У меня создаётся впечатление, что бабушка Данилы строгая, но, если речь заходит о её внуке, то вся строгость сходит на нет. Такое чувство, что этому парню тут потакают все, потому что безгранично любят и боятся обидеть.
– Если хотите кушать, то я разогрею ужин, – голос Ирины Сергеевны звучит уже по-домашнему.
– Я сам, ба, иди отдыхай, – заботливо отвечает внук. – Не маленький.
– Тогда спокойной ночи, – женщина устало улыбается и уходит в комнату.
Данила обхватывает меня за талию и ведёт в другую комнату.
– Вот тут я обитаю, – он обводит рукой небольшое помещение. – Ты располагайся, а я пойду на кухню.
Я оглядываю комнату. Всё скромно. Обои и шторы давно просятся под замену, Ремонт древний. Но несмотря на это, здесь царит идеальный порядок, что резко контрастирует с моей вечно захламленной обителью. Взгляд цепляется за настенную полку — она буквально ломится от кубков и медалей, которые, словно водопад, свисают на разноцветных лентах, нанизанных на крючок. Это слишком схоже с квартирой моего бывшего. И не удивительно: парни спортсмены и свои достижения они коллекционируют, как святыню. Больше ничего интересного – раскладной диван, небольшой шкаф и компьютерный стол с креслом.
– Пошли хавать! – заглядывает в дверь Данила.
После ужина Даня раскладывает диван и застилает чистым постельным бельём. Мне хорошо и уютно тут вместе с ним. Я сворачиваюсь калачиком, прижимаясь спиной к тёплой груди парня. Но сразу уснуть не получается, потому что рука Данилы уверенно накрывает на мою грудь, и пальцы начинают ласкать сосок. Тело мгновенно напрягается, а в животе возникает странное, неприятное ощущение. Я замираю, боясь пошевелиться, и молюсь, чтобы он не заметил моей скованности. Не знаю, что сказать, чтобы не обидеть его, но каждое его прикосновение лишь усиливает моё внутреннее сопротивление. Сердце колотится в груди не от желания, а от неловкости и растерянности. Мне хочется отстраниться, но слова застревают в горле, а тело будто парализовано. Стараюсь расслабиться и не обламать кайф парню.
– Ты сегодня какая-то не такая, – с подозрением щурится Данила, переводя дыхание. – Ты кончила?
Жесть! Он заметил моё странное состояние и понял, что я тупо подыграла.
– Да. Мне было хорошо, – говорю тихо, чтобы не выдать волнения в голосе. – Просто тут новая обстановка… несколько непривычно…
– Привыкнешь! – глухо хрипит парень. – И не заставляй меня думать, что ты с кем-то трахаешься, кроме меня.
– Даник, я устала, и, кажется, у меня болит горло, – мне неприятны его наезды, но и ссориться сейчас совсем не время.
– Ладно, сорямба, – вроде успокаивается мой ревнивец. – Давай спать.
Утром просыпаюсь от жуткой, колючей боли в горле. Она не просто саднит — кажется, тысячи мелких иголок втыкаются в каждую клеточку слизистой, и любое глотательное движение отдаётся острым, невыносимым жжением. Вчерашняя прогулка, когда пронизывающий ветер безжалостно атаковал меня, теперь оборачивается настоящей расплатой. Каждый вдох даётся с трудом, а попытка что-то сказать превращается в пытку, выдавливая лишь хриплый, сиплый шепот, больше похожий на предсмертный стон. Горло горит так, будто внутри развели костёр, и даже собственная слюна, обычно незаметная, теперь ощущается как наждачная бумага.
Данила преспокойненько дрыхнет рядом. Он вчера без куртки бегал по пляжу, но ему хоть бы хны.
Встречать новый день в чужой квартире немного необычно. Я не знакома с укладом жизни в семье парня, поэтому не встаю, а ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Но моему горлу это не помогает.
Мамины смс в телефоне – это база. Тысяча вопросов: кто гулял с собакой? Чем кормили? Каким именно кормом? Как реагирует на других собак? Как ладит с чужими людьми? В общем, не мать, а кинолог какой-то! Такое чувство, что она уже считает Чипа членом семьи. Хотя, чему я удивляюсь? Мама очень любит собак, особенно больших. Только ответов на её вопросы у меня пока нет. Не знаю почему, но я не готова выложить матери о Даниле всю правду. Достаточно уже того, что она в курсе о том, что у меня есть парень. А об остальном ей лучше не знать. Особенно о некоторых деталях наших отношений.
Гипнотизирую глазами парня. Где-то слышала, что, если смотреть на спящих людей, то они просыпаются. Видимо, так и есть, потому что Данила наконец-то открывает глаза. Он лениво потягивается, обнимает меня, закидывая ногу мне на бедро.
– Доброе утро! – сказать в полный голос не получается, один хрип.
– Заболела что ли? – интересуется спросонья Даня.
– Кажется, да, – сиплю в ответ.
– Ну вот, – разочарованно произносит Даник, – а я рассчитывал… Ну ладно…
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на что рассчитывает парень с идеальным утренним стояком. Но мне точно не до этого.
– Я кушать хочу, но не могу, – жалуюсь я. – Горло словно бетоном залили.
– Тебе повезло, что я по утрам не завтракаю, а то соблазнял бы тебя омлетом с зеленью и с беконом, – старается подбодрить меня парень.
– У тебя какие планы на сегодня? – интересуюсь.
– С корешами встретиться. Там работёнка наклёвывается. Полташ можно срубить за день, – хвастается Данила.
– Пятьдесят евриков в день это круто! – хриплю еле-еле.
– Окей! Собирайся. Заброшу тебя домой и на халтуру поеду.
Дома завариваю горячий чай и прошу старшую сестру привезти мне лекарство.
Встречаю гостей с шарфом на шее.
– Вот, – Юля протягивает мне спрей и предупреждает: – Не больше четырех раз в день можно пшикать в горло.
Я киваю, потому что говорить мне трудно. С племянницей я тоже не могу поиграть, чтобы не заразить ребёнка. Но пятилетней девочке намного интереснее повозиться со щенком. Они, как два дитёнка, очень быстро находят общий язык. Юля и её муж тоже в восторге от пёселя, а Чип виляет хвостом так, будто только что выиграл золотую медаль по мимимишности.
Мы все рассаживаемся в гостиной за столом. Торт, приготовленный собственноручно моей сестрой – просто пик совершенства. И откуда у неё такие таланты? Чип с племяшкой тоже тут. Пока мелкая сидит за столом, щенок суетится у наших ног.
– Лер, он, конечно, лапочка, но… – начинает Юля, – это крупная порода. Чипу желательно жить где-то на частной территории во дворе.
– Да, это жопа?! – подхватывает муж сестры, глядя на нас с Игорем. – Для квартиры эта собака великовата будет. Ей нужен простор, постоянные прогулки, дрессировка… мы тоже с дуру взяли лабрадора, когда жили в квартире… И очень скоро сильно пожалели. Ещё щенком он погрыз всё, что можно, все провода. Испортил обои… устроил целый армагеддон. Но нас тогда мои родители выручили. Они взяли его к себе охранять двор. В общем, мы не справились. И теперь у нас только шпицы. С ними намного проще.
– Куда едем? – спрашиваю Даника.
– Да так, просто! – хмыкает он. – Прокатиться!
– Давай тогда туда, где Чип сможет побегать без поводка, – предлагаю.
– Принято! Погнали! – соглашается парень.
Мы едем в сторону моря, туда, где за промзоной находится самый отдалённый микрорайон нашего города под названием Балтурай. Талантливые умники дали ему народное название в рифму: Голодный край. Там обитает самое большое количество маргиналов, и с работой, мягко говоря, глухо. Весь городской сброд выселяют туда в старые деревянные дома. Зато есть один неоспоримый плюс, который хоть как-то скрашивает эту мрачную картину – море в пешей доступности.
Данила паркует свою тачку на стоянке. Он снова в своей любимой байке и спортивках.
– Ты чего без куртки опять? – удивлённо спрашиваю парня.
– А нахер мне куртка, если я всегда в машине? – отвечает он мне вопросом на вопрос.
– Ну, сейчас же не в машине? – пытаюсь понять мужскую логику. – Или у тебя куртки нет?
– Та, которая есть – отстойная, а другой нет, – поясняет Даня.
Пока идём до дюн, Данила подбирает подходящую палку. Чип сразу пытается ухватиться за такую интересную игрушку. Щенок смешно подпрыгивает, но Данила только дразнит пса. Когда ступаем на пляж, Даня размахивается и бросает палку вперёд, но сильный порыв ветра уносит эту лёгкую деревяшку в другую сторону. Чип инстинктивно мчится туда. Хватает свою добычу и начинает носиться как угорелый, поднимая своими лапами из-под снега жёлтый песок. Летом сюда с собаками запрещено приходить, а сейчас гуляй – не хочу! В несезон на море никого.
Февральская погода не бывает тёплой. Небо зимой хмурое. Сквозь плотные серые тучи еле-еле проглядывает солнце. Пустынный пляж засыпан снегом. У самого берега – кромка льда. По-своему классно. И лишь шквалистый северный ветер, который дует с моря, очень омрачает прогулку.
Я стою, обняв себя от холода руками и наблюдаю, как Даня играет с Чипом. В отличие от меня парень энергично двигается, поэтому холод ему нипочём. Но, всё равно колючий бродяга-ветер пронизывает насквозь, находя лазейки даже под моей зимней курткой. От его ледяных атак просто не спрятаться.
Наконец Данила подходит ко мне. Он тяжело дышит после активных пробежек со щенком. Обнимает меня со спины, заслоняя от свирепых порывов.
– Ты точно не обижаешься на моего брата? – ступаю я на скользкую тему.
Мне очень важно знать, провела ли Люда беседу со своим сыном. Удалось ли ей настроить Даника на нужную волну?
– Сказал же, проехали! – шепчет мне на ухо Данила.
– И что будем делать? – не отстаю я. – Снова в машине тусить, как бомжары?
– Можем у меня пожить, а потом хату снимем, – вдруг предлагает парень.
– Где у тебя? – я сдвигаю брови.
– В моей комнате, – поясняет Даник.
– С бабушкой и с дедушкой? – искренне удивляюсь я.
– Они не кусаются, – бурчит Данила.
Я взвешиваю преимущества и недостатки. Хочу ли я жить с чужими бабушкой и дедом? Однозначно, нет! А вот на вопрос «хочу ли я жить с Даней?» ответ тоже однозначный – да! Мой мозг колеблется перед выбором. Остаётся ещё один вопрос – как быть с Чипом? Разрешат ли нам взять в квартиру собаку.
– Ладно, пошли, а то совсем закоченеем, – парень берёт меня за руку, и я ощущаю тепло его ладони.
– Чип! – кричу я, но щенок не реагирует.
Неуёмная собачья энергия плещет через край, он резвится на ветру, хватает пастью воздух и вовсе не думает уходить с пляжа.
– Он ужасно непослушный! Бесит! – раздражаюсь я.
Данила не говорит ни слова, а просто бегом направляется к Чипу, подбирает палку и начинает снова дразнить щенка. Тот моментально включается в игру. Они вдвоём догоняют меня. Чип радостно напрыгивает на мои ноги, будто мы с ним не виделись целую вечность, и я, улучив момент, хватаю его на руки.
– Ну, мы же Чипа возьмём с собой? – задаю наводящий вопрос.
– С Чипом всё сложнее, – хмурится парень. – Там Лола. Она девочка. А Чип – мужик. Понимаешь, к чему это может привести?
Я-то, конечно, понимаю, к чему клонит парень.
– Но Чип ещё маленький, – защищаю я питомца.
– Это пока он мелкий, но скоро вырастет, – размышляет Даник.
Я досадливо закусываю губу. Данила внимательно смотрит на меня, а я стою в полном замешательстве. Я помню угрозу Игоря отдать собаку в хорошие руки. Брат у меня противный. Он точно отдаст щенка, если я оставлю его в нашей квартире. Не сразу, конечно, но отдаст.
Мой мозг лихорадочно перебирает варианты. Отдать Чипа в хорошие руки – значит предать его, а оставить с Игорем – почти то же самое. Но и жить с Лолой и Чипом под одной крышей, зная, что это может привести к потомству, тоже рискованно.
– А что, если мы найдём ему временную передержку? – предлагаю я, цепляясь за соломинку. – Порасспрашиваем знакомых, может кто-то согласится?
– Это вариант, но он ведь опять временный, – Данила задумчиво трёт подбородок. – И потом, они же не смогут держать его вечно. А нам надо искать хату, где можно будет с собакой?
– Это было бы идеально, – соглашаюсь я, но тут же представляю, как сложно найти жильё, когда у тебя есть домашнее животное, тем более большая собака.
Данила подвозит меня к дому, а сам отправляется по каким-то своим делам. Я особо не вникаю, потому что в подробности меня никто посвящать не станет.
Дома тепло и уютно. Только повсюду бардак. Но что-то делать мне совсем не хочется. Я устала, поэтому ложусь на кровать и блаженно закрываю глаза.
Будит меня крик брата, который орёт на Чипа, хотя все ругательства адресованы именно мне. Растираю ладонями лицо и появляюсь в коридоре.
– Лера, меня задолбала эта собака! Какого хрена она жрёт всё подряд? – Игорь трясёт в руках свой погрызенный кроссовок.
«Хорошо, что не мой», – мелькает радостная мысль. – «У Игорёхи есть деньги, он себе новые кроссы купит, а я на мели».
– Убирать в шкаф надо, – ворчу я.
– А может это его убирать надо? – тычет пальцем в щенка. – Или смотреть хотя бы за ним!
– Не ори, и так голова болит, – морщусь я.
– Завтра Юля с семейством приедет, – сообщает брат. – Хотят увидеть это чудо природы под кличкой Чип.
– Пусть приезжают, – махаю рукой.
Вечером жду сообщения от Данилы. Он как всегда задерживается. И сейчас это даже на руку. Мне нужно, чтобы брат не заметил моего ухода. Ведь, если узнает, что я еду на ночь к Даниле, то устроит истерику, чтобы я брала с собой Чипа. А я пока не могу. Потихоньку выскальзываю за дверь, и, кажется, никто не чухнул, что я смылась.
Чем ближе дом Дани, тем сильнее меня охватывает дрожь. Совсем скоро предстоит знакомство с бабушкой парня. И с дедушкой. Почему-то дед не наводит на меня страх, а вот насчёт бабушки я совсем не уверена. Как она посмотрит на меня? Что скажет?
– Ты точно решил, что мне стоит остаться у тебя? – недоверчиво произношу я. – А вдруг твоей бабушке я не понравлюсь и она меня выгонит?
– Вот только не нагнетай! – морщится Даник. – У меня бабуля нормальная. И это моя комната. Кого хочу, того привожу.
Звучит убедительно, но на языке уже вертится провокационный вопрос, кто ещё бывал у Данилы? Яна? Или ещё какая-нибудь его бывшая? И как на это реагирует бабушка? Но сейчас не время выяснять эти детали. Главное, сосредоточиться на знакомстве с бабулей.
Данила открывает дверь своими ключами. Уже поздно, и старики, скорее всего спят. Я стараюсь бесшумно снять обувь и не шелестеть курткой. Даня снимает с меня куртку и вешает в шкаф, дверца которого противно скрипит.
– Даник, ты дома? – слышу женский голос и тяжёлые шаги из комнаты.
Капец! Хочу раствориться и стать невидимкой. С трудом сглатываю слюну и зажмуриваю глаза.
– Ты не один? – спрашивает женщина.
К чему такие глупые вопросы? Или я на самом деле превратилась в невидимку? Открываю глаза и вижу перед собой полную женщину. Она старше моей матери, но в отличие от Люды, возраст бабушки всё же ближе к возрасту к моей мамы.
– Здравствуйте! – сдавленно произношу я, сгорая от стыда.
Женщина сканирует меня взглядом. Оценивает.
– Здравствуй, – сухо отвечает она.
– Ба, это Лера. Моя девушка, – Даня берёт инициативу в свои руки. – А это моя бабуля.
Пауза затягивается, превращаясь в острое лезвие, разрезающее плотный воздух.
– Ирина Сергеевна, – наконец прерывает молчание женщина. – Очень приятно.
Фух! Кажется, пронесло. Взгляд Ирины Сергеевны смягчается, и напряжение спадает. Я выдыхаю, но всё равно чувствую себя не в своей тарелке. У меня создаётся впечатление, что бабушка Данилы строгая, но, если речь заходит о её внуке, то вся строгость сходит на нет. Такое чувство, что этому парню тут потакают все, потому что безгранично любят и боятся обидеть.
– Если хотите кушать, то я разогрею ужин, – голос Ирины Сергеевны звучит уже по-домашнему.
– Я сам, ба, иди отдыхай, – заботливо отвечает внук. – Не маленький.
– Тогда спокойной ночи, – женщина устало улыбается и уходит в комнату.
Данила обхватывает меня за талию и ведёт в другую комнату.
– Вот тут я обитаю, – он обводит рукой небольшое помещение. – Ты располагайся, а я пойду на кухню.
Я оглядываю комнату. Всё скромно. Обои и шторы давно просятся под замену, Ремонт древний. Но несмотря на это, здесь царит идеальный порядок, что резко контрастирует с моей вечно захламленной обителью. Взгляд цепляется за настенную полку — она буквально ломится от кубков и медалей, которые, словно водопад, свисают на разноцветных лентах, нанизанных на крючок. Это слишком схоже с квартирой моего бывшего. И не удивительно: парни спортсмены и свои достижения они коллекционируют, как святыню. Больше ничего интересного – раскладной диван, небольшой шкаф и компьютерный стол с креслом.
– Пошли хавать! – заглядывает в дверь Данила.
После ужина Даня раскладывает диван и застилает чистым постельным бельём. Мне хорошо и уютно тут вместе с ним. Я сворачиваюсь калачиком, прижимаясь спиной к тёплой груди парня. Но сразу уснуть не получается, потому что рука Данилы уверенно накрывает на мою грудь, и пальцы начинают ласкать сосок. Тело мгновенно напрягается, а в животе возникает странное, неприятное ощущение. Я замираю, боясь пошевелиться, и молюсь, чтобы он не заметил моей скованности. Не знаю, что сказать, чтобы не обидеть его, но каждое его прикосновение лишь усиливает моё внутреннее сопротивление. Сердце колотится в груди не от желания, а от неловкости и растерянности. Мне хочется отстраниться, но слова застревают в горле, а тело будто парализовано. Стараюсь расслабиться и не обламать кайф парню.
– Ты сегодня какая-то не такая, – с подозрением щурится Данила, переводя дыхание. – Ты кончила?
Жесть! Он заметил моё странное состояние и понял, что я тупо подыграла.
– Да. Мне было хорошо, – говорю тихо, чтобы не выдать волнения в голосе. – Просто тут новая обстановка… несколько непривычно…
– Привыкнешь! – глухо хрипит парень. – И не заставляй меня думать, что ты с кем-то трахаешься, кроме меня.
– Даник, я устала, и, кажется, у меня болит горло, – мне неприятны его наезды, но и ссориться сейчас совсем не время.
– Ладно, сорямба, – вроде успокаивается мой ревнивец. – Давай спать.
Утром просыпаюсь от жуткой, колючей боли в горле. Она не просто саднит — кажется, тысячи мелких иголок втыкаются в каждую клеточку слизистой, и любое глотательное движение отдаётся острым, невыносимым жжением. Вчерашняя прогулка, когда пронизывающий ветер безжалостно атаковал меня, теперь оборачивается настоящей расплатой. Каждый вдох даётся с трудом, а попытка что-то сказать превращается в пытку, выдавливая лишь хриплый, сиплый шепот, больше похожий на предсмертный стон. Горло горит так, будто внутри развели костёр, и даже собственная слюна, обычно незаметная, теперь ощущается как наждачная бумага.
Данила преспокойненько дрыхнет рядом. Он вчера без куртки бегал по пляжу, но ему хоть бы хны.
Встречать новый день в чужой квартире немного необычно. Я не знакома с укладом жизни в семье парня, поэтому не встаю, а ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Но моему горлу это не помогает.
Мамины смс в телефоне – это база. Тысяча вопросов: кто гулял с собакой? Чем кормили? Каким именно кормом? Как реагирует на других собак? Как ладит с чужими людьми? В общем, не мать, а кинолог какой-то! Такое чувство, что она уже считает Чипа членом семьи. Хотя, чему я удивляюсь? Мама очень любит собак, особенно больших. Только ответов на её вопросы у меня пока нет. Не знаю почему, но я не готова выложить матери о Даниле всю правду. Достаточно уже того, что она в курсе о том, что у меня есть парень. А об остальном ей лучше не знать. Особенно о некоторых деталях наших отношений.
Гипнотизирую глазами парня. Где-то слышала, что, если смотреть на спящих людей, то они просыпаются. Видимо, так и есть, потому что Данила наконец-то открывает глаза. Он лениво потягивается, обнимает меня, закидывая ногу мне на бедро.
– Доброе утро! – сказать в полный голос не получается, один хрип.
– Заболела что ли? – интересуется спросонья Даня.
– Кажется, да, – сиплю в ответ.
– Ну вот, – разочарованно произносит Даник, – а я рассчитывал… Ну ладно…
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на что рассчитывает парень с идеальным утренним стояком. Но мне точно не до этого.
– Я кушать хочу, но не могу, – жалуюсь я. – Горло словно бетоном залили.
– Тебе повезло, что я по утрам не завтракаю, а то соблазнял бы тебя омлетом с зеленью и с беконом, – старается подбодрить меня парень.
– У тебя какие планы на сегодня? – интересуюсь.
– С корешами встретиться. Там работёнка наклёвывается. Полташ можно срубить за день, – хвастается Данила.
– Пятьдесят евриков в день это круто! – хриплю еле-еле.
– Окей! Собирайся. Заброшу тебя домой и на халтуру поеду.
Дома завариваю горячий чай и прошу старшую сестру привезти мне лекарство.
Встречаю гостей с шарфом на шее.
– Вот, – Юля протягивает мне спрей и предупреждает: – Не больше четырех раз в день можно пшикать в горло.
Я киваю, потому что говорить мне трудно. С племянницей я тоже не могу поиграть, чтобы не заразить ребёнка. Но пятилетней девочке намного интереснее повозиться со щенком. Они, как два дитёнка, очень быстро находят общий язык. Юля и её муж тоже в восторге от пёселя, а Чип виляет хвостом так, будто только что выиграл золотую медаль по мимимишности.
Мы все рассаживаемся в гостиной за столом. Торт, приготовленный собственноручно моей сестрой – просто пик совершенства. И откуда у неё такие таланты? Чип с племяшкой тоже тут. Пока мелкая сидит за столом, щенок суетится у наших ног.
– Лер, он, конечно, лапочка, но… – начинает Юля, – это крупная порода. Чипу желательно жить где-то на частной территории во дворе.
– Да, это жопа?! – подхватывает муж сестры, глядя на нас с Игорем. – Для квартиры эта собака великовата будет. Ей нужен простор, постоянные прогулки, дрессировка… мы тоже с дуру взяли лабрадора, когда жили в квартире… И очень скоро сильно пожалели. Ещё щенком он погрыз всё, что можно, все провода. Испортил обои… устроил целый армагеддон. Но нас тогда мои родители выручили. Они взяли его к себе охранять двор. В общем, мы не справились. И теперь у нас только шпицы. С ними намного проще.
