Ощущение стремительного, тошнотворного падения в никуда сменилось резкой, оглушающей неподвижностью. Воздух ударил в лицо — он стал другим, чужим: разреженным, холодным и пахнущим озоном и незнакомыми, горькими травами.
Я открыла глаза. Мы стояли на сияющей мраморной площадке, парящей высоко в небе, почти в самых облаках. Вокруг, упираясь острыми шпилями в хмурую высь, высилась невероятная, подавляющая своим масштабом цитадель из белого камня и холодного серебра. Где-то внизу, в разрывах облаков, простирались незнакомые, чужие земли.
Мы в Аэтрине. Начало нашей новой жизни.
От осознания этой высоты, этого масштаба, не принадлежащего человеку, захватило дух и закружилась голова.
— Всё в порядке? — голос отца прозвучал приглушённо, будто доносился сквозь толщу воды. Он всё ещё крепко держал меня за руку, и я поняла, что всё это время не отпускала его, как последнюю связь с утраченной реальностью.
— Кажется, да, — выдохнула я, с трудом отрывая взгляд от открывающегося вида, который одновременно пугал и завораживал. — Это и есть Астральная Цитадель?
— Его центральная часть. Добро пожаловать в Аэтрин, дочка, — в его голосе прозвучала смесь гордости и усталости.
Нас почти сразу же встретил служащий в безупречно строгих серебристых одеяниях с мерцающей эмблемой Иммиграционной службы Империи. Его лицо было бесстрастной маской. Молча проверив наши временные пропуска и запечатанный магией свиток о назначении отца, он коротко кивнул и безличным жестом указал на огромную арку, ведущую с площадки внутрь комплекса.
— Вас ожидает транспорт; он довезёт вас куда скажете. Добро пожаловать в Аэтрин, господин Доутс, мисс Доутс, — его голос был таким же холодным и отполированным, как окружающий мрамор.
«Транспортом» оказалась изящная, но потёртая летающая колесница, запряжённая парой величественных грифонов, которые нетерпеливо перебирали когтистыми лапами по мрамору, оставляя лёгкие царапины. Извозчик, коренастый, обветренный мужчина в практичной, поношенной кожаной одежде, молча помог нам погрузить наши скромные чемоданы, выглядевшие здесь особенно убого.
— Куда путь держим, господа? — спросил он хрипловатым, прокуренным голосом.
— В гостиницу «Лунный Серебрянник», — ответил отец, зачитывая название со своего памятного свитка.
Колесница плавно, почти неслышно сорвалась с места, и мы понеслись над бескрайним, пушистым морем облаков, огибая сияющие, слепящие шпили Цитадели. Аэтрин с высоты поразила меня не красотой, а своими нечеловеческими масштабами. Башни из белого камня и серебра были пронзены ажурными мостами-акведуками, по которым струилась радужная, пульсирующая жидкость. Между ними, как рои насекомых, сновали другие летательные аппараты, маги верхом на гордых гиппогрифах и просто деловые люди, уверенно стоящие на персональных левитационных платформах. Воздух звенел отдалёнными голосами, металлическими звонами колоколов и мощным, непрерывным шелестом тысяч крыльев. Здесь не пахло домашней выпечкой и травами — здесь пахло мощью, озоном и чужим волшебством.
По дороге мы ненадолго приземлились у одного из многочисленных рынков, оглушающего какофонией криков и магических всплесков, чтобы купить несколько свежих магических газет — живых, шевелящихся свитков, которые сами обновляли информацию о свободной недвижимости. Нужно было срочно найти дом, настоящий, свой, поблизости от новой лаборатории отца и Академии для меня. У меня сосало под ложечкой от мысли о долгом проживании в безликом отеле.
Вскоре колесница плавно приземлилась у входа в гостиницу, которая выглядела как гигантский, выточенный ветром кристалл аметиста, выросший прямо из облачной тверди. Носильщик-гном с закрученной в сложные узлы бородой и пустыми глазами молча, с видимым усилием, принял наш багаж. У входа нас встретил привратник в безупречных, стерильных одеяниях цвета лунной пыли, его улыбка казалась выверена и бездушна.
Холл отеля был выполнен в стиле древних эльфийских дворцов: с одной стороны располагались кресла, причудливо плетённые из лунных лоз, с другой — четыре лифта, беззвучно скользящие на левитационных заклинаниях. Прямо перед нами пульсировал, словно живое сердце, светящийся стол администрации, от которого веяло холодом.
Получив ключ-кристалл от двухкомнатных покоев с обсерваторией, мы поднялись на шестнадцатый уровень. Номер 345 встретил нас стерильным простором и безличным волшебством. Параллельно входу сияла прозрачная, как слеза, арка на облачную террасу, по обе стороны от которой мерцали, словно мираж, входы в наши комнаты.
— Пап, закажи, пожалуйста, ужин в покои, — попросила я, чувствуя, как накатывает усталость, и направляясь к своей комнате, чтобы хоть на минуту укрыться от этого подавляющего великолепия.
— Хорошо, а куда ты дела газетные свитки? Они мне нужны, — спросил он, снимая плащ.
— Буду искать нам дом. Ты же уже завтра с утра на работу смоешься, а я не хочу надолго застревать в этом... хрустальном гробу. В каком районе твоя лаборатория? — спросила я, пытаясь звучать деловито.
— В Квартале Звездоплавателей. Но, Эль, не торопись смотреть объявления — сначала я сам съезжу в лабораторию, разберусь с делами, пойму, что к чему. Договорились? — в его голосе сквозила забота, но и усталость брала своё.
— Договорились, — ответила я, закрывая за собой дверь комнаты, чтобы он не увидел, как дрожат мои руки.
Моя комната была скромной и безликой: кровать из полированного, ледяного на ощупь серебра, стерильный столик для алхимических опытов и пустой шкаф для мантий, в котором гулко отзывались шаги. Комната отца, как я успела заметить, выглядела так же безрадостно.
После безвкусного ужина, доставленного безмолвным слугой, и очищающего душа, смывавшего с кожи запах дороги, но не тоску, отец ушёл в лабораторию, сославшись на срочные дела. Я же провела вечер, уставившись в тускло светящийся коммуникационный кристалл, переписываясь с друзьями из Ньюлина. Их слова были тёплыми, но они доносились из другого мира, и с каждой минутой пропасть между нами казалась всё шире. Отец вернулся за полночь, сообщив, что с завтрашнего дня официально приступает к работе. Это означало, что мне предстоит в одиночку бороться с этим новым, чужим миром и самостоятельно искать для нас жильё, что, в общем-то, и ожидалось.
— Здравствуй, взрослая жизнь. Спасибо, мама, помогла дочери быстро повзрослеть, — с горькой, едкой иронией подумала я, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна.
Он оставил на столе адрес лаборатории и свой коммуникационный кристалл на экстренный случай, после чего, не снимая одежды, рухнул на кровать в своей комнате и почти мгновенно уснул.
«Видимо, вымотался полностью», — с щемящей жалостью подумала я, понимая, что бремя его обещания и новой ответственности давит на него не меньше, чем на меня.
На следующий день я проснулась от того, что резкие лучи двух солнц Аэтрина уже вовсю играли в хрустальных подвесках над моей кроватью, отбрасывая на стены надоедливо-радостные зайчики. Приняв очищающий душ, где струи живой воды смывали не только дорожную пыль, но и остатки тревожного сна, я заказала скромный завтрак в покои и погрузилась в изучение магических брошюр с объявлениями, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи с самого утра.
Свитки сами прокручивали зазывный текст, а особенно интересные варианты подсвечивались мягким, дразнящим золотистым сиянием. К тому времени, как вечером вернулся отец, выглядевший как выжатый лимон, у меня уже были на примете три варианта в том же крыле Цитадели, что и его лаборатория.
Он молча прошёл в свою комнату, бросив на ходу лишь короткое, выдохнутое:
— Спокойной ночи.
Его согнутая спина и серое от усталости лицо говорили красноречивее любых слов — день выдался непростым. Но отступать было некуда. Кто, если не я?
— Значит, план «найди дом» полностью на мне? Замечательно. Просто обожаю свою новую взрослую жизнь, — с горьковатой иронией пробормотала я себе под нос, всё же направляясь к его двери. Постучав, я не стала ждать ответа и приоткрыла её. — Отец? Я отобрала три варианта по дому. Завтра назначены просмотры. Но я... я не справлюсь одна. Меня там просто не станут слушать. Я слишком молода для них, я чужая здесь, я...
Дверь отворилась. Он стоял на пороге, уже без мантии, с глубокими тенями под глазами.
— Эль, я понимаю. Но завтра у меня критический этап в лаборатории, извини, я не могу его пропустить. — Он провёл рукой по лицу, и кожа под его пальцами показалась мне потускневшим бархатом, на котором бессонные ночи вышили свои тёмные узоры. — Но я подготовил всё. Вот, — он протянул мне свёрток из плотного пергамента, от которого веяло мощной магией и запахом крови. — Официальная доверенность, скреплённая моей кровной печатью. Она наделит твои слова весом моего имени и статуса. И это, — он вложил мне в ладонь холодный, мерцающий изнутри голубым светом кристалл. — Банковский артефакт. Доступ к нашим общим фондам. Извини, что взваливаю эти хлопоты на твои плечи.
«Я начинаю понимать мать, которая не видела отца месяцами дома. Её ярость обретает новые, пугающие очертания.»
Я сжала кристалл в руке, чувствуя его неестественную, чужую пульсацию.
— Хорошо. Я попробую. Но я не знаю, сколько потребуется слитков. Цены здесь... они сбивают с ног. И мне нужно будет нанять транспортировку, — голос мой звучал уже не так уверенно, обнажая всю мою неуверенность и страх перед этим гигантским городом.
— Бери, что нужно. Я доверяю твоему благоразумию и твоему сердцу, — он мягко коснулся моего плеча, и дверь закрылась, оставив меня одну в звенящей тишине коридора.
«Что ж, прекрасно. Я всё сделаю сама. Но уж потом не смей бурчать, если мой вкус покажется тебе недостаточно "взрослым"», — подумала я с усмешкой, в которой было больше горечи, чем злорадства.
Следующий день стал настоящим испытанием на прочность. Первый же дом, значившийся в списке, оказался не жильём, а заброшенным склепом былой магии. Воздух в нём был густым и сладковато-гнилостным, а по стенам, изъеденным магической коррозией, ползали мерзкие, шипящие клубки пылевых демонов, оставлявшие за собой липкие серебристые следы. Я не стала искушать судьбу и, едва переступив порог, ретировалась, закляв дверь позади себя на случай бегства её незваных обитателей.
«Понятно, почему оно такое дешёвое. Значит, лучше на жилье не экономить.»
Второй вариант обманул первоначальные ожидания. Защитные заклятья на нём были впечатляющими, а стены выглядели прочными, как скала. Но эта иллюзия разбилась о суровую реальность в лице соседей-алхимиков. Из их двери то и дело выкатывались ядовитые клубы разноцветного дыма, пахнущего серой и жжёным рогом единорога, а здание периодически содрогалось от приглушённых, но оттого не менее пугающих взрывов. Перспектива просыпаться каждую ночь от вздрагивающих стен не сулила ничего хорошего.
Уже почти отчаявшись и чувствуя, как по щекам предательски катятся слёзы злости и бессилия, я активировала магический картографический шар. Запутавшись в хаосе парящих улиц и переходов, я наняла гиппогрифа — дорогое, но необходимое удовольствие для тех, кто не желал навсегда остаться в облачном лабиринте Аэтрина.
«Значит, будем рассматривать самый дорогой вариант.»
И чудо случилось. Квартал, в который я спустилась, дышал тишиной, покоем и уютом. А дом... Дом был прекрасен. Риэлтор-эльф с лицом, хранящим многовековое спокойствие, уже ждал у входа, и в его взгляде читалось одобрение моего выбора.
Снаружи это было воплощение гармонии: безупречные улицы, вымощенные сияющим камнем, и магические сады, где растения пели тихую, переливчатую мелодию, успокаивающую душу. Внутри пахло свежим деревом и озоном — чистым листом, готовым принять наши истории. Пустота лишь подчёркивала идеальные пропорции и мощный, добрый поток энергии, струившийся по стенам. А из окон открывался вид на оранжерею, где в чаше из белого мрамора плескался бассейн из жидкого лунного света, переливаясь мягким серебристым сиянием, которое, казалось, могло исцелить любую рану.
Цена заставила меня замереть и перечитать цифры ещё раз. Она была на порядок выше ожидаемой. Но один лишь взгляд на этот тихий, залитый лунным светом уголок, на этот покой, заставил прошептать:
- Оно того стоит. Я хочу именно этот дом.
Благодаря магической доверенности, скреплённой кровной печатью отца, и заветному паспорту мага с выдавленной в серебре лилией Гильдии, все формальности удалось уладить поразительно быстро. Теперь изумрудный кристалл с выгравированным фамильным знаком в моей ладони безраздельно свидетельствовал: этот дом — наш. Оставалось лишь вдохнуть в эти стены жизнь, и тяжесть этой новой, страшной ответственности снова легла мне на плечи, заставив сгорбиться под её незримым, давящим весом.
Вернувшись в гостиницу затемно, я застала отца в состоянии, далёком от спокойствия. Он расхаживал по гостиной, и тревожная энергия буквально вибрировала в воздухе вокруг него, заряжая его искрами.
«Неужели что-то произошло, пока меня не было? На работе? Нет. Может, что-то с Робби?»
— Отец, что произошло? — тихо спросила я, едва переступив порог, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Он резко обернулся, и в его глазах читалось такое щемящее облегчение, что у меня сжалось сердце.
«Он что, думал, я его бросила? Уехала? Сбежала, как мать?»
— Боги, Эли! Где ты пропадала? Я уже начал думать о самом худшем! — Он замер на мгновение, а затем крепко, почти до боли, обнял меня, словно убеждаясь, что я действительно здесь, что я не испарилась в этом чужом городе.
— А почему волновался? Я же занималась домом, — ответила я, слегка отстраняясь и стараясь говорить ровно, хотя его паника, горячая и липкая, начала передаваться и мне. - Мы же договорились.
— Договорились — не значит «исчезни на весь день и вернись с закатом»! Ты говорила, что лишь посмотришь варианты, а не... — он замолчал, заметив свёрток в моей руке, тот самый, с печатями.
— Я не просто посмотрела. Я выбрала. И оформила все документы, — я развернула зачарованный свиток, и печати Имущественного Палаты Аэтрина замерцали в свете светильников, подтверждая мои слова. Его изумлению, смешанному с гордостью, не было предела. — И теперь, раз уж наш новый статус почти что официальный, тебе следует озаботиться продлением нашей визы и передачей моих документов в Архивы Академии Целительства. Уверена, твой новый начальник поймёт, если ты попросишь один день на обустройство личных дел. Это ведь разумнее, чем объяснять, почему его новый сотрудник под угрозой депортации, — заявила я тоном, не допускающим возражений, вкладывая в слова всю усталость и взрослую, выстраданную серьёзность, на которую была способна.
Не дав ему опомниться и задать новые вопросы, я развернулась и скрылась в своей комнате, оставив его наедине с сияющим свитком и собственными мыслями. Мне отчаянно требовалась тишина, покой и очищающие струи магического душа, чтобы смыть с себя и пыль чужих порогов, и липкую паутину отцовской тревоги. Я молилась всем знакомым богам, что завтрашний день наконец-то подарит мне несколько часов просто на то, чтобы вдохнуть воздух этого города, который теперь, по всем юридическим и магическим законам, должен был стать моим домом.
Я открыла глаза. Мы стояли на сияющей мраморной площадке, парящей высоко в небе, почти в самых облаках. Вокруг, упираясь острыми шпилями в хмурую высь, высилась невероятная, подавляющая своим масштабом цитадель из белого камня и холодного серебра. Где-то внизу, в разрывах облаков, простирались незнакомые, чужие земли.
Мы в Аэтрине. Начало нашей новой жизни.
Глава 4
От осознания этой высоты, этого масштаба, не принадлежащего человеку, захватило дух и закружилась голова.
— Всё в порядке? — голос отца прозвучал приглушённо, будто доносился сквозь толщу воды. Он всё ещё крепко держал меня за руку, и я поняла, что всё это время не отпускала его, как последнюю связь с утраченной реальностью.
— Кажется, да, — выдохнула я, с трудом отрывая взгляд от открывающегося вида, который одновременно пугал и завораживал. — Это и есть Астральная Цитадель?
— Его центральная часть. Добро пожаловать в Аэтрин, дочка, — в его голосе прозвучала смесь гордости и усталости.
Нас почти сразу же встретил служащий в безупречно строгих серебристых одеяниях с мерцающей эмблемой Иммиграционной службы Империи. Его лицо было бесстрастной маской. Молча проверив наши временные пропуска и запечатанный магией свиток о назначении отца, он коротко кивнул и безличным жестом указал на огромную арку, ведущую с площадки внутрь комплекса.
— Вас ожидает транспорт; он довезёт вас куда скажете. Добро пожаловать в Аэтрин, господин Доутс, мисс Доутс, — его голос был таким же холодным и отполированным, как окружающий мрамор.
«Транспортом» оказалась изящная, но потёртая летающая колесница, запряжённая парой величественных грифонов, которые нетерпеливо перебирали когтистыми лапами по мрамору, оставляя лёгкие царапины. Извозчик, коренастый, обветренный мужчина в практичной, поношенной кожаной одежде, молча помог нам погрузить наши скромные чемоданы, выглядевшие здесь особенно убого.
— Куда путь держим, господа? — спросил он хрипловатым, прокуренным голосом.
— В гостиницу «Лунный Серебрянник», — ответил отец, зачитывая название со своего памятного свитка.
Колесница плавно, почти неслышно сорвалась с места, и мы понеслись над бескрайним, пушистым морем облаков, огибая сияющие, слепящие шпили Цитадели. Аэтрин с высоты поразила меня не красотой, а своими нечеловеческими масштабами. Башни из белого камня и серебра были пронзены ажурными мостами-акведуками, по которым струилась радужная, пульсирующая жидкость. Между ними, как рои насекомых, сновали другие летательные аппараты, маги верхом на гордых гиппогрифах и просто деловые люди, уверенно стоящие на персональных левитационных платформах. Воздух звенел отдалёнными голосами, металлическими звонами колоколов и мощным, непрерывным шелестом тысяч крыльев. Здесь не пахло домашней выпечкой и травами — здесь пахло мощью, озоном и чужим волшебством.
По дороге мы ненадолго приземлились у одного из многочисленных рынков, оглушающего какофонией криков и магических всплесков, чтобы купить несколько свежих магических газет — живых, шевелящихся свитков, которые сами обновляли информацию о свободной недвижимости. Нужно было срочно найти дом, настоящий, свой, поблизости от новой лаборатории отца и Академии для меня. У меня сосало под ложечкой от мысли о долгом проживании в безликом отеле.
Вскоре колесница плавно приземлилась у входа в гостиницу, которая выглядела как гигантский, выточенный ветром кристалл аметиста, выросший прямо из облачной тверди. Носильщик-гном с закрученной в сложные узлы бородой и пустыми глазами молча, с видимым усилием, принял наш багаж. У входа нас встретил привратник в безупречных, стерильных одеяниях цвета лунной пыли, его улыбка казалась выверена и бездушна.
Холл отеля был выполнен в стиле древних эльфийских дворцов: с одной стороны располагались кресла, причудливо плетённые из лунных лоз, с другой — четыре лифта, беззвучно скользящие на левитационных заклинаниях. Прямо перед нами пульсировал, словно живое сердце, светящийся стол администрации, от которого веяло холодом.
Получив ключ-кристалл от двухкомнатных покоев с обсерваторией, мы поднялись на шестнадцатый уровень. Номер 345 встретил нас стерильным простором и безличным волшебством. Параллельно входу сияла прозрачная, как слеза, арка на облачную террасу, по обе стороны от которой мерцали, словно мираж, входы в наши комнаты.
— Пап, закажи, пожалуйста, ужин в покои, — попросила я, чувствуя, как накатывает усталость, и направляясь к своей комнате, чтобы хоть на минуту укрыться от этого подавляющего великолепия.
— Хорошо, а куда ты дела газетные свитки? Они мне нужны, — спросил он, снимая плащ.
— Буду искать нам дом. Ты же уже завтра с утра на работу смоешься, а я не хочу надолго застревать в этом... хрустальном гробу. В каком районе твоя лаборатория? — спросила я, пытаясь звучать деловито.
— В Квартале Звездоплавателей. Но, Эль, не торопись смотреть объявления — сначала я сам съезжу в лабораторию, разберусь с делами, пойму, что к чему. Договорились? — в его голосе сквозила забота, но и усталость брала своё.
— Договорились, — ответила я, закрывая за собой дверь комнаты, чтобы он не увидел, как дрожат мои руки.
Моя комната была скромной и безликой: кровать из полированного, ледяного на ощупь серебра, стерильный столик для алхимических опытов и пустой шкаф для мантий, в котором гулко отзывались шаги. Комната отца, как я успела заметить, выглядела так же безрадостно.
После безвкусного ужина, доставленного безмолвным слугой, и очищающего душа, смывавшего с кожи запах дороги, но не тоску, отец ушёл в лабораторию, сославшись на срочные дела. Я же провела вечер, уставившись в тускло светящийся коммуникационный кристалл, переписываясь с друзьями из Ньюлина. Их слова были тёплыми, но они доносились из другого мира, и с каждой минутой пропасть между нами казалась всё шире. Отец вернулся за полночь, сообщив, что с завтрашнего дня официально приступает к работе. Это означало, что мне предстоит в одиночку бороться с этим новым, чужим миром и самостоятельно искать для нас жильё, что, в общем-то, и ожидалось.
— Здравствуй, взрослая жизнь. Спасибо, мама, помогла дочери быстро повзрослеть, — с горькой, едкой иронией подумала я, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна.
Он оставил на столе адрес лаборатории и свой коммуникационный кристалл на экстренный случай, после чего, не снимая одежды, рухнул на кровать в своей комнате и почти мгновенно уснул.
«Видимо, вымотался полностью», — с щемящей жалостью подумала я, понимая, что бремя его обещания и новой ответственности давит на него не меньше, чем на меня.
Глава 5
На следующий день я проснулась от того, что резкие лучи двух солнц Аэтрина уже вовсю играли в хрустальных подвесках над моей кроватью, отбрасывая на стены надоедливо-радостные зайчики. Приняв очищающий душ, где струи живой воды смывали не только дорожную пыль, но и остатки тревожного сна, я заказала скромный завтрак в покои и погрузилась в изучение магических брошюр с объявлениями, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи с самого утра.
Свитки сами прокручивали зазывный текст, а особенно интересные варианты подсвечивались мягким, дразнящим золотистым сиянием. К тому времени, как вечером вернулся отец, выглядевший как выжатый лимон, у меня уже были на примете три варианта в том же крыле Цитадели, что и его лаборатория.
Он молча прошёл в свою комнату, бросив на ходу лишь короткое, выдохнутое:
— Спокойной ночи.
Его согнутая спина и серое от усталости лицо говорили красноречивее любых слов — день выдался непростым. Но отступать было некуда. Кто, если не я?
— Значит, план «найди дом» полностью на мне? Замечательно. Просто обожаю свою новую взрослую жизнь, — с горьковатой иронией пробормотала я себе под нос, всё же направляясь к его двери. Постучав, я не стала ждать ответа и приоткрыла её. — Отец? Я отобрала три варианта по дому. Завтра назначены просмотры. Но я... я не справлюсь одна. Меня там просто не станут слушать. Я слишком молода для них, я чужая здесь, я...
Дверь отворилась. Он стоял на пороге, уже без мантии, с глубокими тенями под глазами.
— Эль, я понимаю. Но завтра у меня критический этап в лаборатории, извини, я не могу его пропустить. — Он провёл рукой по лицу, и кожа под его пальцами показалась мне потускневшим бархатом, на котором бессонные ночи вышили свои тёмные узоры. — Но я подготовил всё. Вот, — он протянул мне свёрток из плотного пергамента, от которого веяло мощной магией и запахом крови. — Официальная доверенность, скреплённая моей кровной печатью. Она наделит твои слова весом моего имени и статуса. И это, — он вложил мне в ладонь холодный, мерцающий изнутри голубым светом кристалл. — Банковский артефакт. Доступ к нашим общим фондам. Извини, что взваливаю эти хлопоты на твои плечи.
«Я начинаю понимать мать, которая не видела отца месяцами дома. Её ярость обретает новые, пугающие очертания.»
Я сжала кристалл в руке, чувствуя его неестественную, чужую пульсацию.
— Хорошо. Я попробую. Но я не знаю, сколько потребуется слитков. Цены здесь... они сбивают с ног. И мне нужно будет нанять транспортировку, — голос мой звучал уже не так уверенно, обнажая всю мою неуверенность и страх перед этим гигантским городом.
— Бери, что нужно. Я доверяю твоему благоразумию и твоему сердцу, — он мягко коснулся моего плеча, и дверь закрылась, оставив меня одну в звенящей тишине коридора.
«Что ж, прекрасно. Я всё сделаю сама. Но уж потом не смей бурчать, если мой вкус покажется тебе недостаточно "взрослым"», — подумала я с усмешкой, в которой было больше горечи, чем злорадства.
Следующий день стал настоящим испытанием на прочность. Первый же дом, значившийся в списке, оказался не жильём, а заброшенным склепом былой магии. Воздух в нём был густым и сладковато-гнилостным, а по стенам, изъеденным магической коррозией, ползали мерзкие, шипящие клубки пылевых демонов, оставлявшие за собой липкие серебристые следы. Я не стала искушать судьбу и, едва переступив порог, ретировалась, закляв дверь позади себя на случай бегства её незваных обитателей.
«Понятно, почему оно такое дешёвое. Значит, лучше на жилье не экономить.»
Второй вариант обманул первоначальные ожидания. Защитные заклятья на нём были впечатляющими, а стены выглядели прочными, как скала. Но эта иллюзия разбилась о суровую реальность в лице соседей-алхимиков. Из их двери то и дело выкатывались ядовитые клубы разноцветного дыма, пахнущего серой и жжёным рогом единорога, а здание периодически содрогалось от приглушённых, но оттого не менее пугающих взрывов. Перспектива просыпаться каждую ночь от вздрагивающих стен не сулила ничего хорошего.
Уже почти отчаявшись и чувствуя, как по щекам предательски катятся слёзы злости и бессилия, я активировала магический картографический шар. Запутавшись в хаосе парящих улиц и переходов, я наняла гиппогрифа — дорогое, но необходимое удовольствие для тех, кто не желал навсегда остаться в облачном лабиринте Аэтрина.
«Значит, будем рассматривать самый дорогой вариант.»
И чудо случилось. Квартал, в который я спустилась, дышал тишиной, покоем и уютом. А дом... Дом был прекрасен. Риэлтор-эльф с лицом, хранящим многовековое спокойствие, уже ждал у входа, и в его взгляде читалось одобрение моего выбора.
Снаружи это было воплощение гармонии: безупречные улицы, вымощенные сияющим камнем, и магические сады, где растения пели тихую, переливчатую мелодию, успокаивающую душу. Внутри пахло свежим деревом и озоном — чистым листом, готовым принять наши истории. Пустота лишь подчёркивала идеальные пропорции и мощный, добрый поток энергии, струившийся по стенам. А из окон открывался вид на оранжерею, где в чаше из белого мрамора плескался бассейн из жидкого лунного света, переливаясь мягким серебристым сиянием, которое, казалось, могло исцелить любую рану.
Цена заставила меня замереть и перечитать цифры ещё раз. Она была на порядок выше ожидаемой. Но один лишь взгляд на этот тихий, залитый лунным светом уголок, на этот покой, заставил прошептать:
- Оно того стоит. Я хочу именно этот дом.
Благодаря магической доверенности, скреплённой кровной печатью отца, и заветному паспорту мага с выдавленной в серебре лилией Гильдии, все формальности удалось уладить поразительно быстро. Теперь изумрудный кристалл с выгравированным фамильным знаком в моей ладони безраздельно свидетельствовал: этот дом — наш. Оставалось лишь вдохнуть в эти стены жизнь, и тяжесть этой новой, страшной ответственности снова легла мне на плечи, заставив сгорбиться под её незримым, давящим весом.
Вернувшись в гостиницу затемно, я застала отца в состоянии, далёком от спокойствия. Он расхаживал по гостиной, и тревожная энергия буквально вибрировала в воздухе вокруг него, заряжая его искрами.
«Неужели что-то произошло, пока меня не было? На работе? Нет. Может, что-то с Робби?»
— Отец, что произошло? — тихо спросила я, едва переступив порог, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Он резко обернулся, и в его глазах читалось такое щемящее облегчение, что у меня сжалось сердце.
«Он что, думал, я его бросила? Уехала? Сбежала, как мать?»
— Боги, Эли! Где ты пропадала? Я уже начал думать о самом худшем! — Он замер на мгновение, а затем крепко, почти до боли, обнял меня, словно убеждаясь, что я действительно здесь, что я не испарилась в этом чужом городе.
— А почему волновался? Я же занималась домом, — ответила я, слегка отстраняясь и стараясь говорить ровно, хотя его паника, горячая и липкая, начала передаваться и мне. - Мы же договорились.
— Договорились — не значит «исчезни на весь день и вернись с закатом»! Ты говорила, что лишь посмотришь варианты, а не... — он замолчал, заметив свёрток в моей руке, тот самый, с печатями.
— Я не просто посмотрела. Я выбрала. И оформила все документы, — я развернула зачарованный свиток, и печати Имущественного Палаты Аэтрина замерцали в свете светильников, подтверждая мои слова. Его изумлению, смешанному с гордостью, не было предела. — И теперь, раз уж наш новый статус почти что официальный, тебе следует озаботиться продлением нашей визы и передачей моих документов в Архивы Академии Целительства. Уверена, твой новый начальник поймёт, если ты попросишь один день на обустройство личных дел. Это ведь разумнее, чем объяснять, почему его новый сотрудник под угрозой депортации, — заявила я тоном, не допускающим возражений, вкладывая в слова всю усталость и взрослую, выстраданную серьёзность, на которую была способна.
Не дав ему опомниться и задать новые вопросы, я развернулась и скрылась в своей комнате, оставив его наедине с сияющим свитком и собственными мыслями. Мне отчаянно требовалась тишина, покой и очищающие струи магического душа, чтобы смыть с себя и пыль чужих порогов, и липкую паутину отцовской тревоги. Я молилась всем знакомым богам, что завтрашний день наконец-то подарит мне несколько часов просто на то, чтобы вдохнуть воздух этого города, который теперь, по всем юридическим и магическим законам, должен был стать моим домом.
