Тяньлун в полу сидячем положении расположился на скамейке, что стояла в теньке возле дома. Шляпа была сдвинута на лицо, и казалось, что эльф задремал. Но стоило дверце тихо отвориться, как наёмник тут же приподнял шляпу и посмотрел на Сару. Он выпрямился, встал и, пройдя на середину заднего дворика, поманил рукой девушку.
— Встань сюда, — эльф ногой начертил крест на земле и указал на него пальцем.
Холодный ветер шевелил жёлто-багряные листья на кривых ветвях чернодубов, растущих вдоль грязной улочки. Их узловатые корни вспучивали булыжники мостовой, будто под землёй шевелились спящие великаны.
Над крышами низких, покосившихся домов с соломенными кровлями висела огромная луна — медного цвета, словно покрытая патиной древняя монета. Её свет пробивался сквозь клубящийся туман, стелющийся по земле, как дым от костра мертвецов.
Нильс соскочил с взмыленной лошади, бросив поводья мальчишке-конюху вместе с золотой кроной. Монета сверкнула в воздухе, прежде чем исчезнуть в ловких пальцах парнишки. Таверна «Ржавый кинжал» встретила его скрипом дверей и волной тёплого пропитанного хмелем воздуха. Дверь с противным скрипом поддалась его мощному рывку, но этот звук тут же потонул в гуле пьяного говора, звоне кружек и похабных песнях. В зале яблоку негде было упасть. Нильс, сняв перчатки с рук, направился за высмотренный свободный столик.
— Господин, подкиньте медяка на пропитание? — прозвучал со стороны юношеский голос. Нильс даже не повернул головы, только закатил глаза:
— Ты у меня уже две золотые слямзил, пока я лошадь привязывал. Хватит и на жратву, и на выпивку, оборванец! — с нажимом произнес Нильс. Рядом материализовался тощий рыжий бесёнок с веснушками во всё лицо. Его ухмылка могла бы разозлить святого.
— Старина Нильс, — парнишка растянул губы в ещё более наглой ухмылке, — вечно ты ворчишь, как старый пёс.
— А ты, Риф, — Нильс щёлкнул пальцами перед самым носом у воришки, проверяя рефлексы, — хоть в цепи закуй — всё равно что-нибудь стянешь.
Риф принадлежал к «Гильдии Теней». Юркий, как угорь, и неуловимый, как дым. Мог стащить штаны с короля, пока тот произносит тронную речь. Говорили, он мог украсть тень у человека и продать её на черном рынке. Мастерство вора ценилось так высоко, что к его услугам порой прибегали даже самые состоятельные горожане. Но главное его умение — находить информацию. Даже ту, что прятали за семью печатями. Как у него получалось добывать нужные сведения, даже если они носили конфиденциальный характер — никто не знал, а Риф своих секретов не раскрывал.
— Ладно, хватит трепаться, — Риф придвинулся, и его глаза загорелись азартом. — Ты меня заинтриговал. Что за срочность? — перешёл сразу к делу Риф. Когда он получил короткую весточку от Нильса, то его тут же стало раздирать любопытство. Обычно Нильс его не искал с такой срочностью. Нильс хмыкнул, отхлебнул пенистого ячменного напитка и обтёр усы.
— Ты же помнишь Войну Четырех стихий? — начал издалека Нильс.
— Которую? — Риф в непонимании вскинул брови.
— Ту самую, до которой запретили связующую магию, — прошипел Нильс, бросив взгляд через плечо. Он всё время забывал, что Риф был простым человеком. Настолько парнишка был ловким, что Нильс порой думал, что тот принадлежал к лесным эльфам, славящимся проворством.
— Читал… кое-что, — пробормотал он, но глаза вспыхнули азартом охотника, учуявшего добычу. — Но про саму магию я практически ничего не знаю. Слышал только, что она сложная и губительная.
— Да, запретили не просто так, — утвердительно кивнул Нильс. Он машинально осмотрелся по сторонам. Взгляд пробежался по лицам присутствующих посетителей, но никто из них не вызвал у Нильса подозрений. Мужчина постучал пальцами по столу. — Но она всплыла вновь. Кажется, Лиадорию могут ждать неприятности…
— Теперь ты меня действительно заинтересовал, — Риф замер. По его лицу пробежала тень — то ли страха, то ли предвкушения.
— Тогда слушай внимательно… — голос Нильса стал глухим, словно доносящимся из могилы.
Нильс усмехнулся, покачав головой. В глазах Рифа читалось неподдельное любопытство, которое тот хотел удовлетворить. Нильс вновь осмотрелся, а затем поманил Рифа пальцем к себе. Когда тот склонился к нему, то мужчина принялся вкратце рассказывать то, что узнал от Тяньлуна: об огненной ящерке, первородном огне, королевских ищейках и, самое главное, о связующей магии.
Пока он говорил, выражение лица Рифа менялось, как узоры в калейдоскопе: ехидная усмешка (он явно представлял, как высокомерный Тяньлун попал в переплёт), затем ледяной ужас (когда осознал масштаб угрозы), и наконец — тот самый опасный блеск в глазах, который Нильс знал слишком хорошо.
— Ну? — Нильс откинулся назад, заставив старую скамью жалобно заскрипеть.
Риф задумчиво покрутил в пальцах серебряную монету — чью-то, конечно же — затем резко сжал её в кулаке.
— Неделя, — наконец ответил Риф, устремив взгляд на Нильса. — И я лично наведаюсь к нашему драгоценному наёмнику, — уже с улыбкой на губах произнес Риф. В его глазах горел тот самый огонь — опасный, неудержимый, тот, что толкал дураков на великие подвиги и глупейшие смерти. И Нильс знал — остановить его теперь сможет разве что сам Повелитель Теней.
Риф вскинулся со скамьи, как подброшенная монета. Лёгкий хлопок по плечу Нильса — и вот он уже растворился в табачном дыме, будто его и не было. Нильс тут же коснулся рукой своего кожаного кошеля, который тревожно звякнул. Он вытряхнул на стол деньги и пересчитал. Минус ещё две монеты.
— Ну, поганец! — процедил сквозь зубы Нильс. Он смахнул ладонью оставшиеся деньги в кошель, туго затянул и повесил на пояс. Двумя глотками допил пойло. Ему нужно было теперь отправить весточку эльфу. И Нильс не стал более задерживаться в таверне. Нильс швырнул на стойку медяк и вышел в ночь — туда, где его уже ждали тени.
Глаза Нильса, привыкшие за годы службы выискивать опасность в тенях, скользнули по тёмным переулкам. Каждый нерв в его теле был натянут как тетива — старый рефлекс разведчика Коренрила. Но в одном из военных походов, спасая наследного принца, вступил в схватку с оборотнем. Победа в поединке осталась за Нильсом, но далась ему ценой укуса. Лишь отсутствие полнолуния спасло его от неминуемого проклятия — в ином случае его ждала бы участь хуже смерти. Тот роковой укус оборотня оставил на нём свой след. Не превратив полностью, но изменив навсегда: волосы стали гуще, зубы заострились, клыки теперь явно выдавались над нижней губой, плечи раздались, делая его силуэт более звериным. Появилась страсть к сырой пище. Только наличие укушенного солдата-разведчика на королевской службе пугало короля.
— Спаситель, ставший чудовищем, — шептались при дворе, когда король, дрожащей рукой подписывал указ о его отставке. Он был вынужден уйти со службы. Убедить людей в том, что он не оборотень и не представляет опасности, у него не получилось. Даже собственная жена не пустила его на порог, крепко прижимая к груди осиновый крест. Тогда Нильс принял решение — уйти из Коренрила. Так он и стал свободным наёмником.
Ноздри Нильса дрогнули, втянув ночной воздух, пахнущий прелой листвой и сыростью камней. Ни следа погони — только ветер шептал в сухих стеблях придорожной полыни. Он двинулся по тропинке, ведущей к заброшенной мельнице. Её покосившиеся крылья давно перестали молоть зерно, зато отлично мололи слухи. Местные шептались о призраках, но Нильс знал правду — страх людей куда страшнее любой нечисти.
Присев на замшелый булыжник, он достал узкий свиток пергамента. Палец, вымазанный в саже от костра, замер над бумагой — и тут луна, будто подчиняясь незримому приказу, разорвала пелену туч. Нильс издал короткий смешок, резко запрокинув голову. Его глаза смотрели на серебряный полумесяц с лёгкой иронией.
— Ты печалишься, что я не твой слуга? — с губ сорвалась тихая усмешка. Ему почудилось, что луна милостиво подмигнула в ответ. Он сделал глубокий вдох, а затем отвёл взгляд. Нильс склонился над бумагой и быстрыми штрихами вывел: «он согласился, жди весточку через неделю». Он свернул полоску в тонкую трубочку.
Сложил губы и издал три коротких свистка. Из дубовой кроны сорвался ночной сокол, чьи перья отливали синевой. Быстрой стрелой разрезал ночное небо, а затем опустился на его рукав, ухватившись когтями. Мужчина почесал пальцем переносицу Морна, тот издал негромкий звук.
— К песчаному дьяволу, — прошептал Нильс, прицепив к лапке послание. И стоило его низкому голосу смолкнуть в ночной тишине, как сокол расправил крылья. Морн взмыл вверх, его силуэт растворился в темноте быстрее, чем исчезает дым от костра.
10. Песчаный наставник и огненная ученица
«Месяц. Целый проклятый месяц!» — мысленно выкрикивала Сара, чувствуя, как капли пота стекают по спине. Она-то наивно полагала, что старые наставники из клана Змей были суровы. Теперь же, под беспощадным взглядом Тяньлуна, девушка готова была признать — те учителя были мягче пухового одеяла.
Эльф стоял неподвижно, словно высеченный из того самого мшистого валуна, что красовался в центре двора. Его пальцы, обтянутые кожей перчаток, сложились в терпеливую замкнутую фигуру.
— Сначала — пустота. Потом — огонь, — его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь. Сара закатила глаза. Она уже могла предугадать каждую его фразу:
— Мысли — это мусор. Вымети их.
— Ты дрогнула. Начинай снова.
— Нет, не так. Разве я похож на твоего слюнявого наставника из Берелиана?
Двор, который эльф превратил в тренировочную площадку, выглядел так, будто его готовили для какого-то древнего ритуала. Камни, расставленные по спирали, мерцали влагой после утреннего тумана. Ведра с водой отражали небо — Тяньлун утверждал, что они «уравновешивают стихию», но Сара пока лишь мечтала опрокинуть одно из них на его надменную голову.
А в центре — тот самый валун. Покрытый вековым мхом, не тронутый ни единым ожогом.
— Сегодня ты его зацепишь, — сказал эльф, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее веру. Сара сжала кулаки. Где-то в глубине души она понимала — он не просто мучает её. Он заставляет огонь в её жилах подчиняться. Но признаться в этом вслух? Ни за что!
— Может, просто дашь мне поджечь твою шляпу? Для мотивации? — язвительно предложила она, чувствуя, как пламя внутри отвечает на её злость трепетным жаром. Тяньлун лишь усмехнулся.
— Попробуй.
Сара шумно выдохнула, будто пыталась сдуть с плеч все свои сомнения. Точными, почти ритуальными движениями она заняла позицию — ноги твёрдо упирались в землю, ладони сложились в молитвенном жесте, будто готовясь принять дар богов. Перед ней, на мшистом валуне, Тяньлун замер подобно каменному идолу, лишь ветер шевелил полы его плаща.
Закрыв глаза, девушка погрузилась в себя. Воспоминание о прикосновении эльфа — тех редких моментах, когда его пальцы касались её висков, даря странное успокоение — заставило её губы дрогнуть. Но теперь она должна была обойтись без этой помощи.
— Река… — прошептала она про себя, представляя бурлящий поток мыслей. Песчаные берега, вода, несущая обрывки воспоминаний, страхов, сомнений. И вдруг — плотина. Не грубая преграда, а мягкий поворот русла, уводящий всё лишнее в сторону. Мысли покорно отступили, оставив после себя благословенную пустоту.
Когда она открыла глаза, мир вокруг будто очистился. Солнечные лучи стали острее, запахи — ярче. А внутри… Огонь отозвался сразу.
Ни искра, ни вспышка — а ликующая волна, затопившая каждую клеточку её тела. Он струился по венам вместо крови, играл под кожей, заставляя её светиться изнутри золотистым сиянием. В воздухе запахло жареным миндалем и далёкими грозами.
— Форма! — бросил Тяньлун, не меняя позы. Но Сара знала — за этой каменной неподвижностью скрывалась готовность мгновенно превратиться в песчаный вихрь.
Её пальцы сжались в кулаки — и в тот же миг между ладонями вспыхнула искра, которая мгновенно разрослась в ослепительную сферу. Огонь весело плясал в её руках, принимая форму то дракона, то цветка, то меча — послушный мысленным командам хозяйки.
Сара завороженно наблюдала, как пламя пульсирует в такт её дыханию. Жар волнами расходился по телу, но не обжигал — это был совсем другой огонь, её огонь. Воздух вокруг заколебался, как над раскаленными пустынными песками.
— Бросай! — как удар хлыста прозвучал голос Тяньлуна.
Девушка резко вскинула голову. Руки сами выбросились вперёд — и огненный шар рванул к цели, оставив за собой искристый шлейф. На этот раз не было ни отклонения, ни колебаний. Сфера врезалась в валун с глухим бумом, и древний мох вспыхнул тысячей крошечных огоньков.
— Хорошо, — коротко бросил наёмник.
Эльф стоял уже в трех шагах от прежнего места, хотя Сара и глазом не успела моргнуть. Песчаный наёмник смотрел на пылающий валун с редким для него выражением — где-то между гордостью и… опасным любопытством?
— Ты… переместился? — выдохнула Сара, чувствуя, как от напряжения дрожат колени.
Тяньлун лишь усмехнулся, сбросив с плеч невидимую пыль:
— Огонь научилась контролировать, а за окружением следить — нет. На следующем уроке исправим, — сказал, как отрезал.
Сара с глухим стоном рухнула на землю, как подкошенный цветок под палящим солнцем. Каждая мышца горела огнём, но не тем, благословенным, что жил в её жилах, а тупой, изматывающей болью. Мысли о мягкой постели кружились в голове сладким наваждением — двенадцать часов сна, двадцать, вечность… Но Тяньлун, этот песчаный тиран, словно не ведал усталости.
— Ещё подход! — его голос звучал железно, когда она пыталась возражать. — Ты думаешь, королевские ищейки будут ждать, пока ты отдохнешь? — его голос, будто бы барабан, прозвучал в её голове. И Сара, скрипя зубами, поднималась снова. Сяо был прав. Она всё ещё находилась в розыске, и, чтобы защитить себя, должна была совладать с собственной силой.
Отчаяние породило дерзкий план. Если не работает прямота — может, сработает хитрость? Мало ли что там говорят про эльфов Пустынных Земель, Тяньлун всё же мужчина. Может быть, ей удастся его обольстить? И однажды ночью она постучала в его комнату с «предложением».
То, что произошло дальше, заставило её проклясть собственную глупость.
Тяньлун встретил её полуобнаженным — загорелое тело, покрытое боевыми шрамами, будто высеченное из песчаника. Но не это сразило Сару. В мгновение ока его холодная усмешка сменилась опасной нежностью. Он шагнул вперёд, и вдруг перед ней был уже не строгий наставник, а демон искушения, обещавший пальцами на её запястье такие вещи, от которых кровь ударила в виски.
— Ты уверена, что готова играть в эти игры, ящерка? — его дыхание обожгло шею.
Сара сбежала. Проклиная дрожь в коленях и предательский румянец на щеках. А за спиной гремел его громовой смех:
— В следующий раз думай, прежде чем бросать вызов!
Сара поднялась с земли, будто древний труп, восставший из могилы после столетия забвения. Её взгляд, полный немого укора, устремился к Тяньлуну, расхаживающему между тренировочных камней с видом полководца, планирующего новую битву. Каждый его шаг отмерял расстояние с пугающей точностью, пальцы скользили по воздуху, будто чертя невидимые руны.
«Новая тренировка», — мысленно простонала девушка, вспомнив его обещание. Она резко встряхнула головой, сбросив со лба прядки волос, слипшиеся от пота.
— Встань сюда, — эльф ногой начертил крест на земле и указал на него пальцем.
Холодный ветер шевелил жёлто-багряные листья на кривых ветвях чернодубов, растущих вдоль грязной улочки. Их узловатые корни вспучивали булыжники мостовой, будто под землёй шевелились спящие великаны.
Над крышами низких, покосившихся домов с соломенными кровлями висела огромная луна — медного цвета, словно покрытая патиной древняя монета. Её свет пробивался сквозь клубящийся туман, стелющийся по земле, как дым от костра мертвецов.
Нильс соскочил с взмыленной лошади, бросив поводья мальчишке-конюху вместе с золотой кроной. Монета сверкнула в воздухе, прежде чем исчезнуть в ловких пальцах парнишки. Таверна «Ржавый кинжал» встретила его скрипом дверей и волной тёплого пропитанного хмелем воздуха. Дверь с противным скрипом поддалась его мощному рывку, но этот звук тут же потонул в гуле пьяного говора, звоне кружек и похабных песнях. В зале яблоку негде было упасть. Нильс, сняв перчатки с рук, направился за высмотренный свободный столик.
— Господин, подкиньте медяка на пропитание? — прозвучал со стороны юношеский голос. Нильс даже не повернул головы, только закатил глаза:
— Ты у меня уже две золотые слямзил, пока я лошадь привязывал. Хватит и на жратву, и на выпивку, оборванец! — с нажимом произнес Нильс. Рядом материализовался тощий рыжий бесёнок с веснушками во всё лицо. Его ухмылка могла бы разозлить святого.
— Старина Нильс, — парнишка растянул губы в ещё более наглой ухмылке, — вечно ты ворчишь, как старый пёс.
— А ты, Риф, — Нильс щёлкнул пальцами перед самым носом у воришки, проверяя рефлексы, — хоть в цепи закуй — всё равно что-нибудь стянешь.
Риф принадлежал к «Гильдии Теней». Юркий, как угорь, и неуловимый, как дым. Мог стащить штаны с короля, пока тот произносит тронную речь. Говорили, он мог украсть тень у человека и продать её на черном рынке. Мастерство вора ценилось так высоко, что к его услугам порой прибегали даже самые состоятельные горожане. Но главное его умение — находить информацию. Даже ту, что прятали за семью печатями. Как у него получалось добывать нужные сведения, даже если они носили конфиденциальный характер — никто не знал, а Риф своих секретов не раскрывал.
— Ладно, хватит трепаться, — Риф придвинулся, и его глаза загорелись азартом. — Ты меня заинтриговал. Что за срочность? — перешёл сразу к делу Риф. Когда он получил короткую весточку от Нильса, то его тут же стало раздирать любопытство. Обычно Нильс его не искал с такой срочностью. Нильс хмыкнул, отхлебнул пенистого ячменного напитка и обтёр усы.
— Ты же помнишь Войну Четырех стихий? — начал издалека Нильс.
— Которую? — Риф в непонимании вскинул брови.
— Ту самую, до которой запретили связующую магию, — прошипел Нильс, бросив взгляд через плечо. Он всё время забывал, что Риф был простым человеком. Настолько парнишка был ловким, что Нильс порой думал, что тот принадлежал к лесным эльфам, славящимся проворством.
— Читал… кое-что, — пробормотал он, но глаза вспыхнули азартом охотника, учуявшего добычу. — Но про саму магию я практически ничего не знаю. Слышал только, что она сложная и губительная.
— Да, запретили не просто так, — утвердительно кивнул Нильс. Он машинально осмотрелся по сторонам. Взгляд пробежался по лицам присутствующих посетителей, но никто из них не вызвал у Нильса подозрений. Мужчина постучал пальцами по столу. — Но она всплыла вновь. Кажется, Лиадорию могут ждать неприятности…
— Теперь ты меня действительно заинтересовал, — Риф замер. По его лицу пробежала тень — то ли страха, то ли предвкушения.
— Тогда слушай внимательно… — голос Нильса стал глухим, словно доносящимся из могилы.
Нильс усмехнулся, покачав головой. В глазах Рифа читалось неподдельное любопытство, которое тот хотел удовлетворить. Нильс вновь осмотрелся, а затем поманил Рифа пальцем к себе. Когда тот склонился к нему, то мужчина принялся вкратце рассказывать то, что узнал от Тяньлуна: об огненной ящерке, первородном огне, королевских ищейках и, самое главное, о связующей магии.
Пока он говорил, выражение лица Рифа менялось, как узоры в калейдоскопе: ехидная усмешка (он явно представлял, как высокомерный Тяньлун попал в переплёт), затем ледяной ужас (когда осознал масштаб угрозы), и наконец — тот самый опасный блеск в глазах, который Нильс знал слишком хорошо.
— Ну? — Нильс откинулся назад, заставив старую скамью жалобно заскрипеть.
Риф задумчиво покрутил в пальцах серебряную монету — чью-то, конечно же — затем резко сжал её в кулаке.
— Неделя, — наконец ответил Риф, устремив взгляд на Нильса. — И я лично наведаюсь к нашему драгоценному наёмнику, — уже с улыбкой на губах произнес Риф. В его глазах горел тот самый огонь — опасный, неудержимый, тот, что толкал дураков на великие подвиги и глупейшие смерти. И Нильс знал — остановить его теперь сможет разве что сам Повелитель Теней.
Риф вскинулся со скамьи, как подброшенная монета. Лёгкий хлопок по плечу Нильса — и вот он уже растворился в табачном дыме, будто его и не было. Нильс тут же коснулся рукой своего кожаного кошеля, который тревожно звякнул. Он вытряхнул на стол деньги и пересчитал. Минус ещё две монеты.
— Ну, поганец! — процедил сквозь зубы Нильс. Он смахнул ладонью оставшиеся деньги в кошель, туго затянул и повесил на пояс. Двумя глотками допил пойло. Ему нужно было теперь отправить весточку эльфу. И Нильс не стал более задерживаться в таверне. Нильс швырнул на стойку медяк и вышел в ночь — туда, где его уже ждали тени.
Глаза Нильса, привыкшие за годы службы выискивать опасность в тенях, скользнули по тёмным переулкам. Каждый нерв в его теле был натянут как тетива — старый рефлекс разведчика Коренрила. Но в одном из военных походов, спасая наследного принца, вступил в схватку с оборотнем. Победа в поединке осталась за Нильсом, но далась ему ценой укуса. Лишь отсутствие полнолуния спасло его от неминуемого проклятия — в ином случае его ждала бы участь хуже смерти. Тот роковой укус оборотня оставил на нём свой след. Не превратив полностью, но изменив навсегда: волосы стали гуще, зубы заострились, клыки теперь явно выдавались над нижней губой, плечи раздались, делая его силуэт более звериным. Появилась страсть к сырой пище. Только наличие укушенного солдата-разведчика на королевской службе пугало короля.
— Спаситель, ставший чудовищем, — шептались при дворе, когда король, дрожащей рукой подписывал указ о его отставке. Он был вынужден уйти со службы. Убедить людей в том, что он не оборотень и не представляет опасности, у него не получилось. Даже собственная жена не пустила его на порог, крепко прижимая к груди осиновый крест. Тогда Нильс принял решение — уйти из Коренрила. Так он и стал свободным наёмником.
Ноздри Нильса дрогнули, втянув ночной воздух, пахнущий прелой листвой и сыростью камней. Ни следа погони — только ветер шептал в сухих стеблях придорожной полыни. Он двинулся по тропинке, ведущей к заброшенной мельнице. Её покосившиеся крылья давно перестали молоть зерно, зато отлично мололи слухи. Местные шептались о призраках, но Нильс знал правду — страх людей куда страшнее любой нечисти.
Присев на замшелый булыжник, он достал узкий свиток пергамента. Палец, вымазанный в саже от костра, замер над бумагой — и тут луна, будто подчиняясь незримому приказу, разорвала пелену туч. Нильс издал короткий смешок, резко запрокинув голову. Его глаза смотрели на серебряный полумесяц с лёгкой иронией.
— Ты печалишься, что я не твой слуга? — с губ сорвалась тихая усмешка. Ему почудилось, что луна милостиво подмигнула в ответ. Он сделал глубокий вдох, а затем отвёл взгляд. Нильс склонился над бумагой и быстрыми штрихами вывел: «он согласился, жди весточку через неделю». Он свернул полоску в тонкую трубочку.
Сложил губы и издал три коротких свистка. Из дубовой кроны сорвался ночной сокол, чьи перья отливали синевой. Быстрой стрелой разрезал ночное небо, а затем опустился на его рукав, ухватившись когтями. Мужчина почесал пальцем переносицу Морна, тот издал негромкий звук.
— К песчаному дьяволу, — прошептал Нильс, прицепив к лапке послание. И стоило его низкому голосу смолкнуть в ночной тишине, как сокол расправил крылья. Морн взмыл вверх, его силуэт растворился в темноте быстрее, чем исчезает дым от костра.
10. Песчаный наставник и огненная ученица
«Месяц. Целый проклятый месяц!» — мысленно выкрикивала Сара, чувствуя, как капли пота стекают по спине. Она-то наивно полагала, что старые наставники из клана Змей были суровы. Теперь же, под беспощадным взглядом Тяньлуна, девушка готова была признать — те учителя были мягче пухового одеяла.
Эльф стоял неподвижно, словно высеченный из того самого мшистого валуна, что красовался в центре двора. Его пальцы, обтянутые кожей перчаток, сложились в терпеливую замкнутую фигуру.
— Сначала — пустота. Потом — огонь, — его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь. Сара закатила глаза. Она уже могла предугадать каждую его фразу:
— Мысли — это мусор. Вымети их.
— Ты дрогнула. Начинай снова.
— Нет, не так. Разве я похож на твоего слюнявого наставника из Берелиана?
Двор, который эльф превратил в тренировочную площадку, выглядел так, будто его готовили для какого-то древнего ритуала. Камни, расставленные по спирали, мерцали влагой после утреннего тумана. Ведра с водой отражали небо — Тяньлун утверждал, что они «уравновешивают стихию», но Сара пока лишь мечтала опрокинуть одно из них на его надменную голову.
А в центре — тот самый валун. Покрытый вековым мхом, не тронутый ни единым ожогом.
— Сегодня ты его зацепишь, — сказал эльф, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее веру. Сара сжала кулаки. Где-то в глубине души она понимала — он не просто мучает её. Он заставляет огонь в её жилах подчиняться. Но признаться в этом вслух? Ни за что!
— Может, просто дашь мне поджечь твою шляпу? Для мотивации? — язвительно предложила она, чувствуя, как пламя внутри отвечает на её злость трепетным жаром. Тяньлун лишь усмехнулся.
— Попробуй.
Сара шумно выдохнула, будто пыталась сдуть с плеч все свои сомнения. Точными, почти ритуальными движениями она заняла позицию — ноги твёрдо упирались в землю, ладони сложились в молитвенном жесте, будто готовясь принять дар богов. Перед ней, на мшистом валуне, Тяньлун замер подобно каменному идолу, лишь ветер шевелил полы его плаща.
Закрыв глаза, девушка погрузилась в себя. Воспоминание о прикосновении эльфа — тех редких моментах, когда его пальцы касались её висков, даря странное успокоение — заставило её губы дрогнуть. Но теперь она должна была обойтись без этой помощи.
— Река… — прошептала она про себя, представляя бурлящий поток мыслей. Песчаные берега, вода, несущая обрывки воспоминаний, страхов, сомнений. И вдруг — плотина. Не грубая преграда, а мягкий поворот русла, уводящий всё лишнее в сторону. Мысли покорно отступили, оставив после себя благословенную пустоту.
Когда она открыла глаза, мир вокруг будто очистился. Солнечные лучи стали острее, запахи — ярче. А внутри… Огонь отозвался сразу.
Ни искра, ни вспышка — а ликующая волна, затопившая каждую клеточку её тела. Он струился по венам вместо крови, играл под кожей, заставляя её светиться изнутри золотистым сиянием. В воздухе запахло жареным миндалем и далёкими грозами.
— Форма! — бросил Тяньлун, не меняя позы. Но Сара знала — за этой каменной неподвижностью скрывалась готовность мгновенно превратиться в песчаный вихрь.
Её пальцы сжались в кулаки — и в тот же миг между ладонями вспыхнула искра, которая мгновенно разрослась в ослепительную сферу. Огонь весело плясал в её руках, принимая форму то дракона, то цветка, то меча — послушный мысленным командам хозяйки.
Сара завороженно наблюдала, как пламя пульсирует в такт её дыханию. Жар волнами расходился по телу, но не обжигал — это был совсем другой огонь, её огонь. Воздух вокруг заколебался, как над раскаленными пустынными песками.
— Бросай! — как удар хлыста прозвучал голос Тяньлуна.
Девушка резко вскинула голову. Руки сами выбросились вперёд — и огненный шар рванул к цели, оставив за собой искристый шлейф. На этот раз не было ни отклонения, ни колебаний. Сфера врезалась в валун с глухим бумом, и древний мох вспыхнул тысячей крошечных огоньков.
— Хорошо, — коротко бросил наёмник.
Эльф стоял уже в трех шагах от прежнего места, хотя Сара и глазом не успела моргнуть. Песчаный наёмник смотрел на пылающий валун с редким для него выражением — где-то между гордостью и… опасным любопытством?
— Ты… переместился? — выдохнула Сара, чувствуя, как от напряжения дрожат колени.
Тяньлун лишь усмехнулся, сбросив с плеч невидимую пыль:
— Огонь научилась контролировать, а за окружением следить — нет. На следующем уроке исправим, — сказал, как отрезал.
Сара с глухим стоном рухнула на землю, как подкошенный цветок под палящим солнцем. Каждая мышца горела огнём, но не тем, благословенным, что жил в её жилах, а тупой, изматывающей болью. Мысли о мягкой постели кружились в голове сладким наваждением — двенадцать часов сна, двадцать, вечность… Но Тяньлун, этот песчаный тиран, словно не ведал усталости.
— Ещё подход! — его голос звучал железно, когда она пыталась возражать. — Ты думаешь, королевские ищейки будут ждать, пока ты отдохнешь? — его голос, будто бы барабан, прозвучал в её голове. И Сара, скрипя зубами, поднималась снова. Сяо был прав. Она всё ещё находилась в розыске, и, чтобы защитить себя, должна была совладать с собственной силой.
Отчаяние породило дерзкий план. Если не работает прямота — может, сработает хитрость? Мало ли что там говорят про эльфов Пустынных Земель, Тяньлун всё же мужчина. Может быть, ей удастся его обольстить? И однажды ночью она постучала в его комнату с «предложением».
То, что произошло дальше, заставило её проклясть собственную глупость.
Тяньлун встретил её полуобнаженным — загорелое тело, покрытое боевыми шрамами, будто высеченное из песчаника. Но не это сразило Сару. В мгновение ока его холодная усмешка сменилась опасной нежностью. Он шагнул вперёд, и вдруг перед ней был уже не строгий наставник, а демон искушения, обещавший пальцами на её запястье такие вещи, от которых кровь ударила в виски.
— Ты уверена, что готова играть в эти игры, ящерка? — его дыхание обожгло шею.
Сара сбежала. Проклиная дрожь в коленях и предательский румянец на щеках. А за спиной гремел его громовой смех:
— В следующий раз думай, прежде чем бросать вызов!
Сара поднялась с земли, будто древний труп, восставший из могилы после столетия забвения. Её взгляд, полный немого укора, устремился к Тяньлуну, расхаживающему между тренировочных камней с видом полководца, планирующего новую битву. Каждый его шаг отмерял расстояние с пугающей точностью, пальцы скользили по воздуху, будто чертя невидимые руны.
«Новая тренировка», — мысленно простонала девушка, вспомнив его обещание. Она резко встряхнула головой, сбросив со лба прядки волос, слипшиеся от пота.
