А поступок Джузеппе Фаначчи бросает тень на облик лукканца из народных побасенок, хитрого, но честного.
И это означает, что теперь у меня, а значит и у «Кантины деи Сапори» будет лучший из возможных су-шефов.
Кстати, неплохо было бы запомнить, что ни в коем случае нельзя при синьоре Польпеттоне так назвать её должность…
- Договорились, - ответила я. – Спасибо, Франка! С утра – это во сколько?
- Я зайду за тобой в шесть утра, и можешь не завтракать, на рынке и перекусим.
Шесть утра, конечно Тьма знает, как рано… Ничего, сегодня уйду до полуночи, пусть припозднившимися клиентами занимается… да хотя бы Джемма. Вот именно, Джемма, а завтра ресторан откроет Марко. Кивнув в знак согласия, я поставила на поднос подогретую тарелку, куда выложила обжаренные в масле артишоки и томлёный со сливками шпинат. Достала из духовки керамическую форму с камбалой и разместила по соседству: Лука на глазах у клиента разделает рыбу, переложит на тарелку с овощами и польёт растопленным сливочным маслом с лимонным соком. Всё, это было последнее блюдо на сегодня!
- Идите домой, Лиза. Вам завтра вставать рано, - заботливо сказал официант, забирая у меня поднос. – Мы здесь всё уберём.
- Спасибо, Лука!
Я отдала ключи от ресторана, попрощалась со всеми и вышла в ночь. Совсем рядом, в двух шагах, шелестели листвой могучие деревья на городской стене. От лимонного дерева, кадка с которым стояла возле двери «Кантины», пахло столь же сильно, как и от куста чайных роз, что рос возле дома напротив. Ароматный воздух кружил голову не хуже хорошего вина. Луна скрывалась за легким, полупрозрачным облачком, но света хватало, чтобы различим был каждый камень в булыжной мостовой. Глубоко вздохнув, я подумала, как причудливо смешиваются два таких обычных запаха, лимон и роза; интересно было бы сделать десерт с таким сочетанием…
Улицы Лукки ещё не были пусты, за десять минут, что я шла до своего дома. Встретились мне несколько компаний гуляющих туристов, две или три парочки, целующиеся в густой тени портиков, два добродушных пьяницы, что выцеживали последние капли из бутылки граппы. Уже подходя к виа Филлунго, я увидела громадного кота, шерсть которого серебрилась в лунном свете. Неро, кажется так звали этого зверя, пересёк пьяцца Сан Бернардо и скрылся под аркой дома Арригони.
Винченцо не дождется меня сегодня вечером у дверей «Кантины», подумала я, тряхнула головой и закрыла за собой двери.
Когда-то пьяцца делле Чибо (площадь Провизии) называлась пьяцца ди Майале, Свиная – нетрудно догадаться, с чего начинался рынок. Мясные ряды и сейчас были впечатляющими, но уже не главенствовали. Сразу у входа бросались в глаза пирамиды разноцветных помидоров, алых, жёлтых, фиолетовых, чёрных; рядом лежали жёлтые цветы цуккини с крохотными завязями, и я сделала пометку в блокноте – внести в меню Fiori di Zucchini ripieni. Но Франка неумолимо тащила меня дальше, и я перестала вглядываться, только отмечала, что мы пролетели овощные и фруктовые ряды, проскочили мясные, просвистели мимо молока, сыра, мёда и пряностей и, наконец, затормозили возле рыбы.
Металлический прилавок был засыпан колотым льдом, среди кристаллов которого золотилась чешуя карпов, розовела форель, светились желто-чёрными полосами плавники камбалы…
- Значит, так, - деловито сказала Франка. – Самая лучшая рыба бывает у Массимо, сардины и осьминоги – у Карло Пикьери… Жареные сардины на закуску будем делать?
- Можем, - кивнула я. – И острый соус с изюмом к ним?
- Точно, - моя спутница кивнула и, развернувшись к прилавку, что-то завопила на местном диалекте. Я лишь угадывала отдельные знакомые слова.
Через полтора часа всё было закончено, решено и подписано, и мы с Франкой сели за столик крошечного кафе.
- Мария, - сказала она толстой рыжеволосой женщине, - сделай нам по большой кружке кофе… ты с молоком пьешь?
- Со сливками… но сейчас, наверное, лучше чёрный, что-то у меня глаза не открываются, - ответила я вяло. Действительно, силы как-то вдруг разом кончились.
- Так иди сейчас спать, с обедом без тебя управятся! – воскликнула Франка. – Два больших кофе со сливками и корицей, Мария, пирог с тыквой и пекорино с тимьяновым мёдом. Завтракайте, синьора фон Бекк, и идите спать. Всё будет хорошо.
И я ей поверила.
Лоренцо Арригони сидел за своим рабочим столом неподвижно, словно мраморная статуя, наблюдая из-под тяжёлых век за внуком. А тот метался по кабинету, ни на миг не останавливаясь.
- Если бы у тебя был хвост, - сказал Довертон, поднося к губам рюмку с граппой, - он бы безостановочно хлестал тебя по полосатым бокам. Сядь уже, давай поговорим.
Четвертым участником этого импровизированного совещания был, разумеется, отец Паоло. Он расположился в удобном кресле, обтянутом тёмно-зеленой кожей, пролистывал лежащий у него на коленях толстый том и делал вид, что его в комнате нет.
Винченцо остановился перед Джоном, но смотрел на деда:
- Это моя земля! И я обязан знать, кто забылся настолько, чтобы проводить на ней ритуал призыва столь вредоносной сущности!
- Обязан – так узнавай, - спокойно ответил Лоренцо. – А присутствующие тебе посодействуют по мере сил. Мессере Джованни у нас представляет именно ту магическую структуру, которая и должна заниматься подобными вещами, Паоло здесь вроде как от высших сфер, - священник тихонько хмыкнул на это, - ну, а я помогу, чем смогу. Да и ты, мальчик мой, не так прост, как иной раз хочешь казаться.
Негромкий голос его успокоил молодого человека; тот выдохнул, подвинул к себе стул и сел на него верхом.
- Что в Земельном реестре указано, кому принадлежит тот кусок земли? – спросил Джон.
- Был получен Пьер-Антонио Кваттроки сорок два года назад в наследство от двоюродного деда, - ответил Лоренцо, вызывая в воздухе отражение экрана его компьютера. – Поскольку этому самому Пьер-Антонио на тот момент было всего тринадцать, собственностью в течение пяти лет управлял назначенный мной уполномоченный. И управлял неплохо, виноградник и прочее приносили устойчивый доход. Не слишком большой, но устойчивый.
- Ага, - подхватил Винченцо, читая строки хозяйственных записей, - Передал синьору Кватрокки в день его восемнадцатилетия… но на этом информация заканчивается. Сейчас Пьер-Антонио должно быть пятьдесят пять… Кстати, он маг?
- Неизвестно, - качнул головой мессере Арригони. – У меня нет более никаких сведений об этом человеке. Наш управляющий синьор Понтедра соберёт информацию, но это дело не пяти минут.
- У меня есть кое-что, - откликнулся отец Паоло. – Правда, тоже… не слишком свежие новости. Синьор Кватрокки женился в 2163 году и перешёл вслед за супругой в общину исповедующих культ Тунара.
- Давненько я не слышал об этом божестве… - покачал головой Лоренцо. – Бог грозы, коней и дубовых рощ? Неожиданно. Разве в Лукке есть такая община?
- Нет, только в Фиренце, там же и часовня. Впрочем, насколько мне известно, Тунар услышит своего приверженца, если тот будет молиться просто под дубом.
- Удобно, - усмехнулся Довертон. – Но, что ни говори, Тунар – вполне светлое божество, я пока что не вижу связи с Ангхра-Майнъю.
- Надо дождаться информации о дальнейшем пути Кватрокки и его жены, - резюмировал Винченцо, вставая и склоняясь перед Лоренцо. – Мессере, разрешите откланяться?
- Иди. И не забывай держать меня в курсе, - в солнечном луче сверкнул рубин на руке патриарха, и благословляющий жест осенил внука и его друзей.
Втроём они спустились на этаж и прошли в апартаменты Винченцо.
- Кстати, Джек, я забыл спросить, тебе удалось что-то извлечь из того листа бумаги, что нашёл Неро? – поинтересовался молодой человек, доставая бокалы. – Кто-нибудь откажется от «Верначчи»?
Запотевшая бутылка белого вина была извлечена из ледника; капелька воды сползла по стеклу и расплылась на тёмном дереве столешницы.
- Увы, я попрошу воды, - покачал головой отец Паоло. – Меня ждёт месса в шесть вечера, надо готовиться.
- Ну, а мы можем себе позволить, для охлаждения мозгов.
Бледно-жёлтое, чуть зеленоватое вино из Сан-Джиминьяно пахло мёдом, жёлтыми сладкими сливами и немного тмином. Джон покачал бокал, полюбовался и сделал первый глоток.
- Bacia, lecca, morde, picca, punge, - пробормотал он.
Винченцо вздёрнул бровь:
- Цитируешь младшего Буонаротти? Целует, кусает, лижет, щиплет, жалит?
- Хорошо сказано, - пожал плечами Довертон. – Отвечая на твой первый вопрос – нет, пока ничего. Его нужно просушить и обработать некоторыми препаратами. Ещё… - он взглянул на массивные настольные часы с серебряной фигуркой кабана. – Ещё часа три, не меньше.
- Ладно, - кивнул Винченцо. – Тогда я схожу пока в городской архив. Посмотрю, есть ли какие-то записи про этого чудака. Культ Тунара, надо же!
- Ну, может его жена родом из Зеленого Эрина, - возразил отец Паоло. – Всякое бывает, не спеши судить. Ну что же, и мне пора. Перед мессой нужно привести душу и тело в должное состояние.
Обработка листа бумаги с неразборчивыми каракулями шла должным образом. Проверив температуру и скорость поступления катализатора, Довертон вернулся из лаборатории в свою комнату и лёг на кровать. Кот появился будто из ниоткуда, коротко муркнул и устроился рядом. Джон погладил его, почесал за ухом и задумчиво произнёс:
- Понимаешь, Неро, концы с концами пока что никак не сходятся. Приключения с невестами начались полгода назад, четыре месяца назад случаи с чаем, два месяца – кошки. Ну ладно, чай мог быть отравлен… не царапайся, Неро, ты прав: не отравлен, а обработан таким образом, что стал смертельно опасным. Так вот, чай могли обработать в любое время с момента сбора. Что, опять не так?
Довертон встал и прошёлся по комнате, включил компьютер и вошел во всемирную Сеть.
- Так, - бормотал он, быстро просматривая и закрывая страницы, - первый урожай в Чине собирают с середины апреля до середины мая. Отравления начались как раз в середине мая, и это был чай Да Хун Пао из провинции Фуцзянь. И что мы знаем об этой провинции?
Кот мягким прыжком вознёсся на стол, сел слева от человека и с интересом всматривался в экран. В какой-то момент он коротко мурлыкнул. Джон перестал читать и с интересом на него посмотрел:
- Где-где надо читать? Ага, горы Уишао… А ведь ты прав, мой мохнатый напарник! Это территория национального парка, значит, никто из посетителей не мог остаться незарегистрированным! Отлично. Теперь сочиним запрос в Императорскую канцелярию магического надзора, перевяжем свиток красным шнуром, и пусть попробуют не ответить срочно!
Свиток вместе с алой витой тесьмой, обозначающей запрос сверхвысокой срочности, был отправлен магической почтой. И в самом деле, не прошло и получаса, как звякнул сигнал, и в руки Довертону упало ответное послание, на сей раз перевитое жёлто-красным шнуром, что означало не только срочность, но и секретность уровня «перед прочтением сжечь».
- Да бросьте, уважаемый Люй Ча! Что секретного в списке туристов, наведавшихся в горы? – хмыкнул маг, разворачивая шелковистый лист бумаги, покрытый ровными строчками иероглифов. – Nuquerna!
Значки собрались посередине листа в круглую кляксу и снова разбежались по листу, уже вполне понятными буквами всеобщего языка. Джон потёр затылок и стал читать.
Список был не таким уж большим. Всё-таки императорские чайные плантации в горах Уишао, где выращивается знаменитый утёсный чай – не самое популярное туристическое место в Империи Чинь, да и не каждого туда допускают. За интересующие Довертона месяцы – апрель и май – в гостевом доме деревни Цаошунь останавливались семьдесят два гостя, самый короткий срок проживания одна ночь, самый долгий – пять ночей.
- Интересно, что можно делать почти целую неделю в крохотной чиньской деревне, где кроме полутора сотен местных жителей и десятка туристов, никого нет? – пробормотал он. – Ладно. И кто там так задержался? Ах, эльфы!
Да уж. Вот тут удивляться было нечему: мэтр Лариналь, главный садовник Серебряного Леса, мог бы и месяц провести на чайных плантациях, если бы нашёл что-то для себя интересное. И значит, Лариналя, как и семерых его сопровождающих, можно вычеркнуть.
В конце концов одно из имён само прыгнуло Джону в глаза.
- Брида О’Доннелл с сыном Марком, семнадцати лет. Фамилия сына не указана, но если она не Кватрокки, я съем собственную шляпу!
- У тебя и шляпы-то никакой нет! – послышался от дверей голос. – Но могу сказать, что в данном случае ты прав.
- Винс! Что, есть какая-то информация?
- А как же! Я же говорю, ты прав: двадцать один год назад Пьер-Антонио Кватрокки женился на Бриде, дочери Марка и Шейлы О’Доннелл. Их старший сын родился в шестьдесят четвёртом, младший – в шестьдесят седьмом, - с этими словами Винченцо плюхнулся в кресло и попросил жалобно: - Налей водички, а? Жара стоит, словно не середина сентября, а конец июля!
Довертон добыл из ледяного ларя бутылку воды, налил в стакан и сунул приятелю в руки:
- Так вот, – продолжил тот, слегка ожив. – У старшего сына четы Кватрокки - О’Доннелл, а назвали его Маттео, был обнаружен магический талант. Стихия огня очень сильная, некромантия на втором месте.
- Не вполне характерное сочетание, - кивнул Джон. – И что дальше, где он учился?
- В Медиолануме, на курсе мэтра Скальки.
Довертон кивнул снова: Бернардо Скальки он знал лично, исключительно талантливый маг и столь же талантливый преподаватель.
- И что же пошло не так? – спросил он.
- В середине третьего семестра мальчишка погиб на дуэли со старшекурсником. А теперь угадай, какую фамилию носил этот молодой маг, не погнушавшийся убить младшего соученика?
- Иди ты! Неужели делла Кастракани?
- Вот именно.
- Интересно… А что младший, тоже маг?
- Младший, Марко, с теми же стихиями, обнаруженными в возрасте десяти лет, - ответил Винченцо. – Но его обследовали только один раз, после чего родители категорически отказались допускать к нему магов. Сказали, что ребёнок очень слабый, с гиперчувствительностью к свету, резким звукам и нервирующим факторам, и обучать его они будут сами.
- Что приводит нас к ответу на вопрос, был ли магом Пьер-Антонио…
- И Шейла.
- И Шейла, - согласился Джон. – Двое детей со способностями – это в девяноста процентах случаев означает, что магами были оба родителя.
Младший наследник семьи Арригони уперся взглядом в кота и постучал пальцами по столу. Кот дернул шкурой на спине и отвернулся с презрительным видом.
- Жрать хочу, – неожиданно сказал Винченцо. – Поиски в пыльном архиве вызвали у меня приступ зверского голода. Неконтролируемого.
- За десять минут он тебя не сгрызёт?
- Ну… попробую потерпеть, особенно если ты скажешь, что же за бумажку нашёл твой Неро.
- Если это вообще возможно будет расшифровать…
Они спустились на первый этаж, где располагались многочисленные хозяйственные помещения Каза Арригони, от оружейной до кухни; здесь же находилась и лаборатория, оснащённая аппаратами и реактивами не хуже университетской. Джон создал щиты, не позволяющие ядовитым испарениям добраться до лёгких экспериментаторов, с осторожностью поставил стеклянный куб под вытяжку и сдвинул крышку. Потом достал с полки крохотный тёмный флакончик, отвинтил крышку и добавил в ёмкость одну каплю. Из неё медленно поднялся клуб непрозрачного зелёного дыма и повис перед Довертоном. Тот торопливо пробормотал заклинание, и небольшой вихрь унёс дым в вентиляционную шахту.
И это означает, что теперь у меня, а значит и у «Кантины деи Сапори» будет лучший из возможных су-шефов.
Кстати, неплохо было бы запомнить, что ни в коем случае нельзя при синьоре Польпеттоне так назвать её должность…
- Договорились, - ответила я. – Спасибо, Франка! С утра – это во сколько?
- Я зайду за тобой в шесть утра, и можешь не завтракать, на рынке и перекусим.
Шесть утра, конечно Тьма знает, как рано… Ничего, сегодня уйду до полуночи, пусть припозднившимися клиентами занимается… да хотя бы Джемма. Вот именно, Джемма, а завтра ресторан откроет Марко. Кивнув в знак согласия, я поставила на поднос подогретую тарелку, куда выложила обжаренные в масле артишоки и томлёный со сливками шпинат. Достала из духовки керамическую форму с камбалой и разместила по соседству: Лука на глазах у клиента разделает рыбу, переложит на тарелку с овощами и польёт растопленным сливочным маслом с лимонным соком. Всё, это было последнее блюдо на сегодня!
- Идите домой, Лиза. Вам завтра вставать рано, - заботливо сказал официант, забирая у меня поднос. – Мы здесь всё уберём.
- Спасибо, Лука!
Я отдала ключи от ресторана, попрощалась со всеми и вышла в ночь. Совсем рядом, в двух шагах, шелестели листвой могучие деревья на городской стене. От лимонного дерева, кадка с которым стояла возле двери «Кантины», пахло столь же сильно, как и от куста чайных роз, что рос возле дома напротив. Ароматный воздух кружил голову не хуже хорошего вина. Луна скрывалась за легким, полупрозрачным облачком, но света хватало, чтобы различим был каждый камень в булыжной мостовой. Глубоко вздохнув, я подумала, как причудливо смешиваются два таких обычных запаха, лимон и роза; интересно было бы сделать десерт с таким сочетанием…
Улицы Лукки ещё не были пусты, за десять минут, что я шла до своего дома. Встретились мне несколько компаний гуляющих туристов, две или три парочки, целующиеся в густой тени портиков, два добродушных пьяницы, что выцеживали последние капли из бутылки граппы. Уже подходя к виа Филлунго, я увидела громадного кота, шерсть которого серебрилась в лунном свете. Неро, кажется так звали этого зверя, пересёк пьяцца Сан Бернардо и скрылся под аркой дома Арригони.
Винченцо не дождется меня сегодня вечером у дверей «Кантины», подумала я, тряхнула головой и закрыла за собой двери.
Когда-то пьяцца делле Чибо (площадь Провизии) называлась пьяцца ди Майале, Свиная – нетрудно догадаться, с чего начинался рынок. Мясные ряды и сейчас были впечатляющими, но уже не главенствовали. Сразу у входа бросались в глаза пирамиды разноцветных помидоров, алых, жёлтых, фиолетовых, чёрных; рядом лежали жёлтые цветы цуккини с крохотными завязями, и я сделала пометку в блокноте – внести в меню Fiori di Zucchini ripieni. Но Франка неумолимо тащила меня дальше, и я перестала вглядываться, только отмечала, что мы пролетели овощные и фруктовые ряды, проскочили мясные, просвистели мимо молока, сыра, мёда и пряностей и, наконец, затормозили возле рыбы.
Металлический прилавок был засыпан колотым льдом, среди кристаллов которого золотилась чешуя карпов, розовела форель, светились желто-чёрными полосами плавники камбалы…
- Значит, так, - деловито сказала Франка. – Самая лучшая рыба бывает у Массимо, сардины и осьминоги – у Карло Пикьери… Жареные сардины на закуску будем делать?
- Можем, - кивнула я. – И острый соус с изюмом к ним?
- Точно, - моя спутница кивнула и, развернувшись к прилавку, что-то завопила на местном диалекте. Я лишь угадывала отдельные знакомые слова.
Через полтора часа всё было закончено, решено и подписано, и мы с Франкой сели за столик крошечного кафе.
- Мария, - сказала она толстой рыжеволосой женщине, - сделай нам по большой кружке кофе… ты с молоком пьешь?
- Со сливками… но сейчас, наверное, лучше чёрный, что-то у меня глаза не открываются, - ответила я вяло. Действительно, силы как-то вдруг разом кончились.
- Так иди сейчас спать, с обедом без тебя управятся! – воскликнула Франка. – Два больших кофе со сливками и корицей, Мария, пирог с тыквой и пекорино с тимьяновым мёдом. Завтракайте, синьора фон Бекк, и идите спать. Всё будет хорошо.
И я ей поверила.
Лоренцо Арригони сидел за своим рабочим столом неподвижно, словно мраморная статуя, наблюдая из-под тяжёлых век за внуком. А тот метался по кабинету, ни на миг не останавливаясь.
- Если бы у тебя был хвост, - сказал Довертон, поднося к губам рюмку с граппой, - он бы безостановочно хлестал тебя по полосатым бокам. Сядь уже, давай поговорим.
Четвертым участником этого импровизированного совещания был, разумеется, отец Паоло. Он расположился в удобном кресле, обтянутом тёмно-зеленой кожей, пролистывал лежащий у него на коленях толстый том и делал вид, что его в комнате нет.
Винченцо остановился перед Джоном, но смотрел на деда:
- Это моя земля! И я обязан знать, кто забылся настолько, чтобы проводить на ней ритуал призыва столь вредоносной сущности!
- Обязан – так узнавай, - спокойно ответил Лоренцо. – А присутствующие тебе посодействуют по мере сил. Мессере Джованни у нас представляет именно ту магическую структуру, которая и должна заниматься подобными вещами, Паоло здесь вроде как от высших сфер, - священник тихонько хмыкнул на это, - ну, а я помогу, чем смогу. Да и ты, мальчик мой, не так прост, как иной раз хочешь казаться.
Негромкий голос его успокоил молодого человека; тот выдохнул, подвинул к себе стул и сел на него верхом.
- Что в Земельном реестре указано, кому принадлежит тот кусок земли? – спросил Джон.
- Был получен Пьер-Антонио Кваттроки сорок два года назад в наследство от двоюродного деда, - ответил Лоренцо, вызывая в воздухе отражение экрана его компьютера. – Поскольку этому самому Пьер-Антонио на тот момент было всего тринадцать, собственностью в течение пяти лет управлял назначенный мной уполномоченный. И управлял неплохо, виноградник и прочее приносили устойчивый доход. Не слишком большой, но устойчивый.
- Ага, - подхватил Винченцо, читая строки хозяйственных записей, - Передал синьору Кватрокки в день его восемнадцатилетия… но на этом информация заканчивается. Сейчас Пьер-Антонио должно быть пятьдесят пять… Кстати, он маг?
- Неизвестно, - качнул головой мессере Арригони. – У меня нет более никаких сведений об этом человеке. Наш управляющий синьор Понтедра соберёт информацию, но это дело не пяти минут.
- У меня есть кое-что, - откликнулся отец Паоло. – Правда, тоже… не слишком свежие новости. Синьор Кватрокки женился в 2163 году и перешёл вслед за супругой в общину исповедующих культ Тунара.
- Давненько я не слышал об этом божестве… - покачал головой Лоренцо. – Бог грозы, коней и дубовых рощ? Неожиданно. Разве в Лукке есть такая община?
- Нет, только в Фиренце, там же и часовня. Впрочем, насколько мне известно, Тунар услышит своего приверженца, если тот будет молиться просто под дубом.
- Удобно, - усмехнулся Довертон. – Но, что ни говори, Тунар – вполне светлое божество, я пока что не вижу связи с Ангхра-Майнъю.
- Надо дождаться информации о дальнейшем пути Кватрокки и его жены, - резюмировал Винченцо, вставая и склоняясь перед Лоренцо. – Мессере, разрешите откланяться?
- Иди. И не забывай держать меня в курсе, - в солнечном луче сверкнул рубин на руке патриарха, и благословляющий жест осенил внука и его друзей.
Втроём они спустились на этаж и прошли в апартаменты Винченцо.
- Кстати, Джек, я забыл спросить, тебе удалось что-то извлечь из того листа бумаги, что нашёл Неро? – поинтересовался молодой человек, доставая бокалы. – Кто-нибудь откажется от «Верначчи»?
Запотевшая бутылка белого вина была извлечена из ледника; капелька воды сползла по стеклу и расплылась на тёмном дереве столешницы.
- Увы, я попрошу воды, - покачал головой отец Паоло. – Меня ждёт месса в шесть вечера, надо готовиться.
- Ну, а мы можем себе позволить, для охлаждения мозгов.
Бледно-жёлтое, чуть зеленоватое вино из Сан-Джиминьяно пахло мёдом, жёлтыми сладкими сливами и немного тмином. Джон покачал бокал, полюбовался и сделал первый глоток.
- Bacia, lecca, morde, picca, punge, - пробормотал он.
Винченцо вздёрнул бровь:
- Цитируешь младшего Буонаротти? Целует, кусает, лижет, щиплет, жалит?
- Хорошо сказано, - пожал плечами Довертон. – Отвечая на твой первый вопрос – нет, пока ничего. Его нужно просушить и обработать некоторыми препаратами. Ещё… - он взглянул на массивные настольные часы с серебряной фигуркой кабана. – Ещё часа три, не меньше.
- Ладно, - кивнул Винченцо. – Тогда я схожу пока в городской архив. Посмотрю, есть ли какие-то записи про этого чудака. Культ Тунара, надо же!
- Ну, может его жена родом из Зеленого Эрина, - возразил отец Паоло. – Всякое бывает, не спеши судить. Ну что же, и мне пора. Перед мессой нужно привести душу и тело в должное состояние.
Обработка листа бумаги с неразборчивыми каракулями шла должным образом. Проверив температуру и скорость поступления катализатора, Довертон вернулся из лаборатории в свою комнату и лёг на кровать. Кот появился будто из ниоткуда, коротко муркнул и устроился рядом. Джон погладил его, почесал за ухом и задумчиво произнёс:
- Понимаешь, Неро, концы с концами пока что никак не сходятся. Приключения с невестами начались полгода назад, четыре месяца назад случаи с чаем, два месяца – кошки. Ну ладно, чай мог быть отравлен… не царапайся, Неро, ты прав: не отравлен, а обработан таким образом, что стал смертельно опасным. Так вот, чай могли обработать в любое время с момента сбора. Что, опять не так?
Довертон встал и прошёлся по комнате, включил компьютер и вошел во всемирную Сеть.
- Так, - бормотал он, быстро просматривая и закрывая страницы, - первый урожай в Чине собирают с середины апреля до середины мая. Отравления начались как раз в середине мая, и это был чай Да Хун Пао из провинции Фуцзянь. И что мы знаем об этой провинции?
Кот мягким прыжком вознёсся на стол, сел слева от человека и с интересом всматривался в экран. В какой-то момент он коротко мурлыкнул. Джон перестал читать и с интересом на него посмотрел:
- Где-где надо читать? Ага, горы Уишао… А ведь ты прав, мой мохнатый напарник! Это территория национального парка, значит, никто из посетителей не мог остаться незарегистрированным! Отлично. Теперь сочиним запрос в Императорскую канцелярию магического надзора, перевяжем свиток красным шнуром, и пусть попробуют не ответить срочно!
Свиток вместе с алой витой тесьмой, обозначающей запрос сверхвысокой срочности, был отправлен магической почтой. И в самом деле, не прошло и получаса, как звякнул сигнал, и в руки Довертону упало ответное послание, на сей раз перевитое жёлто-красным шнуром, что означало не только срочность, но и секретность уровня «перед прочтением сжечь».
- Да бросьте, уважаемый Люй Ча! Что секретного в списке туристов, наведавшихся в горы? – хмыкнул маг, разворачивая шелковистый лист бумаги, покрытый ровными строчками иероглифов. – Nuquerna!
Значки собрались посередине листа в круглую кляксу и снова разбежались по листу, уже вполне понятными буквами всеобщего языка. Джон потёр затылок и стал читать.
Список был не таким уж большим. Всё-таки императорские чайные плантации в горах Уишао, где выращивается знаменитый утёсный чай – не самое популярное туристическое место в Империи Чинь, да и не каждого туда допускают. За интересующие Довертона месяцы – апрель и май – в гостевом доме деревни Цаошунь останавливались семьдесят два гостя, самый короткий срок проживания одна ночь, самый долгий – пять ночей.
- Интересно, что можно делать почти целую неделю в крохотной чиньской деревне, где кроме полутора сотен местных жителей и десятка туристов, никого нет? – пробормотал он. – Ладно. И кто там так задержался? Ах, эльфы!
Да уж. Вот тут удивляться было нечему: мэтр Лариналь, главный садовник Серебряного Леса, мог бы и месяц провести на чайных плантациях, если бы нашёл что-то для себя интересное. И значит, Лариналя, как и семерых его сопровождающих, можно вычеркнуть.
В конце концов одно из имён само прыгнуло Джону в глаза.
- Брида О’Доннелл с сыном Марком, семнадцати лет. Фамилия сына не указана, но если она не Кватрокки, я съем собственную шляпу!
- У тебя и шляпы-то никакой нет! – послышался от дверей голос. – Но могу сказать, что в данном случае ты прав.
- Винс! Что, есть какая-то информация?
- А как же! Я же говорю, ты прав: двадцать один год назад Пьер-Антонио Кватрокки женился на Бриде, дочери Марка и Шейлы О’Доннелл. Их старший сын родился в шестьдесят четвёртом, младший – в шестьдесят седьмом, - с этими словами Винченцо плюхнулся в кресло и попросил жалобно: - Налей водички, а? Жара стоит, словно не середина сентября, а конец июля!
Довертон добыл из ледяного ларя бутылку воды, налил в стакан и сунул приятелю в руки:
- Так вот, – продолжил тот, слегка ожив. – У старшего сына четы Кватрокки - О’Доннелл, а назвали его Маттео, был обнаружен магический талант. Стихия огня очень сильная, некромантия на втором месте.
- Не вполне характерное сочетание, - кивнул Джон. – И что дальше, где он учился?
- В Медиолануме, на курсе мэтра Скальки.
Довертон кивнул снова: Бернардо Скальки он знал лично, исключительно талантливый маг и столь же талантливый преподаватель.
- И что же пошло не так? – спросил он.
- В середине третьего семестра мальчишка погиб на дуэли со старшекурсником. А теперь угадай, какую фамилию носил этот молодой маг, не погнушавшийся убить младшего соученика?
- Иди ты! Неужели делла Кастракани?
- Вот именно.
- Интересно… А что младший, тоже маг?
- Младший, Марко, с теми же стихиями, обнаруженными в возрасте десяти лет, - ответил Винченцо. – Но его обследовали только один раз, после чего родители категорически отказались допускать к нему магов. Сказали, что ребёнок очень слабый, с гиперчувствительностью к свету, резким звукам и нервирующим факторам, и обучать его они будут сами.
- Что приводит нас к ответу на вопрос, был ли магом Пьер-Антонио…
- И Шейла.
- И Шейла, - согласился Джон. – Двое детей со способностями – это в девяноста процентах случаев означает, что магами были оба родителя.
Младший наследник семьи Арригони уперся взглядом в кота и постучал пальцами по столу. Кот дернул шкурой на спине и отвернулся с презрительным видом.
- Жрать хочу, – неожиданно сказал Винченцо. – Поиски в пыльном архиве вызвали у меня приступ зверского голода. Неконтролируемого.
- За десять минут он тебя не сгрызёт?
- Ну… попробую потерпеть, особенно если ты скажешь, что же за бумажку нашёл твой Неро.
- Если это вообще возможно будет расшифровать…
Они спустились на первый этаж, где располагались многочисленные хозяйственные помещения Каза Арригони, от оружейной до кухни; здесь же находилась и лаборатория, оснащённая аппаратами и реактивами не хуже университетской. Джон создал щиты, не позволяющие ядовитым испарениям добраться до лёгких экспериментаторов, с осторожностью поставил стеклянный куб под вытяжку и сдвинул крышку. Потом достал с полки крохотный тёмный флакончик, отвинтил крышку и добавил в ёмкость одну каплю. Из неё медленно поднялся клуб непрозрачного зелёного дыма и повис перед Довертоном. Тот торопливо пробормотал заклинание, и небольшой вихрь унёс дым в вентиляционную шахту.
