Несколько деревянных столов, простые табуреты и высокая стойка завершали убранство этого храма вина. Разумеется, дальше, в глубине зала, была еще одна дверь, неразличимая в полутьме для глаз какого-нибудь торопыги из Нового света. Но Винченцо, как, впрочем, и его бритвальдский приятель, не раз бывали в трёх главных хранилищах «Старой кошки», где стеллажи были уже не деревянными, а известняковыми, и покой драгоценных бутылок хранили самые мощные амулеты, предохраняющие от лишней влажности, сквозняков или громких звуков. Первое хранилище, где температура поддерживалась на уровне семнадцати градусов, предназначалось для красных вин; соседнее, чуть более прохладное – для десертных и граппы; и наконец в последнем, самом холодном, до двенадцати градусов, прохлаждались белые.
Слева возле стола хорошенькая девушка с волосами, выкрашенными светлыми и темными полосами, просвещала группу из пяти или шести посетителей, иллюстрируя свой рассказ плавными взмахами руки с бокалом белого вина. Гости заворожённо следили за тем, как светло-соломенная жидкость вспыхивает вдруг в лучах потолочных светильников то золотым, то белым, то вдруг зеленым. Винченцо подмигнул ей, получил в ответ ослепительную улыбку, проигнорировал завистливый взгляд рыжебородого гнома и толкнул неприметную дверку за стойкой.
Антонио Дельгато обнаружился в своей лаборатории с пробиркой в одной руке и тонкой пипеткой в другой.
- Мэтр, к вам можно? – спросил молодой человек.
- Только помолчи минутку, - буркнул в ответ Дельгато.
Оба гостя сели на табуреты чуть в стороне от алхимического стола и затихли.
Не прошло и десяти минут, как мэтр аккуратно поставил пробирку в штатив, положил пипетку в кучу использованной посуды и, схватив карандаш, что-то записал в толстой тетради.
- Ну, вот, - удовлетворенно сказал он. – Кислотность в норме, слава Вакхусу. Знаешь, после такой сокрушительной неудачи с нашей лучшей Canaiolo Nero я опасался, что на наши виноградники залетела некая неведомая зараза…
- И что же? – жадно спросил Винченцо.
Мэтр воздел указательный палец и сразу стал так похож на профессора Снустульварссона, гнома, преподававшего Довертону в студенческие годы магию земли, что он невольно хмыкнул. Дельгато поглядел на него. Глаза винодела были голубыми и такими яркими на загорелом лице, что, казалось, они сияли.
- Что вас развеселило, молодой человек? – немного сварливо спросил он.
- Простите, мэтр, - повинился Джон. – Вы напомнили мне одного из преподавателей в Академии Лютеции.
- Ладно… В тот момент, когда ты, Джованни, меня перебил, я хотел сказать, что предположил иное происхождение наших неприятностей. И не только предположил, но и доказал! Вот! – Дельгато приподнял штатив с пробирками, содержащими разноцветные жидкости. – Вот мои доказательства!
- И что же это было? – терпеливо спросил Довертон.
- Проклятие!
- Хм… Интересно… И оно было наложено на конкретный виноградник?
- Пока не знаю. У нас пострадал лишь кусок… я бы сказал, клин в форме неправильного треугольника, занятый лозами Canaiolo Nero. Хочу связаться с соседями и узнать, не задело ли их.
- То есть, Canaiolo все-таки погублен не полностью? – переспросил Винченцо. – Ну слава всем богам!
- Простите, мэтр, - Джон взял за локоть Антонио, уже увлекшегося какой-то этикеткой. – Вы не могли бы на карте нарисовать границы этого участка?
- Что? А, конечно! Только карты у меня нет…
- Это не проблема, - Довертон пробормотал формулу заклинания, и в воздухе развернулась карта Лукки и её окрестностей. – Прошу вас!
Что-то бормоча под нос, Дельгато осмотрел предложенную схему и уверенно ткнул пальцем в её угол.
- Вот эту зону увеличь, пожалуйста! Ага, очень хорошо! Примерно вот так…
Его карандаш обрисовал треугольник, вершиной направленный к северо-востоку от города; след карандаша загорался в воздухе холодной голубой линией и будто прилипал к карте.
- Интересно… Может, конечно, и проклятие… Но я бы осмелился предположить, что это был откат от неверно кастованной формулы. Я видел что-то подобное. Причем возникает откат именно в такой форме тогда, когда ошибка не в текстовой части, а в жесте.
- И тогда получается, что искомый маг сидит где-то здесь?
Карандаш уперся в точку на самой границе зоны, показанной картой.
Известное дело, если утро начинается паршиво, то самое разумное, что можно сделать – это снова влезть под одеяло и оставаться там до конца дня.
Вчера я закончила работу в два ночи, вполне могла бы уже через четверть часа обнимать подушку, но… Вот именно, что «но». Прогулка под темными кронами старых деревьев на городской стене в компании Винченцо Арригони показалась мне привлекательнее свидания с Морфеусом. На тот момент.
Но в восемь утра, когда кошка синьоры Марии, моей квартирной хозяйки, громко пожелала непременно войти в мою комнату, полуторачасовая прогулка уже не представлялась разумной.
Кошка устроилась на моих ногах, тщательно вылизалась, спрыгнула с кровати и потребовала её выпустить. Видимо, с ней вместе улетел и сон. Поворочавшись с полчаса, я сдалась и встала. Продержусь денёк на кофе…
Войдя в ресторан, уже привычным движением я потянулась к своему шкафчику за белой курткой, когда краем глаза заметила движение за спиной. Удивившись – вроде никого ещё не должно было быть на месте – я начала было поворачиваться, когда на мою голову обрушился сильный удар. В глазах потемнело, и я успела лишь заметить, как метнулся к моему лицу терракотовый кафель на полу.
В себя пришла от того, что за шиворот мне лилась холодная вода, а чья-то рука похлопывала по щекам. Приоткрыла глаза: на коленях надо мной стояла Стефания.
- Ну, слава святому Мартину, очнулась! – сказала девушка. – Да не лей ты уже воду, лучше налей полстакана келимаса, чтобы синьора могла прийти в себя.
Я трепыхнулась, попытавшись сесть, но холодная рука Стефании прижала меня к полу.
- Рано ещё. Синьора, полежите минутку, пока Марко принесет келимас. А потом осторожненько попробуем встать.
- Сколько… - прохрипела я, откашлялась и договорила: - Сколько я так провалялась?
- Сейчас без четверти двенадцать, мы здесь минут десять.
- А я пришла в одиннадцать… То есть, примерно тридцать пять минут у нашего злоумышленника было… - Взяв протянутый мне стакан, я отпила глоток, перевела дух и залпом допила остальное. – Марко, помоги мне встать, пожалуйста.
Сомелье подхватил меня под руку, и я поднялась. Ноги, надо признаться, подгибались, но я храбро проковыляла к креслу, села и огляделась. Опрокинутые стулья, куча битого стекла на полу, резко пахнущие разноцветные лужи… Кто-то тут неплохо порезвился.
- Наши потери?
- Ерунда! – уверенно ответила Стефания. – До винного погреба они не добрались.
- А стазисный ларь? – тут по моей спине строем пошли мурашки.
В стазисном ларе хранились самые дорогостоящие и скоропортящиеся продукты: свежие трюфели, деликатесная рыба, ягоды, икра… Если вандалы добрались до него, сумму потерь сразу можно будет умножать на десять. Правда, чтобы вскрыть на совесть зачарованную ёмкость, нужно быть достаточно сильным магом или иметь специальный амулет, но я же пока не знаю, кто тут так поработал.
- Сейчас проверю! - девушка сорвалась с места.
- Марко, напиши объявление, что сегодня «Кантина» откроется только на ужин, с семи часов, и повесь на дверь.
Молодой человек кивнул и тоже умчался, а я потрогала затылок. Шишка была, но не чрезмерная. Все-таки меня не хотели убить, что не может не радовать…
- Ларь пытались вскрыть, но не преуспели! – доложила Стефания, после чего виновато потупилась. – Но в комнате с пряностями того… побили кое-что и разбросали.
Я перевела дух. Какое счастье, что я забыла пакет с драгоценным шафраном у себя в комнате! Все остальное легко восстановить, а вот настоящий шафран мне только вчера прислали из Сиама родители. Пакет весом в сто граммов стоил больше тысячи дукатов, это единственная пряность, цена на которую не изменилась за тысячу лет.
- Ничего, приберемся, – махнула я рукой. – Вон уже Карло пришёл, начинайте потихоньку приводить всё в порядок, а я вызову городскую стражу.
- Вам бы полежать, Лиза…
- Переживу.
Вызвав наряд стражи, я минуту подумала, потом достала карточку, сунутую мне в карман Винченцо еще на первой нашей прогулке, и набрала номер. Глупо было бы не воспользоваться знакомством с одним из главных людей в городе…
Начальник патруля, долговязый сержант с бритой наголо головой, поглядел на поцарапанный стазис-ларь, почесал за ухом и спросил:
- Ущерб большой?
- По имуществу и продуктам дукатов сорок – пятьдесят.
- То есть, небольшой, - глубокомысленно кивнул он. – Значит, дело заводить не будем?
- А вас, сержант, не смущает то, что в городе есть кто-то, способный разгромить приличный ресторан и ударить по голове девушку? – разозлилась я. – И моя голова тоже, знаете ли, мне дорога! Откуда мне знать, что сегодня вечером этот некто не подстережет меня на улице и не повторит попытку?
- Я понял, понял! – под моим яростным напором стражник даже отступил на шаг. – Тогда прошу вас, синьора, обдумать, кого вы подозреваете?
- Кого подозреваю? – задумчиво потрогав шишку на затылке, повторила я. – Слушайте, у меня, кажется, мозги совершенно не работают после удара! Я же записывающие амулеты поставила в ресторане! Правда, только в зале… Надо проверить, работали ли они в момент нападения.
Амулеты работали и во всех подробностях записали, как весело пересмеивающаяся троица открывает двери и входит в главный зал следом за… Джузеппе. Нет, я конечно, знала, что он меня недолюбливает, но чтобы до такой степени?
Марко протянул мне пакет со льдом, чтобы приложить к затылку, я благодарно кивнула, и определённое чувство deja vu царапнуло по душе – вот точно так же два года назад я прикладывала лёд к пострадавшей голове, только протягивал мне его не синьор Фонтерутоли, а Дэн Паттерсон…
Проведя несложную параллель, я хмыкнула. Снова ресторан, снова удар по голове, что дальше? Убийство?
Ох, я бы без этого обошлась…
Размышления мои были прерваны Винченцо, ворвавшимся в ресторан. Он зло посмотрел на сержанта, тот вытянулся и отрапортовал:
- Преступник установлен, отправляю наряд для розыска и препровождения в Стражу.
- Кто?
- Джузеппе Фаначчи, повар! Мессере Арригони, разрешите идти?
- Мага-медика к синьоре вызвали?
Ту я запротестовала:
- Мне дали лёд на затылок и келимас внутрь, этого вполне достаточно! – Тут я помолчала мгновение и добавила с некоторой неловкостью: - Спасибо, что пришёл.
- Это мой город, - сердито ответил Винченцо. – И моя… Да, вот именно, моя девушка!
Тем временем официанты, руководимые вполне хорошо соображающей Стефанией, привели в порядок оба зала, собрав осколки и вытерев винные и ликёрные лужи, заменили испачканные скатерти, расставили по местам приборы и букеты. С кухни доносилось звяканье кастрюль, подтверждавшее, что жизнь потихоньку налаживается. Я огляделась – белые скатерти, яркая посуда, живые цветы на столах. По стенам висят вперемешку рисунки и небольшие картины, фотографии владельца ресторана с именитыми гостями, вышивки… Над каждым столом закреплен магический светильник, при желании гость может активировать и полог тишины. Негромкая музыка, аромат свежей травы и печеных яблок – ах, какую гору исследований я прочитала, сколько библиотек и лабораторий излазила, чтобы получить доказательства того, что именно это сочетание запахов подталкивает посетителя остановиться, сесть за столик, открыть меню…
Да, при папаше Бронтолоне было иначе, так что же, надо остановиться и закостенеть?
Иди ты к Тёмному, ревнивец Джузеппе! Я буду делать то, что считаю нужным. Точка.
Винченцо потрепал меня по руке, отрывая от размышлений:
- Тебя проводить домой?
- Зачем? – спросила я с искренним недоумением. – Со мной всё в порядке, мы сегодня откроемся на ужин. Придёшь?
- Постараюсь, - неопределённо ответил он.
- Стефания! – позвала я. – Мне пока трудно говорить громко, попроси поваров подойти сюда.
- Так синьора, поваров, кроме нас с вами, не осталось! Пьетро и не приходил…
- А закупки он сделал, ты смотрела? – прервала я её.
- Ничего он не сделал! В холодильной камере осталось немного козлятины, десяток кусков говядины, грибы и яйца. Ну, сливки ещё есть, сыр и овощи, понятное дело. Рыбы нет…
- И рынок уже закрыт… - я посмотрела на часы. – Да, почти два. Ну что же, так ещё интереснее! Я сделаю начинку для равиоли, пару соусов к пасте и подготовлю суп. А ты, пока творишь тесто, поразмысли, как нам организовать закупки.
- Угу… - девушка сдула со лба прядь волос, надвинула поглубже белый поварской колпак и крикнула так громко, что у меня зазвенело в ушах: - Лючано! Идем, будешь мне помогать сегодня!
Винченцо разбудил приятеля довольно рано. То есть, по мнению самого Джона, это была совершено несусветная рань, особенно если учесть, как они вчера засиделись в «Старой кошке» - десять утра, время самого сладкого сна! Но неумолимый рок в лице Арригони-младшего твердой рукой повлек Довертона в умывальню, а затем и завтракать.
Умытый, наевшийся и проснувшийся бритвальдец допивал третью чашку кофе, когда коммуникатор Винченцо засигналил. Достав аппарат, тот молча выслушал сказанное и так переменился в лице, что Джон насторожился и по привычке зафиксировал время: без десяти двенадцать.
- На Лизу напали и разгромили «Кантину», - сообщил Арригони, запихивая коммуникатор в карман. – Я пошел туда, а ты спустись в конюшню и выбери, как мы поедем к определенной вчера точке, в экипаже или верхом. Пусть Лука подготовит всё, я вернусь, думаю, через полчаса!
Договаривая последние слова, он выбежал из малой столовой.
- Вот так вот, Неро, - со вздохом сказал Довертон; кот, сидящий на соседнем стуле, приоткрыл один глаз и посмотрел на него без интереса, после чего дернул спиной и отвернулся. – Между прочим, это ты должен решать, как мы поедем, мне-то все равно. А тебя в прошлый раз в экипаже укачало.
Неро спрыгнул со стула, подошёл к двери и коротко мявкнул.
- Ну, хорошо, пойдем, - Джон со вздохом взглянул на последнюю фокаччу и отворил дверь, пропуская мохнатого компаньона вперед.
Конюшня в Каза Арригони была большая, два десятка лошадей и пара пони. Ну, так и семья не маленькая… Разумеется, глава рода, мессере Лоренцо, внимательно следил за последними новинками в конструировании экипажей, и в каретном сарае стояли три роскошных экземпляра, в том числе последний «Даймлер 640 ТК». Но сердце мессере Лоренцо было навсегда отдано подопечным Луки, конюха. И по делам глава рода чаще всего ездил на великолепном караковом жеребце по кличке Тонанте (Громовержец).
Следом за котом Джон вошел в конюшню, поздоровался с Лукой и сказал:
- Ну, Неро, если ты желаешь ехать со мной верхом, так выбирай лошадь.
- Что это вы выдумали, мессере Джованни, кота спрашивать? – хмыкнул конюх. – Вы бы меня спросили, так я бы и сказал…
- Тс-с! – Довертон поднес палец к губам; глаза его смеялись. – Мой компаньон изъявил желание познакомиться с конюшней. Может, он сюда ночевать придет?
Неро выразил своё отношение к этому предположению, в очередной раз дернув спиной, и продолжил неспешную прогулку вдоль стойл. Притормозил возле
Слева возле стола хорошенькая девушка с волосами, выкрашенными светлыми и темными полосами, просвещала группу из пяти или шести посетителей, иллюстрируя свой рассказ плавными взмахами руки с бокалом белого вина. Гости заворожённо следили за тем, как светло-соломенная жидкость вспыхивает вдруг в лучах потолочных светильников то золотым, то белым, то вдруг зеленым. Винченцо подмигнул ей, получил в ответ ослепительную улыбку, проигнорировал завистливый взгляд рыжебородого гнома и толкнул неприметную дверку за стойкой.
Антонио Дельгато обнаружился в своей лаборатории с пробиркой в одной руке и тонкой пипеткой в другой.
- Мэтр, к вам можно? – спросил молодой человек.
- Только помолчи минутку, - буркнул в ответ Дельгато.
Оба гостя сели на табуреты чуть в стороне от алхимического стола и затихли.
Не прошло и десяти минут, как мэтр аккуратно поставил пробирку в штатив, положил пипетку в кучу использованной посуды и, схватив карандаш, что-то записал в толстой тетради.
- Ну, вот, - удовлетворенно сказал он. – Кислотность в норме, слава Вакхусу. Знаешь, после такой сокрушительной неудачи с нашей лучшей Canaiolo Nero я опасался, что на наши виноградники залетела некая неведомая зараза…
- И что же? – жадно спросил Винченцо.
Мэтр воздел указательный палец и сразу стал так похож на профессора Снустульварссона, гнома, преподававшего Довертону в студенческие годы магию земли, что он невольно хмыкнул. Дельгато поглядел на него. Глаза винодела были голубыми и такими яркими на загорелом лице, что, казалось, они сияли.
- Что вас развеселило, молодой человек? – немного сварливо спросил он.
- Простите, мэтр, - повинился Джон. – Вы напомнили мне одного из преподавателей в Академии Лютеции.
- Ладно… В тот момент, когда ты, Джованни, меня перебил, я хотел сказать, что предположил иное происхождение наших неприятностей. И не только предположил, но и доказал! Вот! – Дельгато приподнял штатив с пробирками, содержащими разноцветные жидкости. – Вот мои доказательства!
- И что же это было? – терпеливо спросил Довертон.
- Проклятие!
- Хм… Интересно… И оно было наложено на конкретный виноградник?
- Пока не знаю. У нас пострадал лишь кусок… я бы сказал, клин в форме неправильного треугольника, занятый лозами Canaiolo Nero. Хочу связаться с соседями и узнать, не задело ли их.
- То есть, Canaiolo все-таки погублен не полностью? – переспросил Винченцо. – Ну слава всем богам!
- Простите, мэтр, - Джон взял за локоть Антонио, уже увлекшегося какой-то этикеткой. – Вы не могли бы на карте нарисовать границы этого участка?
- Что? А, конечно! Только карты у меня нет…
- Это не проблема, - Довертон пробормотал формулу заклинания, и в воздухе развернулась карта Лукки и её окрестностей. – Прошу вас!
Что-то бормоча под нос, Дельгато осмотрел предложенную схему и уверенно ткнул пальцем в её угол.
- Вот эту зону увеличь, пожалуйста! Ага, очень хорошо! Примерно вот так…
Его карандаш обрисовал треугольник, вершиной направленный к северо-востоку от города; след карандаша загорался в воздухе холодной голубой линией и будто прилипал к карте.
- Интересно… Может, конечно, и проклятие… Но я бы осмелился предположить, что это был откат от неверно кастованной формулы. Я видел что-то подобное. Причем возникает откат именно в такой форме тогда, когда ошибка не в текстовой части, а в жесте.
- И тогда получается, что искомый маг сидит где-то здесь?
Карандаш уперся в точку на самой границе зоны, показанной картой.
Глава 5.
Известное дело, если утро начинается паршиво, то самое разумное, что можно сделать – это снова влезть под одеяло и оставаться там до конца дня.
Вчера я закончила работу в два ночи, вполне могла бы уже через четверть часа обнимать подушку, но… Вот именно, что «но». Прогулка под темными кронами старых деревьев на городской стене в компании Винченцо Арригони показалась мне привлекательнее свидания с Морфеусом. На тот момент.
Но в восемь утра, когда кошка синьоры Марии, моей квартирной хозяйки, громко пожелала непременно войти в мою комнату, полуторачасовая прогулка уже не представлялась разумной.
Кошка устроилась на моих ногах, тщательно вылизалась, спрыгнула с кровати и потребовала её выпустить. Видимо, с ней вместе улетел и сон. Поворочавшись с полчаса, я сдалась и встала. Продержусь денёк на кофе…
Войдя в ресторан, уже привычным движением я потянулась к своему шкафчику за белой курткой, когда краем глаза заметила движение за спиной. Удивившись – вроде никого ещё не должно было быть на месте – я начала было поворачиваться, когда на мою голову обрушился сильный удар. В глазах потемнело, и я успела лишь заметить, как метнулся к моему лицу терракотовый кафель на полу.
В себя пришла от того, что за шиворот мне лилась холодная вода, а чья-то рука похлопывала по щекам. Приоткрыла глаза: на коленях надо мной стояла Стефания.
- Ну, слава святому Мартину, очнулась! – сказала девушка. – Да не лей ты уже воду, лучше налей полстакана келимаса, чтобы синьора могла прийти в себя.
Я трепыхнулась, попытавшись сесть, но холодная рука Стефании прижала меня к полу.
- Рано ещё. Синьора, полежите минутку, пока Марко принесет келимас. А потом осторожненько попробуем встать.
- Сколько… - прохрипела я, откашлялась и договорила: - Сколько я так провалялась?
- Сейчас без четверти двенадцать, мы здесь минут десять.
- А я пришла в одиннадцать… То есть, примерно тридцать пять минут у нашего злоумышленника было… - Взяв протянутый мне стакан, я отпила глоток, перевела дух и залпом допила остальное. – Марко, помоги мне встать, пожалуйста.
Сомелье подхватил меня под руку, и я поднялась. Ноги, надо признаться, подгибались, но я храбро проковыляла к креслу, села и огляделась. Опрокинутые стулья, куча битого стекла на полу, резко пахнущие разноцветные лужи… Кто-то тут неплохо порезвился.
- Наши потери?
- Ерунда! – уверенно ответила Стефания. – До винного погреба они не добрались.
- А стазисный ларь? – тут по моей спине строем пошли мурашки.
В стазисном ларе хранились самые дорогостоящие и скоропортящиеся продукты: свежие трюфели, деликатесная рыба, ягоды, икра… Если вандалы добрались до него, сумму потерь сразу можно будет умножать на десять. Правда, чтобы вскрыть на совесть зачарованную ёмкость, нужно быть достаточно сильным магом или иметь специальный амулет, но я же пока не знаю, кто тут так поработал.
- Сейчас проверю! - девушка сорвалась с места.
- Марко, напиши объявление, что сегодня «Кантина» откроется только на ужин, с семи часов, и повесь на дверь.
Молодой человек кивнул и тоже умчался, а я потрогала затылок. Шишка была, но не чрезмерная. Все-таки меня не хотели убить, что не может не радовать…
- Ларь пытались вскрыть, но не преуспели! – доложила Стефания, после чего виновато потупилась. – Но в комнате с пряностями того… побили кое-что и разбросали.
Я перевела дух. Какое счастье, что я забыла пакет с драгоценным шафраном у себя в комнате! Все остальное легко восстановить, а вот настоящий шафран мне только вчера прислали из Сиама родители. Пакет весом в сто граммов стоил больше тысячи дукатов, это единственная пряность, цена на которую не изменилась за тысячу лет.
- Ничего, приберемся, – махнула я рукой. – Вон уже Карло пришёл, начинайте потихоньку приводить всё в порядок, а я вызову городскую стражу.
- Вам бы полежать, Лиза…
- Переживу.
Вызвав наряд стражи, я минуту подумала, потом достала карточку, сунутую мне в карман Винченцо еще на первой нашей прогулке, и набрала номер. Глупо было бы не воспользоваться знакомством с одним из главных людей в городе…
Начальник патруля, долговязый сержант с бритой наголо головой, поглядел на поцарапанный стазис-ларь, почесал за ухом и спросил:
- Ущерб большой?
- По имуществу и продуктам дукатов сорок – пятьдесят.
- То есть, небольшой, - глубокомысленно кивнул он. – Значит, дело заводить не будем?
- А вас, сержант, не смущает то, что в городе есть кто-то, способный разгромить приличный ресторан и ударить по голове девушку? – разозлилась я. – И моя голова тоже, знаете ли, мне дорога! Откуда мне знать, что сегодня вечером этот некто не подстережет меня на улице и не повторит попытку?
- Я понял, понял! – под моим яростным напором стражник даже отступил на шаг. – Тогда прошу вас, синьора, обдумать, кого вы подозреваете?
- Кого подозреваю? – задумчиво потрогав шишку на затылке, повторила я. – Слушайте, у меня, кажется, мозги совершенно не работают после удара! Я же записывающие амулеты поставила в ресторане! Правда, только в зале… Надо проверить, работали ли они в момент нападения.
Амулеты работали и во всех подробностях записали, как весело пересмеивающаяся троица открывает двери и входит в главный зал следом за… Джузеппе. Нет, я конечно, знала, что он меня недолюбливает, но чтобы до такой степени?
Марко протянул мне пакет со льдом, чтобы приложить к затылку, я благодарно кивнула, и определённое чувство deja vu царапнуло по душе – вот точно так же два года назад я прикладывала лёд к пострадавшей голове, только протягивал мне его не синьор Фонтерутоли, а Дэн Паттерсон…
Проведя несложную параллель, я хмыкнула. Снова ресторан, снова удар по голове, что дальше? Убийство?
Ох, я бы без этого обошлась…
Размышления мои были прерваны Винченцо, ворвавшимся в ресторан. Он зло посмотрел на сержанта, тот вытянулся и отрапортовал:
- Преступник установлен, отправляю наряд для розыска и препровождения в Стражу.
- Кто?
- Джузеппе Фаначчи, повар! Мессере Арригони, разрешите идти?
- Мага-медика к синьоре вызвали?
Ту я запротестовала:
- Мне дали лёд на затылок и келимас внутрь, этого вполне достаточно! – Тут я помолчала мгновение и добавила с некоторой неловкостью: - Спасибо, что пришёл.
- Это мой город, - сердито ответил Винченцо. – И моя… Да, вот именно, моя девушка!
Тем временем официанты, руководимые вполне хорошо соображающей Стефанией, привели в порядок оба зала, собрав осколки и вытерев винные и ликёрные лужи, заменили испачканные скатерти, расставили по местам приборы и букеты. С кухни доносилось звяканье кастрюль, подтверждавшее, что жизнь потихоньку налаживается. Я огляделась – белые скатерти, яркая посуда, живые цветы на столах. По стенам висят вперемешку рисунки и небольшие картины, фотографии владельца ресторана с именитыми гостями, вышивки… Над каждым столом закреплен магический светильник, при желании гость может активировать и полог тишины. Негромкая музыка, аромат свежей травы и печеных яблок – ах, какую гору исследований я прочитала, сколько библиотек и лабораторий излазила, чтобы получить доказательства того, что именно это сочетание запахов подталкивает посетителя остановиться, сесть за столик, открыть меню…
Да, при папаше Бронтолоне было иначе, так что же, надо остановиться и закостенеть?
Иди ты к Тёмному, ревнивец Джузеппе! Я буду делать то, что считаю нужным. Точка.
Винченцо потрепал меня по руке, отрывая от размышлений:
- Тебя проводить домой?
- Зачем? – спросила я с искренним недоумением. – Со мной всё в порядке, мы сегодня откроемся на ужин. Придёшь?
- Постараюсь, - неопределённо ответил он.
- Стефания! – позвала я. – Мне пока трудно говорить громко, попроси поваров подойти сюда.
- Так синьора, поваров, кроме нас с вами, не осталось! Пьетро и не приходил…
- А закупки он сделал, ты смотрела? – прервала я её.
- Ничего он не сделал! В холодильной камере осталось немного козлятины, десяток кусков говядины, грибы и яйца. Ну, сливки ещё есть, сыр и овощи, понятное дело. Рыбы нет…
- И рынок уже закрыт… - я посмотрела на часы. – Да, почти два. Ну что же, так ещё интереснее! Я сделаю начинку для равиоли, пару соусов к пасте и подготовлю суп. А ты, пока творишь тесто, поразмысли, как нам организовать закупки.
- Угу… - девушка сдула со лба прядь волос, надвинула поглубже белый поварской колпак и крикнула так громко, что у меня зазвенело в ушах: - Лючано! Идем, будешь мне помогать сегодня!
Винченцо разбудил приятеля довольно рано. То есть, по мнению самого Джона, это была совершено несусветная рань, особенно если учесть, как они вчера засиделись в «Старой кошке» - десять утра, время самого сладкого сна! Но неумолимый рок в лице Арригони-младшего твердой рукой повлек Довертона в умывальню, а затем и завтракать.
Умытый, наевшийся и проснувшийся бритвальдец допивал третью чашку кофе, когда коммуникатор Винченцо засигналил. Достав аппарат, тот молча выслушал сказанное и так переменился в лице, что Джон насторожился и по привычке зафиксировал время: без десяти двенадцать.
- На Лизу напали и разгромили «Кантину», - сообщил Арригони, запихивая коммуникатор в карман. – Я пошел туда, а ты спустись в конюшню и выбери, как мы поедем к определенной вчера точке, в экипаже или верхом. Пусть Лука подготовит всё, я вернусь, думаю, через полчаса!
Договаривая последние слова, он выбежал из малой столовой.
- Вот так вот, Неро, - со вздохом сказал Довертон; кот, сидящий на соседнем стуле, приоткрыл один глаз и посмотрел на него без интереса, после чего дернул спиной и отвернулся. – Между прочим, это ты должен решать, как мы поедем, мне-то все равно. А тебя в прошлый раз в экипаже укачало.
Неро спрыгнул со стула, подошёл к двери и коротко мявкнул.
- Ну, хорошо, пойдем, - Джон со вздохом взглянул на последнюю фокаччу и отворил дверь, пропуская мохнатого компаньона вперед.
Конюшня в Каза Арригони была большая, два десятка лошадей и пара пони. Ну, так и семья не маленькая… Разумеется, глава рода, мессере Лоренцо, внимательно следил за последними новинками в конструировании экипажей, и в каретном сарае стояли три роскошных экземпляра, в том числе последний «Даймлер 640 ТК». Но сердце мессере Лоренцо было навсегда отдано подопечным Луки, конюха. И по делам глава рода чаще всего ездил на великолепном караковом жеребце по кличке Тонанте (Громовержец).
Следом за котом Джон вошел в конюшню, поздоровался с Лукой и сказал:
- Ну, Неро, если ты желаешь ехать со мной верхом, так выбирай лошадь.
- Что это вы выдумали, мессере Джованни, кота спрашивать? – хмыкнул конюх. – Вы бы меня спросили, так я бы и сказал…
- Тс-с! – Довертон поднес палец к губам; глаза его смеялись. – Мой компаньон изъявил желание познакомиться с конюшней. Может, он сюда ночевать придет?
Неро выразил своё отношение к этому предположению, в очередной раз дернув спиной, и продолжил неспешную прогулку вдоль стойл. Притормозил возле
