- Ладно, ты эту историю расследовал, убийцу нашёл, а кот-то тут причём?
Протянув руку, Довертон вместо ответа сказал:
- Неро, иди сюда!
Кот зевнул во всю пасть, но встал, подошёл к беседке и легко вспрыгнул на скамейку рядом со своим человеком. Тот погладил его, почесал за ухом и пояснил:
- Он принадлежал одной из погибших.
- Мэйн-кун? Деревенской ведьме? – Винченцо энергично покрутил головой. – Не верю!
- Как ты себе представляешь эту самую деревенскую ведьму? – вопросом на вопрос ответил Джон.
- Ну-у… Старая, сгорбленная, с клюкой, с двумя зубами…
- Да-да, ещё добавь «хромая и летает в ступе». Получается росская Баба-яга, дорогой мой. А это совсем другой элемент фольклора. Женщина, у которой жил тогда Неро, закончила Университет Люнденвика по специальности «Целительство и лечебная магия». Она, конечно, была немолода, за двести уж точно, и уехала в Эрин, когда потеряла магию. Госпожа Баллимек участвовала в ликвидации эпидемии багровой трясовицы в Хиндустане в 1946 и выгорела начисто. А котёнка ей привезли соученики, они навещали её достаточно часто.
- Интересно ты живешь, - с лёгкой завистью сказал Винченцо. – А я тут между виноградниками, фермами и интриганами из городского совета совсем расслабился.
- Ничего, соберешься, - пожал плечами его собеседник. – Такое у меня чувство, что с этой историей тебе придётся вспомнить не только магические формулы, но и некоторые армейские навыки. Кстати, напомни мне, почему мы с тобой пытаемся спросить у Уго разрешения посетить его, а не открываем с ноги дверь в башню… что он там арендовал?
- Башню Фортиджи. Думаю, мы не вламываемся туда по двум причинам.
- Так-так, интересно?
- Во-первых, у нас нет официального разрешения. Более того, если я правильно помню, - и Винченцо довольно ехидно прищурился, - официально открытого дела тоже нет. Так?
- Ну, допустим. А во-вторых?
- А во-вторых, башни эти для того и строились, чтобы при необходимости хозяева могли там отсиживаться сколь угодно долго. Двери и стены зачарованы, не взломаешь и не поднимешься, пользуясь «кошками», окна начинаются на высоте третьего этажа, портал внутрь не откроешь, размажет, как помидор под каблуком. Так-то вот…
- Хм… Ладно, а слуги у него там есть?
- Не знаю… - с интересом взглянув на друга, Винченцо приподнялся и неожиданно гаркнул: - Пьетро!
Неро слетел со скамейки и зашипел, встопорщив шерсть, голуби вспорхнули с карниза, хлопая крыльями, а из дверей конюшни выглянул седоусый дядька в когда-то белых полотняных штанах и укоризненно покачал головой:
- Здесь я!
- Пьетро, скажи мне, Мария вернулась с рынка?
- Проверю, - и немногословный конюх исчез вновь за дверью.
- Мария – его жена, наша кондитерша. Все городские новости она узнает непостижимым образом раньше всех. Мне даже кажется иной раз, что она бывает в курсе последних событий за пять минут до того, как они происходят.
- Звали, синьор? – круглолицая женщина лет пятидесяти в белом фартуке и чепце, отделанной кружевами, неспешно подошла к беседке.
- Прости, Мария, что отвлёк от дел, - вежливо начал Винченцо.
- Пустое, синьор, спрашивайте, - отмахнулась та.
- Ты, случайно, не знаешь, кто готовит завтраки в башне Фортиджи?
- Молодому Уго? – Женщина скептически хмыкнула. – Ну, он-то губы раскатал, хотел Луиджи Скаппи нанять, но тот отказался. Я, говорит, отцу вашему прислуживать не стал, и вам не стану. Из большого дома к нему тоже никто не пошёл, да и бабка не пустила бы, она его не признала. Так что убирает в башне и завтраки подаёт Марио-Леворукий, а как уж Уго с остальным управляется, то мне неведомо.
- Понятно. Спасибо, Мария, ты нам очень помогла.
Присев в книксене, кондитерша удалилась, а Винченцо почесал в затылке:
- Это нам ничем не поможет. Марио потому и носит такое прозвище, что всё делает так, будто у него обе руки левые, но вполне мог бы называться Марио-Непросыхающий, поскольку полностью трезвым его никто и никогда не видел. Но знаешь, что… мы можем просто пойти и постучать в дверь!
- Сейчас?
- Одиннадцать утра, для делового визита самое время. Сколько я помню, Уго никогда не вставал рано утром.
Воскресный день почти все жители Лация проводят одинаково: просыпаются поздно, завтракают неторопливо и с удовольствием, к полудню идут на службу в ту церковь, которая ближе им по духу, после молитвы выпивают по стаканчику доброго вина и ложатся спать, чтобы переждать жару. А вот ближе к вечеру, часов в шесть, выползают из дому и идут ужинать – кто к родным, кто в ближайшую таверну, а кто и в хороший ресторан.
Зная эти местные традиции, сегодня мы на ланч даже и не открывались, а сосредоточились на ужине. Пару дней назад некая добрая фея прислала на кухню «Кантины» несколько ящиков отборных овощей, и среди них – отличные артишоки. Их я и собиралась сделать коронным номером сегодняшнего вечера.
- Значит, так, - я загибала пальцы, глядя на Стефанию, трудолюбиво вычищающую из зелёно-фиолетовых недозрелых соцветий мохнатые серединки. – Для закусок сделаем жареные по-иудейски, маринованные и томлёные с мятой и чесноком по-римски. Для горячего – свиной рулет, начинённый сырокопчёным окороком и артишоками, и, пожалуй, сделаем из них же соус к пасте.
- Еще можно фаршированные запечь, - внесла свою лепту девушка.
- Точно, - поддержал её помощник повара Массимо. – Три штуки на порцию, один с мясом, второй с сыром и шпинатом, третий… м-м-м… во, с рубленой ветчиной и рикоттой!
- Принято, - кивнула я. – Работаем.
Отвлекла всех от овощей Джемма, влетевшая на кухню с вытаращенными глазами:
- У… меня… новости! – выдохнула она, сгибаясь в попытке отдышаться.
- Сядь, - хладнокровно толкнула девушку в плечо Франка. – Отдышись, выпей вот глоток воды, а потом рассказывай. Да не части!
- Значит, так, - сообщила переведшая дух официантка. – Мессере Лучано Понтедра выдаёт замуж внучку!
Молчание повисло в ресторане.
- И что? – через несколько секунд осведомилась я, поняв, что продолжения не будет.
- Погоди, я, кажется, поняла, - остановила меня Франка. – Ты хочешь сказать, что старая выдра Мария Скварчалупи не станет готовить свадебный торт?
- Именно! – торжествующе воскликнула Джемма.
- А теперь, пожалуйста, пояснения! Потребовала я.
- Пойдём, выпьем кофе. Это достаточно долгий разговор, - Франка потянула меня за руку в сторону зала. – Они закончат с овощами, а Стефания подготовит мясо.
Мы сели за столик в полутёмном пустом ресторанном зале, через минуту Массимо принёс две чашки и сливочник, и Франка начала рассказ:
- Мария Скварчалупи всю жизнь была кухаркой и экономкой в Каза Понтедра. Ну, по крайней мере, последние сорок лет – так точно. Не скажу, чтобы она уж так безупречно готовила, но мессере Лучано был доволен, он вообще человек простой, ему лучше гармуджи нету супа. Так сложилось, что у мессере единственная внучка, Камилла, он в ней души не чает. Конечно, всяких племянников и троюродных полно, но своя, родная – вот только Ками. Девочка закончила университет в Медиолануме и вернулась в Лукку, учиться руководить домом. Семье Понтедра принадлежат несколько больших ферм, они обрабатывают кожи, ну и обувь шьют и всякое такое.
- Постой-ка, у них на торговой марке картинка, высокий арочный мост?
- Да.
- О, я тут как раз тут купила их туфли, - я вытянула вперёд ногу и покрутила ступнёй. – Отличная работа, и красиво!
- Это да… - Франца допила кофе. – Ну так вот, с этим всем хозяйством Камилла справляется, её хорошо учили. Да к тому же, как говорят, у неё есть магия земли, небольшая, но в деле очень полезная. А вот с Марией она не справилась. Та отказалась дать для проверки расходные книги, заявила, что за ней пересчитывать имеет право только сам мессере.
- Ну так мессере, наверное, может дать распоряжение? – не поняла я.
- Понимаешь, это будет означать, что Камилла всё ещё не признана хозяйкой. Мария должна отдать ей ключи и расходные книги и получить их назад.
- Сложно как тут у вас… - я пожала плечами. – Ладно. Но я всё равно не понимаю, какое отношение к нашему ресторану имеют дрязги между хозяйкой и кухаркой?
- Да получается, что самое прямое. Если Камилла выходит замуж, кто-то должен готовить свадебный обед.
- Не только обед, - вмешалась незаметно вышедшая из кухни Джемма. – Через две недели помолвка, через три месяца свадьба, так что два праздника выходит…
Я задумчиво почесала нос. Конечно, заманчиво получить заказ на два грандиозных обеда, но влезать между двух женщин, схватившихся за власть в семье… ой, что-то мне не хочется.
- Скажи мне, Франка… - протянула я. – Скажи мне. пожалуйста, а что, синьора Скварчалупи имела какие-то основания считать, что… э-э-э… хозяйкой Каза Понтедра станет кто-то другой, не Камилла?
- Ну, кто там знает, фонарь в её спальне никто не зажигал. Конечно, мессере Лучано давно вдовеет, лет двадцать уже, и Мария тогда была вполне в самом соку. Но синьорой Понтедра она не стала. А теперь уж что…
- Давай тогда так, - приняла я решение. – Наверняка же ты кого-то знаешь из этой семьи?
- Конечно, - кивнула Франка.
- Разузнай, что там и как, куда весы склоняются. А я пока прикину, что можно предложить для такого случая. Кстати, Джемма, а кто жених, известно?
- Нет, синьора, никто не знает!
- Тогда вопрос откладываем и вернёмся к нему во вторник!
- Кстати, - вспомнила вдруг Франка. – Я же добыла нам бричку!
Дверь башни Фортиджи распахнулась практически в ту же минуту, когда Винченцо прикоснулся к дверному молотку. В дверном проёме стоял высокий и поджарый молодой человек, загорелый настолько, что, если бы не черты лица, его можно было бы принять за чернокожего.
- О! – сказал он с некоторым изумлением. – Арригони! А я-то думал, это Леворукий пришёл.
- Как видишь, нет.
Показалось Джону, или в голосе Винченцо и в самом деле прозвучала некоторая неловкость? Тем временем молодой человек сделал шаг назад и с шутовским поклоном провозгласил:
- Милости просим, мессере!
Внутри башни было прохладно и темно после жаркого полуденного солнца. Ничего, кроме одинокой вешалки, на первом этаже не было; хозяин начал быстро подниматься по винтовой лестнице, продолжая неумолчно говорить:
- Конечно, нанять Марио-Леворукого было не самой хорошей идеей, но очень уж хотелось, чтобы кто-нибудь ходил на рынок и варил мне кофе по утрам. Да, и посуда! Я терпеть не могу мыть посуду, а бытовая магия мне никогда не подчинялась, обидно, да? Земля и смерть вообще не самое весёлое сочетание стихий, а ещё оно сильно ограничивает возможности…
Ступени вились вокруг массивного деревянного столба, вдоль стены в качестве перил сквозь металлические кольца протянули толстый канат. Лестница, кажется, была бесконечной, голос Уго звенел, не переставая, и Довертон даже обалдел слегка, когда всё закончилось и они вывалились в залитую солнцем комнату. Большая, восьмиугольная, она занимала весь второй этаж и, судя по всему, служила кабинетом и гостиной. Для обозначения первой функции здесь находился солидный письменный стол с поверхностью, крытой зеленой кожей; вторую представляли несколько кресел, сдвинутых к камину. На эти кресла и показал хозяин, сказав:
- Прошу вас, присаживайтесь. Кофе не предлагаю, потому что Марио так и не явился сегодня. Но могу открыть бутылку «Верначчи»…
- Не стоит, - мягко прервал его Винченцо. – Время раннее. Да и мы по делу.
- Да? – брови Уго взметнулись высоко. – Ну что же, тогда я готов слушать.
И он замер в кресле.
Джону показалось, что Винс проворчал сквозь зубы еле слышно: «Позёр!», но вслух было сказано совсем другое:
- Во-первых, разреши тебе представить моего близкого друга Джона Довертона из Люнденвика, прихавшего сюда по делу.
- Рад знакомству, синьор, - отмер Уго. – И что же за дело привело вас в нашу маленькую Лукку?
- Королевский приказ, - коротко ответил Довертон, щелкнул пальцами, и в воздухе перед загорелым лицом молодого человека развернулся свиток с красной королевской печатью. – Я расследую магические преступления. Совершённые в последнее время на территории Союза королевств.
- Интересно, - Уго невесть с чего развеселился. – Тогда я и вовсе не понимаю, что привело вас в мою временную обитель!
Представитель Службы магбезопасности открыл было рот, чтобы задать подготовленные вопросы… потом закрыл его и усмехнулся.
- Давай так, - предложил он. – Я тебе расскажу, в чём моя проблема, а ты поделишься информацией.
Над историей со сбежавшими невестами Уго хохотал, как и над озверевшими котами, но потом притих и слушал внимательно.
- Это всё? – спросил он, когда Джон закончил свой рассказ.
- Всё, что мне удалось свести воедино. Скорее всего, были и ещё какие-то случаи, которые до магбезопасности просто не дошли.
- А почему во всё это влез ты? Согласись, было бы логично, если бы отравления расследовала местная стража, а взбесившимися животными занималась… не знаю, кто там есть, соответствующее ведомство, в общем. Вообще, скажи мне, что конкретно входит в сферу интересов вашей Службы?
- Хм… Ну, согласно указу короля Дойчланда Людвига Седьмого, а первым отделение Службы создал именно он в 1218 году от Открытия Дорог, мы расследуем все преступления, а равно странные и необычные случаи, совершённые с применением заклинаний, магически заряженных амулетов или артефактов. Кроме этого, в сферу наших интересов входят преступления и странности, связанные с разумными и полуразумными магическими существами и сущностями, а также магическими животными.
- Разумные сущности – это домашние духи? – спросил Уго; рассказ явно его заинтересовал. Молодой человек подался вперёд и не отрывал взгляда от лица Довертона.
- Не только. Домовые, брауни и домашние духи – только одна из разновидностей таких сущностей. Есть ещё лешие и дриады, например. А вот русалки или, например, корриган, считаются полуразумными.
- Ага… А магические животные – это мантикора?
- Кто угодно, от виверны до единорога. Кое-кто из них безопасен, но большинство желает только жрать, и не откажется употребить в пищу сапиенса. Доводилось мне как-то заниматься последствиями деревенского колдовства, вызвавшего появление пиявицы, в жизни не забуду! – и Джона явственно передёрнуло.
- Ладно. Я понял, - Уго о чём-то напряжённо размышлял. – Что ты хотел спросить у меня?
- Для начала – почему была украдена ваша семейная книга?
- Так ведь не только наша…
- Там всё более или менее понятно! – отмахнулся Довертон. – Гуиниджи закончились, и кто-то желает предотвратить появление нового наследника. Две другие – явная попытка сжить со свету глав семей, судя по тому, как они выглядели, вчера, их книги были уничтожены. Но вот книга делла Кастракани, как мне кажется, совсем другое дело.
- Ты в курсе, что Козима не желает меня признавать?
Джон согласно кивнул, а молчавший до сего момента Винченцо хмыкнул:
- Это ты об этом не распространяешься, а старая ведьма на каждом углу кричит, что ты – самозванец. Или, как вариант, что ты вовсе не сын её внука Пьетро делла Кастракани, а родился не то от проезжего торговца, не то от кого-то из соседей.
- Ну да, конечно, - кивнул Уго. – Особенно если учесть, что анализ крови проводился, как положено, при моём рождении и в день совершеннолетия. И на отца я похож, как две капли воды… Нет, тут всё очень просто.
Протянув руку, Довертон вместо ответа сказал:
- Неро, иди сюда!
Кот зевнул во всю пасть, но встал, подошёл к беседке и легко вспрыгнул на скамейку рядом со своим человеком. Тот погладил его, почесал за ухом и пояснил:
- Он принадлежал одной из погибших.
- Мэйн-кун? Деревенской ведьме? – Винченцо энергично покрутил головой. – Не верю!
- Как ты себе представляешь эту самую деревенскую ведьму? – вопросом на вопрос ответил Джон.
- Ну-у… Старая, сгорбленная, с клюкой, с двумя зубами…
- Да-да, ещё добавь «хромая и летает в ступе». Получается росская Баба-яга, дорогой мой. А это совсем другой элемент фольклора. Женщина, у которой жил тогда Неро, закончила Университет Люнденвика по специальности «Целительство и лечебная магия». Она, конечно, была немолода, за двести уж точно, и уехала в Эрин, когда потеряла магию. Госпожа Баллимек участвовала в ликвидации эпидемии багровой трясовицы в Хиндустане в 1946 и выгорела начисто. А котёнка ей привезли соученики, они навещали её достаточно часто.
- Интересно ты живешь, - с лёгкой завистью сказал Винченцо. – А я тут между виноградниками, фермами и интриганами из городского совета совсем расслабился.
- Ничего, соберешься, - пожал плечами его собеседник. – Такое у меня чувство, что с этой историей тебе придётся вспомнить не только магические формулы, но и некоторые армейские навыки. Кстати, напомни мне, почему мы с тобой пытаемся спросить у Уго разрешения посетить его, а не открываем с ноги дверь в башню… что он там арендовал?
- Башню Фортиджи. Думаю, мы не вламываемся туда по двум причинам.
- Так-так, интересно?
- Во-первых, у нас нет официального разрешения. Более того, если я правильно помню, - и Винченцо довольно ехидно прищурился, - официально открытого дела тоже нет. Так?
- Ну, допустим. А во-вторых?
- А во-вторых, башни эти для того и строились, чтобы при необходимости хозяева могли там отсиживаться сколь угодно долго. Двери и стены зачарованы, не взломаешь и не поднимешься, пользуясь «кошками», окна начинаются на высоте третьего этажа, портал внутрь не откроешь, размажет, как помидор под каблуком. Так-то вот…
- Хм… Ладно, а слуги у него там есть?
- Не знаю… - с интересом взглянув на друга, Винченцо приподнялся и неожиданно гаркнул: - Пьетро!
Неро слетел со скамейки и зашипел, встопорщив шерсть, голуби вспорхнули с карниза, хлопая крыльями, а из дверей конюшни выглянул седоусый дядька в когда-то белых полотняных штанах и укоризненно покачал головой:
- Здесь я!
- Пьетро, скажи мне, Мария вернулась с рынка?
- Проверю, - и немногословный конюх исчез вновь за дверью.
- Мария – его жена, наша кондитерша. Все городские новости она узнает непостижимым образом раньше всех. Мне даже кажется иной раз, что она бывает в курсе последних событий за пять минут до того, как они происходят.
- Звали, синьор? – круглолицая женщина лет пятидесяти в белом фартуке и чепце, отделанной кружевами, неспешно подошла к беседке.
- Прости, Мария, что отвлёк от дел, - вежливо начал Винченцо.
- Пустое, синьор, спрашивайте, - отмахнулась та.
- Ты, случайно, не знаешь, кто готовит завтраки в башне Фортиджи?
- Молодому Уго? – Женщина скептически хмыкнула. – Ну, он-то губы раскатал, хотел Луиджи Скаппи нанять, но тот отказался. Я, говорит, отцу вашему прислуживать не стал, и вам не стану. Из большого дома к нему тоже никто не пошёл, да и бабка не пустила бы, она его не признала. Так что убирает в башне и завтраки подаёт Марио-Леворукий, а как уж Уго с остальным управляется, то мне неведомо.
- Понятно. Спасибо, Мария, ты нам очень помогла.
Присев в книксене, кондитерша удалилась, а Винченцо почесал в затылке:
- Это нам ничем не поможет. Марио потому и носит такое прозвище, что всё делает так, будто у него обе руки левые, но вполне мог бы называться Марио-Непросыхающий, поскольку полностью трезвым его никто и никогда не видел. Но знаешь, что… мы можем просто пойти и постучать в дверь!
- Сейчас?
- Одиннадцать утра, для делового визита самое время. Сколько я помню, Уго никогда не вставал рано утром.
Воскресный день почти все жители Лация проводят одинаково: просыпаются поздно, завтракают неторопливо и с удовольствием, к полудню идут на службу в ту церковь, которая ближе им по духу, после молитвы выпивают по стаканчику доброго вина и ложатся спать, чтобы переждать жару. А вот ближе к вечеру, часов в шесть, выползают из дому и идут ужинать – кто к родным, кто в ближайшую таверну, а кто и в хороший ресторан.
Зная эти местные традиции, сегодня мы на ланч даже и не открывались, а сосредоточились на ужине. Пару дней назад некая добрая фея прислала на кухню «Кантины» несколько ящиков отборных овощей, и среди них – отличные артишоки. Их я и собиралась сделать коронным номером сегодняшнего вечера.
- Значит, так, - я загибала пальцы, глядя на Стефанию, трудолюбиво вычищающую из зелёно-фиолетовых недозрелых соцветий мохнатые серединки. – Для закусок сделаем жареные по-иудейски, маринованные и томлёные с мятой и чесноком по-римски. Для горячего – свиной рулет, начинённый сырокопчёным окороком и артишоками, и, пожалуй, сделаем из них же соус к пасте.
- Еще можно фаршированные запечь, - внесла свою лепту девушка.
- Точно, - поддержал её помощник повара Массимо. – Три штуки на порцию, один с мясом, второй с сыром и шпинатом, третий… м-м-м… во, с рубленой ветчиной и рикоттой!
- Принято, - кивнула я. – Работаем.
Отвлекла всех от овощей Джемма, влетевшая на кухню с вытаращенными глазами:
- У… меня… новости! – выдохнула она, сгибаясь в попытке отдышаться.
- Сядь, - хладнокровно толкнула девушку в плечо Франка. – Отдышись, выпей вот глоток воды, а потом рассказывай. Да не части!
- Значит, так, - сообщила переведшая дух официантка. – Мессере Лучано Понтедра выдаёт замуж внучку!
Молчание повисло в ресторане.
- И что? – через несколько секунд осведомилась я, поняв, что продолжения не будет.
- Погоди, я, кажется, поняла, - остановила меня Франка. – Ты хочешь сказать, что старая выдра Мария Скварчалупи не станет готовить свадебный торт?
- Именно! – торжествующе воскликнула Джемма.
- А теперь, пожалуйста, пояснения! Потребовала я.
- Пойдём, выпьем кофе. Это достаточно долгий разговор, - Франка потянула меня за руку в сторону зала. – Они закончат с овощами, а Стефания подготовит мясо.
Мы сели за столик в полутёмном пустом ресторанном зале, через минуту Массимо принёс две чашки и сливочник, и Франка начала рассказ:
- Мария Скварчалупи всю жизнь была кухаркой и экономкой в Каза Понтедра. Ну, по крайней мере, последние сорок лет – так точно. Не скажу, чтобы она уж так безупречно готовила, но мессере Лучано был доволен, он вообще человек простой, ему лучше гармуджи нету супа. Так сложилось, что у мессере единственная внучка, Камилла, он в ней души не чает. Конечно, всяких племянников и троюродных полно, но своя, родная – вот только Ками. Девочка закончила университет в Медиолануме и вернулась в Лукку, учиться руководить домом. Семье Понтедра принадлежат несколько больших ферм, они обрабатывают кожи, ну и обувь шьют и всякое такое.
- Постой-ка, у них на торговой марке картинка, высокий арочный мост?
- Да.
- О, я тут как раз тут купила их туфли, - я вытянула вперёд ногу и покрутила ступнёй. – Отличная работа, и красиво!
- Это да… - Франца допила кофе. – Ну так вот, с этим всем хозяйством Камилла справляется, её хорошо учили. Да к тому же, как говорят, у неё есть магия земли, небольшая, но в деле очень полезная. А вот с Марией она не справилась. Та отказалась дать для проверки расходные книги, заявила, что за ней пересчитывать имеет право только сам мессере.
- Ну так мессере, наверное, может дать распоряжение? – не поняла я.
- Понимаешь, это будет означать, что Камилла всё ещё не признана хозяйкой. Мария должна отдать ей ключи и расходные книги и получить их назад.
- Сложно как тут у вас… - я пожала плечами. – Ладно. Но я всё равно не понимаю, какое отношение к нашему ресторану имеют дрязги между хозяйкой и кухаркой?
- Да получается, что самое прямое. Если Камилла выходит замуж, кто-то должен готовить свадебный обед.
- Не только обед, - вмешалась незаметно вышедшая из кухни Джемма. – Через две недели помолвка, через три месяца свадьба, так что два праздника выходит…
Я задумчиво почесала нос. Конечно, заманчиво получить заказ на два грандиозных обеда, но влезать между двух женщин, схватившихся за власть в семье… ой, что-то мне не хочется.
- Скажи мне, Франка… - протянула я. – Скажи мне. пожалуйста, а что, синьора Скварчалупи имела какие-то основания считать, что… э-э-э… хозяйкой Каза Понтедра станет кто-то другой, не Камилла?
- Ну, кто там знает, фонарь в её спальне никто не зажигал. Конечно, мессере Лучано давно вдовеет, лет двадцать уже, и Мария тогда была вполне в самом соку. Но синьорой Понтедра она не стала. А теперь уж что…
- Давай тогда так, - приняла я решение. – Наверняка же ты кого-то знаешь из этой семьи?
- Конечно, - кивнула Франка.
- Разузнай, что там и как, куда весы склоняются. А я пока прикину, что можно предложить для такого случая. Кстати, Джемма, а кто жених, известно?
- Нет, синьора, никто не знает!
- Тогда вопрос откладываем и вернёмся к нему во вторник!
- Кстати, - вспомнила вдруг Франка. – Я же добыла нам бричку!
Дверь башни Фортиджи распахнулась практически в ту же минуту, когда Винченцо прикоснулся к дверному молотку. В дверном проёме стоял высокий и поджарый молодой человек, загорелый настолько, что, если бы не черты лица, его можно было бы принять за чернокожего.
- О! – сказал он с некоторым изумлением. – Арригони! А я-то думал, это Леворукий пришёл.
- Как видишь, нет.
Показалось Джону, или в голосе Винченцо и в самом деле прозвучала некоторая неловкость? Тем временем молодой человек сделал шаг назад и с шутовским поклоном провозгласил:
- Милости просим, мессере!
Внутри башни было прохладно и темно после жаркого полуденного солнца. Ничего, кроме одинокой вешалки, на первом этаже не было; хозяин начал быстро подниматься по винтовой лестнице, продолжая неумолчно говорить:
- Конечно, нанять Марио-Леворукого было не самой хорошей идеей, но очень уж хотелось, чтобы кто-нибудь ходил на рынок и варил мне кофе по утрам. Да, и посуда! Я терпеть не могу мыть посуду, а бытовая магия мне никогда не подчинялась, обидно, да? Земля и смерть вообще не самое весёлое сочетание стихий, а ещё оно сильно ограничивает возможности…
Ступени вились вокруг массивного деревянного столба, вдоль стены в качестве перил сквозь металлические кольца протянули толстый канат. Лестница, кажется, была бесконечной, голос Уго звенел, не переставая, и Довертон даже обалдел слегка, когда всё закончилось и они вывалились в залитую солнцем комнату. Большая, восьмиугольная, она занимала весь второй этаж и, судя по всему, служила кабинетом и гостиной. Для обозначения первой функции здесь находился солидный письменный стол с поверхностью, крытой зеленой кожей; вторую представляли несколько кресел, сдвинутых к камину. На эти кресла и показал хозяин, сказав:
- Прошу вас, присаживайтесь. Кофе не предлагаю, потому что Марио так и не явился сегодня. Но могу открыть бутылку «Верначчи»…
- Не стоит, - мягко прервал его Винченцо. – Время раннее. Да и мы по делу.
- Да? – брови Уго взметнулись высоко. – Ну что же, тогда я готов слушать.
И он замер в кресле.
Джону показалось, что Винс проворчал сквозь зубы еле слышно: «Позёр!», но вслух было сказано совсем другое:
- Во-первых, разреши тебе представить моего близкого друга Джона Довертона из Люнденвика, прихавшего сюда по делу.
- Рад знакомству, синьор, - отмер Уго. – И что же за дело привело вас в нашу маленькую Лукку?
- Королевский приказ, - коротко ответил Довертон, щелкнул пальцами, и в воздухе перед загорелым лицом молодого человека развернулся свиток с красной королевской печатью. – Я расследую магические преступления. Совершённые в последнее время на территории Союза королевств.
- Интересно, - Уго невесть с чего развеселился. – Тогда я и вовсе не понимаю, что привело вас в мою временную обитель!
Представитель Службы магбезопасности открыл было рот, чтобы задать подготовленные вопросы… потом закрыл его и усмехнулся.
- Давай так, - предложил он. – Я тебе расскажу, в чём моя проблема, а ты поделишься информацией.
Над историей со сбежавшими невестами Уго хохотал, как и над озверевшими котами, но потом притих и слушал внимательно.
- Это всё? – спросил он, когда Джон закончил свой рассказ.
- Всё, что мне удалось свести воедино. Скорее всего, были и ещё какие-то случаи, которые до магбезопасности просто не дошли.
- А почему во всё это влез ты? Согласись, было бы логично, если бы отравления расследовала местная стража, а взбесившимися животными занималась… не знаю, кто там есть, соответствующее ведомство, в общем. Вообще, скажи мне, что конкретно входит в сферу интересов вашей Службы?
- Хм… Ну, согласно указу короля Дойчланда Людвига Седьмого, а первым отделение Службы создал именно он в 1218 году от Открытия Дорог, мы расследуем все преступления, а равно странные и необычные случаи, совершённые с применением заклинаний, магически заряженных амулетов или артефактов. Кроме этого, в сферу наших интересов входят преступления и странности, связанные с разумными и полуразумными магическими существами и сущностями, а также магическими животными.
- Разумные сущности – это домашние духи? – спросил Уго; рассказ явно его заинтересовал. Молодой человек подался вперёд и не отрывал взгляда от лица Довертона.
- Не только. Домовые, брауни и домашние духи – только одна из разновидностей таких сущностей. Есть ещё лешие и дриады, например. А вот русалки или, например, корриган, считаются полуразумными.
- Ага… А магические животные – это мантикора?
- Кто угодно, от виверны до единорога. Кое-кто из них безопасен, но большинство желает только жрать, и не откажется употребить в пищу сапиенса. Доводилось мне как-то заниматься последствиями деревенского колдовства, вызвавшего появление пиявицы, в жизни не забуду! – и Джона явственно передёрнуло.
- Ладно. Я понял, - Уго о чём-то напряжённо размышлял. – Что ты хотел спросить у меня?
- Для начала – почему была украдена ваша семейная книга?
- Так ведь не только наша…
- Там всё более или менее понятно! – отмахнулся Довертон. – Гуиниджи закончились, и кто-то желает предотвратить появление нового наследника. Две другие – явная попытка сжить со свету глав семей, судя по тому, как они выглядели, вчера, их книги были уничтожены. Но вот книга делла Кастракани, как мне кажется, совсем другое дело.
- Ты в курсе, что Козима не желает меня признавать?
Джон согласно кивнул, а молчавший до сего момента Винченцо хмыкнул:
- Это ты об этом не распространяешься, а старая ведьма на каждом углу кричит, что ты – самозванец. Или, как вариант, что ты вовсе не сын её внука Пьетро делла Кастракани, а родился не то от проезжего торговца, не то от кого-то из соседей.
- Ну да, конечно, - кивнул Уго. – Особенно если учесть, что анализ крови проводился, как положено, при моём рождении и в день совершеннолетия. И на отца я похож, как две капли воды… Нет, тут всё очень просто.
