- Ты прав.
До Каза Арригони они дошли в молчании.
.Глава дома ужинал с супругой, и беспокоить его было нельзя, как сообщил суровый старший слуга.
- Надолго это у них? – спросил Джон.
- Как дело пойдет, - фыркнул Винченцо. – Может и до утра затянуться, если бабушка в настроении.
- Может, напишешь ему записку?
Внук своего дедушки только молча покрутил пальцем у виска.
Они поужинали – по-простому, на кухне, вместе с вернувшимся с виноградников управляющим; потом отправились в биллиардную и сыграли три партии, проигранные Довертоном подчистую.
- Ещё одну? – поинтересовался Винченцо, пряча в карман выигрыш, заговорённые ячменные зёрна. – Или может, сыграем на формулу этого заклинания? Ты ж знаешь, я аква-виту люблю, а тут так хорошо, бросил зёрнышко в стакан, подождал пару минут – и пей.
- Нет уж, - мрачно ответил Джон. – Формулу я тебе не отдам, сам разрабатывай.
Он аккуратно поставил кий в стойку и вытер влажной салфеткой испачканные мелом руки.
- Ну, как знаешь…
- Мессере Лоренцо ждёт вас в кабинете, - прервал разговор слуга.
- Отлично! – Винс последовал примеру приятеля. – Пошли!
Лоренцо, с видом чрезвычайно довольным, сидел в кресле у окна, пил граппу и довольно щурился. Ароматный дымок поднимался над трубкой, отложенной в сторону.
- Добрый вечер, мессере, - почтительно поклонились молодые люди.
- Добрый, добрый! Присаживайтесь и рассказывайте. У вас какие-то новости по расследованию?
- Не совсем, мессере. Но есть несколько непонятных моментов, которые я хотел бы прояснить, - Джон сел и посмотрел на патриарха. – Скажите, как давно вы видели Луку Белладжио и Паскаля Гуэррани?
- Хм… Даже и не скажу так сразу. Ты, наверное, в курсе, Джованни, что наши семьи не дружны и общих интересов не имеют?
- Да.
- Мы точно встречались на совете Тридцати… Я так понимаю, что о совете Винс тебе рассказал?
- Более или менее, - потупился тот.
- Скорее менее, чем более, - хмыкнул Джон. – Мы посетили сегодня обоих, и оба они, по словам вашего внука, выглядят лет на тридцать старше, чем должны бы.
- Ну, или во всяком случае существенно старше, чем два месяца назад, - поддержал Винченцо.
- Так, и о чем ты хотел спросить у меня? – спросил мессере Лоренцо.
- Семейная книга. Я полагаю, что на глав этих семейств повлияла её пропажа… или уничтожение? – добавил Довертон, увидев, как изменилось лицо Арригони.
- Уничтожение, - уронил тот, словно чугунную гирю. – Ладно, это долгий разговор, и не такой уж простой.
Лоренцо тронул колокольчик, и, не успел ещё затихнуть последний его звук, как в дверях кабинета появился слуга, катящий тележку. Ловкими жестами он накрыл белой скатертью приставной столик, переставил на него несколько блюд под куполообразными серебряными крышками, ведёрко со льдом, в котором запотевали бутылки с белым вином, вазу с персиками и виноградом, поклонился и испарился.
Жестом хозяин кабинета отослал лакея, сам разлил вино по бокалам, пригубил и одобрительно кивнул:
- Как раз нужная температура. Итак?..
- Итак, мне хотелось бы как можно больше знать о семейных книгах, - ответил Довертон. – Я не встречался с этим феноменом раньше, что уже само по себе странно. Поэтому, прошу вас, мессере, подробности. Когда началось, как работает и так далее.
- Вы считаете, Джованни, что это может быть важным для вашего расследования?
- Пока не знаю. Вполне возможно, что всё, вами рассказанное, просто ляжет на полочку в той части моего мозга, что отведена курьёзам и странностям, и никогда более не будет извлечено. Но может оказаться, что именно этого знания мне и не хватает для понимания ситуации.
- Н-ну… хорошо. Ладно. Итак, семейные книги были созданы в 664 году от Открытия Дорог местным, лукканским магом Антонио Фридиани. Он зачаровал тридцать пять томов, сшитых из лучшего пергамента и обернутых в воловью кожу, для тридцати пяти главных семей Лукки. Пять семей – Бучеллаи, Пальери, Фиданго, Каминере и Моццано – исчезли из списков граждан… э-э-э… по разным причинам.
- По каким? Простите, мессере, но это может оказаться важным.
- Ну, хорошо, хотел сократить повествование, - Лоренцо промочил горло глотком вина и продолжил рассказ. – Лодовико Бучеллаи стал предателем. Во время войны между Лацием и Спаньей в 1246 году он перешёл на сторону спанского короля. Фамилия была вычеркнута из числа жителей города, семью выслали – а в неё входило, между прочим, сто двадцать четыре человека! Книга Бучеллаи была сожжена на площади Сан-Мартино, и именно тогда стало ясно, что жизнь главы семейства напрямую связана с состоянием этой кипы пергамента. Лодовико умер через два месяца после сожжения книги, и даже личный лекарь спанского короля, великий Абу ибн Аббас, ничего не смог сделать. В семье Пальери лет триста назад перестали рождаться мальчики. Ты будешь смеяться, Джованни, но у них даже собаки и лошади появлялись только женского пола. Семья пробовала принимать в род тех, кто женился на девушках Пальери, но управление книгой таким образом не передавалось. Когда умер последний кровный потомок рода, книга истлела. Корнелиус Фиданго попросту разорился, вынужден был продать всё, включая дом, башню и землю, и уехал с женой и детьми в Новый свет. Герб перевернули, и книга превратилась в прах. Далее… Последний из Каминере, Джузеппе, был бездетен, как и его сёстры; семья была небольшая, всего около пятнадцати человек. После смерти главы рода кто-то из них уехал, кажется, в Галлию… не помню, прости. В общем, нет ныне никого, носящего это имя.
- А что сталось с их книгой? – спросил Довертон.
- Джузеппе, умирая, вызвал к себе моего прадеда и отдал ему книгу на хранение, под клятву. Её положили в стазисный ларь, до сего момента не появился никто, кто предъявил бы права на имя Каминере. Башни у них не было. Кто у нас ещё остался?
- Моццано, - откликнулся Винченцо. – Если хочешь, эту историю расскажу я.
- Да уж, пожалуйста, у меня горло пересохло уже от разговоров! – и Лоренцо Арригони с видимым удовольствием откинулся на спинку кресла, допивая вино.
- Так вот, семья Моццано исчезла совсем недавно, - взял в свои руки повествование младший представитель рода. – Мне, по-моему, было десять, когда умер старый Филиппо, последний в роду, и на башне перевернули герб.
- Кстати, а что происходит с башней прекратившегося рода? – спросил Джон.
- Начинает ветшать, камни выпадают, плющ их растаскивает. Лет двадцать – двадцать пять, и в один прекрасный день жители Лукки обнаруживают на её месте пустырь, - ответил Лоренцо.
- Если хочешь, завтра дойдём до бывшего Каза Моццано, посмотришь, как это выглядит, - Винченцо глотнул вина, обмакнул в мёд кусочек твёрдого острого сыра и забросил его в рот. – Так вот, это было проклятие.
- Что, и Служба магбезопасности так и прошла мимо? – Довертон удивлённо поднял бровь.
- Не, конечно. Приезжали твои коллеги из Фиренцы, расследовали обстоятельства, только арестовывать было уже некого, проклятие было посмертным. Вообще, не сбивай меня. Дай я расскажу по порядку, а то ты не оценишь мрачной красоты истории.
- Вот никогда не находил никакой прелести в проклятиях, - буркнул бритвальдец. – У нас это считается тяжким преступлением.
- Так вот, Моццано были небольшой семьей. Филиппо, его жена и четверо их детей с внуками, несколько племянников – всего чуть больше двадцати человек. И, если уж на то пошло, то они одни из немногих в Лации никогда не роднились с иными расами. Проклятие словил старший сын, Филиберто, и словил заслуженно. Женатый человек, с детьми и внуками, мало того, что силой взял девушку из семьи арендаторов, её звали Сильвия Даррето, так ещё и посмеялся над её матерью, пришедшей требовать справедливости.
- Какая уж тут справедливость, в таком деле, - еле слышно откликнулся помрачневший Лоренцо.
- Сильвия оказалась беременна и умерла родами, ребенка спасти тоже не удалось. Они жили далеко от города, маг-медик не успел вовремя… Синьора Даррето покончила с собой, прокляв Филиберто и всю его кровную родню – и они стали умирать. Кто-то попал в аварию на экипаже, кто-то утонул во вдруг разлившейся Серкио; потом всех членов семьи накрыла эпидемия – всего-навсего инфлюэнца, но от неё в три дня умирали и взрослые, и дети. За полгода в Каза Моццано остались только двое, Филиппо и его старший сын. Виновник неприятностей повесился на собственных подтяжках, его отец умер от старости, книга рассыпалась в прах. Всё, fine della storia.
Тишина повисла в кабинете, будто тени умерших участников печальной истории витали над вином и сыром. Нарушил молчание Неро, взмывший с улицы на подоконник и коротко мяукнувший. Довертон очнулся от размышлений:
- Благодарю вас, мессере Лоренцо. Теперь у меня есть, что обдумать. Не знаю, имеет ли всё рассказанное какое-то отношение к расследуемому делу, но информация лишней не бывает. Значит, неделю назад в Лукке было тридцать главных семей и тридцать книг?
- На данный момент семей тридцать, но это может измениться через три месяца, поскольку никому не известна судьба Камиллеро Гуиниджи. Если до конца года не появится он или его потомок, могущий доказать происхождение, род будет признан пресекшимся. А книги… в наличии их двадцать шесть, как тебе хорошо известно.
- Последний вопрос, мессере, и я освобожу вас от своего присутствия. Как ещё книга влияет на главу семьи? Мы уже поняли, что при её уничтожении стремительно наступает старение.
- Да… Ну, есть обратная сторона медали – книга поддерживает всех членов семьи. Здоровье телесное и душевное, поддержка щитов, охранный периметр дома и башни. Ну и, разумеется, информация о том, что с кем происходит.
- Кстати, насчёт информации – а нельзя было просто заглянуть в книгу Гуиниджи и узнать, что произошло с Камиллеро?
Тут Винсент расхохотался, не сдерживаясь.
- Дорогой мой, так ведь кроме главы рода и его наследников там попросту никто ничего не увидит!
- Не отвечает, - с досадой сказал Винченцо, отключая коммуникатор. – Уже третий вызов проигнорировал, сукин кот!
- Поосторожнее насчёт котов, - усмехнулся Довертон. – Радуйся, что Неро на прогулке и не слышал, как ты без почтения поминаешь кошачий род.
- Слушай, кстати, а расскажи мне, что это ты вдруг сделался котовладельцем?
- И опять ошибка! Мы компаньоны, никакого владения. Я обеспечиваю место жительства, пропитание и интересную работу, а Неро вносит свой посильный вклад помощью в расследованиях.
- Ага, ещё скажи, что он умеет говорить!
- Ну… - Джон задумчиво почесал нос и взглянул на подоконник. – Скажем так, я умею его понимать. И он меня. А история нашего знакомства… Месяцев восемь назад мне пришлось поехать в Зелёный Эрин по довольно серьёзному делу.
- То есть, в январе? – Винченцо содрогнулся. – Б-р-р-р-р, как ты там не замёрз насмерть?
- Да уж, не жарко было, - усмехнулся своим воспоминаниям его друг. – Вроде бы согревающее заклинание не требует постоянного контроля и подпитки, но вот там иной раз порывы ветра и я чувствовал всей шкурой… Так вот, не знаю, бывал ли ты в Эрине?..
- Пока нет. И если и отправлюсь, так только летом!
Довертон не обратил внимания на эти слова и продолжил:
- Конечно, там есть и города – нормальные города с высокими домами, уличным освещением и чистыми тротуарами. Но в основном Зеленый Эрин – это холмы и скалы, поля, леса и рощи, и долины рек, среди которых прячутся небольшие деревни и отдельные фермы. Каждый раз мага-медика не дозовёшься, поэтому местные жители с давних времён привыкли справляться сами. В любой из деревень есть женщина, которая умеет лечить раны, заговаривать кровь, принять роды или выбрать нужную травку во время простуды.
- Ведьмы, - понимающе кивнул Винченцо. – То есть, слабые необученные маги, умеющие пользоваться своим Даром для решения не самых сложных проблем.
- Вот именно. Если случается что-то серьезное, деревенский староста вызывает помощь из ближайшего города. Но это, по счастью, бывает не чаще четырёх – пяти раз в год.
Он замолчал, глядя на кота, развалившегося во всю длину на густой траве под старым дубом; иногда лёгкий ветерок подхватывал жёлтый лист и с шуршанием проносил его мимо кошачьей морды. Тогда Неро открывал один глаз и лениво шлёпал по расшалившемуся листку лапой.
Друзья расположились после воскресного завтрака в беседке. После беседы с главой семьи Довертон до глубокой ночи читал и перечитывал материалы дела, просматривал сообщения от коллег и сам отправлял письма, оттого не выспался и был мрачен, и корил себя мысленно. Нужно поговорить с Уго делла Кастракани, необходимо съездить в дом, принадлежащий, по последним сведениям, семейству Кватрокки, надо свести, наконец, в какую-то внятную версию все разрозненные линии этого дела, а он сидит на деревянной скамье и смотрит на кота. От рефлексий Джона отвлёк весёлый голос приятеля:
- Ну так дальше-то рассказывай, что там было, в Эрине?
- А! Так вот, Перелом года там празднуют очень бурно, с большим количеством выпивки, с песнями и танцами, с дракой, всё как положено. И ещё, по местной традиции, непременно в эту ночь вся молодёжь, начиная лет с четырнадцати, съезжает с ледяных горок. Чьи санки или ледянка… да хоть картонка прокатится дальше всех, тот становится королём горы. Парни храбрятся, девчонки визжат, все хохочут, кто-то не удержался на дорожке, кого-то толкнули - ясное дело, без травм не обходится. Местная ведьма обычно залечивает синяки и ссадины, вправляет вывихи, ну, а если вдруг серьёзный перелом или сотрясение, тогда вызывают помощь. В этом году мага городка Грейгнамана, что в графстве Килкенни, буквально рвали на части, вызовы пришли из восемнадцати окрестных деревень. Как оказалось, в них во всех пропали ведающие.
- И всё это произошло одномоментно? – с некоторым недоверием спросил Винченцо.
- Неизвестно. Эти женщины живут обычно в стороне от поселения, и на местные посиделки не ходят. Где-то сразу хватились, примерно дня за четыре до праздника, где-то только после ночи Перелома обнаружили, что лечить их синяки некому.
- Ну, и?..
- Да всё, как всегда, - махнул рукой Довертон. – Одна из ведающих обладала довольно сильным магическим даром, да еще и в двух стихиях. Была бы это земля или воздух, может, и не пришло бы ей ничего такого в голову, но ей досталась смерть и огонь. А ещё у неё была прабабка, свихнувшаяся на тёмных ритуалах. Она-то и научила девочку, как можно потихоньку отнять чужую силу, чтобы слить её в накопитель. Слава всем богам, что пить напрямую она не умела, а то обрели бы мы сумасшедшую сильную необученную магичку.
- Так и с чего её вдруг торкнуло отбирать чужую силу?
- Она желала получить мужчину, а он её отверг. Я же говорю – всё как всегда. Ведающая решила взять всё, что возможно, у, так сказать, коллег по профессии и стать неземной раскрасавицей. Местные ведьмы раз в два-три месяца собирались…
- На шабаш? – Винченцо хмыкнул.
- Да какой там шабаш! Скорее уж конференция. Поверишь, даже запись велась! Ну вот, наша героиня то ли опъянела от чужой силы…
- Ты же сказал, она не умела пить напрямую?
- Не знаю, Винс, этот момент остался непроясненным. И уже никто ничего не узнает, поскольку товарок своих эта женщина опустошила полностью, до смерти, а сама, будучи обнаруженной, покончила с собой. Да ещё и попыталась проклясть пришедших за ней безопасников.
До Каза Арригони они дошли в молчании.
.Глава дома ужинал с супругой, и беспокоить его было нельзя, как сообщил суровый старший слуга.
- Надолго это у них? – спросил Джон.
- Как дело пойдет, - фыркнул Винченцо. – Может и до утра затянуться, если бабушка в настроении.
- Может, напишешь ему записку?
Внук своего дедушки только молча покрутил пальцем у виска.
Они поужинали – по-простому, на кухне, вместе с вернувшимся с виноградников управляющим; потом отправились в биллиардную и сыграли три партии, проигранные Довертоном подчистую.
- Ещё одну? – поинтересовался Винченцо, пряча в карман выигрыш, заговорённые ячменные зёрна. – Или может, сыграем на формулу этого заклинания? Ты ж знаешь, я аква-виту люблю, а тут так хорошо, бросил зёрнышко в стакан, подождал пару минут – и пей.
- Нет уж, - мрачно ответил Джон. – Формулу я тебе не отдам, сам разрабатывай.
Он аккуратно поставил кий в стойку и вытер влажной салфеткой испачканные мелом руки.
- Ну, как знаешь…
- Мессере Лоренцо ждёт вас в кабинете, - прервал разговор слуга.
- Отлично! – Винс последовал примеру приятеля. – Пошли!
Лоренцо, с видом чрезвычайно довольным, сидел в кресле у окна, пил граппу и довольно щурился. Ароматный дымок поднимался над трубкой, отложенной в сторону.
- Добрый вечер, мессере, - почтительно поклонились молодые люди.
- Добрый, добрый! Присаживайтесь и рассказывайте. У вас какие-то новости по расследованию?
- Не совсем, мессере. Но есть несколько непонятных моментов, которые я хотел бы прояснить, - Джон сел и посмотрел на патриарха. – Скажите, как давно вы видели Луку Белладжио и Паскаля Гуэррани?
- Хм… Даже и не скажу так сразу. Ты, наверное, в курсе, Джованни, что наши семьи не дружны и общих интересов не имеют?
- Да.
- Мы точно встречались на совете Тридцати… Я так понимаю, что о совете Винс тебе рассказал?
- Более или менее, - потупился тот.
- Скорее менее, чем более, - хмыкнул Джон. – Мы посетили сегодня обоих, и оба они, по словам вашего внука, выглядят лет на тридцать старше, чем должны бы.
- Ну, или во всяком случае существенно старше, чем два месяца назад, - поддержал Винченцо.
- Так, и о чем ты хотел спросить у меня? – спросил мессере Лоренцо.
- Семейная книга. Я полагаю, что на глав этих семейств повлияла её пропажа… или уничтожение? – добавил Довертон, увидев, как изменилось лицо Арригони.
- Уничтожение, - уронил тот, словно чугунную гирю. – Ладно, это долгий разговор, и не такой уж простой.
Лоренцо тронул колокольчик, и, не успел ещё затихнуть последний его звук, как в дверях кабинета появился слуга, катящий тележку. Ловкими жестами он накрыл белой скатертью приставной столик, переставил на него несколько блюд под куполообразными серебряными крышками, ведёрко со льдом, в котором запотевали бутылки с белым вином, вазу с персиками и виноградом, поклонился и испарился.
Жестом хозяин кабинета отослал лакея, сам разлил вино по бокалам, пригубил и одобрительно кивнул:
- Как раз нужная температура. Итак?..
- Итак, мне хотелось бы как можно больше знать о семейных книгах, - ответил Довертон. – Я не встречался с этим феноменом раньше, что уже само по себе странно. Поэтому, прошу вас, мессере, подробности. Когда началось, как работает и так далее.
- Вы считаете, Джованни, что это может быть важным для вашего расследования?
- Пока не знаю. Вполне возможно, что всё, вами рассказанное, просто ляжет на полочку в той части моего мозга, что отведена курьёзам и странностям, и никогда более не будет извлечено. Но может оказаться, что именно этого знания мне и не хватает для понимания ситуации.
- Н-ну… хорошо. Ладно. Итак, семейные книги были созданы в 664 году от Открытия Дорог местным, лукканским магом Антонио Фридиани. Он зачаровал тридцать пять томов, сшитых из лучшего пергамента и обернутых в воловью кожу, для тридцати пяти главных семей Лукки. Пять семей – Бучеллаи, Пальери, Фиданго, Каминере и Моццано – исчезли из списков граждан… э-э-э… по разным причинам.
- По каким? Простите, мессере, но это может оказаться важным.
- Ну, хорошо, хотел сократить повествование, - Лоренцо промочил горло глотком вина и продолжил рассказ. – Лодовико Бучеллаи стал предателем. Во время войны между Лацием и Спаньей в 1246 году он перешёл на сторону спанского короля. Фамилия была вычеркнута из числа жителей города, семью выслали – а в неё входило, между прочим, сто двадцать четыре человека! Книга Бучеллаи была сожжена на площади Сан-Мартино, и именно тогда стало ясно, что жизнь главы семейства напрямую связана с состоянием этой кипы пергамента. Лодовико умер через два месяца после сожжения книги, и даже личный лекарь спанского короля, великий Абу ибн Аббас, ничего не смог сделать. В семье Пальери лет триста назад перестали рождаться мальчики. Ты будешь смеяться, Джованни, но у них даже собаки и лошади появлялись только женского пола. Семья пробовала принимать в род тех, кто женился на девушках Пальери, но управление книгой таким образом не передавалось. Когда умер последний кровный потомок рода, книга истлела. Корнелиус Фиданго попросту разорился, вынужден был продать всё, включая дом, башню и землю, и уехал с женой и детьми в Новый свет. Герб перевернули, и книга превратилась в прах. Далее… Последний из Каминере, Джузеппе, был бездетен, как и его сёстры; семья была небольшая, всего около пятнадцати человек. После смерти главы рода кто-то из них уехал, кажется, в Галлию… не помню, прости. В общем, нет ныне никого, носящего это имя.
- А что сталось с их книгой? – спросил Довертон.
- Джузеппе, умирая, вызвал к себе моего прадеда и отдал ему книгу на хранение, под клятву. Её положили в стазисный ларь, до сего момента не появился никто, кто предъявил бы права на имя Каминере. Башни у них не было. Кто у нас ещё остался?
- Моццано, - откликнулся Винченцо. – Если хочешь, эту историю расскажу я.
- Да уж, пожалуйста, у меня горло пересохло уже от разговоров! – и Лоренцо Арригони с видимым удовольствием откинулся на спинку кресла, допивая вино.
- Так вот, семья Моццано исчезла совсем недавно, - взял в свои руки повествование младший представитель рода. – Мне, по-моему, было десять, когда умер старый Филиппо, последний в роду, и на башне перевернули герб.
- Кстати, а что происходит с башней прекратившегося рода? – спросил Джон.
- Начинает ветшать, камни выпадают, плющ их растаскивает. Лет двадцать – двадцать пять, и в один прекрасный день жители Лукки обнаруживают на её месте пустырь, - ответил Лоренцо.
- Если хочешь, завтра дойдём до бывшего Каза Моццано, посмотришь, как это выглядит, - Винченцо глотнул вина, обмакнул в мёд кусочек твёрдого острого сыра и забросил его в рот. – Так вот, это было проклятие.
- Что, и Служба магбезопасности так и прошла мимо? – Довертон удивлённо поднял бровь.
- Не, конечно. Приезжали твои коллеги из Фиренцы, расследовали обстоятельства, только арестовывать было уже некого, проклятие было посмертным. Вообще, не сбивай меня. Дай я расскажу по порядку, а то ты не оценишь мрачной красоты истории.
- Вот никогда не находил никакой прелести в проклятиях, - буркнул бритвальдец. – У нас это считается тяжким преступлением.
- Так вот, Моццано были небольшой семьей. Филиппо, его жена и четверо их детей с внуками, несколько племянников – всего чуть больше двадцати человек. И, если уж на то пошло, то они одни из немногих в Лации никогда не роднились с иными расами. Проклятие словил старший сын, Филиберто, и словил заслуженно. Женатый человек, с детьми и внуками, мало того, что силой взял девушку из семьи арендаторов, её звали Сильвия Даррето, так ещё и посмеялся над её матерью, пришедшей требовать справедливости.
- Какая уж тут справедливость, в таком деле, - еле слышно откликнулся помрачневший Лоренцо.
- Сильвия оказалась беременна и умерла родами, ребенка спасти тоже не удалось. Они жили далеко от города, маг-медик не успел вовремя… Синьора Даррето покончила с собой, прокляв Филиберто и всю его кровную родню – и они стали умирать. Кто-то попал в аварию на экипаже, кто-то утонул во вдруг разлившейся Серкио; потом всех членов семьи накрыла эпидемия – всего-навсего инфлюэнца, но от неё в три дня умирали и взрослые, и дети. За полгода в Каза Моццано остались только двое, Филиппо и его старший сын. Виновник неприятностей повесился на собственных подтяжках, его отец умер от старости, книга рассыпалась в прах. Всё, fine della storia.
Тишина повисла в кабинете, будто тени умерших участников печальной истории витали над вином и сыром. Нарушил молчание Неро, взмывший с улицы на подоконник и коротко мяукнувший. Довертон очнулся от размышлений:
- Благодарю вас, мессере Лоренцо. Теперь у меня есть, что обдумать. Не знаю, имеет ли всё рассказанное какое-то отношение к расследуемому делу, но информация лишней не бывает. Значит, неделю назад в Лукке было тридцать главных семей и тридцать книг?
- На данный момент семей тридцать, но это может измениться через три месяца, поскольку никому не известна судьба Камиллеро Гуиниджи. Если до конца года не появится он или его потомок, могущий доказать происхождение, род будет признан пресекшимся. А книги… в наличии их двадцать шесть, как тебе хорошо известно.
- Последний вопрос, мессере, и я освобожу вас от своего присутствия. Как ещё книга влияет на главу семьи? Мы уже поняли, что при её уничтожении стремительно наступает старение.
- Да… Ну, есть обратная сторона медали – книга поддерживает всех членов семьи. Здоровье телесное и душевное, поддержка щитов, охранный периметр дома и башни. Ну и, разумеется, информация о том, что с кем происходит.
- Кстати, насчёт информации – а нельзя было просто заглянуть в книгу Гуиниджи и узнать, что произошло с Камиллеро?
Тут Винсент расхохотался, не сдерживаясь.
- Дорогой мой, так ведь кроме главы рода и его наследников там попросту никто ничего не увидит!
Глава 8.
- Не отвечает, - с досадой сказал Винченцо, отключая коммуникатор. – Уже третий вызов проигнорировал, сукин кот!
- Поосторожнее насчёт котов, - усмехнулся Довертон. – Радуйся, что Неро на прогулке и не слышал, как ты без почтения поминаешь кошачий род.
- Слушай, кстати, а расскажи мне, что это ты вдруг сделался котовладельцем?
- И опять ошибка! Мы компаньоны, никакого владения. Я обеспечиваю место жительства, пропитание и интересную работу, а Неро вносит свой посильный вклад помощью в расследованиях.
- Ага, ещё скажи, что он умеет говорить!
- Ну… - Джон задумчиво почесал нос и взглянул на подоконник. – Скажем так, я умею его понимать. И он меня. А история нашего знакомства… Месяцев восемь назад мне пришлось поехать в Зелёный Эрин по довольно серьёзному делу.
- То есть, в январе? – Винченцо содрогнулся. – Б-р-р-р-р, как ты там не замёрз насмерть?
- Да уж, не жарко было, - усмехнулся своим воспоминаниям его друг. – Вроде бы согревающее заклинание не требует постоянного контроля и подпитки, но вот там иной раз порывы ветра и я чувствовал всей шкурой… Так вот, не знаю, бывал ли ты в Эрине?..
- Пока нет. И если и отправлюсь, так только летом!
Довертон не обратил внимания на эти слова и продолжил:
- Конечно, там есть и города – нормальные города с высокими домами, уличным освещением и чистыми тротуарами. Но в основном Зеленый Эрин – это холмы и скалы, поля, леса и рощи, и долины рек, среди которых прячутся небольшие деревни и отдельные фермы. Каждый раз мага-медика не дозовёшься, поэтому местные жители с давних времён привыкли справляться сами. В любой из деревень есть женщина, которая умеет лечить раны, заговаривать кровь, принять роды или выбрать нужную травку во время простуды.
- Ведьмы, - понимающе кивнул Винченцо. – То есть, слабые необученные маги, умеющие пользоваться своим Даром для решения не самых сложных проблем.
- Вот именно. Если случается что-то серьезное, деревенский староста вызывает помощь из ближайшего города. Но это, по счастью, бывает не чаще четырёх – пяти раз в год.
Он замолчал, глядя на кота, развалившегося во всю длину на густой траве под старым дубом; иногда лёгкий ветерок подхватывал жёлтый лист и с шуршанием проносил его мимо кошачьей морды. Тогда Неро открывал один глаз и лениво шлёпал по расшалившемуся листку лапой.
Друзья расположились после воскресного завтрака в беседке. После беседы с главой семьи Довертон до глубокой ночи читал и перечитывал материалы дела, просматривал сообщения от коллег и сам отправлял письма, оттого не выспался и был мрачен, и корил себя мысленно. Нужно поговорить с Уго делла Кастракани, необходимо съездить в дом, принадлежащий, по последним сведениям, семейству Кватрокки, надо свести, наконец, в какую-то внятную версию все разрозненные линии этого дела, а он сидит на деревянной скамье и смотрит на кота. От рефлексий Джона отвлёк весёлый голос приятеля:
- Ну так дальше-то рассказывай, что там было, в Эрине?
- А! Так вот, Перелом года там празднуют очень бурно, с большим количеством выпивки, с песнями и танцами, с дракой, всё как положено. И ещё, по местной традиции, непременно в эту ночь вся молодёжь, начиная лет с четырнадцати, съезжает с ледяных горок. Чьи санки или ледянка… да хоть картонка прокатится дальше всех, тот становится королём горы. Парни храбрятся, девчонки визжат, все хохочут, кто-то не удержался на дорожке, кого-то толкнули - ясное дело, без травм не обходится. Местная ведьма обычно залечивает синяки и ссадины, вправляет вывихи, ну, а если вдруг серьёзный перелом или сотрясение, тогда вызывают помощь. В этом году мага городка Грейгнамана, что в графстве Килкенни, буквально рвали на части, вызовы пришли из восемнадцати окрестных деревень. Как оказалось, в них во всех пропали ведающие.
- И всё это произошло одномоментно? – с некоторым недоверием спросил Винченцо.
- Неизвестно. Эти женщины живут обычно в стороне от поселения, и на местные посиделки не ходят. Где-то сразу хватились, примерно дня за четыре до праздника, где-то только после ночи Перелома обнаружили, что лечить их синяки некому.
- Ну, и?..
- Да всё, как всегда, - махнул рукой Довертон. – Одна из ведающих обладала довольно сильным магическим даром, да еще и в двух стихиях. Была бы это земля или воздух, может, и не пришло бы ей ничего такого в голову, но ей досталась смерть и огонь. А ещё у неё была прабабка, свихнувшаяся на тёмных ритуалах. Она-то и научила девочку, как можно потихоньку отнять чужую силу, чтобы слить её в накопитель. Слава всем богам, что пить напрямую она не умела, а то обрели бы мы сумасшедшую сильную необученную магичку.
- Так и с чего её вдруг торкнуло отбирать чужую силу?
- Она желала получить мужчину, а он её отверг. Я же говорю – всё как всегда. Ведающая решила взять всё, что возможно, у, так сказать, коллег по профессии и стать неземной раскрасавицей. Местные ведьмы раз в два-три месяца собирались…
- На шабаш? – Винченцо хмыкнул.
- Да какой там шабаш! Скорее уж конференция. Поверишь, даже запись велась! Ну вот, наша героиня то ли опъянела от чужой силы…
- Ты же сказал, она не умела пить напрямую?
- Не знаю, Винс, этот момент остался непроясненным. И уже никто ничего не узнает, поскольку товарок своих эта женщина опустошила полностью, до смерти, а сама, будучи обнаруженной, покончила с собой. Да ещё и попыталась проклясть пришедших за ней безопасников.
